dor

“Мне теперь тоже”, - подумал Ди. И решился спросить:

- Какие они?

- Кто? Художники?

- Да. Я читал старые хроники, довоенные. В том числе бумажные.

Он не просто читал - он видел настоящие картины. Да что там видел - в подвале дома Ди хранились целые коллекции антикварных полотен, вставленных в деревянные и пластиковые рамы. Тетя Джулия и дядя Юури, кстати, перед эвакуацией свезли свои картины в его подвал. Ди заглянул в один из ящиков: те же рамы, те же холсты, зачем-то пересыпанные старой стружкой. Надо бы съездить к их дому, проверить, как там и что… Заодно подпитать тень - она наверняка ослабла…

- В них все неправда, одни псаки, - убежденно говорил между тем Стерх. - Ты же сам учитель, знаешь, как в учебниках переписывают прошлое. Художники с самого начала были вне закона, просто им послабления делали.

Ди знает. А еще он знает, что Стерху промыли мозги, и пока не видит смысла раскрывать ему глаза. Пусть верит, что художники всегда размалевывали стены и никогда не касались грунтованной поверхности доски или холста кистями из животного волоса. Тем более что нынешних лишь стены и интересуют.

- Что вы с ними делаете?

- Тебе не понравится, - покосился на него Стерх.

Откуда-то повеяло свежим воздухом - выход недалеко.

Сказать по правде, Ди мог бы и не задавать вопросов о судьбе художников. В школе постоянно бубнило орадио - а в учительской даже не приглушалось. И он действительно изучал старые хроники: охоту на художников объявили в самом начале войны, когда один из первых же авианалетов положил конец Музею современного изобразительного искусства.

Его плоская крыша была украшена идеально прочерченными светящимися кругами семи известных цветов и обсажена карликовыми голубыми елями - инсталляция знаменитого в те времена художника С.Никакиса. По словам автора, гигантская мишень должна была обозначать готовность землян принять в дружеские объятия новые расы, а невысокие пирамидообразные деревья с сизыми иголками по кончикам ветвей - толерантность и одновременную решимость противостоять любой агрессии. Верхушки елей гнулись под тяжестью человекообразных фигурок разного толка - но непременно растопыривших руки-ноги и густо облепленных мелкими осколками битых зеркал.

Стряхнуть весь груз бетонобоек именно в этот вызывающе зазывающий предмет искусства, сверкающий в ночи всеми красками радуги, отказался бы только ленивый. А первые летчики ЗАД и США к тому же горели энтузиазмом отомстить за поруганную честь: маленькие, но, как полагается, гордые островитяне в самых нелицеприятных выражениях не пожелали присоединиться ни к американской демократии, ни к аравийской соединенноштатии, а высказали твердое намерение вступить в ряды Несогласных.

“Уж вступили так вступили”, - прокомментировал тогда папа. И мама, пряча от Ди глаза, предложила временно перебраться на Большую землю. Однако к этому времени ведущий туда Мост Свободы уже оккупировали Прыгуны. Их главный проповедник Финн Жюст вовсю торговал утяжелителями в виде деревянных солдатиков со свирепыми лицами и набитыми свинцом ранцами и животами.

Родители съездили посмотреть на действо и вернулись, уверенные в том, что Мост, по которому ритмично скачут возбужденные проповедями толпы местных жителей, отягощенных свинцовыми слитками и не особо - интеллектом, долго не протянет.

По дороге домой они навестили кварталы Несогласных с Несогласными, прикупив, в частности, кипу футболок с перечеркнутым изображением Жюста и надписью: “Мы не скачем!”. Футболки эти осторожные Греи носили исключительно в кругу семьи…

Ну вот, снова. О чем бы Ди ни думал, мысли его неизменно устремлялись к родителям. А о художниках он в этот раз додумать не успел: Стерх внезапно остановился, больно хватанув Ди за расслабленное предплечье. Остановились все. И замерли, вслушиваясь. А Ди еще и увидел: из тоннеля, в пасти которого исчезали ржавеющие рельсы, крадучись выходили люди.

- Кого я ви-ижу! - протянул высокий парень, одним прыжком вскочивший на платформу. Свет небольшого фонарика лизнул Стерха по подставленной щеке.

На всякий случай Ди отвернулся, но взглядом успел поймать и веселую гримасу на заросшем многодневной щетиной лице, и клочья пыли в длинных спутанных дредах, и исцарапанный кадык, и высокие солдатские ботинки под грязными обмотками. И оружие. Здоровенный длинноствольный пистолет в обтянутой кожаной перчаткой кисти. У перчатки обрезаны пальцы. А другая рука - обнажена.

- Чего надо?

Ди ни разу не слышал в голосе Стерха такого холода и не чувствовал исходящей от него волны такой напряженности. Это вам не школьные разборки старшеклассников на заднем дворе.

- У вас пополнение?

Луч фонаря уперся Ди в нагрудный карман, из которого торчал пучок фломастеров.

- Чего надо? - повторил Стерх и тихо выматерился.

Ди заметил, что Элли с Тотошкой держатся за руки, Чуча, утопая поглубже в капюшоне коричневого анорака, настороженно свел плечи, а рыжий Лев покраснел и кусает губы, то и дело поправляя очки. Незнакомец не стал подходить ближе, остановился на безопасном расстоянии. Вышедшие же из тоннеля люди молча застыли на рельсах.

- Познакомишь? - И кривая улыбка.

- Нет.

- Что так? - И кончиком ствола почесал подбородок.

- Иди куда шел. - Стерх шевельнулся. Его собеседник тут же сделал пару шагов в сторону, оказавшись теперь между охотниками и широкой лестницей с колоннами, ведущей, как догадался Ди, к выходу на поверхность. Ему чудилось, что на верхних ступенях немного светлее. Может быть, снаружи взошла луна. Может быть, нужно вмешаться. В конце концов, Стерх ему не хозяин, и вообще - Ди взрослый человек, он в десять раз его старше и сам за себя отвечает.

- Я Дориан. - Быстро обойдя не успевшего даже дернуться Стерха, Ди протянул руку.

- Федор. - Фонарик перекочевал под мышку, ладонь Ди крепко сжали прохладные влажные пальцы. Встряхнув, отпустили. Ди подавил в себе острое желание вытереть руку о джинсы. Темный воздух как будто сгущался и одновременно раскалялся все больше с каждой секундой. И этот Федор был так же готов к действиям, как и Стерх. Если они вцепятся друг другу в глотки, от охотников и мокрого места не останется: Ди насчитал на рельсах не менее двух десятков человек.

- Вы охотник? - вежливо поинтересовался он. Его голос взрезал неестественно сомкнувшуюся тишину.

- Бывший, - подсказал сзади Стерх. - Да, Убейконь?

У Федора дернулся кадык. Ди поспешно спросил:

- Вы не знаете, сколько времени? Налет, похоже, кончился. Вы тоже наверх?

- Не. - Убейконь нарочито медленно обежал Ди фонариком. - Мы мимо шли. А ты непохож на этих, - мотнул головой в сторону Стерха. - Как тебя к ним прибило-то?

- Мы просто друзья.

- А это? - Федор ткнул фонариком во фломастеры.

- А это мое, - подал голос Стерх.

Мрак на верхней части лестницы определенно рассеивался. И оттуда сквозило свежим воздухом. Ди вздохнул. Неожиданный поворот в разговоре - вот что было нужно, чтобы разрядить обстановку. Люди все-таки не меняются.

- Федор, скажите…

- На ты.

- Что? - не понял Ди.

- Не выкай мне.

- Конечно. Это “ХаиМ”?

- Ага… - Брови его собеседника удивленно поползли вверх. - Рубишь в оружии?

- Немного.

- “ХаиМ”. - Убейконь поднес руку с пистолетом к лицу Ди, осветил фонариком. - “Три семерки”.

- Хорош… - Ди с нарочитым любопытством осматривал оружие. - Можно? - Кончиком пальца провел по стволу. В отцовских коллекциях он уже видел “ХаиМы” - правда, других калибров. А между тем, именно 7,77, “три семерки”, знатоки считали лучшим из всех пистолетов модели “Хохлов-энд-Москальофф”. Папа говорил, что по праву считали, хоть и старье несусветное…

Федор улыбался. Стерх видимо расслабился, хотя все еще не спускал с них глаз. На рельсах зашаркали, зашевелились. Брат с сестрой расцепили руки. Элли не отводила от Федора странно блестящего взгляда.

- Вы не бываете наверху? Мне бы хотелось посмотреть при свете…

- Нет. - Улыбка погасла, фонарик потух, пистолет опустился дулом в пол. - Но мы свидимся. Покедова, Дориан. - И короткий смешок.

С каждым словом Убейконь отступал в темноту. А еще Ди видел, как втягивается в тоннель приведенная им толпа - такая же сплоченная, выдрессированная, послушная, как и маленькая группа Стерха. Чем они все тут занимаются?

- Идем, - Стерх подтолкнул Ди в спину.

Зимняя луна изламывала тени полуразрушенных строений. В этой части города не осталось никого, ушли даже рыжие крысы: нечем поживиться. Так сообщил Ди Стерх, когда, бросив остальным “Домой!”, повел его прочь.

- Что это была за станция? - спросил Ди спустя некоторое время. Стерх, сосредоточенно глядящий под ноги, на развороченный бомбежками асфальт, ответил не сразу.

- “Серебряные струи”. - И, помолчав минут десять, задал ожидаемый вопрос: - А что это было за представление?

- Твоего друга нужно было отвлечь.

- Он мне не друг, - сердито перебил Стерх.

- Ну, бывшего друга, - поправился Ди покладисто. - Он бы выстрелил, нет?

Стерх фыркнул и поддал ногой некрупный камушек. Ди поморщился от гулкого хлопка, с которым тот ударился о какую-то гнутую железяку. Словно выстрел с глушителем.

- А у тебя есть пистолет, Стерх?

- Есть, “Глюк”, - буркнул тот. - Но охотники не используют огнестрел. От звука выстрела обвалы бывают.

- А они кто, не охотники?

- Он же тебе ответил.

- Я должен был ему поверить?

Стерх снова фыркнул, но уже по-другому - веселее, что ли. И веселость эта показалась Ди бесшабашной и злой. Он вынул из нагрудного кармана фломастеры и протянул Стерху.

- Оставь себе, - отмахнулся тот.

- Зачем? Я не охотник. И они твои.

- Оставь, - повторил Стерх. - Пригодятся.

Потом они, чертыхаясь и отплевываясь от пыли, откапывали из завалов “Ягуар”. Тень разлетелась, и примятый капот беспомощно белел из-под обломков плит, по счастью сложившихся над машиной “домиком”. Двигатель отозвался сразу, сыто и узнаваемо урча, благодаря за спасение. Ди не удержался, ласково огладил рулевое колесо исцарапанными до крови пальцами. Покосившийся на него Стерх ничего не сказал.

- Куда тебя отвезти?

- А, - Стерх неопределенно повел рукой. - Высади в центре. Ты же мимо ЦЦ?

- Я могу отвезти тебя до дома, - зачем-то предложил Ди. - Это ближе.

- Доберусь.

- А патруль?

- А сам-то как? - быстро парировал Стерх. - В сумраке поедешь?

- В тени, - автоматически поправил Ди и тут же мысленно проклял себя. Вот к чему приводит излишняя мягкость! Он снял руки с руля, повернулся к Стерху, напрягшись. Тот сидел, откинувшись затылком на подголовник и расслабленно прикрыв глаза. Губы растягивались в полуулыбке.

- Я так и знал, что ты умеешь пользоваться сумраком… тенью. Иначе бы еще раньше тебя приметил…

И Ди впервые в жизни подумал об уничтожении обычного человека. Не для еды - а чтобы убрать его из действительности. Стереть произошедшее. Исправить.

- Что? - спросил Стерх, не открывая глаз. - Хочешь меня убить, небось? Дориан, я твой друг. И никому не скажу, ты же знаешь.

Он резко распахнул веки и повернул к Ди голову. С минуту они мерялись взглядами, а затем Стерх опустил короткие черные ресницы и поерзал в кресле, усаживаясь поудобнее.

- Я не собираюсь тебя выдавать, поверь. Мне просто интересно: как тебе удалось остаться в городе? Греев эвакуировали еще в начале войны.

- Не всех.

- Ну, не всех. Но потом-то и остальные уехали. Как ты остался? Зачем? Почему не уехал, а? И в твоей школе…

- Никто не знает, - перебил Ди. - Вообще никто не знает. И если ты…

- Могила. - Стерх по-детски приложил палец к губам. Он снова сидел вполоборота, бросая на собеседника испытующие взгляды. Словно опасаясь непредвиденной реакции. “Правильно, - подумал Ди. - Он же читал про греев”.

- Так куда? - снова спросил Ди, как только удалось вырулить на более-менее сохранившийся отрезок дороги.

- Высади у ЦЦ, - упрямо ответил Стерх.

И Ди ничего не оставалось, кроме как, выезжая из разрушенных южных кварталов, накинуть на машину тень. Он немного тревожился: неизвестно, что будет со Стерхом, вот так внезапно, без предупреждения, без подготовки, оказавшимся в тени. Но тот с любопытством крутился в немного потемневшем салоне “Ягуара”, вертел круглой головой, щурился на утратившие резкость очертания.

- Это всегда так? - И с изумлением потрогал свой рот.

Ди знал, что он чувствует. Человеку, должно быть, трудно ощущать собственный голос осязаемым и гулким, одновременно наполнившимся тяжестью и плавной формой, звучащим будто из-под воды, зажатой в узкую бочку, которая появилась прямо под грудиной.

- Не бойся, - попытался он утешить Стерха. И получил в ответ сердитый взгляд. Стерх считал, что не боится. Вот и хорошо. Тем более что на бояться времени выделилось немного: очень скоро над плоскими крышами замаячили покрытые жестяными заплатами купола Центральной Церкви.

**8**

Герр Линденманн, полночи ждавший хозяина в темном доме, крадучись палил на кухне свечу и плел очередную корзину. В печи скучал пустой чугунок, он тоже ждал - раннего утра, когда герр Линденманн сможет отправиться на охоту. Воскресная личность донны Лючии не умела обращаться с огнестрельным оружием и потому обходилась рогаткой.

Заслышав тяжелый шорох шин по насыпанному перед гаражами мелкому гравию, герр Линденманн быстро затушил свечу, пихнул самодельный подсвечник за холодную печь и, привычно ощупывая стены, поспешил к выходу.

Ди, наткнувшийся на донну Лючию в дверях, не сразу вспомнил, какой сегодня день, и, лишь увидев знакомые пучки лыка в ее обнаженных по локоть руках, сообразил, с кем имеет дело. И нахмурился.

- Почему вы не спите?

Герр Линденманн потупил голову.