Расплата

Через два часа Бьянку, жестоко избитую и изнасилованную, бросили на обочине заброшенной дороги в нескольких часах езды от Сан-Паулу. Наутро ее нашел местный крестьянин. Двое похитителей были задержаны и приговорены к пожизненному заключению. В бразильских тюрьмах насильников не жалуют, и оба протянули лишь полгода. Третий их подельник, опознанный как Диогу Шавиш, исчез. Скорее всего, сделал пластическую операцию и бежал из страны.

Лифт доставил Боксера на восемнадцатый этаж башни Сан-Рафаэл. Услужливая горничная провела его в роскошную гостиную. Сквозь стеклянные стены открывался прекрасный вид на море городских огней, отражающихся в черной глади реки Тежу. Сияющая громада моста Васко да Гама пересекала широкое устье и уходила на юг, к Монтижу. Диаш отослал горничную, и мужчины обнялись. Их дочери были примерно одного возраста, поэтому Боксер искренне сочувствовал Бруну. Пережитое сблизило их, и они с тех пор частенько выпивали вместе. К Боксеру у Диаша претензий не было, во всем он винил только себя.

Последние полтора года не пощадили бразильца. Даже активный образ жизни не мог разгладить глубокие морщины, появившиеся на его лице после похищения Бьянки. Он направился к подносу с напитками, сделал Боксеру виски со льдом, себе налил бренди. Мужчины встали у стеклянных дверей, ведущих на просторный балкон.

– Как Бьянка себя чувствует? – спросил Боксер.

– Без улучшений. По-прежнему в коляске, ноги не двигаются. – Бруну угрюмо покачал головой, словно кивая своему отражению на зеркальной поверхности дверей. – Речь тоже нарушена. Говорят, причины психологического характера. Может, поправится, может, нет. Делаем все возможное. Отвезли ее на неврологическое обследование в Санта-Монику, в медицинский центр при Калифорнийском университете. Ждем результатов.

– Больно это слышать, Бруну. – Боксер положил руку на плечо бразильца. – Дня не проходит, чтобы я о ней не думал. Она… глубоко запала мне в душу.

– А где Эми? – Бруну сменил тему разговора. – Думал, вы приедете вместе.

– Не вышло. Экзамены, – ответил Боксер. – Но с ней все хорошо.

Бруну смерил его недоверчивым взглядом.

– У нас сейчас трудный период, – признался Боксер.

– Ты должен радоваться, – сказал Диаш, глянув Боксеру в глаза.

– Знаю.

Они помолчали. Снаружи завывал ветер. Диаш наполнил бокал и глубоко вдохнул, словно собираясь с силами перед серьезным разговором.

– Послушай, я не планировал об этом говорить, думал, с тобой будет Эми, – начал он. – В сентябре я приезжал сюда по делам. Как-то утром решил пробежаться вдоль реки. Так вот, среди людей, завтракавших в уличном кафе напротив Театра Камоэнса, я заметил одного парня. Он пил кофе и курил. Угадай, кто это был?

Догадка осенила Боксера, но он лишь покачал головой.

– Он самый, Диогу Шавиш, – утвердительно кивнул Бруну. – Ничуть не изменился, только усы и бородку отрастил. От неожиданности я споткнулся и чуть череп о булыжники не раскроил.

– Ты обратился в полицию?

– Нет, хотел сначала удостовериться, – ответил Диаш. – Вызвал из Сан-Паулу своего телохранителя, Кристину Сантуш. Она втерлась к Шавишу в доверие и все про него выяснила. У него хорошая квартира прямо над тем кафе. Не работает, живет на мои денежки. Имя сменил, но, к счастью, не внешность.

– И… что ты собираешься делать, Бруну?

– Я еще раз его видел, – уклонился от ответа Диаш. – Стоял рядом с сукиным сыном, вот как с тобой сейчас.

– И как у него дела?

– Правду говорят, Бог шельму метит. Грязные деньги не пошли ему впрок. Говорят, тоска по родине – наименьшая из его проблем.

– Это все Кристина выведала?

– Мерзавец влюбился в нее. Считает ее ангелом небесным.

– А что насчет экстрадиции? Между Бразилией и Португалией наверняка есть соглашение.

Диаш отошел от окна, глотнул бренди, вынул из коробки на столике сигару и уселся в белое кожаное кресло.

– Взгляни на меня, Чарли. Кого ты видишь?

Боксер посмотрел на него внимательно, словно сквозь прицел, и решил ответить помягче.

– Современного, успешного, привлекательного мужчину… Глубоко потрясенного тем, что случилось с его дочерью.

– Не просто потрясенного, Чарли. Сломленного. Моя жена это понимает. Все понимают. Знаешь, что всему виной?

Боксер кивнул. После нескольких командировок на Ближний Восток он хорошо понимал людей, которым довелось пережить серьезные потрясения. Морщины на лице лишь внешнее проявление страданий. Если бы он был верующим, то сказал бы, что на их душах тоже остались шрамы.

– Ты всегда считал себя цивилизованным человеком, – заметил Боксер.

– Нет ничего хуже, – медленно сказал Диаш, – чем осознать, что ты такой же безжалостный и жестокий, как Диогу Шавиш.

– Как ты довел себя до такого?

– Я виню себя в случившемся. Как знать, может, если бы я не был успешным человеком, с моей девочкой такого бы не произошло? Мысль об этом гложет меня. Я постоянно задаю себе вопросы, на которые нет ответа, и я уже не тот, что прежде, – сказал Диаш. – Ты не знаешь, каким счастливым я был раньше. А теперь… – Скрипнув зубами, он сжал кулаки.

– Ты так и не сказал, что собираешься делать с Диогу Шавишем.

– Помнишь наш разговор в Сан-Паулу о возмездии? – Диаш откусил кончик сигары, и на его щеках заходили желваки. – Ты сказал тогда, что видишь в своей работе один недостаток. Ты освобождаешь заложников, но возмездие преступникам несут другие люди. Дело закрывается для жертв и их семей, но не для тебя. Лично ты никогда не участвовал в наказании бандитов. Верно?

– Что-то припоминаю, – уклончиво ответил Боксер, пытаясь восстановить в памяти долгие ночные беседы с Бруну. – По-моему, я говорил, что большинство жертв отказываются давать показания. Хотят все оставить позади и жить обычной жизнью. А похитители привыкают к легкой наживе и вновь преступают закон.

Диаш наклонился, поставил стакан на стол и взглянул на Боксера в упор.

– Вот именно, – подтвердил он. – Хочешь, чтобы Диогу Шавиш никогда больше не причинил никому зла?

В комнате повисла тишина. Боксер, опытный игрок в покер, усилием воли подавил уже готовый побежать по венам адреналин. Он действительно этого хотел. Хуже того, он в этом нуждался. С тех самых пор, как ушел из «GRM» и стал все чаще обращать внимание на открывшуюся внутри дыру. Но он хорошо уяснил одно правило: срываться нельзя.

– Думаю, тебе стоит пойти в полицию, – сказал он осторожно.

– Забудь о полиции, – отрезал Бруну.

Он откинулся в кресле и щелкнул золотой зажигалкой «Зиппо». В воздухе почувствовался аромат сигарного дыма.

– Я хочу, чтобы ты его убрал. – Он закрыл зажигалку и глубоко затянулся.

– И почему ты решил, что я на это соглашусь? – невозмутимо спросил Боксер.

– Есть у меня друг, бизнесмен из России. Ты помог одному его приятелю. Освободил сына из лап каких-то киевских бандитов. Потом выследил одного из членов этой банды. И вскоре его нашли замерзшим насмерть в лесу под Архангельском.

– Парень просто оделся не по сезону, – пожал плечами Боксер.

– Чарли, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, – отмахнулся Диаш. – Я бы и сам это сделал, но у меня не получится.

Боксер подумал, что таким образом Бруну Диаш хотел его подбодрить. Бразилец неверно истолковал его молчание.

– Разумеется, я заплачу.

– Не нужно денег, – сказал Боксер. – Я же сказал, что думаю о Бьянке каждый день.

– А что насчет твоего благотворительного фонда?

– Откуда ты о нем знаешь? – удивился Боксер.

– Информация витает в воздухе, – уклончиво сказал Диаш, помахивая сигарой. – Фонд «Потерянные». Ты помогаешь в поиске пропавших людей, когда полиция оказывается бессильна. Работаете по всему миру?

– Пока только в Великобритании. Весь штат – я и пара бывших полицейских. Чтобы расширить сферу деятельности, нужны ресурсы.

– Какого рода? – поинтересовался Диаш.

– Больше профессиональных сыщиков, – пояснил Боксер, давая Диашу пищу для размышлений. – И отдельный офис.

– Помещение в двести квадратных метров в тихом малоэтажном доме на Мэрилебон-Хай-стрит подойдет?

– Ты серьезно?

– Серьезнее некуда, – кивнул Диаш, подавшись вперед. – Договорились?

Боксер моргнул, сглатывая накопившуюся во рту слюну. Каждый раз, оказываясь в подобной ситуации, он пытался понять, что заставляет его переступить черту. Ему казалось, что причину следует искать в поступке отца, но логически обосновать это он не мог.

– Как мне подобраться к Шавишу? И что мне с ним… – спросил Боксер. – Ты застал меня врасплох своим предложением.

Диаш вышел из комнаты. Боксер проследил за его отражением в окне. Он не до конца осознавал, что происходит, но ничего не мог с этим поделать. Но когда Диаш вернулся, держа в руках рулон бумаги, маленькую коробочку и тяжелый чемодан, мозг Боксера немедленно переключился в рабочий режим.

– Вот планировка квартиры Диогу Шавиша. – Диаш развернул рулон. – А здесь, – он открыл коробочку, – ключи от дома и квартиры.

– Кристина раздобыла?

– Она ничего не упускает из виду. Шавиш – раб привычек. По пятницам и субботам он посещает бразильский бар «Ипанема» на улице Буждур. Засиживается там допоздна, часов до трех ночи, и возвращается домой пешком вдоль набережной. Ложится и спит почти до вечера.

– А фотография есть?

– Вот, самая свежая. Снято в кафе рядом с квартирой.

– Бруну, ты рассчитываешь, что я сделаю это сегодня?

– Почему нет? Ты приехал один, без дочери… – пожал плечами Диаш. – Сегодня или завтра – выбор за тобой.

– Я не взял с собой оружия.

Диаш открыл чемодан и вынул оттуда ящик. Внутри оказался девятимиллиметровый пистолет «Глок-17» c глушителем «AAC эволюшн».

– Насколько я знаю, эта модель есть на вооружении британской полиции. Сам решай, что делать с пистолетом. Можешь просто помахать им перед носом Шавиша, чтобы он не выкинул чего.

– Дай еще раз взглянуть на чертежи. Не хочу таскать их с собой.

Боксер запомнил планировку и сунул ключи в карман.

– Сегодня схожу на разведку, – сказал он. – Загляну в «Ипанему», прослежу за ним.

– Надеюсь, я не испортил тебе выходные.

– Они и так испорчены.

Диаш проводил Боксера до двери. Тот взял с собой чемодан.

– Тебе что-нибудь нужно… от Шавиша? – спросил Боксер.

– Ничего. Просто спроси его, зачем он разрушил жизнь моей дочери.

В квартиру номер один в доме четырнадцать по Лавендер-гроув, что в Долстоне, проник незваный гость. Мужчина в черном открыл дверь ключом, зажег фонарь и ловко отключил сигнализацию. Внутри было гораздо теплее, чем на улице. Злоумышленник быстро проскочил в спальню.

Свет фонаря скользил по развешенным на стенах фотографиям, пока не остановился на старой афише. На ней красивый, стройный индиец в белоснежных рубашке и брюках ослепительно улыбался, глядя в дуло направленного на него револьвера. Каждая клеточка его тела, казалось, излучала силу и обаяние. Внизу был напечатан сценический псевдоним – Анади Капур.

Взломщик подошел ближе и направил фонарь на соседний снимок. Тот же мужчина, но двадцать лет спустя. Тут ему слегка за пятьдесят. Немного располнел, но волосы еще не успели поседеть. В дорогом сером костюме, полурасстегнутой рубашке, с золотой цепочкой на шее, он по-прежнему выглядел привлекательно. Харизма и блеск в глазах никуда не делись, и возможно, именно это сразило индийскую красавицу, что держала его под руку на этом фото. Женщина была почти на полголовы выше, в блузке цвета слоновой кости с эффектным вырезом, короткой юбке и туфлях на шпильке, подчеркивающих длину ее стройных ног. Двое детей перед ними важно смотрели вдаль, словно маленькие сфинксы.

На следующем фото того же мужчину, уже в смокинге, сопровождала светлокожая брюнетка лет сорока. На ней было вечернее платье, а длинные волосы струились по плечам, как у девушки. Между ними стояла смуглая юная красавица в черном платье и сверкающем колье. Маленькая латунная табличка на рамке гласила: «21-й ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ АЛИШИИ Д’КРУШ». Взломщик постучал пальцем по стеклу в районе живота Алишии – именно это платье он искал.

Он посветил фонарем вокруг в поисках шкафа. Увидев его, бегло просмотрел висевшую там одежду, пока не обнаружил несколько похожих платьев. Наконец в полиэтиленовом чехле он нашел черное платье с фотографии, вынул его из шкафа и положил на кровать.

Порывшись в ящиках комода у кровати, взломщик выудил подходящие черные трусики и бюстгальтер без бретелек и бросил поверх платья. Он продолжил изучать содержимое ящиков, но не нашел желаемого. Заглянул под кровать, под матрас, обыскал все на полу и под мебелью – безуспешно. Взломщик снова полез в шкаф. Что-то подсказывало ему, что Алишия была не из тех, кто пользовался сейфами. Значит, вещь, которая ему нужна, должна быть где-то здесь.

Под платьями стояли обувные коробки. Взломщик тщательно обшарил каждую. Наконец в самом низу он наткнулся на пару старых потертых угг с подвернутыми голенищами. Он сунул руку в левый сапог. Наконец-то! Внутри оказалась плоская коробочка с золотой гравировкой ювелирного магазина «Аспри». В ней лежало бриллиантовое колье с фотографии. Взломщик положил коробочку в карман, убрал на место угги и взял вместо них туфли на шпильке от «Прада». Сложив всю одежду в полиэтиленовый чехол от платья, он еще раз осмотрелся вокруг и вышел из квартиры.

В ушах словно плескалась вода. Алишии казалось, что ее затягивает водоворот, хотя она лежала абсолютно неподвижно. Глубоко вдохнув, она очнулась. И сразу ощутила на лице черный бархат. Девушка приподняла голову с твердой, как кирпич, подушки и облизала пересохшие губы. Сделала еще один вдох, чтобы отогнать подступившую тошноту, и коснулась лица, нащупывая маску для сна. В этот момент чей-то спокойный, но твердый голос скомандовал из динамиков:

– Убери руки. Держи их по швам.

Алишия немедленно повиновалась. Задев запястьем резинку трусиков, она поняла, что к руке что-то прикреплено. «Игла для инъекций», – догадалась она. Колготок на ней не было. Бюстгальтер был на месте, но обувь и часы «Картье» исчезли. Алишия вспомнила, как ее вырвало. Перед глазами вновь возникли распухшие лиловые лица, и девушка вздрогнула.

– Как самочувствие? – спросил голос.

– Тошнит. Голова кружится. Хочу в туалет.

– Это право придется заработать.

– Заработать?

– Именно. Правда, я не уверен, что вашему поколению знакомо такое понятие. Ляг на спину, руки сложи на животе. Дыши глубоко и ровно.

– Мне нужно одеться – я замерзла, – пожаловалась Алишия. Это было неправдой – на самом деле полуголой она чувствовала себя более уязвимой.