Помоги проекту - поделись книгой:
Вот стоят, готовые идти в бой, солдаты, их напутствует священник, а знаменитая сестра милосердия Даша Севастопольская дает солдатикам напиться.
Вот замер на бастионе, ведущем огонь, сам адмирал Нахимов. А вот на предметном плане выложен из ядер крест на месте гибели на Малахове кургане адмирала Корнилова.
Малахов курган тоже надо посетить, увидеть и этот крест, и памятник раненому адмиралу, на котором высечены его последние слова, ставшие девизом города: «Так отстаивайте же Севастополь!».
Возвращается с вылазки легендарный матрос Кошка (революционные укры недавно снесли ему памятник в Винницкой области). А вот идут в атаку в своих красных штанах французы, единственные из коалиции достойные нас вояки. Они взяли уже батарею Жерве, но навстречу им в казачьей форме с шашкой наголо бросается генерал Хрулев с перехваченными им 135 солдатами Севского полка, которые должны были изобразить свежую дивизию. Яростная атака Хрулева остановила тогда французов, и штурм 6 июня 1855 года провалился.
Выйдя из гущи боя, надо обойти панораму кругом, полюбовавшись установленными с внешней стороны бюстами героев, пройтись по Историческому бульвару — вверх, где до сих пор сохранились бастионы 4-й батареи, на которой Лев Толстой писал свои «Севастопольские рассказы», где до сих пор смотрят вдаль корабельные пушки той обороны.
Потом вниз — к памятнику инженеру Тотлебену — красивой многофигурной композиции, воспевающей подвиг тех, кто и сделал возможной столь длительную оборону: военных саперов и инженеров.
Тотлебен тогда осуществил невозможное: за несколько недель превратил почти не защищенный с суши город в неприступную для врага крепость.
Представить, что по тебе стреляют немецкие пулеметы с катеров в море, а ты не пил уже много дней.
Музей «35-я батарея» — один из новых памятников и символов Севастополя, созданный во многом благодаря усилиям народного мэра Севастополя Алексея Чалого.
Это и мемориальный комплекс, посвященный героической обороне города в годы Великой Отечественной, и сами орудия, артиллерийские казематы, подземные переходы. И рассказ, трагический и скорбный рассказ о последних днях обороны города, когда подземелья батареи служили укрытием для последних защитников Севастополя.
Если на «Сапун-Горе», где прекрасная диорама, посвященная освобождению в 1944-м, и музей военной техники, вам расскажут оптимистическую победную историю, то тут история трагическая.
История людей, которые до последнего не хотели сдаваться, которые отстреливались, израненные, до последнего учебного снаряда (боевые уже закончились), потом до последнего патрона. У них не было воды, им не хватало места. Иссушенные люди укрывались под навесом скал, откуда их нельзя было достать с суши, но немцы подогнали лодки и катера и расстреливали их с моря. Многие до конца надеялись на эвакуацию, но эвакуации не было — немецкая авиация полностью господствовала над морем, и кораблями уже не хотели рисковать. Все, кто не погиб, попали в плен.
И здесь началась кошмарная история о предательстве и коллаборационизме, после которой наконец-то становится понятно, почему именно с крымскими татарами возникло особое напряжение.
Женщина-экскурсовод рассказывает честно, просто, без обиняков — конкретные человеческие истории тех, кто попал в плен к врагам и погиб или чудом выжил. И больше уже никаких объяснений и исторических справок не надо.
Хитрые экскурсоводы на лодочках обязательно пообещают вам показать «всю бухту и все корабли», но на самом деле провезут только немного по Южной бухте, где стоят небольшие сторожевики и плавучий госпиталь.
Лучше сесть на паром до Инкермана, который действительно идет вдоль всей Севастопольской бухты — от Графской пристани, мимо района «Голландия» до самого окончания.
Вы увидите достаточно близко 30-ю дивизию надводных кораблей Черноморского флота во главе с флагманом флота, красавцем ракетным крейсером «Москва».
Благодаря агрессивному «советскому» дизайну военных кораблей «Москва» выглядит невероятно грозно со своими ракетными пусковыми установками, хотя берегу почти не угрожает: основное назначение крейсера — уничтожать авианосцы и другие крупные надводные корабли. Рядом большие десантные корабли, сторожевые корабли, большой противолодочный корабль «Керчь».
Раньше можно было на другой стороне бухты, на территории Севморзавода, увидеть поржавевший БПК «Очаков», гордость советского флота, героя фильма «Одиночное плавание», он сгорел в 1993 году и так и не был отремонтирован.
Но теперь у «Очакова» новая служба — он затоплен на выходе из озера Донузлав, блокируя корабли украинского флота.
Лучше всего, конечно, любоваться на флот в день ВМФ — последнее воскресенье июля. Но в этот день в городе творится что-то нереальное… Всюду, откуда хоть что-то видно, — давка.
Скоро Черноморский флот значительно пополнится, и новые поколения мальчишек — вроде героев повести Крапивина «Трое с площади Карронад» Славы и Тима — будут любоваться на новые гордые корабли.
Кстати, можно попытаться поискать в городе площадь Карронад, не найти ее, полезть в интернет и узнать, что таковой нет, но больше всего на нее похож перекресток улиц Адмирала Владимирского, Бакинской и Крепостного переулка, а городским властям советуют и в самом деле создать там эту площадь.
Высадившись в Инкермане, обязательно посетите пещерный Инкерманский монастырь, где церкви и кельи вырублены прямо в скалах, где в каменоломнях еще в I веке нашей эры томился один из первых епископов Рима — святой папа Климент.
А наверху — остатки византийской крепости Каламита, прикрывавшей здесь гавань княжества Феодоро. А рядом — затопленный Инкерманский карьер, тот самый, где добывался белый камень. Теперь в этом импровизированном озере можно даже искупаться.
Из Инкермана можно сесть на автобус, который чудесной Балаклавской долиной, местом подвига английской легкой кавалерии и позора ее идиотического командования, довезет вас до города-спутника Севастополя — Балаклавы.
Место это довольно буржуазное — тут вам и Генуэзская крепость на горе, и память о морской базе коалиции в Крымскую войну, и сотни яхт богачей, и даже пара весьма сносных ресторанчиков.
Но главное — это база, спрятанная в скале, которая способна выдержать прямой ядерный удар, и ремонтный завод советских атомных подводных лодок. Украина там устроила музей холодной войны. Правда, довольно унылый. Надеюсь, в России он будет получше, а может быть, и сама база вернется, кто знает.
Про вина «Массандры» и «Нового Света» все знают. Прошлой ночью я отмечал референдум в Крыму «Мускатом белым красного камня» — настоящим напитком богов.
Но еще можно обойти много-много магазинов в поисках портвейна «Севастополь» 1994 года, уникального вина, созданного Инкерманским винзаводом, с невероятно насыщенным фруктовым вкусом. Если все-таки повезет — найти его. Медленно с наслаждением пить.
Хотя для очень жаркой погоды неплохо подойдет инкермановское же терпкое с кислинкой «Алиготе». Можно даже со льдом.
В один из летних дней можно попробовать выбить себе место на балконе в одном из ресторанчиков на Приморском бульваре и половить в этот бокал солнце, садящееся в море за Константиновским Равелином, охраняющим вход в бухту, на белых стенах которого выложено красными буквами «Слава России!».
Тризуб треснул
Последние десятилетия в Москве царил настоящий культ украинского национализма. Говорилось о том, что он невероятно успешен, что украинцы исключительно пассионарны, что бандеровская эстетика реально заводит молодежь, что вот-вот мы увидим, как расцветет Украина, потому что ей можно создать национальное государство, а нам — нет.
Украинская националистическая интеллигенция, обманутая заполненными залами на концертах «Океана Ельзи», постепенно входила во вкус роли учительницы жизни для недалеких москаликов.
Трепетные Оксаны и Олеси рассказывали субтильным московским юношам про «ограду сада Меттерниха — подлинный дом Украины» и «дикую азиатчину Москвинства», от которой они уходят навсегда, а пошлые совки из Крыма и гопники из Донецка им мешают.
Я помню, каким восторгом русские и евреи описывали свой поход во львовскую «Криивку», где на входе спрашивали, есть ли москали да жиды, и надо было ответить «Ні!» (то есть отречься от своего народа). Когда после недавнего расставания с «Лентой. ру» Илья Азар начал напевать в Twitter про «украинский повстанче», я уже, признаюсь, не сильно удивился.
Все были абсолютно уверены в том, что стоит только этим крутым парням получить власть, как они тут же создадут из свидомой части нации бронированный кулак, уткнут его в пузо Кремлю и заставят клятых москалей немедленно тикать за Волгу. Я, правда, сомневался, но за то меня и прозывали подлым путинистом. И вот героям пришла слава по всей Украине, у них в полной власти майдан, Киев, рада, МВД, большая часть страны, поддержка мирового сообщества… И что же мы видим? Мы видим полное политическое ничтожество украинского национализма как проекта.
Перед этими «героями» оказалась вполне конкретная задача: отстроить новое революционное государство, не допустить его распада по этнополитическим границам, минимизировать территориальные потери, не допустить вмешательства тех самых москалей, сформировать минимально боеспособную армию, создать новый порядок, основанный на безопасности граждан, неприкосновенности личности и спокойствии в городах и селах. Задача непростая, но именно такого класса, какие обычно решают революционные нации, выдерживающие экзамен на зрелость.
Вместо этого режим Турчинова-Яценюка резко настроил против себя русскоязычное население Украины отменой языкового закона и агрессивными жестами в адрес русских. Реакция на происходящее в Крыму представляла собой бессильное хамство, исключившее даже минимальную грусть при расставании.
На Юго-Востоке был создан вакуум силы, заполняемый уже не только обезглавленными пророссийскими движениями, но и криминальными группировками. Впрочем, это цветочки по сравнению с вакуумом силы в Киеве, где банду налетчиков на банк отпускают за заслуги перед майданом. Глупыми передвижениями украинской армии режим создал реальную угрозу войны и лишь потом обнаружил, что обладает боеготовыми соединениями в количестве примерно равном одному десанту российского ВДВ.
Создать угрозу, при этом обнажив свою слабость, — блистательный стратегический маневр.
Ну и апофеоз всего — информационная политика. Жители Украины, не имеющие выхода в российский интернет, оказались за завесой 100 % лжи. Ни одно (еще раз подчеркну — ни одно) сообщение украинских СМИ не имеет никакого (еще раз подчеркну — никакого) отношения к действительности. Граждане Украины всецело находятся в пространстве фейк-новостей о победоносной борьбе с российской агрессией, в которой Украину поддерживают США и весь мир. От первого же столкновения с реальностью этот карточный домик рассыплется.
При этом революционеры даже не пытаются осознать те задачи, которые перед ними стоят, что они должны были бы сделать, если бы они в самом деле хотели спасти единую Украину и удержать в ней власть.
Перечислю от себя эти меры. Полное уравнивание двух языков и двух общин, немедленная федерализация, как можно более широкий политический диалог со всеми, кто не враг, стягивание в Киев всех боеспособных частей милиции и роспуск с их помощью сил пресловутой самообороны, ликвидация анархии хотя бы в Киеве, вытеснение «Правого сектора» в глубокое подполье, скорейшее признание отделения Крыма — до того, как он начнет осуществлять экспорт русской ирреденты в другие регионы.
Я не друг украинской государственности и, честно говоря, рад, что они так не поступают, но, конечно, украинский националист должен был бы действовать именно так, синтезируя новое пространство политического суверенитета. Вместо этого перед нами — распад и старой, и новой, и какой угодно украинской государственности, декорируемый пустыми заклинаниями о «единой Украине и москальской угрозе». Единственной альтернативой была бы беспощадная неонацистская террористическая диктатура «Правого сектора», но в озвученных Путиным условиях российского вмешательства это просто невозможно.
Политический национализм — это идеология построения национального государства своего народа. Для того чтобы он был успешен, необходимы два элемента: нация и государство. Как выяснилось, украинский национализм полностью этого государственного инстинкта, государственного навыка лишен.
Оказалось, что весь фасад украинского национализма был танцами гавайских туземцев под присмотром Белых Братьев. И вышиванка, на которую за последние годы сменили русскую косоворотку даже некоторые из русских националистов, оказалась элементом декора, а не символом идентичности. Украинский национализм оказался примитивен и архаичен — на уровне плохо вымытых гоблинов с катапультами, которые сейчас разговаривают не о том, как возродить украинскую армию, а о том, как они поставят пулеметы на пикапы и будут ездить на этих тачанках сотнями по украинским степям, воюя с москалями.
Когда националисты, недавно претендовавшие на евроинтеграцию, перед лицом второй по мощи армии мира начинают мыслить на уровне североафриканского племени эпохи свержения Каддафи, то это приговор такому национализму. Этот национализм не нужен не только этническим русским, которым он угрожает геноцидом, но и этническим украинцам, которым он угрожает национальным самоуничтожением, коллапсом социальной структуры.
Честно говоря, всё чаще начинает возникать мысль о том, что необходима уже не столько спасательная операция России для защиты русского Юго-Востока, сколько полицейская операция для ликвидации режима путчистов в Киеве и полноценной (быть может, при равноправном партнерстве с ЕС) политической реконструкции Украины, политического перезапуска того пространства, на которое с полным правом может претендовать украинский этнос.
Раздувавшийся столько лет пузырь украинского национализма лопнул и обнажил такой пещерный уровень политической культуры и понимания национальных задач, такое непонимание самой природы государства и политическое бессилие, что, подозреваю, Путин или ваш покорный слуга являются сегодня большими украинскими националистами, чем Яценюк или Ярош.
Крымское вино и оппозиционный бурбон
Иногда у меня возникает ощущение, что наша болотная оппозиция чрезмерно злоупотребляет бурбоном. Иначе я не могу объяснить, почему эти люди ничего не помнят, ничего не понимают и ничему не учатся. Именно это удивление в который уже раз я испытал, когда ознакомился как со статьей Навального в «Нью-Йорк Таймс», так и с текстом Ильи Яшина.
Прежде всего, оппозиционеры не поняли, что Путин не провозгласил строительство «новой советской империи», а навсегда её упокоил. В своей «Севастопольской речи» Путин провозгласил курс на строительство русского национального государства, то есть государства, которое станет объединяющим домом для всего разделенного русского народа — крупнейшего разделенного народа в мире, 25 млн. компактно проживающих представителей которого разделены между пятью сопредельными с Россией государствами (не говоря уж о городских анклавах в Средней Азии и Азербайджане, откуда русские, несмотря на 25 лет гонений, так и не доизгнаны). Советская империя, за вычетом отдельных сталинских жестов в 1939–1945, не защищала русских и не ставила целью национальное объединение русского народа, поэтому ничего общего с СССР-2 заявленная Путиным программа не имеет.
Неверно и утверждение, что возвращением Крыма Путин, якобы, настроил против себя всех соседей по СНГ. Относиться к России как русскому государству хуже, чем делали это наши соседи до сих пор, было невозможно. Более-менее положительное отношение диктовалось только инстинктами «ласкового теля» — вымогающего безвизовый режим для своих гастарбайтеров, кредиты для стабилизации своих диктатур и т. д. Достаточно вспомнить, как неадекватный посол Азербайджана после событий в Бирюлево пугал нас выселением русских из этой страны.
Отношения на постсоветском пространстве если и изменятся, то только к лучшему. С Россией придется считаться, Россию придется уважать, русских придется не обижать, границы придется делать более прозрачными… Подобное освобождение от русофобии и хамства несомненно значительно улучшит отношения с бывшими советскими республиками. Уже и сейчас Эстония и Латвия, перед лицом украинского кризиса, занимают гораздо более адекватную позицию, чем это было в 2008 году, идеально вела себя Грузия, очень достойно Казахстан и Киргизстан.
Полагаю, что если Путин успешно доведет партию на Украине до конца, то совершенно реальным окажется добровольное формирование союза между Россией, Восточной Украиной, Белоруссией и Казахстаном, то есть формирование того восточнославянского (правильней было бы сказать русского) союза, который предлагал Солженицын. Вообще, влияние доктрин этого писателя на политическое мышление Владимира Путина явно было недооценено. Путин, как оказалось, не только заявляет себя «наследником Солженицына», но и является им на деле.
Что до внешней изоляции России, то в ней трудно видеть что-то однозначно плохое.
Россия задает новый стандарт реальной политики, основанный не на умножении в поле действия Супердержавы зон хаоса и неопределенности, территорий непонятного статуса и сделанных исподтишка революций, а напротив — на создании и восстановлении определенных политических статусов, ликвидации зоны хаоса. Уже можно предсказать, что с большой вероятностью в ближайший период произойдет русификация Приднестровья, определение постоянного статуса Южной Осетии и Абхазии, аннексия Турцией Северного Кипра, объединение Армении и Нагорного Карабаха, а затем, может быть, мы увидим и восстановление суверенитета Китая над Тайванем. Забавной рекурсией будет ситуация, когда после того как Россия вернула Крым, ссылаясь на косовский прецедент, Сербия вернет Косово ссылаясь на крымский прецедент. Для каждого станет понятно, что расшатывание государств при помощи экспортных революций наказуемо и эре цветных переворотов, очевидно, пришел конец.
Россия обозначает себя как консервативное, национальное, европейское государство, то есть государство такого типа, которое будет пользоваться заведомой идеологической симпатией значительной части Европы, да и в Америке оно было бы популярно, если бы не пещерное невежество значительной части американских правых. Однако при этом свою консервативную национальную политику Россия проводит революционным, взрывным антиглобалистским путем, а это дарит нам и симпатии левых, по крайней мере тех, для кого на первом месте стоят антиамериканизм и антиглобализм, а не права геев.
Фактически нынешняя Россия окажется в конфликте только с текущим западным истеблишментом. Этот истеблишмент, однако, уже обнажил свою слабость, сделав, фактически, ставку только на компрадорский характер российской элиты, повязанной коррупционной интеграцией в «мировое сообщество». И вдруг этот рычаг не сработал.
Очень смешным в этой ситуации оказалось положение Навального, взявшего на себя роль… сикофанта, указывающего одним плохим людям на то, как побольнее наказать других плохих людей за, быть может, единственный хороший поступок в их жизни (впрочем, будем надеяться — не последний). Этот «эпик фейл» Навального, впрочем, тоже предсказуем. Его антикоррупционная деятельность была технологическим приводом схемы колониального управления российской компрадорской элитой. Ведь очевидно, что если есть коррупционеры, то, чтобы они были послушны, нужен отважный антикоррупционер, разоблачениями которого можно было бы их шантажировать.
И вдруг оказалось, что этот рычаг не работает. Никто не боится ни санкций, ни разоблачений. Мало того, Западу приходится дозировать санкции в надежде сохранить хоть какие-то инструменты влияния на будущее. Для российского общества данный внешний кризис — несомненное оздоровление. Для Навального и идущей за ним политической колонны — гражданская смерть, поскольку вне роли инструмента антикоррупционного шантажа, вне амплуа сикофанта, он оказывается политической бессмыслицей.
Весьма забавным оказалось и саморазоблачение Навального в качестве мнимого националиста. Мне еще на пике истерических восторгов националистов по поводу Навального приходилось указывать на то, что его национализм может быть для русских ситуативно полезен, но, скорее всего, является маской, которая будет снята в удобный момент. Что в этом национализме больше «антипутинской ксенофобии», чем заботы о позитивных интересах русского народа, среди которых очевидным является национальное воссоединение.
И вот мы узнаем от Навального, что Путин «цинично использует националистические страсти, доводя их до лихорадки». Если не ошибаюсь, еще не так давно, такие же точно фразы агитпроп адресовал «националисту-Навальному», и именно от этого его фанаты млели, как мало от чего еще. И вдруг выясняется, что Навальный националистические страсти осуждает. Мало того, он включает совершенно единороссовскую «многонационалочку», что твой Максим Шевченко, говоря про «риски для самой России, федерации более чем 80 различных регионов, в которых проживают представители 160 этнических групп, говорящих на не менее чем ста языках».
Попутно Навальный дает американским читателям неверную информацию, утверждая, что «среди наиболее консервативно настроенных жителей нашей страны… националистов — желание присоединить Крым давным-давно сошло на нет». Перед нами прямая ложь.
Во-первых, Навальный, говоря по-простому, кинул всех национал-демократов, готовых уже было объявить его своим вождем. Национал-демократы в большинстве своем не настроены консервативно, мало того, они были критиками квазиконсервативных экспериментов последних двух лет. Напротив, эти люди были настроены либерально, демократически, оппозиционно, антипутински, пронавальненски. И тем не менее, национал-демократы оказались в Крыму и Одессе в числе первых, а большой фанат Навального Егор Просвирнин стал одним из идеологических вождей русской ирреденты.
Во-вторых, желание присоединить Крым у националистов никогда не угасало. Угасла вера в политическую актуальность такого воссоединения при слабом и антинациональном режиме. И тем не менее, ваш покорный слуга с первых же дней майданного протеста, когда нарисовалась сначала робкая надежда на то, что может быть украинская малая империя столкнется с политическим коллапсом, указывал на то, что русская программа по отношению к евроинтеграции должна быть простой: «Отдайте все наше и валите куда хотите!» Желание никогда никуда не исчезло ни на секунду, исчезла вера в возможность, и Путину не составило труда воскресить её вновь конкретными, практическими, быстрыми и результативными действиями, так выгодно отличающимися от обычной политики РФ.
Восстановление национального доверия к Путину связано не с его словами, а с его делами, — Крым и Севастополь стали полноправными и суверенными частями России меньше чем через месяц после краха режима Януковича, каковому, кстати, Россия поспособствовала, освободив тем самым украинцев от диктатуры (каковой свободой, впрочем, они воспользоваться, очевидно, не сумели). Путин смог оправдать 15 лет своей политической истории успехом такого масштаба, который делает эту историю со всеми её достижениями и издержками не напрасной.
Это не значит, конечно, индульгенции на продолжение и усугубление безобразий. Это значит мандат на продолжение обозначившейся разумной и успешной политики национального восстановления. Поскольку многие из издержек путинской системы были внутренней проекцией внешнего колониального положения России в мировой системе во главе с США, то следует ожидать скорее улучшения качества государства, в том числе и его большей демократизации, чем его ухудшения.
Поэтому ужесточение политического режима, которое прогнозирует Яшин, вполне возможно окажется мнимым или избирательным по отношению к той политической группе, которую Путин, как оказалось — совершенно справедливо, назвал «национал-предателями». И в самом деле, привилегированное положение в нашем общественном дискурсе людей открыто ненавидящих Россию и русский народ и желающих им зла, рассоединения, санкций, военного поражения, в открытую встающих на сторону потенциальных противников — НАТО и Украины, — ненормально. Это одна из упомянутых выше внутренних проекций колониального статуса. И разумное ограничение возможностей этих людей вредить государству и нации (именно государству, а не чиновникам) в период опасного внешнеполитического кризиса совершенно объяснимо. В демократической парламентской Франции августа 1914 таких же людей просто бы шлепнули в Венсенском лесу. Тогда ведь погиб, правда, от руки частного убийцы, даже Жан Жорес, бывший всего лишь искренним пацифистом, а не агентом кайзера.
Но в более общем плане национальное сплочение вокруг общих ценностей и общего национального достижения — воссоединения, скорее демократизирует атмосферу в стране. Различение между патриотами и пятой колонной прошло очень четкое. Появился новый демократический импульс в виде референдума (кстати, весьма занятно, что Навальному не нравятся референдумы, он считает их опасными, вместо того, чтобы призвать решать референдумами значительную часть политических вопросов). Появились новые демократические политики — вожаки «Русской весны», такие как Алексей Чалый, настоящие борцы и народные вожаки, приобретшие славу реальными делами, а не блогами и совершенно непохожие на обычных наших чинуш.
Вообще, официозная система пропаганды, формирования фальшивого общественного мнения, псевдообщественные организации — всё это оказалось явно не готовым для политического обеспечения стремительных и революционных действий Путина. Фактически, решающую общественную поддержку ему оказала идеологическая сплоченная и мотивированная группа лидеров мнений — национал-демократы, национал-имперцы, национал-большевики, абсолютное большинство представителей которой на том или ином этапе были в остром конфликте с путинской системой, да и остаются в конфликте с системой старого образца, выражая надежду, что Путин ее сможет модернизировать. Таким образом, и здесь фактором победы оказались сохранившиеся в антинациональной и антидемократической рамке последнего десятилетия элементы русского национализма, демократии и свободы искреннего слова.
Одним из этих элементов был, кстати, и воображаемый нами Навальный. Мало у кого в начале кризиса были сомнения, что он со всей решительностью поддержит демократическое восстание «Русской весны» и воссоединение русского народа. Тот унылый бандеровец из госдепа, использующий многонациональную риторику единороссов, каковым предстал Навальный в своём нью-йоркском трактате, для большинства оказался полной неожиданностью. И это политическое харакири подтверждает простую истину: демократический политик не может быть зависим от иностранного государства, потому что в тот момент, когда интересы своего народа и иностранного государства радикально разойдутся, он окажется даже не марионеткой, а куклой на пальце, лишенной даже призрачной свободы движений.
Russia Universalis. Новый мировой порядок вовне и внутри
Позволю себе сказать несколько слов о том новом мировом порядке, который, возможно, сформировался в результате возвращения Россией Крыма, глубокого кризиса в отношениях России и Запада, введения санкций и т. д.
Мировой порядок последних 25 лет состоял в том, что, в то время как счастливые народы прыгали и скакали, русские, назначенные проигравшими в холодной войне, стояли в углу и плакали. И именно на этой слезинке русского ребенка и базировалось глобальное счастье всех остальных. Теперь это положение вещей вроде бы кончается.
Скажу сразу, нет никаких гарантий, что речь идет о действительном обновлении мироустройства, вполне возможно, что в итоге, взвесив все «за» и «против», Запад согласиться считать переподчинение Крыма «уникальным случаем», Россию «пожурив» простят и все останется как было. По настоящему фундаментальные гарантии изменений даст только возвращение всей Новороссии в состав России, устранение главного раскола Русского мира.
Но, тем не менее, если видеть поворот и относиться к риторике «Севастопольской речи» Путин и, что еще более важно, к риторике его поступков всерьез, то складывается картина, которую я и хотел бы далее охарактеризовать.
Путин предложил новую консервативную антиреволюционную доктрину, которая по интеллектуальной мощи поспорит, пожалуй, с идеями экспорта демократии.
Суть доктрины такова: государство, где совершен революционный переворот, рассматривается как утратившее свой суверенитет и все заинтересованные стороны, имеющие техническую возможность, могут осуществить в отношении него все свои притязания.
Причем делается это при помощи сочетания встречной революционной волны — «Русская весна» против Майдана, с прямой военной и политической интервенцией, которая заканчивается решительными юридическими последствиями — переподчинением территорий.
Мало того, революцию можно даже подтолкнуть именно ради того, чтобы получить требуемый для решительного противодействия хаос. Интересны теоретические основы этой концепции.
Это не консервативная революция европейских правых, поскольку она предполагает восстание сил традиции против ложного порядка.
Здесь же консерватор оседлывает волну хаоса, при этом нагоняя на нее встречную волну. А главное, освобождает себя от конвенционального поведения по отношению к хаосу.
Не могу и здесь не услышать отголосков моих идей десятилетней давности — «кровавой собаки» и «партизан порядка». А именно главной из этих идей — идеи Обратной делегитимации революционеров.
Поделиться книгой: