Благородный Кюн (Знахарь 2)

- Это тренировочная сабля, - возмущенно сказал он.

- Я не хочу поранить доблестных военных. Надеюсь, использование такой сабли правилами не запрещено? - постарался сказать Кюн без насмешки.

Его противник был слишком опытным, чтобы считать такой ход Кюна глупостью, но он не мог догадаться, что худенький Кюн сможет достаточно долго продержаться с таким оружием, и насколько оно окажется эффективным.

Поединок начался мощной атакой Кюна, противник попытался отбивать удары, но это у него плохо получалось, выщерблины покрыли острие его клинка, а кисть одеревенела от мощных ударов. Дважды противник Кюна пытался парировать удары кинжалом, в результате хорошенько получил саблей по плечу. Совершенно не ждавший такого поворота боя он вскрикнул от боли, левая рука повисла, и он выронил кинжал. Кюн понимал, что внезапностью он добился огромного преимущества, но сейчас противник может решиться на отчаянный ход, он остался только с одной саблей и ему придется изменить манеру боя. Противник стал крайне острожен, он старался не блокировать удары, а отводить их. Это было временно, уйдя в глухую оборону, он бы гарантированно проиграл, и Кюн хорошо это понимал. Удары Кюна были стремительны и невероятно сильны, он не давал противнику времени на раздумья, его удары сыпались со всех сторон, а противник с трудом отбивался, понимая, что проигрывает. Кюн внимательно "вслушивался" в соперника, ждал, когда тот решится на атаку. Наконец, улучив момент, противник чудом увернулся от удара и ударил в открытую шею Кюна. Тот давно ждал этого, парировал саблю кинжалом, а сам подло ударил своей саблей по больному плечу противника. На секунду глаза фронтовика вспыхнули яростью, рот раскрылся в немом крике боли, а потом он потерял сознание и завалился на бок. Кюн внимательно присмотрелся, два сломанных ребра, левая ключица сломана, непонятно, как он до сих пор держался? Напряжение боя прошло, Кюн расслабился, это позволяло ему, в последнее время, за четверть часа полностью отдохнуть, хотя раньше к физической нагрузке не добавлялось такое сильное нервное истощение. Кюна шатало, пот стекал струйками по лицу и спине, несмотря на прохладу раннего утра. Следующий противник, в нетерпении, шагнул к нему и обнажил свою саблю. Его глаза сверкали, он с яростью смотрел на Кюна. Навстречу ему выскочил Болд.

- Четверть часа перерыв. Регламент.

- Ты убьешь его чуть позже. Сейчас не будем давать мальчишкам повода обвинить нас в нарушении правил, - сделал примиряющий жест третий дуэлянт второму. В армейской среде умели ценить честь и не давали никому возможности позлословить.

- Позаботьтесь о вашем друге, - посоветовал Болд.

Кюн упал на песок, холодный и влажный. Он пытался гнать от себя неприятные мысли. Во-первых, офицер оказался намного выносливей столичных дворян-дуэлянтов. Во-вторых, ни один из его нынешних знакомых не стал бы продолжать бой избитый, с двумя сломанными ребрами и ключицей. В-третьих, повод для дуэли был глуп и мелок, пьяные офицеры со своими грубыми шутками выбивались из рафинированного столичного общества музыкальных салонов с танцами, песенками, эпиграммами и дружескими шаржами. Вопрос в другом, имеет ли он, Кюн, право калечить их и убивать?

Друзья-фронтовики успели отнести своего травмированного сослуживца в ближайшую гостиницу и вернулись.

Очередной противник предъявил секундантам армейскую, боевую саблю, мало уступающую сабле Кюна по весу, но по-настоящему острую.

- Я меняю оружие. Имею право сменить саблю, она совсем затупилась в схватке. Правила это позволяют сделать, - Кюн решил потянуть время.

- Она у тебя с самого начала была тупая, - опешил офицер.

- Я имею право? - напирал Кюн.

- Зачем тебе это? - еле слышно, на ухо, спросил Болд.

- Я не хочу драться. Ищу повод прекратить дуэль, - также тихо прошептал Кюн, чем сильно озадачил друга.

- Хочешь вывернуться, трусливый щенок. Не получится. Можешь сменить саблю. Я согласен, - офицер презрительно посмотрел на Кюна, а тому стало обидно, что он - "щенок".

Кюна как будто подменили, он еле дождался команды секундантов.

Противник достался Кюну высокий и жилистый. Длинные руки вдобавок к длинной сабле - не подступишься. Кюн привык, что он выше всех, что такие проблемы у его противников, а тут он сам попал под ветряную мельницу непрерывных мощных ударов. Офицер был старше Кюна лет на десять и гораздо массивнее, свой старый, до болезни, вес Кюн так и не набрал. Бой шел уже минут десять, оба тяжело дышали, оба получили по парочке легких ранений, но запястье левой руки Кюна одеревенело, еще пара тяжелых ударов и он не сможет удержать кинжал. И тут, наконец, Кюн "увидел", что через мгновение офицер, чуть помедлит закрыться, сабля Кюна пробьёт кольчугу на левом плече, ... и он вложил в удар всю свою силу.

Кюн отскочил, теперь, когда противник истекает кровью, важно было выгадать время. Удача окрылила, придала свежие силы Кюну, он легко уходил от ударов, двигаясь по всей площадке.

- Остановись, трус, прими бой! - взревел офицер.

- Признай поражение, иначе следующим ударом я снесу тебе твою глупую башку, - Кюн говорил спокойно, даже не задыхаясь. Он чувствовал себя бодрым и свежим.

Его противник остановился, не в силах преследовать Кюна, а тот кружил, заставляя его поворачиваться лицом, делая ложные выпады, угрожая, выжидая, когда интуиция покажет ему очередную ошибку соперника. И такой момент наступил, Кюн завершил свою комбинацию уходом за спину противнику, успевая ударить в бок, на уровне талии. Офицер побледнел, и как-то сдулся, стал ниже ростом, потерял выправку, движения стали напоминать больную старуху.

- Прекратить дуэль, - уверенный голос, не оставлял сомнений в праве отдавать такие команды.

"Всего двое", - потерял всякую скромность Кюн. Его противник демонстративно бросил саблю и кинжал на песок. Кюн собрался достойно ответить неожиданным визитерам, придумывая формально корректную, оскорбительную фразу.

- Посмотри на цепь со знаком, - остановил его Болд.

- Что я должен увидеть, - на всякий случай заинтересовался Кюн.

- Это маги, хранители алтаря, - уточнил его друг.

- Господа, прошу простить моего друга. У него полная потеря памяти, последствие сильного ранения, - обратился Болд к магам.

- Брось оружие, мальчик, - снисходительно сказал младший из магов. Из его руки выплыло дрожащее облачко огня и потянулось к Кюну.

- Ах ты тварь! - выкрикнул Кюн, молниеносно бросая в мага саблю. Сабля сделала полтора оборота и ударила мага тяжелой рукояткой в лоб. Маг повалился на песок без звука, красиво, даже элегантно. Это напомнило Кюну что-то смутно знакомое, он брезгливо посмотрел на лежащее тело мага.

Старший из магов неспеша аплодировал Кюну.

- Что ты будешь бросать в меня? Кинжал? - ехидно спросил он.

- Не люблю, когда атакуют огнём!

- Ну-ну. А мне показалось ты на "мальчика" обиделся. Руку разожми!

Кинжал сам упал на песок, Кюн не хотел его отпускать.

- Два шага вперед!

Ноги самостоятельно сделали два шага. Офицер смотрел на мага с отвращением и страхом, на двигающуюся марионетку Кюна - с жалостью. Кюну стало нестерпимо больно в груди, слезы потекли по щекам двумя ручейками, прокладывая в пыли узенькие дорожки. "Чтоб ты сдох!" - страстно захотел смерти старика Кюн.

Маг внимательно разглядывал юношу. Кюн отчетливо понял, если упасть лицом вперед, то его голова покинет зону действия заклинания прежде, чем маг отреагирует. Кюн сделал невероятное усилие, и у него удалось, он падал лицом в песок. Не долетев десяток сантиметров до земли, Кюн почувствовал свободу, он владел своим телом. Не теряя ни секунды, он выхватил стилет и бросил в мага, уже лежа на песке с разбитым в кровь лицом. Над ним пронесся ураган огня, кольчуга нагрелась, но старик-маг был мертв, Кюн был уверен в этом, даже не подняв головы.

Соперника Кюна задело совсем немного, остальные остались в стороне от огненной волны. Третий офицер подошел к лежащему без сознания молодому магу и отрубил ему голову саблей Кюна.

- Его нельзя было оставить в живых, он нас всех видел, а "беседы" с магами, в лучшем случае, превращают человека в идиота. Как-то не хочется.

- До реки пять минут хода, заверни в плащ своего, а я понесу старика, - Кюн завернул в свой длинный шелковый плащ тело мага, взвалил на плечо и рысью побежал по аллее к набережной.

Болд догнал его через пару секунд.

- Я помогу!

- Вернись. Отведи раненого офицера в гостиницу. Я не устал, - Кюн на секунду остановился, и его догнали два офицера, секундант нес голову мага, третьему сопернику Кюна досталось тело. Они измазались в крови мага.

- Достаточно было ударить в висок, - укоризненно сказал Кюн.

- В реку всё равно лучше бросать без головы, чтобы не сразу опознали, - начал оправдываться офицер.

- Раздевать будем? Мне это не нравиться!

- Когда маги нас поймают и начнут пытать, вот тогда тебе всё понравится.

И всё же, раздевали трупы фронтовики. Секундант даже осмотрел кожу магов в поисках тату.

Везение вещь хорошая, но оно рано или поздно заканчивается, тишину раннего утра нарушил весёлый женский смех. К берегу спускались две молоденькие простолюдинки, а Кюн в это время таскал своей шляпой воду из реки, пытаясь смыть кровь с гранитных ступеней, офицеры тщательно мыли окровавленные руки, всё было так очевидно, что даже красавицы-блондинки сразу перестали смеяться.

Самая решительная, молча, бросилась бежать, вторая - пронзительно завизжала. Кюн, стоявший ближе всех, бросился за беглянкой, по дороге успев ударить горластую в солнечное сплетение. Он догнал девушку буквально через двадцать шагов, от удара в спину она покатилась на землю, пропахав носом по траве, замерла, изображая обморок. Шляпка отлетела в сторону, юбка, зацепившись за ветку куста, порвалась. Кюн поднял шляпку, схватил девушку за шкирку и поднял над землей одной рукой. Воротник перехватил ей горло, и притворщица сразу пришла в себя, изобразила полное смирение и готовность к повиновению. Кюн чуть опустил руку, ноги девушки коснулись земли, небольшое ускорение от колена барона направило её в нужную сторону.

Кюн отозвал чужого секунданта, как самого старшего из офицеров, в сторону.

- Что будем делать с девчонками?

- Простолюдинки. Кому они интересны? Их убийство не преступление. Брезгуешь - так я сам всё сделаю.

- А если вы заберете их с собой ... служанками? - замялся Кюн.

- Как такой слюнтяй мог напасть на магов? - удивился офицер, - Хорошо, та, что с расцарапанным носом совсем неплоха, характер чувствуется, вторую тоже пристроим. Но хлопот в дороге с ними будет много. Ты, со своим секундантом, куда собрался бежать? В столице оставаться - смертельный риск. Даже больше, чем смертельный, те ужасы, что рассказывают про магов - хранителей алтаря, приукрашивают действительность.

- Я барон, член имперского собрания!

- За тобой нет реальной силы. Я правильно понимаю?

Кюн обреченно кивнул.

- Решайся. Патент на офицерское звание наш полковник продаст тебе на месте. Полковник своих офицеров не выдает! Никому! Никогда!

- Он будет покрывать убийство? - Кюн был неприятно удивлён.

- Мы вчетвером доложим о происшедшем. Если полковник сочтет это преступлением, то назначит наказание.

- Отрубит голову?

- Не сам. В полку есть палач. Если мы останемся живы, то представим ему тебя и твоего друга.

- Согласен. Со своим другом я поговорю.

* * *

Через неделю шестеро дворян без всяких приключений добрались до расположения полка. Ну не считать же неприятностью попытку одной из двух новых служанок удрать, спрятавшись на сеновале. Хозяин служанки лично отстегал её кнутом, да так, что ему пришлось на следующий день разориться на три короны, чтобы подлечить ей спину. В дороге дворяне сдружились, небольшие обиды офицеров, потративших почти все отпускные деньги на лечение, полученных на дуэли, травм, Кюн компенсировал большим количеством вина, выпитого компанией за его счет на каждой стоянке. Через неделю офицеры казались Кюну образцом галантности и воспитанности. Ему стоило поучиться их образцовым манерам, от которых были в восторге все встреченные в дороге дамы. Предупредительные и деликатные, они не делали скидок на утомительную дорогу, вели себя по отношению к дамам идеально. Только развращенные столичным богатством подобранные у реки служанки портили нервы офицерам. Глупые, неуместные идеи, что простолюдины могут поступать по своему усмотрению и не исполнять желания знати, офицерам приходилось выбивать кнутом. Кюна, спасшего служанкам их никчемную жизнь, девушки ненавидили.

Глава 6.

Дикая охота на гномов.

Сильвестр.

Пятый сын барона из далекой провинции на северо-востоке империи никогда не мог рассчитывать на помощь отца, он с молодых лет привык к опасной, тяжелой, военной жизни. Деньги на патент офицера зарабатывал сам, своей кровью и потом. Два года солдатом, пять лет сержантом и целых семь лет офицером, кто-то скажет "неудачник" - ни поместья, ни денег, друзья говорили "везунчик" - сам ни разу серьёзно не был ранен, и его отряд нес самые малые потери. Но на этот раз Сильвестр понял, что его хваленая удача покинула хозяина, история с убийством магов дурно пахла с самого начала, после разговора с полковником смрад пошел, хоть нос зажимай.

Ни наказывать, ни прикрывать своих офицеров полковник не стал. Он решил убить одним выстрелом двух зайцев. Начальство вторую неделю настаивало на рейде в далекий тыл противника для того, чтобы нарушить снабжение гномов, потрепать небольшие вражеские гарнизоны, захватить обозы с налогами, сжечь мосты. Желающих рисковать своей шкурой за красивые слова не было. Полковник согласился продать Кюну и Болду патенты и предложил Сильвестру объединить их шесть отрядов в одно большое подразделение под командой штабного майора. После двухмесячного рейда, сводный отряд должен был вернуться в полк, а шестерым офицерам было разрешено, не возвращаясь в полк, убыть в отпуск, оставив свои отряды под командой сержантов. Вопрос со служанками полковник решил сам. Он, как бы случайно, встретился с одной из них, долго и доброжелательно выслушивал жалобы на незаконные действия своих офицеров, посетовал на мягкость штрафов за своеволие господ офицеров и, наконец, внял мольбам, избавил служанок от "каторги". Поместье полковника было не так далеко, и он нанял служанок для одной из своих дочерей.

Сборы в рейд заняли целую неделю. Сильвестр начал беспокоиться, маги могли нагрянуть в любой момент. Остальные офицеры были слишком заняты подготовкой, ни у кого в полку не было такого порядка в отряде, как у Сильвестра. Неожиданно въедливый и дотошный характер продемонстрировал Кюн. Сильвестр поглядывал с интересом на офицеров-новичков, в основном контролировал, чтобы сержанты не воспользовались неопытностью молодежи, а тут хоть сам учись. Свежий, незамыленный взгляд, умение быстро поставить на место своего и, главное, чужого сержанта. Капитан-интендант из штаба долго жаловался на Кюна. "Неприятный у твоего протеже взгляд, будто смотрит и мысли читает. Ведьму ты, мой старый друг, привез!"

Сильвестр, конечно, возражал. "Барон-ведьма - это нонсенс!" Но сам вспомнил о небывальщине, убил-таки молодой, неопытный барон старого, матерого мага. Молодого мага, случайно, неожиданно, при огромной удаче, может оглушить, и то не каждый. А вот старого, да когда на тебя наброшена "узда повиновения", из положения "мордой в землю" попасть стилетом в глаз, совсем не целясь, тут поверишь в барона-ведьму, в оборотня, в любые другие страшилки капитана.

Кюн.

Покупка офицерского патента потребовала большую часть наличных денег Кюна. У Болда денег на патент не хватало, пришлось молодому барону выгребать остатки своих. Но даже с добавкой Кюна Болду пришлось идти на поклон к банкирам. Сильвестр сильно отговаривал нового сослуживца от такого шага, ссылаясь на свой горький опыт.

- Я, еще служа сержантом, польстился на их уговоры. Мол, сразу стану офицером, оклад вдвое выше, прямая выгода. Действительно, я на полгода раньше стал офицером. Только всю прибавку в окладе за эти полгода отдал банку. Специальные платежи, хитрые проценты, штрафы за то, что заплатил раньше срока, пеня за просрочку, комиссия, обслуживание - я узнал столько новых слов!

- Это ты явно преувеличиваешь! - удивился Болд.

- А я как-то сразу поверил Сильвестру. Думаю, что банкиры обошлись с ним мягко, боялись его злить, - возразил Кюн Болду.

- Да. С купцами, например, банкиры не церемонятся. Разоряют частенько. К ним в кабалу только в самом крайнем случае люди идут. Наживаются на людском горе, - зло сказал Сильвестр, потом добавил, - и дураках.

- Я поговорил с полковником. Он выступил третьей стороной в договоре с банком. Полковой казначей проверил условия, банк будет напрямую получать все мои деньги в полку. За четыре месяца казначей расплатится за меня с банком, - Болд был доволен условиями.

- Банк больше, чем вдвое увеличит сумму займа, всего за четыре месяца! Неплохо, - хмыкнул Кюн.

- У меня не было другого варианта, согласись!

- Я вас обрадую, по условиям рейда вся добыча остаётся в отряде. Те из нас, кто останутся в живых, разбогатеют. Гномы в это время собирают дань, есть возможность неплохо поживиться, - Сильвестр попытался произнести новость радостно, но все почувствовали фальшь в его словах.

* * *

Арбалетный болт прошил ногу насквозь, по пути разворотил мышцы и вырвал небольшой кусок мяса. У Сильвестра это был единственный раненый в его отряде, зато какой - старый и опытный сержант. Меркурио потерял практически весь свой отряд, спасся только тот, кого отрядили сторожить лошадей. Из отряда Кюна в живых осталось двое солдат, у Раме и Блонда полегли все. У Копера в живых осталось трое, все были ранены. Майор отвлек гномов своей безумной атакой от вылазки Раме и Копера. И хотя маг гномов положил две трети отряда во главе с майором одним ударом, Копер успел дотянуться до мага саблей. Голова гнома катилась по дороге, как мяч для игры. Раме лежал без движения. Кюн и Болд, поджигавшие мост, успели спрыгнуть в реку, и не получили ни единой царапины. Офицеры, воевавшие на самых опасных местах, выжили, а солдаты во главе с майором - погибли. Лишь отряд Сильвестра, по традиции не имел потерь убитыми, хотя сержант вряд ли сможет выжить.

Солдаты обыскивали трупы гномов, офицеры готовили вьючных лошадей, перегружали серебряные слитки. Надо было спешить. Теперь, когда от отряда осталась всего лишь пятая часть, людей могло спасти только быстрое бегство.

Кюна заинтересовал амулет мага, по традиции трофеи с тела мага ни солдаты, ни офицеры не трогали - боялись. Кюн, много чего забывший из прошлой жизни, спокойно мародерничал, удивляясь брошенным ценностям.

Дворяне сгрудились около трупа гнома, в богатых доспехах. Кюн не понимал причины задержки, он подошел, раздражаясь.

- Что случилось?