Вельяминовы - Дорога на восток. Книга вторая

Гнедой, красивый берберский жеребец коротко заржал. Тедди отчего-то подумал: «Это сын Фламбе, того коня, что у моего дедушки Теодора был.  Дэниел обещал - мне тоже от него потомство подарит, как я в Америке обоснуюсь».

-А ты скоро вернешься? - крикнул юноша вслед облаку пыли.

-Как управлюсь, - донесся до него голос брата. Тедди вздохнул: «Даже не пообедали. А есть хочется».

Негр все стоял рядом, тоже смотря на уже опустевшую улицу. «Мистер...- робко начал Тедди, - меня зовут Теодор Бенджамин-Вулф, я брат мистера Вулфа, младший…, А как вас зовут?»

Негр внезапно улыбнулся. «Ты, что ли десять тысяч рабов освободил? Вся Виргиния уже об этом болтает».

Тедди кивнул, краснея. Юноша буркнул: «Восемь тысяч. Любой бы так же сделал. Где у вас перекусить можно?»

-Любой, - задумчиво протянул мужчина. Негр подал Тедди руку. «Да нет, не любой. Мистер Дуглас меня зовут, вот как. А перекусить, - он усмехнулся, - если не брезгуешь,  незачем тебе деньги тратить -у моей старухи сегодня свиные ножки с бобами».

-Спасибо, мистер Дуглас, - весело сказал Тедди. Отвязав свою лошадь, он пошел за негром. Юноша поднял голову, глядя на высокие, шелестящие под легким ветром платаны, на нежное, голубое небо Виргинии.

Хиксфорд, Виргиния

В массивную, деревянную дверь камеры была врезана толстая решетка. Дерево сочилось смолой на жаре. Нат, что лежал на лавке, устроив голову на своей куртке, услышал голос какого-то мальчишки  со двора: «Чарли, пошли, там сейчас негра вешать будут!»

-Глупо, - поморщился мужчина. Застонав от боли в сломанном, распухшем запястье, лязгнув кандалами, Нат попытался перевернуться на бок. «Ребро тоже сломали, а то и два, - понял он. «Хотя какая разница. Все равно к вечеру я в петле буду болтаться. Кто же знал, что мы на рыбаков наткнемся. Я десяток, раз через эту реку людей переправлял, и все хорошо было. Ребят уже обратно к хозяевам отправили…, Четыре человека. Не выполнить тебе эту миссию, сержант Фримен, даже не надейся».

Он вспомнил заплеванный табаком пол, жужжащих, тяжелых мух, и шерифа, что сидел, раскинувшись на стуле, вычищая щепочкой грязь из-под ногтей.

-Я гражданин штата Массачусетс, - холодно сказал Нат, придерживая правой рукой левую руку - сломанную. «Я свободный человек, и требую вызвать моего адвоката. Хотите меня судить - судите, но по законам нашей страны».

Шериф выбросил щепочку. Поднявшись, - он был на две головы выше Ната, и на сто фунтов - тяжелее, мужчина  издевательски проговорил: «Раз ты такой умный, черномазый, ты должен знать - за помощь беглым рабам полагается смертная казнь».

-Знаю, - согласился Нат. «Однако в Америке нельзя казнить человека без суда и следствия».

Шериф  усмехнулся: «У нас тут есть судья, Чарльз Линч. Он именно так вешал лоялистов во время войны - без суда. Потом его оправдали, и меня, - он ударил Ната кулаком в лицо, - тоже оправдают».

-А потом он мне ребра и сломал, - болезненно вздохнул Нат, - когда ногами избивал. Господи, бедные мои - Салли, Марта, матушка, как они без меня? Четыре месяца, как из дома уехал. Негры, конечно, передадут весточку в Бостон, но пока она дойдет…Марта сейчас на каникулах, бабушке с матерью на постоялом дворе помогает…, Четырнадцать лет девочке, она ведь ребенок еще…, Стихи пишет, - невольно улыбнулся Нат. «И в школе - лучше всех учится».

Дверь лязгнула и грубый голос велел: «Выходи!».

Нат с трудом поднялся на ноги, пошатнувшись. Сильные руки встряхнули его. Шериф, пережевывая табак, рассмеялся: «Все готово, черномазый. Потом бросим тебя на свалке, даже хоронить не будем».

Нат поднял черноволосую, с легкой сединой на висках, голову. Молча, выпрямив спину, он вышел из камеры.

-Крепкий парень, - подумал шериф. «Даже не сказал, как его зовут, а ведь мы его два дня только и делали, что били. И выправка у него хорошая, сразу видно - воевал. Шрам от пули под ребрами. Так и не признался - кто еще, в Виргинии, им помогает. Вот же эти негры упрямые».

Он вывел заключенного на крыльцо. Толпа мужчин, - с топорами, кольями, винтовками,- заверещала. «Все равно, - усмехнулся шериф, - сколько бы черных такие мерзавцы не украли у законных владельцев - рабство угодно Богу. И в церкви, - он посмотрел на деревянный шпиль, - так же говорят».

Кто-то из толпы, подняв комок грязи, швырнул его в Ната.

-Иди, иди, - толкнул его в спину шериф, толпа расступилась. Нат подумал: «Какое небо синее. Я со всеми попрощался, как уезжал, Господи, бедные мои…»

Высокая, раскидистая сосна стояла на самой вершине холма. Нат, идя вслед за шерифом, в самой гуще пахнущей потом толпы, увидел темные, далекие очертания человеческих фигур. Негры стояли, не двигаясь, под откосом холма. Нат закрыл глаза. Увидев лицо Салли, услышав веселый голос дочери, он почувствовал у себя на лбу ласковую, знакомую руку.

-Мамочка, - одними губами сказал он. «Мамочка, милая, прости меня, что вас одних оставляю». Он ощутил слезы у себя на глазах. Отбросив руку шерифа, мужчина поднялся наверх, к наскоро сколоченному помосту.

Нат обвел глазами толпу  белых и вздохнул: «Под холмом брат Томас стоит, я его заметил. Значит, все хорошо - Дорога и дальше будет работать. Ничего, на мое место придут другие - и так до тех пор, пока на этой земле не будет рабства. На этой земле…»

На шею ему накинули петлю. Нат вдруг  пробормотал что-то. «Господи, да откуда это взялось? - удивился мужчина. «Но правильно ведь, правильно…, Надо крикнуть, пусть все услышат - и белые, и негры. Пусть все знают».

Он выдохнул. Нат, громко, во весь свой голос, сказал:

All that my yearning spirit craves,

Is bury me not in a land of slaves.

Шериф сдавленно выругался: «Хватит тянуть!». Помост затрещал, тело закачалось на ветви сосны. Кто-то крикнул: «Туда ему и дорога, черномазому!». Белые разошлись, а негры так и стояли, глядя на свесивший голову к плечу, медленно крутящийся на веревке труп.

Уже вечерело, когда всадник, промчавшийся по главной улице Хиксфорда, среди деревянных лачуг, - спешился перед беленым зданием. С крыльца свисал американский флаг. Пахло вареной кукурузой, над крышами  поднимались дымки. Дэниел улыбнулся:

-Будто дома, только тут совсем жарко. Почти сто миль к югу. Бедный Фламбе, я его совсем загнал. Ничего,  сейчас возьму Ната на поруки, заплачу за него залог…, Ему, наверняка, запретят выезд из Виргинии, но мы приютим его в Ричмонде до суда. На суде эти мерзавцы, - Дэниел искоса посмотрел на мужчин, что сидели у забора, вытянув ноги, дымя трубками, - эти мерзавцы пожалеют, что на свет родились. Может быть, заодно и удастся добиться пересмотра этого закона - о смертной казни за помощь беглым. Дикость, какая дикость, - он, невольно, покачал головой.  Кто-то  от забора, заметил: «Конь у вас хорош, мистер».

Дэниел вдохнул теплый воздух: «А где тут у вас шериф?»

-Ужинает, - зевнул пожилой мужчина. Сплюнув в пыль, он оглядел Дэниела: «Завтра приходите».

-Из Ричмонда, должно быть, приехали? - спросил  один из горожан, рассматривая отлично скроенный, темный сюртук и высокие, из мягкой кожи, сапоги Дэниела.

-Из Нью-Йорка, - холодно ответил тот. Дэниел увидел, как поменялись лица мужчин - вместо добродушной лени в глазах появилось презрение.

-Билли! - кто-то, приподнимаясь, помахал. «Тут тебя спрашивают».

Огромный мужчина с дробовиком в руках, остановился перед Дэниелом. Он свысока сказал: «Я шериф Хиксфорда, Уильям Фаррелл, а вы кто такой?»

Дэниел достал из седельной сумы свой паспорт. «Заместитель государственного секретаря Соединенных Штатов Америки, мистера Томаса Джефферсона, посол по особым поручениям, мистер Дэниел Вулф, - медленно прочитал шериф. Он тяжело вздохнул: «Что хотели-то, а то я белок пострелять собрался?»

-У вас тут, - Дэниел кивнул на беленое здание, - арестованный. Я приехал внести за него залог и взять на поруки, шериф.

-Нет у меня никакого арестованного, - буркнул тот, зачем-то взглянув в дуло ружья.

-Сбежал, - облегченно подумал Дэниел. «Ничего, он виргинский, не пропадет. Доберется до Бостона, и пусть только потом попробует на юг сунуться. Хватит, пусть готовит свой суп с креветками, ходит в церковь и дочку воспитывает».

Дэниел увидел, как двигаются губы шерифа, и услышал его голос: «Негра, того, что на реке с беглыми поймали - мы вздернули».

-Нет, - Дэниел чуть не покачнулся. «Нет, я не верю, быть такого не может…, Нат, Нат, ему же еще сорока не исполнилось, он меня младше». Он сжал руку в кулак, чтобы не потянуться за пистолетом. Велев себе успокоиться, Дэниел медленно спросил: «По какому праву, шериф? Или Виргиния в одностороннем порядке покинула состав нашей страны? Почему не было следствия, суда…»

Шериф сморщил лоб и неуверенно повторил: «В одностороннем порядке…, А что вздернули - у нас с этим быстро. Черные должны знать свое место».

-Вы со своим местом, - сочно заметил Дэниел, - можете проститься, это я вам обещаю. Где…- он, на мгновение, запнулся, - тело?

-Черные его снимали, я видел, - кто-то из мужчин отпил из оловянной фляжки. «У них ищите, они там, - Дэниел увидел маленькие, покосившиеся домики за рекой, - живут. Это наши свободные черные, - издевательски добавил  его собеседник, - всякие любители негров, вроде вас - их отпустили. Бездельники, работать не хотят…- Дэниел, уже не слушал его. Он быстрым шагом пошел к деревянному мосту через широкую, мелкую реку.

-Не  смей плакать, - велел себе он. «Потом, в Бостоне, с его семьей - можно будет. Но не сейчас, не здесь. Ната надо увезти отсюда»

Маленькая, босая девочка, что сидела на крыльце, гладя кошку, испуганно ойкнула и убежала. Дэниел вдохнул запах свежей стружки и услышал тихий голос: «Что вам угодно, мистер?»

-Я ищу своего друга, - Дэниел помолчал, схватившись за косяк двери, - того, что повесили…, Меня зовут мистер Вулф, я с севера.

-Вижу, - коротко сказал негр.  Он протянул Дэниелу крепкую, в занозах ладонь: «Брат Фримен…, в сарае лежит, а я гроб делаю, я ведь столяр. Пойдемте».

В сарае было тепло и сухо. Дэниел наклонился над  умиротворенным, спокойным лицом. Он  вспомнил госпитальную палатку в Саратоге и легкую, тихую улыбку умиравшего Хаима. «Покойся с миром, - прошептал Дэниел, целуя высокий, цвета каштана лоб. «Я позабочусь о твоей семье, обещаю».

Томас все переминался с ноги на ногу: «Брат Фримен перед смертью говорил, и складно так, мистер Вулф. Я запомнил, - негр вздохнул:

- All that my yearning spirit craves,

Is bury me not in a land of slaves.

- Мы тебя похороним на свободной земле, Нат, - Дэниел взял его за руку и повторил: «На свободной». Он скинул сюртук, и, засучил рукава рубашки:

-Я вам помогу, мистер Томас, я умею  с деревом работать. Не хочу, - Дэниел помолчал, - чтобы Нат оставался здесь, даже ненадолго. Я его отвезу домой, - он вытер слезы рукавом, и пошел вслед за негром.

Телега медленно свернула с моста, и, прыгая по колдобинам, направилась к выезду из города. Было уже сумрачно, звенели москиты, с реки был слышен плеск воды и детские голоса.

-Скатертью дорога, - расхохотался один из мужчин, что так и сидели на бревне, затягиваясь трубкой, осматривая  гроб. Мистер Томас, было, подхлестнул лошадь, но Дэниел попросил: «Стойте».

Он пришпорил Фламбе. Подъехав к зданию, приподнявшись в стременах, мужчина одним легким движением снял американский флаг.

-Вы его недостойны, - зло сказал Дэниел. Перегнувшись в седле, он укрыл гроб знаменем.

-На север, мистер Томас, - попросил он. Не оборачиваясь, Дэниел поехал вслед за телегой.

Бостон

Почтовая карета остановилась перед Фанейл-холлом. Высокий, крепкий юноша спрыгнул на булыжники площади. Подняв голову, глядя на золоченого кузнечика, что вертелся на шпиле, он улыбнулся. Тедди принял от кучера свой саквояж и сверился с блокнотом.

-Так, - пробормотал юноша, - сначала на Бикон-хилл, в дом Горовицей. Тетя Мирьям и ее муж должны были уже приехать. Там забрать ключи от моего дома, потом сходить к тете Салли, на южную дорогу. Гостиница и трактир Freeman’s Arms. Кузины, - он  ухмыльнулся, - наконец-то девочек увижу, а то у дяди Меира - тоже мальчишки. Смешные.

Он вспомнил веселый голос Хаима: «Мы бы, конечно, в Андовер или в Экзетер поехали, но туда евреев не принимают. Так что мы в городской школе учимся - здесь, в Нью-Йорке, и в Филадельфии. А после обеда в синагогу ходим, в классы тамошние».

Тедди посмотрел на раскрытый том Талмуда, что лежал перед кузеном: «Пьетро, я вам о нем рассказывал - он очень хорошо древнееврейский знает. И греческий язык, и латынь. Он священником хочет стать, им это надо».

-Нам тоже надо, - вздохнул Меир, почесав пером каштановую голову. «У Хаима через год бар-мицва, а у меня - через два. Когда наши кузины из Святой Земли приезжали - мы с ними по-английски говорили, конечно. Талмуд хорошо память тренирует. И мне это полезно, и Хаиму».

-Тебе понятно, почему, - заметил Тедди, вглядываясь в черные, причудливые буквы. «Ты банкиром хочешь быть. А тебе зачем? - он взглянул на старшего кузена.

-Я буду разведчиком, в армию пойду, - заявил Хаим. «Знаешь, - он вскочил со стула и подбежал к большой карте Америки, что висела на стене детской, - это ведь так интересно! Здесь, - он показал на белое пространство, - к западу от этого нового поселения, Цинциннати - никто еще и не был. Я хочу пройти оттуда до Тихого океана - Хаим упер палец в конец карты. «Там, говорят, есть горы, золото..., Или свернуть на север. Наш дядя Стивен, муж тети Мирьям, ты его увидишь, тем летом брал нас в экспедицию. Мы до самого западного края Великих Озер дошли».

-Я в  Уэльс ездил, - улыбнулся Тедди. «Два лета назад.  Дядя Питер, когда от ранения своего окончательно оправился, взял нас всех, мальчиков, и повез в горы. Там очень красиво. Хотя наша Америка больше, конечно, - он еще раз взглянул на карту. «Но я в Бостоне буду жить, как вернусь. Так что рядом окажемся».

Он остановился перед уютным, красного кирпича домом под черепичной крышей. В саду зеленел клен, вокруг скворечника вились птицы.  Девочка лет шести, темноволосая, в холщовом платьице- висела на заборе.

-Ты атакован! - заявила она и плюнула в Тедди жеваной бумагой через трубочку. «А теперь ты убит, падай, - велела девчонка, взглянув на него лазоревыми, большими глазами. На белых, гладких щеках играл легкий румянец,  каштановые кудри спускались на плечи. «Иначе сейчас в глаз плюну, - пообещала девчонка. «Мало не покажется».

Тедди поставил саквояж на землю. Подергиваясь, он закатил глаза. Девчонка рассмеялась: «Верю. Но мог бы и упасть».

-Тут пыльно, - хмыкнул Тедди. «Меня зовут Теодор Бенджамин-Вулф, кстати».

-Мама! - звонко крикнула девчонка. «Кузен Тедди приехал! Иди сюда!»

-Я Дебора, - протянула она  ладошку, испачканную соком от ягод и травой. «Дебора Кроу. Мне шесть лет, а тебе - она задумалась, - шестнадцать, я на родословном древе видела. Еще у меня есть папа, старший брат, и две старшие сестры. Были еще бабушки, - Дебора погрустнела, - но они умерли, бабушка Франклин давно, а бабушка Онатарио тем летом. Мы на озере живем, Эри, слышал про такое? - поинтересовалась девочка.

-Конечно, слышал, - ответил  юноша. «Сейчас мы приехали в Бостон, - зачастила девочка, - потому что папа хочет научить Элайджу ходить на море. Папа на лето устроился капитаном,  Элайджа у него юнгой, а Мэри он взял помощником. Это моя самая старшая сестра, ей девятнадцать лет, - объяснила Дебора. «Она здорово под парусом ходит. Я тоже  просилась, но меня не взяли, - вздохнула девочка и обернулась: «Мама! Ну, где же ты была?»

-В подполе, - рассмеялась невысокая, изящная женщина. Из-под простого чепца выбивались на спину рыже-каштановые локоны, загорелые щеки были усеяны веснушками.

-Вы Тедди, - сказала она, протягивая руку. «Меир мне написал, из Нью-Йорка. Очень рада вас видеть. Я миссис Мирьям Кроу, тетя Мирьям».

От нее пахло свежим хлебом и чем-то сладким. Тедди покраснел. Пожимая сильные пальцы, юноша улыбнулся: «Рад встрече».

-Пойдемте, - велела она, забирая у него саквояж. «Меир просил вам ключи отдать, но я вам уже комнату подготовила. Я вас в шестнадцать лет одного жить не отпущу, даже и не думайте. Кузины ваши тут, заодно и познакомитесь».

Дебора ловко вскарабкалась на клен. Тедди ахнул: «Тетя Мирьям! Она не упадет?»

-Она с детства по мачтам скачет, - отмахнулась женщина, -  у нас, на озере, деревья повыше этих будут. Ничего страшного.

Тедди, заходя в дом, увидел, как Дебора, пожевав бумагу, плюнула ей в раскрытые ставни второго этажа. Девочка крикнула: «Мораг! Хватит читать! Кузен Тедди приехал, он смешной!»

-Сама ты смешная, - ласково улыбнулся юноша. Вскоре он уже сидел в столовой, на льняной скатерти стоял фаянсовый горшок с дымящимся, рыбным супом. Мирьям вытерла руки полотенцем: «Муж мой послезавтра должен в порт вернуться. Познакомитесь с ним, с другими кузенами своими. Мне сейчас на вызов идти надо, я же акушерка. Дебору  заберу, она уже учится у меня, а за вами Мораг поухаживает».

-Мне еще к тете Салли надо зайти, - Тедди откусил от свежевыпеченной, теплой горбушки: «Тетя Мирьям, так все вкусно..., Тетя Эстер тоже очень хорошо готовит. Я же в школе все время, только на каникулах домашнее ем».

-Бедный мальчик, - вздохнула Мирьям. «Мать во Франции, с отчимом его застряла, и не выбраться им никак. Высокий, широкоплечий, а все равно - мальчик еще совсем. Пусть хоть в семье поживет...»

-Мораг тебя проводит, - отозвалась женщина, - они с Мартой, дочкой Салли - подружились очень. Вместе в библиотеку ходят, вместе гуляют. А вот и она, - женщина подняла голову.

Дебора, пыхтя, втащила в столовую потрепанную, кожаную суму: «Я готова, мамочка».

Тедди увидел девушку, что спускалась по лестнице и встал. Она была хрупкая, много ниже его, изящная, белокожая, с угольно-черными косами. Темные, большие глаза были обрамлены длинными ресницами.

-Мораг, это кузен Тедди, из Лондона, - деловито сказала мать. «Там цыпленок, над очагом. Потом свари кофе, и нарежь миндальный пирог, что мы пекли. После обеда отведи его к тете Салли. Дебора, идем».

Дверь захлопнулась. Мораг, переложив в левую руку какую-то книжку - протянула ему тонкие пальчики.

Она вскинула голову: «Какие глаза у него красивые. Как Эри. Нет, оно светлее. Как море».

-Очень рад с вами увидеться, кузина, - весело сказал Тедди. «Что вы читаете?»

-«Песни Невинности» Блейка, - Мораг покраснела. «Мне очень нравится. Вы читали?»

-Конечно, - Тедди все стоял. Девушка спохватилась: «Вы садитесь, пожалуйста! Я сейчас цыпленка принесу». Она задержалась на пороге кухни и повертела головой, думая, куда положить книгу.