Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну, говорила! Но подружиться с человеком – не значит в первую же минуту знакомства выболтать ему все наши планы!
– А как же тогда заводят друзей? – жалобно спросил Эммет.
– Слушай, Эммет, давай сперва спасём планету, а? И тогда завтра я тебе всё расскажу про дружбу. Ладно? Уговор?
– Уговор, – кивнул Эммет. – Кажется, у меня в этом году будут мегакрутые каникулы.
– А разве вы и так не умеете управлять шаттлом? – спросил у девушки Джордж, надеясь отвлечь её внимание от Эммета. – Вы же астронавт?
– Да, я астронавт. Но я специалист полёта – так мы это называем. То есть учёный. Мы проводим эксперименты, выходим в открытый космос, помогаем в создании МКС. Меня, конечно, учили вести корабль, но, вообще-то, это не входит в мои обязанности. Шаттлом управляют командир и пилот. Они осуществляют стыковку с МКС. А моя работа начинается, когда мы попадаем на станцию.
– А там, на станции, – спросила Анни, – вы что, просто плаваете в пространстве?
– Ага, – сказала девушка. – Это очень здорово, вот только трудно делать самые обычные вещи: есть и пить, например. Пить приходится через соломинку, а еда у нас вся в упаковках. Откроешь упаковку, ткнёшь туда вилкой – и хорошо, если еда наколется на вилку, а не разлетится по всей станции.
– Зато как весело! Можно друг в друга едой бросаться! – заметил Джордж.
– Но как же вы ходите в туалет? – недоумённо спросил Эммет. – Ведь в условиях пониженной гравитации это наверняка представляет проблему!
– Эммет! – воскликнула Анни. – Извините его, пожалуйста! – обратилась она к девушке-астронавту. – Он такой бесцеремонный!
– Не стоит извиняться! – рассмеялась девушка. – Твой брат задал совершенно нормальный вопрос.
У Анни на лице отразился ужас – раньше ей и в голову не приходило, что Эммета могут принять за её брата!
– Все расспрашивают о космических туалетах, – продолжала девушка. – Действительно, это задачка не из лёгких. Нужно тренироваться. Мы проходим специальный курс занятий…
– Астронавты учатся ходить в туалет?! – Эммет даже порозовел от восторга.
– Астронавты много чему учатся, – твёрдо сказала девушка. – Мы проводим в полёте две недели, а готовимся к нему годами. Мы учимся действовать в невесомости, учимся управлять механической рукой шаттла, учимся пользоваться всем остальным сложнейшим электрическим и механическим оборудованием. А что? Кто-то из вас хочет стать астронавтом?
– Я, вообще-то, не против, – сказала Анни. – Но тут уж как получится. Понимаете, я собираюсь быть физиком и футболисткой, так что у меня может просто не остаться времени на астронавтские тренировки.
– А вы? – спросила девушка у Джорджа и Эммета. – Вы бы хотели полететь в космос?
– Да! – сказал Джордж. – Больше всего на свете.
Эммет помотал головой:
– Меня в дороге укачивает.
– Мы заметили, – вздохнула Анни.
По дороге Эммета чуть было не стошнило прямо в её рюкзак – где, между прочим, лежал Космос. Она чудом успела отпихнуть рюкзак в сторону и подтолкнуть Эммета к открытому окну машины. Катастрофы удалось избежать, но всё равно было не очень-то приятно.
Тут рядом с ними возник взволнованный Эрик.
– Здравствуйте! – сказал он девушке-астронавту. – Меня зовут Эрик. Эрик Беллис из Лаборатории исследований Марса.
– Так вы и есть знаменитый Эрик Беллис! – воскликнула она. – Давно мечтаю с вами познакомиться! Я Дженна. Ваши поиски жизни во Вселенной – это что-то потрясающее! Мы все так рады, что Гомер благополучно сел на Марс. Ждём не дождёмся, что же он там найдёт!
– Э-э-э… м-м-м… – Эрик нахмурился. – Да, спасибо, я… тоже очень рад. – Но особой радости в его голосе не было. – С детьми, я гляжу, вы уже познакомились. – Эрик нервно вертел в руках пейджер. На этот пейджер ему приходили сигналы обо всех происшествиях, которые требовали его внимания, – и на Земле, и на Марсе.
– Да, – ответила Дженна. – Они все ваши?
– Ну уж нет, – сказал Эрик. – Моя только Анни – вот эта, светленькая. А эти двое вообще непонятно откуда взялись. – Он улыбнулся. – На самом деле это её друзья, Джордж и Эммет.
Пейджер в руке Эрика внезапно громко заверещал.
– Ах ты ж звёздный коллапс, – пробормотал он себе под нос и поднял глаза. – Я только что получил важное сообщение. Придётся бежать в диспетчерскую.
– Оставьте детей со мной, – предложила Дженна. – Я за ними присмотрю. Всё будет в порядке.
Дети неловко переминались с ноги на ногу, заранее чувствуя угрызения совести.
– А вы сообщите мне на пейджер, когда освободитесь, и я скажу, где их забрать, – жизнерадостно продолжала Дженна.
– Спасибо, – сказал Эрик, повернулся и побежал вниз по лестнице.
На стене снова включились часы, которые показывали, сколько осталось до взлёта. Время от времени эти часы останавливали ход, чтобы в очередной раз перепроверить всё, что можно, – от систем подготовки шаттла к запуску и компьютеров орбитального корабля до погоды в разных частях Земли. Когда специалисты убеждались, что всё идёт как надо, часы включали снова. На сей раз до взлёта оставались секунды, и все считали их вслух.
Джордж схватил Анни за руку:
– Пять… четыре… три… два…
Из нижней части космического челнока медленными мягкими серо-белыми волнами повалил пар, сливаясь в огромное облако. Потом шаттл оторвался от земли, и под хвостом его вспыхнул ослепительный свет.
Космический корабль устремился вверх, словно кто-то тянул его за невидимую нить, а свет был нестерпимо ярким – казалось, треснула ткань небосвода и в проёме вот-вот появится ангел или ещё какое-нибудь небесное создание. Корабль уходил вертикально вверх, поднимаясь всё выше и выше.
– Как тихо… – шепнул Джордж на ухо Анни. – Ни звука…
До этого мгновения взлёт шаттла происходил, казалось, в полной тишине, как если бы они смотрели его по телевизору с выключенным звуком. Но через несколько секунд пространство между стартовой площадкой и зрителями стало заполняться звуком. Вначале слышалось лишь непонятное потрескивание, а потом докатившийся гул всей своей мощью обрушился на них, едва не сбив с ног, и накрыл с головой. Все остальные звуки исчезли. Остался лишь рёв моторов, и от него сотрясалось всё тело, а сердце колотилось с небывалой силой.
• Атомы на Земле теснятся и толкаются. Атом ударяется о соседние атомы, те – о другие и так далее, то есть каждый удар оказывает воздействие на целую толпу атомов. Многочисленные слабые удары создают поток колебаний. Воздух над земной поверхностью состоит из множества атомов и молекул газа, которые сталкиваются и отскакивают друг от друга, поэтому колебания распространяются в воздухе. То же самое происходит и в море, в почве у нас под ногами и даже в предметах вроде чашки или ложки. Колебания, способные воздействовать на наш слух, мы называем звуком.
• Звук распространяется в веществе постепенно, ведь атому требуется время, чтобы передать удар соседям. Сколько именно времени – зависит от того, с какой силой сталкиваются атомы, а это, в свою очередь, определяется свойствами вещества и другими факторами, например температурой. В воздухе звук преодолевает один километр за три секунды. Это примерно в миллион раз медленнее скорости света. Вот почему вспышка света при взлёте космического корабля видна почти сразу, а звук слышен только через некоторое время. Точно так же и молния опережает гром – удар, наносимый молекулам воздуха внезапным сильным электрическим разрядом. В море звук распространяется примерно в пять раз быстрее, чем в воздухе.
• В открытом космосе всё совершенно по-другому. Между звёздами очень мало атомов, так что сталкиваться им не с чем. Конечно, если в вашем космическом корабле есть воздух, то и звук там будет распространяться как обычно. Камешек, ударивший снаружи, вызовет колебание стен, а потом и воздуха внутри корабля, так что вы, возможно, услышите звук удара. А вот звуки, возникающие на какой-либо планете или на другом космическом корабле, долетят до вас только в том случае, если преобразовать их в радиоволны (они подобны свету – для их распространения не требуется вещество), а потом с помощью радиоприёмника на борту вашего корабля превратить эти волны обратно в звук.
• В космосе распространяются и естественные радиоволны, излучаемые звёздами и далёкими галактиками. Их изучает радиоастрономия – так же, как обычная астрономия изучает видимый свет из космоса. Поскольку радиоволны невидимы и для их превращения в звук нужны радиоприёмники, иногда говорят, что радиоастрономы не наблюдают за космосом, а «прослушивают» его. Однако и радиоастрономы, и обычные астрономы занимаются одним делом: изучают разные типы электромагнитных волн. Звук «в чистом виде» из космоса не доносится.
А космический корабль тем временем уносился ввысь, превращаясь в точку и оставляя за собой причудливый след из кудрявых белых облачков.
– Похоже на сердце, – мечтательно сказала Анни. – «От шаттла с любовью».
Но миг спустя она встрепенулась. От мечтательности не осталось и следа – Анни снова была готова действовать. Оглядевшись по сторонам, она увидела, что все взрослые вокруг всё ещё смотрят в небо, – и схватила за руки Джорджа и Эммета.
– Начинаю обратный отсчёт, – шёпотом объявила она. – Готовы? Пять, четыре, три, два, один… побежали!
Глава восьмая
Не успел шаттл раствориться в небе, как детей и след простыл. Сбежав по той же лестнице, что и Эрик, они оказались в просторном зале, откуда во все стороны тянулись длинные коридоры.
– Вроде бы нам сюда, – сказала Анни без особой уверенности в голосе.
Джордж и Эммет поспешили за ней. Стены коридора были увешаны фотографиями астронавтов и рисунками их детей. На этих рисунках и снимках была запечатлена вся история космических полётов.
– Сюда! – Анни навалилась на тяжёлую дверь – и они влетели в огромный машинный зал, уставленный какими-то механизмами гигантских размеров.
– Ой! – попятилась Анни, наступая на ноги Джорджу и Эммету. – Кажется, я ошиблась дверью.
– Ты вообще знаешь, куда нам идти? – с подозрением спросил Джордж.
– Конечно! – Анни вздёрнула подбородок. – Я просто чуть-чуть растерялась, потому что в таких местах все комнаты похожи одна на другую, уж я-то знаю. Нам нужно попасть в «чистую комнату» – там хранятся скафандры. Попробуем вот сюда.
От мысли о путешествии по Солнечной системе с таким штурманом, как Анни, Джорджу стало не по себе. Если ей ничего не стоит заблудиться в коридорах Всемирного космического агентства, где, по её словам, она сто раз была, как же она найдёт дорогу на Марс и обратно?
Но Анни явно не собиралась сдаваться. Она рывком распахнула очередную дверь. За дверью оказался погружённый во тьму зал – освещён был только экран, перед которым стоял человек и тыкал указкой в изображение Сатурна.
– Итак, мы видим, – говорил он, – что кольца Сатурна состоят из пыли и камней, которые обращаются вокруг этой гигантской газовой планеты…
Джордж вспомнил о сувенире с Сатурна – камешке, который он украдкой сунул в карман, когда они с Анни путешествовали по Солнечной системе верхом на комете. Но директор школы, заметив камень в кармане ученика, решил, что это всего-навсего горстка пыли, и заставил Джорджа вытряхнуть бесценные частицы космической породы в мусорную корзину. «Как жаль, что его больше нет, моего камешка!» – думал Джордж. Кто знает, о каких тайнах Вселенной мог бы поведать этот крошечный кусочек Сатурна?
Они подошли к двери с надписью «КОМЕТЫ», но она оказалась запертой.
– Ку-ку! – раздалось вдруг из рюкзака Анни.
Космос, должно быть, включился сам по себе.
– Космос! – сказал Джордж. – Тише, пожалуйста! Мы ищем «чистую комнату» и совсем не хотим привлекать к себе внимание!
– А мне по барабану! – раздалось из рюкзака. – По барабану, по барабану!
– Да тише ты! – рассердился Джордж.
– Потанцуешь со мной? – немелодично пропел Космос.
– Нет, конечно! Ты же компьютер!
– А ты-то кто такой?!
– Эммет, заткни его! – приказала Анни.
– Вообще-то, – заметил Эммет, – лучше его сейчас не трогать. Если его выключить, а потом опять включить, будет ещё хуже.
– Нам сюда! – сказал Джордж, заметив на широкой двойной двери табличку «ЧИСТАЯ КОМНАТА». – Так ты говоришь, скафандры должны быть здесь?
– Точно, здесь! – обрадовалась Анни. – Теперь я вспомнила. Внутри я никогда не была, но знаю, что тут держат всё-всё оборудование, которое запускают в космос. Тут всё суперпуперстерильно, чтобы в космос не просочились никакие земные микробы.
– Именно так, – произнёс Эммет голосом всезнайки. – Чрезвычайно важно, чтобы с оборудованием космических кораблей в космос не проникли земные микроорганизмы. Иначе невозможно будет понять, что мы нашли: доказательства жизни в космосе – или свои же собственные следы.
Анни подбежала к двойной двери.
– За мной! – сказала она. – Путь свободен. Там наверняка никого нет – все наверху.
Дети были уверены, что сразу попадут в «чистую комнату». Но за дверью их ждал сюрприз: они ступили на ленту конвейера – и та сразу пришла в движение! Сначала их чуть не сбили с ног мощные потоки воздуха; потом их обрызгало какой-то жидкостью из пульверизаторов и отполировало мягкой тканью; потом из потолка выехали щётки…
– Что это? – Джордж попытался перекричать шум.
– Нас чистят! – крикнула в ответ Анни.
– Ай! – завопил Космос. – Щекотно! Не троньте мои разъёмы!
Пара механических рук подняла Анни в воздух, засунула в белый пластиковый комбинезон, водрузила ей на голову капюшон, на лицо надела маску, на руки – перчатки. Потом другая пара механических рук выставила её за следующие двойные двери. Джордж и моргнуть не успел, как настала его очередь. И через несколько мгновений уже все трое стояли в «чистой комнате», жмурясь от невероятной белизны. Как будто попали в чей-то гигантский белозубый рот, подумал Джордж.
С одной стороны высился недостроенный робот, с другой – половина искусственного спутника, и всё это сверкало немыслимой чистотой. Даже сам воздух был разрежённым и более прозрачным, чем обычно. На стене висела табличка «100 000».
– Количество частиц в воздухе, – пробубнил Эммет сквозь маску. – Это ещё не самая чистая из «чистых комнат». Здесь класс чистоты сто тысяч единиц, а в самой чистой – десять тысяч. Это значит, что в кубическом футе воздуха содержится не больше десяти тысяч частиц размером меньше чем полмикрона! А микрон – это одна миллионная метра.
– А из этой комнаты, где мы сейчас, можно лететь на Марс? – забеспокоился Джордж. – Она достаточно чистая? А то вдруг мы завезём с собой с Земли что-нибудь живое, а Гомер потом это найдёт, и все подумают, что это следы жизни на Марсе! И тогда из-за нас вся космическая программа полетит кувырком.
Поделиться книгой: