У волшебства запах корицы

Рыцарей пора сто лет уж как прошла, Не помнят соседи печали, Когда в ночи паладины Доспехами и гитарой бренчали. А их предмет страсти Тусил на балконе. Кабальеро же горланил балладу, Не давая спать всем в районе. А я напомню всем, что такое серенада, Она звучит для тебя, моя любовь, Моего сердца отрада.

Парень перевел дух и выдал припев:

Дай узреть, Эрин, лик твой милый, Я не просто так прошу, эх, противный, Рассказать хочу я о чувствах, А потом иди спи, мой искусник.

Серенада эффект возымела, хотя не совсем тот, на который рассчитывал певец.

Приказчик, вошедший во вкус, даже под конец выдал:

— Иё-ёоу!

Я так увлеклась представлением, что не сразу заметила, как приоткрывается дверь в спальню. На этот раз Эрин был осмотрительнее и сначала толкнул створку, скрипнувшую петлями, а потом, уже убедившись, что на макушку ему не десантирует ведро или ночной горшок, вошел.

Сквозняк и звук открывшейся двери нарушили мое веселье.

— Я же просил! — Разгневанный эльф должен был по идее вызвать у меня чувство страха, но на лице невольно проступила лишь улыбка. В ночном колпаке, панталонах и рубахе, встрепанный и с заспанными глазами, он вызывал умиление. Точно такое же чувство у меня было, когда я впервые увидела, как шиншилла, бывшая домашним зверьком у одной из одногруппниц, уминала размоченную в молоке булку, забавно подергивая кончиком пушистого хвоста и распушая мех, отчего превращалась в подобие шарика.

— Я нечаянно, оно как-то само. Просто парень хотел завоевать ваше внимание, что у него, в конечном итоге, согласитесь, и вышло… — Я развела руки в стороны в подтверждение сказанному.

Рубашка, все еще та, треклятая, из дамского магазина, колыхнулась, а потом, в лучших традициях тающего тумана, четко обрисовала все контуры, скрытые под ней. Может, если бы она не была мокрой от пота, зрелище, открывшееся ушастому, оказалось бы не столь пикантным. Но история, пусть и новейшая, буквально пару секунд назад бывшая настоящим, не имеет сослагательного наклонения.

— Хотя, знаете, княгиня, — в его голосе появились мурлыкающие нотки, — я в чем-то благодарен этому приказчику: у меня есть прекрасный предлог находиться сейчас здесь, рядом с вами, лицезреть всю вашу красоту…

«Похоже, у него ночные обострения…» — успела еще мелькнуть мысль, а эльф уже перешел к решительному наступлению, сделав несколько шагов по направлению ко мне. Не знаю уж, что он задумал, наверное, это так и останется тайной, покрытой мраком летней ночи, ибо именно в этот самый момент проснулся Фир.

Таракашка, видя, что на меня надвигается леголасообразный, не переворачиваясь на живот, засучил передними лапами. Не иначе смагичил что-то, ибо шпиён, запнувшись на ровном месте, полетел на меня, сбив с ног. Матюгнувшись про себя, попыталась выбраться из-под Эрина.

За окном бэк-вокалом заливался приказчик:

Но вот финал трепа, То есть моей баллады: Свадьба, фанфары, Такая вот лав-серенада. У нас с тобой, мой милый, В семье все о’кейно. Извини, Эрин, если мечтаю Слишком прямолинейно. Увы, нет детей, Зато есть два тестя, И мы вчетвером Тусим с ними вместе, А с тёщею эльфийской Порой бывают проколы. А чё так нервно Реагирует на приколы? Но я — мужчина, и первым Прошу прощения, Всегда нахожу выход Из неловкого положенья.

Диссонансом в бодреньком речитативе местного рэпера прозвучало холодно-отстраненное замечание вошедшего Ария:

— А у вас тут, как посмотрю, весело… Надо бы почаще возвращаться домой неожиданно.

Я мысленно простонала: глупее ситуации невозможно было и предположить. Что ответить дракону на его приветствие? Банальное: «Это совсем не то, о чем ты подумал?»

Хотя картина, представшая перед ним, большинством мужей трактовалась бы однозначно: измена. Жена, в полупрозрачной ночной рубашке, подол которой задрался до середины бедра, лежит на ковре в спальне, а рядом с ней симпатичный и тоже не сильно обремененный одеждой эльф.

Арий смотрел на меня, и в его глазах кружила вьюга. Надо было срочно что-то сказать, но я не представляла, что именно, а потому решила действовать по принципу великого римского полководца: лучшая защита — нападение.

— Дорогой супруг, случившееся — целиком и полностью твоя вина!

От подобного заявления Арий опешил, его брови непроизвольно приподнялись.

— И в чем же, моя дражайшая супруга? В том, что честно предупредил, что не потерплю измен?

В этом «дражайшая» была целая тонна сарказма, не меньше, но я проглотила завуалированный подтекст, уже вовсю входя в роль:

— В том, что попросил своего любовника составить мне компанию во время твоего отсутствия!

От этого заявления опешил даже Эрин, как раз только вставший с ковра. Фир, бывший безмолвным свидетелем сцены, даже замер, приподняв лапу, хотя до этого целеустремленно бежал прятаться в складки одеяла.

В повисшем безмолвии голос приказчика был слышен особенно отчетливо:

Беру гитару в руки И в ночной тиши Ору теще над ухом Из большой любви, от души: Дай узреть, Эрин, лик твой милый, Я не просто так прошу, эх, противный, Рассказать хочу я о чувствах, А потом иди спи, мой искусник.

— Вот видишь, еще одно доказательство ваших нетрадиционных межличностных отношений: серенады распевает, честным женам спокойно спать не дает… — В доказательство к сказанному я указала на окно, откуда и доносился речитатив.

После этого встала с пола, и, добравшись до подоконника, свесилась вниз. Крикнула, обращаясь к приказчику, оставшемуся в неведении о страстях, кипящих в моей спальне:

— Ваша серенада, уважаемый, была чудесной! Надеюсь, ваш возлюбленный, господин Эрин, оценит ее по достоинству.

— Очень хочу в это верить. Скоро уже рассвет, я пойду. Жаль лишь, что так и не увидел того, кто пленил мое сердце. Спокойной ночи, прекрасная донна… — донеслось печально в ответ.

Когда я, покинув свой наблюдательный пункт, повернулась к мужчинам, Арий выглядел озадаченным, а Эрин — готовым меня придушить. Определенно, ночь оказалась «незабываемой».

И все-таки коронная фраза была произнесена, но не мной, а эльфом:

— Арий, это совсем не то, что ты подумал…

Ответ дракона был сдержанным, но в голосе звучала сталь.

— Что я подумал, это не важно. Но даже… кхм… все услышанное не объясняет того, свидетелем чему я стал.

— Как раз объясняет. — Я была самим воплощением богини Исиды, спокойной и уравновешенной, объясняющей непонятливому мужчине очевидные вещи: — Так вот, твой любовник, Эрин…

Арий тут же меня перебил:

— Никакой он мне не любовник. — Холод и презрение в голое дракона ощущались почти физически.

— Хорошо, твой нелюбовник Эрин, следуя логике, не может тебе изменить со мной, потому что, согласно его же утверждению, он не интересуется девушками, у него есть друг…

На эти мои слова эльф лишь открыл и закрыл рот. Я кожей чувствовала, как ему претит навязанная роль, но выдержка профессионального шпиёна была выше всяких похвал.

Сложившаяся ситуация оказалась на редкость абсурдной, но выстроенной на логике лжи, единственно приемлемой для репутации настоящей Кассандриолы.

Арий, похоже, решив, что со всем непонятным лучше всего разбираться с утра, решительно произнес:

— К этому разговору мы еще вернемся, а пока позвольте мне удалиться. — С этими словами дракон решительно развернулся и вышел из спальни.

Недолго думая, побежала за ушедшим следом. Плевать, как это выглядело со стороны. Сейчас я могла поклясться чем угодно: супруг не собирался оставаться в замке. А куда может пойти (ну хорошо, в драконьем варианте полететь) разочарованный в жене муж? Ответ напрашивался — к Ликримии Шоон. Этого допускать мне крайне не хотелось, и я, кажется, уже знала, что нужно сказать, чтобы Арий остался этой ночью здесь. Вот только бы успеть, пока он не расправил крылья…

Каменная кладка под босыми ступнями. Не сумрак — мрак коридора, в конце которого винтовая лестница, спиралью уходящая вверх. По ней-то, расположенной в утробе одной из центральных башен замка, и поднимался дракон, судя по звуку быстро удаляющихся шагов.

«Успеть. Только бы успеть» — была единственная мысль в голове. О том, что мой шестилапый суфлер остался в спальне, даже не подумала. Я бежала, подняв подол до колен и перескакивая порою через две ступеньки, и все-таки нагнать дракона на лестнице не удалось.

Задыхаясь от нехватки кислорода (по горлу при каждом вдохе словно пробегала волна огня), я выбежала на площадку, расположенную на крыше башни. Зубцы, венчавшие по кругу донжон, и гладкие камни под ногами.

И Арий. Уже белоснежно-льдистый. Он был не большой — огромный. До этого в моей жизни самым масштабным из увиденных вживую, а не по телевизору или в журнале, «движущихся объектов» являлся БелАЗ, колесо которого было в два моих роста. Но для дракона даже эта машинка белорусского производства была лишь игрушкой.

«Теперь я ни за что не спутаю крылатого дракона и виверну», — подумалось некстати, как еще и о том, что моего голоса Арий, при нынешних его габаритах, может банально не услышать.

Я набрала в легкие побольше воздуха и что есть силы крикнула одно лишь слово (на целое предложение не хватило бы сил):

— Трус!

Услышанное ящером обвинение, которое бьёт по самолюбию любого мужчины независимо от возраста (будь то только что распрощавшийся с ползунками малец или седобородый старец), возымело эффект. Дракон повернул голову и уставился на меня немигающим, тяжелым взглядом. Из его ноздрей вырвались языки пламени, когда он шумно выдохнул. Я поняла, что одно неверное слово, и он, взмахнув крыльями, улетит прочь.

Горло нещадно саднило, так что слова давались не просто с трудом, с боем, выигранным у собственного организма.

— А как еще назвать того, кто вместо нормального разговора с женой на следующее утро сбегает, оставив рядом с ней лишь наушников и шпионов. И сейчас ситуация повторяется: вместо того, чтобы поговорить, вновь расправил крылья и готовишься банально удрать.

Дракон яростно пыхнул огнем (меня окатило жаром, так, что, наверное, даже брови слегка опалило), и, забывшись, в какой он ипостаси, попытался ответить. Членораздельного ничего не прозвучало, зато рык был отменным. Недовольно переступив лапами, Арий начал перевоплощаться. Подозреваю, делал он это с одной-единственной целью: ответить одной зарвавшейся нахалке.

Его хвост втягивался, голова и лапы стремительно уменьшались в размерах, все больше приобретая черты, присущие виду homo sapiens. Наконец, трансформация, или что это было, завершилась, и передо мной на корточках остался абсолютно нагой мужчина, лицо которого прикрывали длинные светлые распущенные волосы.

Арий стремительно выпрямился и, резко повернувшись ко мне, ответил:

— Не стоит забываться, бросаясь столь хлесткими словами, Кесси. — Он схватил меня за руку, рывком притянув ближе. — Для меня важны поступки, а пустым звукам цены нет. То, что я увидел, — этого достаточно, чтобы сделать правильные выводы.

Сейчас было абсолютно наплевать на то, как мы оба выглядим. Ярость, бушевавшая в глазах Ария, была важнее, да и все, что накопилось у меня в душе за эти дни, тоже требовало выхода.

— И какие же?

— Что мне досталась такая же узерен, как и всем остальным, ничуть не лучше!

Он выплюнул это «узерен» как ругательство. Подозреваю, таковым оно и было.

— А ты, я смотрю, сравнение провел, выборку сделал и статистику подсчитал?

Как бы ни был зол Арий, но последняя моя фраза сбила его с толку, он даже хватку слегка ослабил.

— Это ты о чем?

— О том, что, судя по всему, у тебя обширный опыт в общении с человеческими женщинами, а точнее, с жёнами!

Наши лица были так близко друг к другу, что я чувствовала его горячее дыхание.

Была готова поклясться: в глубине глаз Ария беснуется пламя, готовое того и гляди вырваться наружу.

— Нет, до одного треклятого дня, именуемого свадьбой, я был избавлен судьбой от участи близкого общения с дочерями человеческого рода.

Мне стало обидно. И не только за себя, за многих девушек, не по своей воле ставших женами этих чертовых драконов. За ту же Айвику, которой досталось лишь потому, что ее муж наслушался шпионских докладов, основой которых были, как подозреваю, сплетни и слухи.

— Хорошо, — я медленно и верно закипала, — назови все своими именами: что ты видел?

— Измену. Дорогая жена, я видел измену, как бы ловко ты ни пыталась уверить меня в обратном.

— Нет, дорогой мой супруг, ты видел не измену, ты видел злого, разбуженного посреди ночи эльфа, пытавшегося отомстить твоей жене за то, что я сыграла с ним злую шутку. Ну хочешь, я могу поклясться тебе, что сегодня в спальне ты увидел что угодно, но только не измену?

Выражение, которому в нашем мире не придают особого значения, ставшее идиомой, Арий воспринял странно. Дракон посмотрел мне в глаза цепким, препарирующим взглядом.

— А не боишься, что тебя сожжет первородный огонь, если ты солгала. Клятвы на крови, они такие…

Я осознала, что ляпнула что-то не то, но отступать было некуда.

— Не боюсь, — смело посмотрела ему прямо в глаза, словно приняла разящий удар обвинения на щит своей правоты.

— Тогда повторяй за мной: я, Кассандриола Дирриетгинг, клянусь перед предвечным небом, земною твердью, благословенной водою и первородным огнем, что и мыслями, и поступками была верна своему мужу. А если это не так, пусть заберёт меня первозданное пламя…

Я насторожилась: если все именно так, как сказал Арий, то быть мне сожженной этим самым огнем. И дело не в измене, а в том, что я не Кесси. Начала искать выход и, кажется, нашла:

— Я, та, которую ты зовешь Кассандриола Дирриетгинг, — протараторила с такой быстротой, что обзавидовалась бы даже Тина Канделаки, а потом, чуть сбавив темп, продолжила: — клянусь перед предвечным небом, земною твердью, благословенной водою и первородным огнем, что и мыслями и поступками была верна своему мужу, и если это не так, пусть заберёт меня первозданное пламя.

Арий, тут же чиркнувший по моей коже удлинившимся когтем, так что на линии пореза выступила кровь, замер в ожидании. Красные капли увеличивались, собираясь вместе, и, наконец, проложив влажную дорожку, упали на камни под ногами. Ничего не происходило, лишь порез затягивался на глазах, невероятно быстро. Прошло не меньше минуты в абсолютном молчании. Видно, дракон до последнего не верил, что я ему не лгала. А потом, отпустив мою руку и сделав шаг назад, припечатал:

— Хорошо, приношу свои извинения, я был не прав, не веря тебе в данном случае, но что касается всего остального…

Я мысленно простонала: «О Боже! Ну когда же у него закончатся все его „случаи“ и подозрения?» А потом решила, что стоит разобраться во всех недомолвках раз и навсегда. И лучше это сделать здесь и сейчас. Потому что разруливать проблемы стоит по мере их поступления, а в варианте с Арием стоит развенчивать по порядку все его подозрения.

— Остального? А можно по порядку?

На скулах муженька заходили желваки.

— По порядку? Ну раз ты настаиваешь… Начну с того, что ты мне солгала — магия у тебя есть.

«Хорошо, что начал с простого», — подумалось. На этот вопрос ответ у меня был, правда, супругу он вряд ли понравится:

— Начну с того, — калькой с Ария проговорила я, — что о том, что во мне магии нет, я не утверждала. Вспомни дословно сказанное в тот приснопамятный вечер. Если память не может оказать тебе такой услуги, процитирую: «С рождения я была обделена магическим даром». В произнесенном не было ни слова лжи, поскольку способность к чародейству у меня появилась намного позже, мне ее передал один маг.

Глаза мужчины сузились, все тело напряглось, как перед броском.

— Интересно… — Спокойствие и холод в его голосе абсолютно не сочетались с мимикой и позой, что говорило о степени крайней ярости. — А что же ты ответишь на то, что чуть не убила Ликримию?

Так и потянуло ляпнуть: «А она угробила меня, пусть и в гипотетическом, несостоявшемся будущем», но разом вскрывать карты, обнажая все козыри, не хотелось.

— Убивать твою любовницу — много чести. Я себя чуть не спалила! А все потому, что не могу контролировать свой дар…

— Она мне не любовница. Мы расстались как раз накануне нашей с тобой свадьбы! Я честно пытался начать семейную жизнь без лжи, хотя бы до того момента, пока не появится наследница, но небо в насмешку послало мне самую лживую и изворотливую из жен.

— Лживую? Я ни словом тебе не солгала, порою ни договаривала, да, признаю, но не лгала, в чем и поклялась. А вот ты…

— Что я?

— Уверяешь, что с Ликримией покончено, а сам сейчас, ответь только честно, куда хотел лететь?

Крыть Арию было нечем, но тут подала голос извечная мужская логика: