Тридевятое царство. В когтях белого орла

– Вот этого не знаю. Силен он был, это да. Мы с ним на руках поборолись, он меня одолел. Но в схватке он против меня не устоял бы долго. Скорости у него не было и реакции богатырской, одна сила. На силе одной только чудищ можно побеждать, и то ему порой приходилось и смекалку проявлять, хитростью брать.

– В Греции, я слышал, чудищ много было.

– Да их везде немало было. Только там быстро всех повывели: героев много, а чудищ мало, да и Греция сама маленькая. У нас в центральных княжествах уже тоже давно чудовищ не встретить. Либо в лесах глухих да болотах уцелели, либо там, где людей мало.

Ратибор внимательно осмотрел огромные рога, висевшие в углу, острые, вроде бычьих, но гигантских размеров.

– А какое чудище самое сильное на всем белом свете?

Святогор крепко задумался.

– Точно не знаю, говорят – морской змей Ермунганд настолько большой, что огромные корабли глотает легко. Но это могут и сказки быть моряцкие. Я сам его не видел. К тому же он только в море опасный. Из тех, что я видел, сильней Горыныча я чудовищ не припомню, зато попадались куда умнее. Вот череп лежит сбоку.

Ратибор кинул взгляд на странный череп с рядами острых зубов во рту, голова у его обладателя при жизни была не сильно больше человеческой, на фоне остальных трофеев этот не выглядел впечатляющим.

– Это череп буки, – пояснил Святогор, – жили тут когда-то такие существа. Они вроде баюнов были, в голову людям лезли да всякое с ними творили. Ну и людоедствовали, не без этого. Человеку с таким никак было не совладать, но их подвела излишняя самоуверенность, уж больно они сами поверили в то, что непобедимы.

– Я думал, буки просто страшилки, которыми детей пугают.

– Да, детей они есть любили, – нахмурился богатырь, видно вспомнив что-то очень неприятное. – Знаешь… богатырская жизнь не такая малина, как многие думают. Иногда такого насмотришься… ладно, не хочу вспоминать. Вот, тоже сильные твари были, и умные.

Палец богатыря указал на самый обычный с виду череп, ничем от человеческого не отличающийся.

– Да, люди – страшные чудовища, – согласно кивнул Ратибор.

– Это не человек. Это… как же его… кровосос, в общем. Мы когда с царем Дабогом в Еуропы походом ходили, таких существ встретили. Я только двоих смог одолеть. А я на тот момент уже опытным был воином, с кладенцом. С Горынычем проще было совладать: отломил кусок скалы да метнул в него, он и рухнул, там добить – дело нехитрое.

– Чего же тогда войско Финиста от Горыныча полегло, если так просто его одолеть?

– Такие скалы только я да Микула можем бросить, и еще Вольга. А в войске Финиста самым сильным богатырем Колыван был, ему такое не под силу.

– А иноземные чудища, каких у нас не водится, здесь нету?

– Мало, – признался Святогор, – я больше наш народ и государство стерегу, мне чужие чудовища без надобности. Говорю же, трофеи меня не интересуют. Илья с Добрыней и Алешей любили чудищ погонять – спроси у Ильи, как вернется.

– Сможет он пробраться незаметно на запад да поднять добрыничей? Волнуюсь я, Илья – человек заметный.

– Илья сможет, – уверенно ответил Святогор, он даже на мгновение не усомнился. – Илью я сам обучал, дольше всех.

Ратибор пошел дальше, внимательно осматривая диковины, собранные легендарным богатырем за сотни лет. На мгновение ему показалось, что возле черепа буки он увидел какой-то неясный силуэт. Ратибор даже протер глаза, но силуэт исчез. Неудивительно, что в таком месте мерещится всякое.

Глава 4

Голова

Картаус беспокойно оглянулся. Не то чтобы он всерьез опасался нападения на свой обоз, все же тридцать вооруженных охранников даже для крупной банды серьезное препятствие… Хорошо налаженная разведка осталась при нем, хотя и съедала приличное количество средств, которые уже давно не пополнялись. Беглый степной хан опасался как раз своих охранников. Лишь десяток из них пришли с ним из степи, еще десяток были наняты в шамаханских землях, а оставшийся десяток был набран уже на месте. Охрана слишком хорошо видела, сколько сундуков с золотом в обозе. Разбойные мысли просто не могли не возникнуть. Хорошо, языков они не знали и друг друга едва понять могли, только это и спасало от бунта. А до Киева еще далече.

Юный спутник бывшего великого хана насторожился; Картаус как-то прикипел душой к этому сиротке, не оставляя надежду вырастить себе замечательного шута. Петрушка прислушался.

– Не слышишь, что ли? Зовет кто-то…

Степняк напряг слух, но ничего не услышал.

– Да точно кричит кто-то, в той стороне, – указал рукой в сторону леса мальчишка.

– Разбойники, – нахмурился Картаус, – засаду устроили.

– А если там девица красная? Мы ее спасем, она нас полюбит… то есть меня, конечно: ты уже старый.

– Ничего я не старый, – обиделся Картаус, – уж кого-кого, а меня женщины любят больше всех.

– Тогда почему не хочешь спасти красну девицу?

– Ладно, – сдался степняк, – но только осторожно.

Теперь и он услышал крики:

– Эй, кто-нибудь! Эй! Слышит меня кто? Эй!

Голос был явно не девичий, но Петрушка все равно ломанулся на крик сквозь бурелом. Вернулся постреленок достаточно быстро, глаза его горели, рот расплылся в улыбке до ушей.

– Никак принцессу нашел? – поддел мальца Картаус – голос кричавшего был явно мужской.

– Гораздо интересней!

– Что же там такое интересное-то?

– Это надо самому видеть, если я расскажу, все равно не поверишь.

На краю небольшой опушки лежала голова, размером с мельничный жернов. Голов без тела на своем веку бывший степной хан повидал немало, но те головы были обычного размера, и не разговаривали.

– Эй, братишка, – радостно крикнула голова, – здорово!

– И вам не болеть, – неопределенно ответил степняк.

– По крайней мере, больше чем сейчас, – добавил непоседливый Петрушка.

– Да я в порядке вообще, – бодро ответила голова, – только тело мое далеко. Слушай, может, найдешь его и приставишь меня обратно? Я тебе чего хочешь дам.

– Принцессу в жены, – тут же выпалил Петрушка.

– Принцесс у меня нет, – расстроилась голова.

Картаус огляделся вокруг: кроме головы, на опушке не было ничего.

– А что у тебя есть?

– Хм, – задумалась голова. Какое-то время глаза бегали вокруг, пытаясь хоть что-то найти, – я тебе дам волшебный камень.

– Обманывать нехорошо, – покачал головой Петрушка, – такой большой, а врет.

– Ладно, – сдалась голова, – ничего у меня нет. Но если вы меня соедините с телом, я многое могу достать.

– А где твое тело?

– Где-то… далеко.

– И как нам его найти?

– Не знаю, – еще больше расстроилась голова, – попробуйте… как-нибудь.

– Пойди туда не знаю куда, – резюмировал степняк.

– Братишка, я вижу, ты из степных. Я в степи одного хана знавал. Как же его звали…

– Хана? – Картаус насмешливо приподнял бровь.

– Ну да. Он еще такой узкоглазый был, с усами. Не могу вспомнить, как его звали.

– Узкоглазый и с усами, – протянул Картаус, якобы раздумывая, – кто же это в степи может такой быть?..

– Да любой, – хохотнул Петрушка, – включая женщин.

– Помогите, а, – заканючила голова, – чего вам стоит? Ведь столько мудрых идей в голове, пропадут же…

– Например?

– Ну вот хотя бы… – голова изобразила крепкую задумчивость, – вот в телегах – четыре колеса. Если к телеге еще одно, пятое колесо добавить, она же явно быстрей поедет! Так просто, а никто, кроме меня, не додумался.

– Это сильная мысль, – кивнул задумчиво беглый хан, – а еще?

– Остальное пока в секрете сохраню, – рассердилась голова, – а то все мои великие мысли украдете и за свои выдадите. Найдите тело, я в долгу не останусь.

– Возьмем с собой голову, дядя?

Картаус задумчиво посмотрел на Петрушку.

– Штука, конечно, забавная – говорящая голова. Будь мы скоморохами, могли бы неплохо с таким номером зарабатывать. Но нам-то она куда? Иди еще ее тело найди… Смотри, какая она большая, не иначе от какого-нибудь Святогора оторвалась.

Голова как услышала имя легендарного богатыря, сразу резко изменила свое поведение.

– Идите-ка отседова! Еще не хватало меня Святогору отдать. Я нормального размера был. Вот только как голову мне отсекли, так она расти стала, сам уж не знаю почему. Не иначе мудрые мысли в нее уже не вмещаются.

– Не любит Святогора, – заключил малец, – может, это враг вообще! Или чудище какое.

– Иди, говорю, отседова, – снова рявкнула голова, – а то сейчас как плюну, тебе все кости переломает.

– От слюны-то? – Петрушка рассмеялся, но голова и вправду плюнула: правда, плевок пролетел мимо, но сломал небольшую березку справа от насмешника.

– Ага, – гаркнула голова довольно, – видали, как я могу. Сейчас как дуну!

Картаус не поверил своим глазам, но безветрие резко сменилось настоящим ураганом, ветер дул так сильно, что степняк предпочел спрятаться за деревом.

– Не, дядь, – перекрикивая завывание ветра, орал Петрушка, – нам такую штуку опасно с собой тащить. Давай подобру-поздорову убираться отсюда.

– Не могу не согласиться, с тобой, дорогой друг, – крикнул в ответ бывший хан, – давай перебежками от дерева к дереву, чтобы не унесло.

Ураган стих так же быстро, как поднялся, беглецы все дальше отступали от того места, где лежала странная говорящая голова. За спиной они услышали окрик:

– Братушки! Только Святогору не говорите, что меня видели, лады? Я вас не видел, вы меня не знаете!

Глава 5

Третья сила

Название у крепости было простое и незамысловатое – Орешек. А вот желающему этот орех расколоть пришлось бы изрядно потрудиться. Крепостные стены стоят на отвесной скале, под стены ни подкопа сделать, ни лестниц даже поставить. Дорога к крепости одна, узкая и извилистая, и вся хорошо видна из крепостных башен, а вокруг одинокой скалы – луга. Незаметно не подобраться, осадные орудия делать не из чего. Стоит себе твердыня, небольшая вроде, но зубы обломаешь грызть «орешек» этот. Есть у крепости и еще секреты, тайные ходы из нее прорыты, да не один, много.

Полоцкий князь Рогволд глубоко вдохнул: воздух вокруг крепости был свеж необычайно. По стене прохаживался стражник, внимательно оглядывая окрестности. Гарнизон тут небольшой, двадцать человек плюс личная охрана гостей. А гости в этот раз собрались непростые. Рогволд снова вздохнул и попытался пригладить непокорные вихры: пора было возвращаться в горницу, обсуждение важных вопросов в самом разгаре.

– Подумали? – вопросом встретил его возвращение в зал князь Ярослав из Переяславского княжества.

– Нет, – вздохнул Рогволд, – не готов пока дать ответ. Вроде есть в твоих словах что-то, но вопрос слишком серьезен. Тут быстро думать не стоит.

– Даниил умирает, – снова начал гнуть свое Ярослав, – сын его не удержит союз, созданный Даниилом: молод слишком да неопытен. А в Киеве такие волчищи сидят – схарчат мальца в момент. Если киевляне получат в свои руки войско галицкое, беда нам всем.

– «Кабы» схарчат, «авось» получат, – подал голос третий участник тайного совета, Изяслав Туровский, – сплошные «кабы» да «авось».

– Сейчас главная сила у нас, Чернигов разбит, галицкий князь умирает. Не пришло ли время нам, други мои, играть главные роли в царстве нашем Тридевятом?

Ярослав продолжал гнуть свою линию, он даже привстал со своего стула, то ли в нетерпении, то ли чтобы показать, что его княжество главнее. Имел ли он на это право – вопрос был открытым. Войско переяславцев действительно наиболее многочисленное из войск трех княжеств, но вооружены они были неважно, и снабжение в переяславском войске извечно хромало на обе ноги.

– Даниил-то пока живой… – протянул Изяслав. – А ну как не помрет? Он киевлян возьмет и богатырей да разнесет наше воинство.

– Это еще вопрос, разнесет ли, – не сдавался Ярослав.

– Играючи, – усмехнулся Рогволд, – я супротив живого Даниила не выступлю, хоть режьте меня.

– И я, – кивнул туровский князь.

– Против живого никто не выступит, – отступил Ярослав, – но живым ему недолго быть, у меня соглядатай есть в его войске, так он мне докладывает, что есть люди, которые князя видели. Бледный как смерть, осунулся весь.

– Знать бы, чем он болеет…

– Иди узнай, – Рогволд тяжело вздохнул, – другой мой человек сунулся было к лекарю его, двадцать золотых обещал только за то, чтобы лекарь намекнул, чем болеет князь. А на следующий день голова моего лазутчика уже на пике возле лагеря пялилась на прохожих пустыми глазницами.

– Хорошо, – вздохнул Ярослав, – давайте так. Если Даниил не умирает, все идет, как и шло. Мы верные слуги Тридевятого царства и княгини его Аленушки. Теперь давайте обсудим, что будем делать, если Даниил Галицкий помрет. Тут ведь стоит заранее все продумать. Понятно, что галичане с киевлянами схватятся за власть сразу после его смерти. Я уверен, что киевляне верх возьмут быстро, там богатыри, там как деньги купеческого сообщества, так и опыт дворцовых интриг.

– И там сама княгиня Аленушка, – добавил веско Рогволд, – девочке можно подсунуть любой указ, она их не вникая подписывает.

– Вот я и подумал, а не сыграть ли нам в этом случае свою игру? Если сможем выступить единым голосом, он может веско зазвучать.