Атлантис. Фея Полярной Звезды

Полковник наверняка видел все это, но не посмел даже окликнуть, не то что остановить. Теперь Лазарь начал подозревать, что его похитительница – не такая обычная леди, какой хотела казаться поначалу.

В фойе высотки вели вращающиеся двери. Внутри на ресепшене сидели молодая девушка и парень чуть постарше. Фари уверенно направилась к ним, таща на буксире зазевавшегося Артура.

Мальчик никак не мог навосхищаться местным убранством. Сверху свисала многоярусная люстра, увенчанная тысячей электрических свечей. По потолку шла роспись, какую он видел только на картинках исторических учебников. С западной стороны звенели колокольчики аж пяти лифтов, и в каждом стоял швейцар, нажимающий кнопочки вместо посетителей.

Собственно прислуга, щеголяющая в вишневых мундирах и забавных шапочках, была приветлива со всеми работниками и жителям небоскреба. Коих оказалось так много, что паренек сперва растерялся. Столько он не видел даже на оживленном Невском. А здесь – в одном только холле.

– Мисс Фари, – заулыбалась девушка и мигом побледнела.

Лазарь не видел лица своей спутницы, но полагал, что оно не светится радостью и счастьем.

– Мой ключ, пожалуйста.

По стойке ресепшена поползла иневая корка. Словно в присутствии феи все леденело, вот только Артур все еще не ощущал холода.

– Д-да, к-конеч-ч-но, – промямлила работница.

Она повернулась к трубкам и опустила рычаг.

Лазарев ахнул – это же система воздушной почты. Загружаешь контейнер в трубу, закрываешь крышку, и письмо летит на другой конец своеобразной магистрали. Такие мальчик видел только в кино.

Через десять длинных, морозных для окружающих секунд трубка выплюнула пластиковый бокс, где лежал небольшой золотой ключ. И он был не просто желтого, блестящего цвета, а сделан из золота.

– Благодарю, – протянула Эйя и отошла от стойки.

Иней тут же истек, оставив после себя небольшую испарину.

– Пойдем, – скомандовала фея.

Спорить не хотелось. Да и резона нет. Сам же вызывался на авантюру, никто не заставлял. Проходя через холл, Артур не мог не заметить, что некоторые приветственно снимают шляпы перед Фари. Ей вежливо улыбаются, а кто-то спешит с папками и документами, но, наткнувшись на взгляд ведьмы, замирает на месте. Благо, будучи не замороженным, а просто испуганным.

У самого лифта леди и мальчик остановились в ожидании, пока стальная коробка не отвезет их куда-то наверх.

– Какие красивые глаза.

Справа, словно из воздуха, возникла приятная старушка. Невысокого роста, она держала идеально прямую осанку, отчего казалась чуточку выше и моложе. Седую голову прикрывала шляпа, на шее лежал воротник из песца, а дрожащие руки опирались на трость из дерева драгоценных пород. Узловатые пальцы были увенчаны кольцами, а на мизинце левой руки сверкал алмаз размером с переспелую вишню.

– Герцогиня Лармонт. – Данный кивок буквально сочился официозом. – Не ожидала увидеть вас так рано.

– Ох, милочка, ты же знаешь. – Дама улыбнулась, демонстрируя ровный ряд вставных белых зубов. – Нам, старикам, сложно привыкнуть к быстро меняющемуся миру.

Артур глянул в окно – у них на дворе первая половина прошлого века. Интересно, как бы герцогиня себя чувствовала на Земле?

– Вы с семьей или одна?

– С моим прапрапра… ну, сколько-то там раз правнуком. – Герцогиня продолжала разглядывать Лазаря, что ему категорически не нравилось. – С бароном Лармонтом, ты его знаешь.

– Знаю, – согласилась Фари. – Приятный мальчик.

Герцогиня засмеялась.

– Преимущества моего положения – все пытаются льстить. Даже последняя мышь в Литтл-гарден-сквере знает, что мой правнук тот еще охламон.

Судя по тому, как скривилась Эйя, «охламон» – слишком мягкое слово для описания потомка герцогини.

– Вижу, ты со мной согласна. Кстати, хорошо ты поставила на место Шарля. Уж слишком он обнаглел, получив звездочки полковника.

– Власть портит людей.

Руки герцогини сжали трость, а улыбка чуть померкла, но вскоре старушка вновь сверкала достижениями ремесла дантистов.

– Именно поэтому ты последнее десятилетие провела на Земле? Подальше от власти? Или от властей?

– Вы знаете, почему я там была.

– Знаю. – Артур мог поклясться, что услышал змеиное шипение. – И вижу, твои поиски увенчались успехом.

– Вы второй человек за день, кто так говорит.

Эйя еще несколько раз нажала на кнопку, но лифт, будто издеваясь, не спешил опускаться. Стрелка показывала, что он все еще находится на уровне двадцать седьмого этажа. Всего же их было пятьдесят один.

– Куда-то торопитесь? – поинтересовалась Лармонт. – Хотя не удивлюсь. Вы, молодые, все время спешите. Не умеете ждать, потому и стареете слишком быстро.

– У нас выдался напряженный день.

– Понимаю, – протянула герцогиня.

– Вряд ли что-то понимаешь, старая интриганка, – одними губами прошептала Эйя.

Так, чтобы не услышала мадам, но чтобы Артур мог разобрать каждое слово. Лазарев удивленно посмотрел на фею, а та подмигнула и еще раз вдавила кнопку вызова.

– И все же занятные у вас глаза, молодой человек. Красивые.

– Спасибо, – неуверенно поблагодарил мальчик. – Наверное.

– Наверное, – засмеялась герцогиня. – Вы слышали? Он сказал «наверное». Ох, сэр, а с вами будет весело. Особенно если вы окажетесь чуточку более похожим на отца и меньше – на мать. Она мне никогда не нравилась, а уж после известных событий…

Дзинкнул звонок, и двери бесшумно расползлись. Эйя буквально зашвырнула Артура вовнутрь и, проигнорировав швейцара, вставила ключ в замочную скважину. Стоило фее его повернуть, как лифт пополз наверх.

Артур не мог поверить своим ушам. Его только что забрали от человека, который знал родителей! Настоящих родителей, о которых мечтает каждый детдомовец, что бы он вам ни говорил. Все брошенные дети надеются, что их найдут и заберут.

– Она знает моих родителей! – выпалил Лазарев, нисколько не заботясь о том, что устраивает сцену при постороннем человеке.

– И? – холодно спросила Эйя. – Я тоже их знала.

Мальчик почти захлебывался возмущением.

– Где они?!

– На Гранд-Луис-грэйвъярд. Ряд сорок девять, место семь.

Артур так и не закрыл рот. Он достаточно хорошо знал английский. Что понятно, учитывая, насколько просто ему давалась речь полковника и герцогини. «Грэйвъярд», выражаясь русским языком, – кладбище.

– Выходит…

– Они умерли. – На лице Эйи не отобразилось даже тени эмоций. Только в лазурных глазах промелькнула грусть. – Почти сто шестьдесят лет назад.

– Но… но… но это невозможно! Мне ведь только тринадцать!

– А говорил четырнадцать, – вновь подмигнула Фари.

Очевидно, что ведьма пыталась его рассмешить, но парнишка не был настроен веселиться. В один день он внезапно узнал, что в мире существует магия, что через дверь в подсобку можно попасть на Бесконечный остров и что его родители уже полтора века как мертвы. Да даже пятнадцатилетний подросток не рассчитан на такие потрясения!

– Вот поэтому я ничего и не рассказала. Мой дорогой Артур, я искала тебя последнее десятилетие вовсе не для того, чтобы вывалить весь ворох настоящей истории мира за полчаса.

– А есть что-то еще, чего я не знаю? – обреченно вздохнул Лазарев.

Смех у Эйи хоть и был ледяным, но оставался красивым. Как и она сама.

– Проще сказать, что ты знаешь, и при этом остановиться только на имени!

Двери лифта открылись, и Артур вновь потерял дар речи. Он планировал оказаться в длинном коридоре, ну или в просторном холле, но никак не ожидал, что лифт может вести прямо в квартиру. Если, конечно, так можно назвать подобные апартаменты.

– Спасибо, Макс, – прозвучало позади.

– Приятного дня, миледи.

Раздалось шуршание вытаскиваемого ключа, и лифт заскользил вниз. Двери с хлопком закрылись, оставляя фею и недавно обыкновенного мальчика одних. Одних в хоромах, площадью, наверное, с весь этаж. Артур по такому случаю даже вспомнил, как называются подобные «квартиры», – пентхаус. Дорогущие помещения, где живут одни лишь богачи и звезды.

Гостиная размерами со спортивный зал была обставлена со вкусом. Никакого кричащего золота и драгоценных камней, но даже тумба для светильника выглядела дорого. Тут стояло несколько металлически-стеклянных столиков. Диваны, обитые белой кожей и накрытые теплыми пледами, с узорами, похожими на картины. Здесь даже имелось подобие телевизора. Пузатого, гигантского, допотопного, но телевизора.

У северной стены, как и полагается, находился камин. Настоящий, с весело трещащими поленьями. Над ним висело зеркало в раме из хрома. В нем отражалась задняя часть помещения – несколько комнат и лестница, внимание, на второй этаж.

– Там у нас библиотека, гостевая спальня и тренировочный зал.

– А здесь…

– Здесь моя комната, твоя комната, рабочий кабинет и непосредственно гостиная.

Артур прикинул в уме примерную площадь небоскреба, потом вспомнил уроки геометрии и понял, что может заблудиться в собственной комнате.

– Не дворец, конечно, но…

– Шутишь?!

По сравнению с комнатушкой на четверых человек пентхаус – не дворец. Пентхаус – собственный аэродром, скрещенный с футбольным полем.

Чтобы присесть на ближайшее кресло, стоявшее на ворсистом персидском ковре, Лазарю пришлось сделать почти дюжину шагов. Столько бы хватило, чтобы трижды пересечь его прошлое место жительство. Да еще и запас бы остался.

Артур садился так осторожно, будто брал в руки вазу из китайского фарфора. Все это вызвало усмешку у Эйи, а вскоре засмеялся и сам мальчик.

Конечно, он не был алчным до материальных благ и не ставил новый дом выше родителей, просто… Просто он не видел их никогда в жизни, а большую ее часть и вовсе полагал… Ну, об этом лучше даже и не думать. Когда ты не наивен и не глуп, сложно воспринимать бросивших тебя людей как сбежавших из страны шпионов, королей, звезд мирового масштаба или рок-музыкантов, разлученных волей случая. А именно этим грезили дети в учреждении.

И новость о том, что родители умерли, выбила Артура из колеи. Но ненадолго. Ровно на то время, чтобы понять, что он ничего не чувствует по этому поводу. Ведь нормальный человек не горюет каждый день, осознавая, как давно погибли его прапрапрадедушки и бабушки. Сто пятьдесят лет – большой срок. У Артура не имелось шанса увидеть их. А значит, ничего, в сущности, не изменилось.

Хотя нет. Кое-что поменялось. Теперь Артур знал, что его родители все же были магами и жили в волшебной стране. Вряд ли кто-то еще может похвастаться таким.

– Вижу, ты успокоился.

Эйя кинула шубу прямо на пол, оставшись в одном костюме. Она села на подбежавший к ней хромированный стул и взмахом руки взворошила поленья в камине.

– Тогда задавай вопросы. Но не про родителей. Для этого ты еще не готов.

– А когда буду готов?

Фари покачала головой:

– Ты не самый умный в этой комнате. Спрашивай о чем-нибудь другом. А чтобы придать тебе стимула, давай как в сказках – три вопроса.

– Всего? – возмутился мальчик.

Фея погрозила пальчиком и скрестила ноги.

– Будь я к тебе не добра, сказала бы, что это первый. Но так и быть, мой умный мальчик, три вопроса каждый день. Не больше, но и не меньше. Согласен?

– Как будто у меня есть выбор.

– Это мог бы быть второй, – немного холодно заметила леди. – Будь осторожнее с тем, что и кому говоришь. Сейчас у лифта ты мог оказаться в большой опасности, позволив себе обратиться к герцогине с вопросом.

Артур задумался.

– И что бы произошло?

– Хороший вопрос, – кивнула Эйя. Она поднялась и подошла к камину. – Запомни: в Атлантисе тебе нельзя никому верить и ни к кому не поворачивайся спиной. Спросив что-то у герцогини, ты бы обязательно взял на себя бремя долга. Лармонт живет долго и помирать пока не собирается. Один маленький вопрос мог аукнуться тебе через несколько десятилетий большим одолжением.

– Как это сложно звучит. – Артур потер лоб. – Еще полчаса назад я стоял в детском доме, а сейчас ты мне рассказываешь об интригах. И вообще! – Парнишка обеими руками показал сперва на сланцы, потом на спортивные штаны, а затем на джемпер. – Это вся одежда, что у меня есть!

– Завтра отправимся по магазинам.

О боги! Из уст женщины подобная фраза звучит страшнее обещания смертной кары. Правда, деваться некуда.

– Второй вопрос, – потребовала Фари.

Тут Артуру думать не потребовалось.

– Почему у некоторых людей есть шпаги?

– Потому что они маги, – пожала плечиками Эйя. – Я же говорила – подбирай слова. Ты больше не в своем маленьком Санкт-Петербурге. Это Атлантис. Город мифов и магии. Постарайся соответствовать, если хочешь дожить до совершеннолетия.