Сталин и контрразведка

Именно Надежда Константиновна приложила максимум усилий для зарождения вражды между вождями и фактически дала материал двум «злодеям-болтунам» – Каменеву и Зиновьеву, чтобы слух превратился в сплетню и дошел до больного Ленина, дабы подкосить и без того слабый организм вождя мирового пролетариата.

Ленин ответил критикой Сталина, потом потребовал извинения перед супругой и, наконец, принял на себя такой психологический удар, что ослабленный организм не мог справиться с переживаниями. Реагировал он по-рыцарски. Именно в это время он, принимая удары судьбы, был повержен страшной для интеллектуала болезнью – беспамятством, просил у Сталина и ЦК яда.

Он не просто намекал, а открыто шел на суицид. В течение последних десяти месяцев он перенес столько нервных переживаний, что заизвесткованный мозг гения не справился, и 21 января 1924 года он скончался.

Причин много, но вот интересный рассказ Сталина.

«Однажды встречаю Крупскую. Вся в слезах. Протягивает заявление и плачет: «Не могу больше терпеть это…»

Спрашиваю: «Что – это?

Она: «Владимир Ильич уже со всеми девицами из своего секретариата переспал. Мало мне этого позора, так теперь он и в других отделах Совнаркома стал отношения с девушками заводить…

Прошу Вас собрать ЦК и срочно принять меры…»

Я был в замешательстве. Дело в том, что я был в курсе, что Ленин очень нравится молоденьким девушкам и особенно женщинам и славится у них не только как политик. В нем чувствовалось давление крови. И его тогда, наверное, совсем не беспокоили любопытные глаза охраны.

Но делать было нечего, надо было реагировать на заявление жены Ленина. И я сказал: «Что ж… Надежда Константиновна, мы соберем товарищей и разберем этот вопрос».

И вот на заседании, когда была зачитана повестка дня, зал взорвался смехом. И, как ни горько об этом говорить, в конце концов, подавляющее большинство оказалось на стороне Ленина. Дело в том, что Надежда Константиновна никогда не была красавицей и чем дальше, тем больше теряла то, что в глазах мужчины делает женщину женщиной. Однако надо было выходить из положения. И мы попытались рассмотреть заявление обиженной таким образом женщины…

Я видел, что Ленин еле сдерживает улыбку, наблюдая, как все мы поставлены перед необходимостью вынести решение и возложить на кого-то контроль за его исполнением.

И тогда я предложил компромисс.

Во-первых, признать Ленина безусловно виновным.

А, во-вторых, безусловно признать Крупскую Надежду Константиновну еще более виновной, поскольку она так много загружает себя партийной работой, что забывает свои супружеские обязанности.

И поэтому мы вынуждены резко сократить ей второстепенные партийные задания и сделать главным ее партийным заданием – быть женой, достойной Владимира Ильича во всех отношениях.

Ленин, которому мы еще раз с товарищами сказали, что семья – все-таки ответственное дело, не выдержал и развеселился так, что даже мы не могли удержаться от смеха.

Надежде Константиновне ничего не оставалось, как хлопнуть дверью».

Скажите, после того, что случилось, могла ли Крупская выстраивать нормальные отношения со Сталиным и при жизни Ленина, и после его смерти? Конечно же нет, нет и нет! Она ему мстила в разных формах и проявлениях до конца своих дней. Но Сталин оказался на высоте, он дал ей возможность находиться и работать на относительно ответственных постах в элитарной обойме до последнего вздоха.

Время, а скорее, среда кремлевских сидельцев начала двадцатых годов прошлого столетия породила ложный посыл, который своими метастазами врос через слухи и сплетни в СМИ, а потом прочно завоевал умы и души обывателей разного калибра. Речь идет о претензии на власть Сталина при живом Ленине.

Энергичное влияние Владимира Ильича на серьезные идеологические, военно-политические и социальные стороны жизни вызывали тектонические сдвиги в политике не только в России, они явились событиями планетарного масштаба в обществах разных стран. Создание партии, руководство подготовкой к Социалистической революции, огромная работа в публицистике, переживания в ходе гражданской войны с ожиданием быть повешенным, как брат Александр, в случае провала революционных завоеваний или расстрелянным в случае теракта. Блуждания в поисках выхода из политических тупиков, особенно в период НЭПа. Ленин хорошо осознавал, что в случае неудач все шишки обрушатся на него. Отсюда сильнейшее психологическое перенапряжение, которое не могло положительным образом повлиять на состояние его здоровья.

К началу 1922 года он решился на отдых – врачи ему настойчиво рекомендовали продолжительное времяпрепровождение в местах с чистым, горным воздухом в пределах Кавказа. В письме к Орджоникидзе Ленин писал:

«Нервы у меня все еще болят, и головные боли не проходят. Чтобы испробовать лечение всерьез, надо сделать отдых отдыхом».

Но «отдыха с отдыхом» не получилось – беспокоила застрявшая в теле пуля. Ее извлекли 23 апреля 1922 года. А через два дня в Горках происходит первый признак коварной болезни мозга – частичный паралич правой руки и правой ноги с расстройством речи. Врачи ставят диагноз – последствия гипертонии и недостаточное питание мозга в результате известкования – закупорки сосудов.

Только после этого Ленин отчетливо осознал, что он не конь, что ему не потянуть скрипучую арбу под названием Россия.

Приступы болезни развивались на фоне треволнений, которые вносила в семью Крупская, перемывавшая с супругом косточки некоторым соратникам, указывая на их косые взгляды, ядовитые насмешки и откровенные издевательства. Врачи и соратники, в том числе и Сталин, советовали ей оберегать и ограждать Ленина от волнений.

В связи с этим 18 декабря 1922 года пленум ЦК РКП(б) возложил именно на Сталина персональную ответственность за соблюдение режима, установленного для Ленина врачами. Крупская игнорирует совет врачей и требование партии щадить вождя. Она становится инспиратором эмоциональной активизации его мозга: некоторых важных писем в ЦК, так называемого «завещания», в том числе и письма к Троцкому.

Сталин возмущается – врачи требуют отдыха, а она нагружает его работой.

– Разрешение от врачей было, – отвечает Крупская ложью Сталину.

– Это неправда, – возражает Иосиф.

– В конце концов, Ленин мой муж, и я лучше всяких врачей знаю, что ему можно, а чего нельзя. И вообще, прошу не вмешиваться в нашу личную жизнь…

– Это вы в постели можете знать что можно, а чего нельзя, здесь же дело касается интересов партии, а ее интересы мне дороже всего! Спать с вождем – еще не значит иметь право собственности на вождя. Ленин принадлежит не только вам, но и партии. прежде всего партии, – взорвался Сталин.

Как могла эти слова воспринять Крупская? Конечно же, как «грубейшую выходку» со стороны Сталина, который по своей природе нутром чувствовал и ненавидел лгунов, каким оказалась Надежда Константиновна, откровенно солгав про «разрешение врачей».

Телефонный разговор Сталина с Крупской стал известен не только Ленину, но и Троцкому с Каменевым.

В письме «по грузинскому вопросу» Л.Д. Троцкому Ленин писал:

«Строго секретно.

Лично.

Уважаемый тов. Троцкий!

Я очень просил бы Вас взять на себя защиту грузинского дела на ЦК партии. Дело это сейчас находится под «преследованием» Сталина и Дзержинского, и я не могу положиться на их беспристрастие. Даже совсем напротив. Если бы Вы согласились взять на себя его защиту, то я бы мог быть спокойным. Если Вы почему-нибудь не согласитесь, то верните мне все дело. Я буду считать это признаком Вашего несогласия.

С наилучшим товарищеским приветом,

Ленин».

Но от Троцкого последовал отказ, со ссылкой на болезнь. Что это – боязнь поссорится со Сталиным и Дзержинским? Или «иудушка» Троцкий руководствовался какими-то другими мыслями?

И все же Ленин был непреклонен. Он пишет письмо группе Мдивани:

«Строго секретно тов. Мдивани, Махарадзе и др.

Копия – тов. Троцкому и Каменеву.

Уважаемые товарищи!

Всей душой слежу за вашим делом. Возмущен грубостью Орджоникидзе и потачками Сталина и Дзержинского. Готовлю для вас записки и речь.

С уважением Ленин. 6-го марта 23 г…»

Сталин и «его компания» с Орджоникидзе, Дзержинским и другими верными соратниками для больного и не трудоспособного вождя неприемлема – он ставит на антиподов генсека – Троцкого, Каменева, Зиновьева и Бухарина.

7 января 1924 года крайне больной Ленин присутствует на елке, устроенной для детей рабочих и служащих совхоза и санатория «Горки».

Через десять дней у Крупской на руках оказался отчет о ходе XIII конференции РКП(б), опубликованный в газете «Правда». Она его два дня читала уже слабо понимающему что к чему Ленину.

19 января Ленин изъявил желание, чтобы его вывезли на санях в лес понаблюдать за охотой. Больной, надышавшись свежим, морозным воздухом, получил удовлетворение от увиденного процесса «расстрела братьев наших меньших». Он любил охоту и безжалостно мог палить по «косоглазым зайчишкам».

Это только у Есенина есть несколько другое признание отношения к домашним и диким животным в стихотворении – «Мы теперь уходим понемногу…»

Счастлив я, что целовал я женщин,Мял цветы, валялся на травеИ зверье, как братьев наших меньших,Никогда не бил по голове.

Говорят, что смерть приказывает болезни отступить незадолго до ухода человека в вечность. Она делает ложный шаг «надежды», совершая как бы отход назад.

За день до кончины Крупская читала супругу резолюции вышеупомянутой конференции РКП(б), опубликованные в «Правде». Ленину стало намного лучше, но на следующий день произошел взрыв, сопровождавшийся резким ухудшением состояния здоровья. 21 января 1924 года в 18 часов 50 минут Вождь, а скорее Демиург мирового пролетариата скоропостижно скончался.

Поэт Михаил Светлов откликнулся, как и многие другие, на смерть Ленина «длинным сожалением и соболезнованием»:

Черная рама. Белое поле.Мертвые буквы на нем.Бешенный натиск не вылитой болиДушу пытает огнем.Смотрим. Читаем. Верим. Не верим.Глаза у Всех – туча, таящая дождь.Каждый из нас стал раненым зверем;Умер великий вождь…

Вера Инбер по-своему встретила смерть вождя в Москве:

И пять ночей в Москве не спалиИз-за того, что он уснул.И был торжественно печаленЛуны почетный караул.

А вот Иван Бунин высказался несколько иначе:

«…все-таки мир уже настолько сошел с ума, что среди бела дня спорят, благодетель человечества Ленин или нет?… А соратники его, так те прямо пишут: «Умер новый бог, создатель Нового Мира, Демиург!»…И если все это соединить в одно… и то, что Эйфелева башня принимает радио о похоронах уже не просто Ленина, а нового Демиурга, и то, что Град Святого Петра переименовывается в Ленинград, то охватывает поистине библейский страх не только за Россию, но и за Европу…»

Вожди приходят и уходят в физическом плане, как и их идеи, воплотившиеся во временные сооружения, обрушивающиеся под натиском новых революций, коварных контрреволюций и предательских государственных переворотов.

* * *

Сталин не верил в революционные устремления европейского пролетариата. Видный деятель Коминтерна Георгий Димитров поведал в дневниковых записках, что 17 апреля 1934 года он встречался со Сталиным и поделился с ним своими разочарованиями:

«Я много думал в тюрьме, почему, если наше учение правильно, в решающий момент миллионы рабочих не идут за нами, а остаются с социал-демократией, которая действовала столь предательски, или, как в Германии, даже идут за национал-социалистами».

Сталин не стушевался, он пояснил этот нонсенс следующим образом:

«Главная причина – в историческом развитии и исторических связях европейских масс с буржуазной демократией. Затем в особенном положении Европы – европейские страны не имеют достаточно своего сырья, угля, шерсти и т. д. Они рассчитывают на колонии. Рабочие знают это и боятся потерять колонии. И в этом отношении они склонны идти вместе с собственной буржуазией. Они внутренне не согласны с нашей антиимпериалистической политикой».

Не потому ли Сталин в двадцатые годы возглавил разгром левой оппозиции, зацикленной на мировой революции? Даже Крупская обиделась на «последователя» супруга за игнорирование ленинских трактатов мирового коммунизма.

Он навязывал западным компартиям скорее оборонительную стратегию, которая позволила бы им эффективнее проводить линию влияния советского образа жизни.

А в целом, Ленин и Сталин всегда находились на острие борьбы с вражеской пропагандой не только потому, что они оба были признанными лидерами всемирного коммунистического движения. Это были масштабные фигуры, олицетворяющие тысячелетнюю многонациональную Россию.

Расчет Гитлера и Геббельса на «пятую колонну», на «холуйскую» психологию наций, якобы томящихся в «советской тюрьме», полностью провалился.

Костер несогласия Сталина с Лениным раздували нацисты на полях минувшей войны. Так, летом 1942 года на Воронежском фронте советскими военными контрразведчиками массово изымались нацистские листовки, выстроенные на противоречиях двух вождей.

В них говорилось, что Ленин требовал союза всех трудящихся, их освобождения от гнета капиталистов. Что же сделал Сталин? Сталин заключил союз с нашими злейшими врагами: английскими и американскими капиталистами. Они бессовестно эксплуатируют трудящихся. А дальше шел призыв: «Долой Сталина!»

Листовки подобного содержания разбрасывались миллионами и по другим фронтам. Но они не приносили пользы гитлеровцам.

Россия шла за Сталиным!

* * *

О взаимоотношениях между Сталиным и Лениным сказано много придуманного, ложного, самое главное – громоздятся горы полуправды. А правда? Она как бы есть, и ее как бы нет. Люди давно заметили, что полуправда хуже всякой лжи. К сожалению, полную правду удается сказать не всегда. И даже не потому, что не дают сказать – просто в большинстве случаев выбирать приходится не между добром и злом, а между большим и меньшим злом. Так уж устроен мир.

Полуправда бывает очень живуча, частенько ей уготована долгая жизнь, особенно при длительно неменяющейся власти.

Созвучна с этим умозаключением история «Завещания Ленина». В 2007 году был поставлен 12-серийный художественный телефильм, посвященный 100-летию со дня рождения Варлама Шаламова (1907 – 1982) – автора автобиографических «Колымских рассказов». Он провел 17 лет в лагерях на Колыме, куда попал за распространение письма В.И. Ленина съезду партии с критикой Сталина.

Впоследствии именно это письмо и назвали «Завещанием Ленина». Сталинский режим карает молодого коммуниста, и он надолго оказывается в магаданском лагере…

Как такового «Завещания Ленина» не было, а было надиктованное вождем «Письмо к съезду», а так же выбранные места из нескольких поздних работ и заметок, адресованных XI съезду РКП(б), состоявшемуся в 1922 году.

Некоторые политологи полагают, что если бы Советская Россия пошла по ленинскому пути, многих бы проблем не возникло, а может возникли бы другие с более опасным креном корабля Советов.

Какие же положения включены в «Письмо к съезду»? Привожу дословные трактовки Ленина:

– Увеличение числа членов ЦК до нескольких десятков или даже до сотни.

– Основными в вопросе устойчивости являются такие члены ЦК, как Сталин и Троцкий. Отношения между ними составляют большую половину опасности раскола.

– Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью.

– Тов. Троцкий, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезвычайным увлечением чисто административной стороной дела.

– Эти качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу.

– Октябрьский эпизод с Зиновьевым и Каменевым, конечно, не является случайностью.

– Бухарин не только ценнейший и крупнейший теоретик партии, он также законно считается любимцем всей партии, но его теоретические воззрения с очень большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским.

– Пятаков – человек несомненно выдающейся воли и выдающихся способностей, но слишком увлекающийся администраторством, чтобы на него можно было положиться в серьезном политическом вопросе.

– Несколько десятков рабочих, входя в состав ЦК, смогут лучше, чем кто бы то ни было другой, заняться проверкой, улучшением и пересозданием нашего аппарата.

– Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общении между нами, коммунистами, становится нетерпимым для должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на должность генсека другого человека, который отличается от тов. Сталина только одним перевесом, а именно: более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, менее капризен и т. д.

Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношениях Сталина и Троцкого – это не мелочь, или это такая мелочь, которая может иметь решающее значение…

Это письмо уже больного Ленина носило скорее рекомендательное значение и не больше, поэтому оно не было опубликовано при его жизни. Пожалуй, никакие другие работы Ленина в период советской истории не подвергались таким искажениям и такой фальсификации, создав вокруг себя ореол мифов и легенд, как вышеупомянутое письмо.

И, что же получается?

Лошадок, которых можно было бы впрячь в телегу, нагруженную проблемами Российского государства, было достаточно, но есть сомнения, что они бы ее потянули. Троцкий – славянофоб и сторонник трудовых армий от села до города, от полей и до заводов, породил бы новый революционный взрыв. Сталин правил тоже «со щепками» при рубке леса, но все же он прорубил в относительно короткое время просеку к магистральной дороге в сторону коллективизации и индустриализации страны, тем самым спасая ее от гибели.

Мы выстояли в войне благодаря созидательному спруту в области сельского хозяйства и промышленности, заложив в 30-е годы фундамент нашей победы 1945 года над несомненно очень сильным противником мирового значения.

* * *

Сталин, как государственник новой формации, имея ввиду слабость послереволюционной России, перенесшей тяжелейшую для нее Первую мировую войну и Гражданскую бойню, инспирируемую странами Антанты, понимал, что бросать дрова в костер мирового революционного пожара крайне опасно.

Это мог сказать поэт Александр Блок в поэме «Двенадцать», написанной в 1918 году, что «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем, мировой пожар в крови – Господи, благослови!»

Сталин поостерегся раздувать этот костер. Огонь мог взвихренным воздушным потоком перенестись на Страну Советов, еще зыбко стоящую на ногах. Поэтому вплоть до начала войны с гитлеровцами его не покидала мысль – дружить с Германией, а не подрывать ее революциями изнутри.

Обсуждая накануне войны 1941 – 1945 годов с авиаконструктором Яковлевым положение в Германии и состояние отечественного самолетостроения, Сталин произнес:

– Выходит, мы правильно поступили, что в 1939 году заключили договор о ненападении с фашистской Германией, давший нам полтора года передышки?

На слова вождя Яковлев ответил:

– Это было совершенно гениальное решение, товарищ Сталин. Выигрыш во времени был особенно дорог для нашей авиации. Он позволил за 1939 – 1940 годы создать новые, вполне современные типы самолетов и к 1941 году запустить их в серийное производство. Без этого немцы, да еще вместе с японцами, наверняка бы нас в 1939 году разгромили.