Окно с широким обзором

Хол Дрезнер

Окно с широким обзором

Джекоб Боман, тщедушное тело которого было укутано в одеяла и утопало в самых пышных подушках, какие только можно приобрести за деньги, с отвращением следил, как его лакей устанавливает перед ним постельный столик и открывает шторы, чтобы впустить в комнату утренний свет.

— Открыть окно, сэр? — спросил Чарлз.

— Ты хочешь, чтобы я простудился?

— Нет, сэр. Нужно ли вам еще что-нибудь?

Джекоб покачал головой. Засунув салфетку в пространство между воротом пижамной куртки и худой грудью, он потянулся было, чтобы открыть кастрюльку с завтраком, но остановился и взглянул на Чарлза, который, словно часовой, продолжал стоять у окна.

— Ждешь чаевых? — раздраженно спросил Джекоб.

— Нет, сэр. Я жду мисс Невинс. Доктор Холмс сказал, что вас не следует оставлять одного ни на минуту, сэр.

— Иди, иди, — сказал Джекоб. — Если я задумаю умереть в ближайшие пять минут, я вызову тебя звонком. Ты не пропустишь такого события.

Он дождался, пока лакей выйдет и закроется дверь, приподнял крышку серебряной кастрюльки. На ломтике тоста лежало одно-единственное яйцо, сваренное без скорлупы и напоминавшее затянутый пленкой глаз. Крошечный кусочек мармелада и чашка бледного чая завершали утреннее меню.

Эх! Неприязненно оглядев кушанья, Джекоб повернулся к окну. Сиял великолепный день. Большой газон, простиравшийся перед особняком Бомана, был зеленым и ровным, как бильярдный стол. Его прорезала сверкавшая белым гравием подковообразная подъездная аллея. Там и здесь виднелись бронзовые скульптуры: игривая богиня в окружении херувимов, Меркурий с крылатыми ногами, сердитая львица с детенышами. Все скульптуры были довольно уродливы, но все очень дорогие. В левом конце аллеи возле маленького кирпичного коттеджа управляющего в клумбе с азалиями, стоя на коленях, копался садовник Джекоба мистер Ковени. Вправо от аллеи перед воротами ограды из железных копий находился двухэтажный гараж. Двери его были распахнуты, и Джекобу был виден шофер, полировавший хромированную решетку голубого автомобиля с откидным верхом, принадлежавшего миссис Боман. Работая, шофер успевал болтать с молоденькой мисс Невинс, дневной сиделкой Джекоба. За воротами внешняя лужайка простиралась до самого шоссе — так далеко, что даже острые глаза Джекоба не могли различать проезжавшие по нему машины.

Бедный Джекоб Боман, подумал Джекоб. Все лучшее в жизни пришло слишком поздно. Теперь он владелец впечатляющего поместья, но слишком болен, чтобы в нем блаженствовать. Он женился на молодой женщине, которая настолько хороша, что мужчины оборачиваются при виде ее, — но он слишком стар, чтобы наслаждаться ею. Наконец он, постигший глубинные тайны человеческой натуры, прикован к постели и вынужден довольствоваться обществом своих слуг. Бедный богач Джекоб Боман! Со всем своим богатством, везеньем и мудростью он живет в мире, который ограничен шириной матраса, длиной автомобильной дорожки, видной ему из окна, и глубиной ума мисс Невинс. Где она, кстати?

Боман повернулся к часам, стоявшим на ночном столике среди склянок, таблеток и пузырьков. Шесть минут десятого. Снова выглянув в окно, он увидел, что девушка в белом халате испуганно взглянула на ручные часики, послала шоферу воздушный поцелуй и торопливо пошла к дому. Она была крупной блондинкой с жизнерадостной упругой походкой. Она двигалась, размахивая руками. Эта бьющая через край энергия утомляла Джекоба. И все же он продолжал следить за ней, пока она не скрылась под навесом крыльца, и только затем вернулся к завтраку. Она еще задержится, чтобы пожелать кухарке и служанке доброго утра, и к тому времени, когда она постучится в его комнату, он как раз успеет покончить с яйцом и тостом.

Когда раздался стук, он дожевывал последний крошащийся кусок сухого тоста.

— Уходите! — прокричал он.

И сиделка с улыбкой вошла.

— Доброе утро, мистер Би, — проговорила она весело. Она положила на туалетный столик книжку в бумажном переплете и без особого интереса проглядела оставленный ночной сиделкой бюллетень.

— Как вы себя чувствуете сегодня?

— Жив, — сказал Джекоб.

— Не правда ли, восхитительный день? — Девушка подошла к окну. — Я только что стояла во дворе, болтала с Виком. А там как весной! Хотите, я открою окна?

— Не хочу. Ваш приятель доктор предупредил меня относительно простуды.

— Да, верно… Я забыла. Я, наверное, не очень-то хорошая сиделка. Как вы думаете? — Она улыбнулась.

— Вы сиделка, — сказал Джекоб. — Лучше вы, чем такая, которая не даст мне покоя.

— Вы только так говорите. Я знаю, что это не совсем мое призвание.

— Призвание? Вы хорошенькая девушка, у вас есть другие интересы. Я так полагаю. Вы говорите себе: поработаю я пока сиделкой. Работа легкая, еда хорошая. Так что я скоплю немного денег к тому времени, когда выйду замуж.

Девушка выглядела удивленной.

— Знаете, именно это я себе сказала, когда доктор Холмс предложил мне работу. Вы очень умный, мистер Би. Вы знаете это?

— Благодарю вас, — сухо сказал Джекоб. — Чем старее, тем мудрее.

Он отхлебнул глоток чая и скорчил гримасу.

— Ох! Ужасно! Уберите. — Он вздрогнул под одеялами.

— Вы бы лучше его выпили, — заметила девушка.

— Уберите это от меня, — повторил Джекоб нетерпеливо.

— Порой вы просто как маленький мальчик!

— Ну что ж, я маленький мальчик, а вы — маленькая девочка. Но лучше поговорим о вас. — Он принялся поправлять подушки, но остановился, когда девушка подошла помочь ему.

— Скажите мне, Франсез, — сказал он, когда ее лицо приблизилось к нему, — вы уже подобрали себе мужа?

— Мистер Би! Это слишком личный вопрос, чтобы задавать его девушке.

— Значит, я задаю личный вопрос. Если вы не можете ответить мне, то кому можете? Разве я скажу кому-нибудь? Да и кому рассказать? Ваш доктор-специалист даже не позволяет мне держать у постели телефон, чтобы хоть иногда перезваниваться с маклером. Якобы для меня будет слишком большим ударом, если я узнаю, что потерял несколько тысяч долларов. Он не понимает, что я и по газетам могу с точностью до пенни сказать, сколько я приобрел или потерял… Так что скажите мне, — улыбнулся он доверительно, — как выглядит ваш любовник?

— Мистер Би! Будущий муж — это одно, но любовник… — Она взбила последнюю подушку и прошла к стулу у окна. — Интересно, какой же вы меня считаете?

Джекоб пожал плечами.

— Я считаю вас милой молодой девушкой. Но милые молодые девушки сегодня несколько иные, чем милые девушки пятьдесят лет назад. Я не говорю: хуже или лучше. Я говорю — иные. Я разбираюсь в этом. В конце концов, вы всего на несколько лет моложе моей жены. Мне известно, что мужчинам нравится смотреть на нее, поэтому я знаю, что им нравится смотреть и на вас.

— Но ваша жена красивая. Действительно! Я думаю, она самая потрясающая женщина из всех, что я встречала!

— Тем лучше для нее, — сказал Джекоб. — Так что расскажите мне о своем любовнике.

— Ну что ж, — с явным удовольствием начала девушка. — В общем-то это пока неопределенно. То есть я хочу сказать, что мы еще не договорились о сроках и тому подобное…

— Нет, вы договорились, — сказал Джекоб. — Вы не хотите мне сказать, так как боитесь, что я уволю вас прежде, чем вы сами будете готовы уйти.

— Нет, честное слово, мистер Боман.

— Значит, вы не договорились о точной дате свадьбы. Но месяц вы определили. Верно? — Он сделал паузу в ожидании возражений. — Верно. Верьте мне, когда я говорю, что разбираюсь в этом. Итак, в каком месяце? Июнь?

— Июль, — с улыбкой призналась девушка.

— Можете расстрелять меня, я ошибся на месяц… Я не стану утруждать себя вопросом, красив ли он. Я знаю, что да. И сильный тоже.

— Да.

— Но нежный.

Просияв, девушка кивнула.

— Это хорошо, — сказал Джекоб. — Очень важно выйти замуж за мужчину с мягким характером. Но не слишком мягким. Чересчур мягкосердечные позволяют взять себя под каблук. Поверьте мне, я знаю. Раньше я был очень мягким человеком. А знаете, что мне это дало? Ничего, вот что. Поэтому я научился быть другим. Не то чтобы я время от времени не срывался… но каждый раз, когда это случается, я за это плачу. Неудачный брак может быть большой ошибкой. Возможно, самой крупной в жизни. Нужно хорошо знать, что берешь. Но вы же знаете. Правда?

— Да. Он замечательный! Правда, это так! Вы не можете судить, потому что не знаете его по-настоящему, но если бы вы когда-нибудь сели и… — Она запнулась и прикусила губу. — О, я не хотела сказать…

— Стало быть, он из тех, кого я знаю, — сказал Джекоб. — Это уже очень интересно. Я бы никогда не догадался. Может быть, кто-то из моих друзей?

— Нет. Правда, нет, я не это хотела сказать… Просто не так получилось. Это не кто-нибудь…

— Доктор Холмс? — предположил Джекоб.

— О, нет!

— Может быть, кто-нибудь из работающих у меня? — спросил Джекоб лукаво, наблюдая за лицом девушки. — Чарльз?.. Нет, Нет. Это не может быть Чарльз. Вы не очень-то жалуете Чарльза, да, Франсез? Вам кажется, что он смотрит на вас свысока, так?

— Да! — сказала девушка с неожиданным негодованием. — Он заставляет меня чувствовать, что я какая-то — ну, я не знаю — какая. Только потому, что он считает себя таким элегантным. А на самом деле, если хотите знать, он просто рыба.

Джекоб хмыкнул.

— Вы абсолютно правы. Чарльз рыба. Холодная щука. Но тогда кто же это может быть? Мистер Ковени слишком стар для вас, так что остается только… — Он помедлил, его глаза блестели и поддразнивали, рот приоткрылся. — Нет, я не знаю. Намекните мне. Скажите, чем он занимается. Маклерство, может быть? Нефть? Текстиль? — и несколько громче: — Транспорт?

— О, теперь вы меня просто дразните, — сказала девушка. — Вы знаете, что это Вик. Я уверена, вы все время это знали. Я надеюсь, вы не сердитесь. Конечно, я бы сказала вам раньше, но… — Стук в дверь прервал ее.

— Уходите! — прокричал Джекоб.

Дверь открылась, и вошла миссис Боман, поистине потрясающая рыжеволосая женщина, больше похожая на двадцатилетнюю девушку, чем на тридцатилетнюю даму. Она была в бледно-желтом свитере и провоцирующе узких брюках цвета загара.

— Всем доброго утра. Нет, сидите, дорогая, — приказала она Франсез. — Как сегодня ваш пациент?

— Ужасен, — ответил Джекоб.

Его жена наигранно рассмеялась и потрепала его по щеке.

— Ты хорошо спал?

— Нет.

— Он невыносим, не правда ли? — снова обратилась она к Франсез. — Не знаю, ради чего вы его терпите!

— Ради денег, — сказал Джекоб. — Как и ты.

Миссис Боман выдавила смешок.

— Он совсем как ребенок, да? Он уже принимал оранжевую таблетку?

— Да, — ответил Джекоб.

— Нет, — сказала Франсез. — Разве уже пятнадцать минут десятого? Ой, я…

— Боюсь, что уже почти двадцать минут десятого, — холодно заметила миссис Боман. — Хорошо, я сама это сделаю.

Она открыла пузырек и налила в бокал воду из серебряного кувшина.

— Теперь открой рот пошире.

Джекоб отвернул голову.

— Я пока еще могу удержать в руках таблетку и стакан воды, — сказал он. — Ты и отдаленно не похожа на сиделку.

Он забросил капсулу в рот и запил глотком воды.

— Куда это ты собралась, одевшись как школьница?

— Просто в город. Кое-что купить.

— Вик приготовил вашу машину, — сказала Франсез. — Он ее отполировал сегодня утром, и она выглядит как новая.

— Я в этом не сомневаюсь, дорогая.

— Если она недостаточно блестит, купи себе новую, — заявил Джекоб.

— Именно об этом я как раз и думала, — парировала жена. — Но я решила подождать, пока ты поправишься. Тогда мы купим маленькую спортивную машину, двухместную, и поедем в долгое путешествие вместе. Только мы вдвоем.

— Дождаться не могу.

— Боже! — воскликнула миссис Боман. — Не правда ли, какой дивный день! Почему ты не прикажешь Чарлзу открыть окна?

— Потому что я не хочу простудиться и умереть, — сказал Джекоб. — Но за предложение спасибо.

Кисло улыбаясь, миссис Боман приложила пальцы к губам, затем коснулась ими лба мужа.

— Сегодня ты не заслуживаешь даже такого поцелуя, — сказала она. — Если он будет продолжать брюзжать, — обратилась она к Франсез, — даже не разговаривайте с ним. Пусть знает. — Улыбкой она призывала девушку к женской солидарности.

— Я скоро вернусь, — сказала она Джекобу.

— Я буду здесь, — ответил он.

— Бай! — Миссис Боман удалилась.

— Закройте дверь, — велел Джекоб Франсез.

— Как она хороша! — воскликнула девушка, пересекая комнату и потом возвращаясь на место. — Если бы я могла носить такие брюки!

— Сделайте одолжение своему мужу и носите их только до свадьбы.

— Ну, Вик не стал бы возражать! Он совсем не ревнивый. Он сотни раз говорил мне, что ему нравится, когда другие мужчины смотрят на меня.

— А как вам нравится, когда он смотрит на других женщин?