Стрелочник

— Пошевелите мозгами! Соседи выздоравливают и выходят на волю, только вы торчите в дурке! Что остающиеся должны чувствовать, по-вашему?

— Надежду, — твердо сказал я.

Женщина фыркнула, отвернулась. Ну и фиг с тобой, дура невоспитанная.

— До свидания, мне пора.

— Скатертью дорога, — буркнула тетка. — Только это… зайдите к Проводнице. В двадцать пятую. Диспетчер просил передать вам кое-что.

Значит, дурдом продолжается… Ладно, чего я теряю? Отправился к Проводнице.

— Добрый день.

— Добрый. Значит, это вы.

— Значит, я.

— Проходите, присаживайтесь. Нет, лучше сюда, — женщина убрала какие-то бумаги с кресла.

Эта дама выглядела много старше Вахтерши и куда интеллигентнее. Такая будет вешать лапшу на уши профессиональным образом. О'кей, давайте вашу лапшу, мэм. Подыграю по мере возможности, не зверь же я, в самом деле.

— Постараюсь коротко и по сути, — заявила она. — Переспрашивайте, если не ясно. Я ведь не Кассир, но что делать. Все мы тут потихоньку становимся Универсалами.

— Я слышал о вашей текучке.

— Текучка — не совсем верное слово. Мы тут на излечении. Подобное — подобным, так сказать. Смотрим на вас и учимся бороться с недугом. Хотя…

— Хотя? — галантно переспросил я.

— То, что мы оказались именно здесь — случайность. Сначала нашу группу отправили… скажем, в ваше недалекое будущее. Там — умственный коллапс, полная безнадежность. Стрелочники… в смысле, врачи не учли, что мы очень внушаемы. Та эпоха еще больше покалечила нашу психику. Мы даже забыли личные имена — у людей будущего личность значения не имеет, только функция.

Мне стало не по себе. Дама права, черт возьми. Именно туда мы и катимся. Правда, функций пока больше одной на рыло: Специалист, Налогоплательщик, Муж, Отец… Интересно, сколько веков (а то и десятилетий) осталось до того, чтобы забыть личные имена?..

— …Нас вытащил Стрелочник, — рассказывала Проводница. — Сначала мы думали — куда попало, лишь бы прочь оттуда. Но, похоже — нет. Он чертовски удачно перевел стрелку. Большинство из нас здесь выздоровели и покинули группу.

— Как вы это объясняете?

— Ваша эпоха кишит латентными Стрелочниками. Не берусь определить причину — возможно, человеческий разум задействует последние имунные силы перед окончательным коллапсом… Кстати, вы — латентный Стрелочник.

Я невольно посмотрел на свои руки. Всего две, слава богу.

— Вы мне льстите.

— Ничуть. Психически нормальный человек — сам себе Стрелочник, а иногда и кому-то еще. Вы не дотягиваете до нормы, только задатки пока что… Взгляните.

Она подошла к рабочему столу, щелкнула каким-то тумблером. Передо мной на стене возникло изображение: осьминог с лицом человека. Точнее — многоног. Одни щупальца свободно парят в воздухе, другие прижаты в разных точках к поверхности глобуса. Глобус — не земной, судя по рисунку… Вокруг еще несколько осьминожиков, помельче. Некоторые переплели часть щупальцев с соседями.

— Индусы называют его «Атман», — проговорила дама. — Чистый дух. В некоторых культурах есть понятие «Адам Кадмон». Но оно слишком условно… Позже появился «Адам» — еще большая условность, хотя изгнание из Эдема четко ассоциируется с началом эпидемии… Ну, а для нас это просто человек. Хомо сапиенс.

— Уже не первый раз слышу о какой-то эпидемии…

— Не спешите, все по порядку. Глобус на этой схеме — модель не пространства. Времени.

— Как это?

— В вашей эпохе есть один трудно объяснимый понятийный стереотип… Вселенную вы представляете в форме шара, собственную планету — тоже. А время у вас почему-то линейно.

— Позвольте, о нелинейной природе времени говорится уже не меньше века.

— В теории. А обыденное сознание подвержено искаженному стереотипу. Следствия жестко привязаны к причинам. События располагаются вдоль временной шкалы. Собственную жизнь здешний человек мыслит так: родился, вырос, жил, умер. Даже экзотическое учение о карме подчинено линейному принципу: заканчивается одно воплощение — начинается другое, более продвинутое по духовной линии. Отстрадал — умер — ушел на повышение.

— А у вас, значит, не так.

— У меня, к сожалению, так же. Поэтому я и здесь. Тем не менее, время — шар. Человек (или Атман, если угодно) находится вне времени. В различных эпохах присутствуют его проекции, отражения — то, что индусы назвали инкарнациями. На схеме это точки, в которых щупальца соприкасаются с глобусом… Здоровый человек ощущает и себя, и все свои проекции одновременно. Больной фиксирован на отражениях, а самого себя не осознает. По аналогии — у вас есть термин «шизофрения». Дробление сознания… Иногда бывает частичная ремиссия и человек вспоминает так называемые прошлые воплощения. А на самом деле просто вступает в кратковременный контакт с другими своими проекциями.

Проводница тяжело вздохнула:

— Вот так. Псевдожизнь куцых отражений, а субъект — в беспамятстве.

Я уже не знал, что делаю — то ли подыгрываю больному человеку, то ли с увлечением смотрю диковинное фантастическое кино…

— Постойте. Вы что-то сказали о начале эпидемии. Но по-вашему выходит — эпохи существуют… одновременно, извиняюсь. Какое же «начало»?

— Переезжая границу другой страны, человек говорит: «Вот начинается Латвия», к примеру. Он же не подразумевает, что секунду назад Латвии не существовало.

— Понял, извините.

— Зона, пораженная болезнью — сектор глобуса. Эпицентр показан черным цветом. Чем дальше от эпицентра, тем светлее окраска… Мы (наша культура) — далековато. Вот здесь, на самой границе с сиреневой зоной. Однако — не повезло.

— Сочувствую, — я помотал головой. — Послушайте, а куда все-таки исчезают ваши сотрудники? То есть, почему их отражения пропадают отсюда?

— Ребятам нужно втянуть щупальца, чтобы окончательно прийти в норму. А потом они выберут себе эпохи по душе… Видите, я тоже оперирую искаженными представлениями о порядке вещей: сейчас, потом… Иначе не выходит, увы.

— Кстати, насчет эпох. Если время — шар, значит… двигаясь в будущее, рано или поздно окажешься в прошлом?

— Теоретически. Если вы облетите Вселенную по кругу, то вернетесь на Землю. Также и здесь. А практически временной шар, как и вселенский, бесконечно велик. Атман охватывает лишь незначительную часть. Чем сильнее человек, тем шире область его отражений. Самые мощные индивиды — Стрелочники. Их проекции раскиданы на сотни тысяч лет. Стрелочники даже в своих воплощениях выглядят как спруты.

— А Диспетчер говорил, что этот… гмм… спрут — детище генных инженеров.

— Пошутил, — отмахнулась Проводница. — В вашей эпохе без чувства юмора не проживешь.

…Не знаю, поверил я во весь этот бред, или не поверил. И какой импульс подтолкнул меня к следующему поступку. То ли желание пройти свою колею до конца и выяснить: что же там, на полустанке… То ли потребность окончательно вывести эту чертову шаражку на чистую воду.

— Я хочу взять билет.

— Прямо сейчас? — растерялась женщина — наверно, не ожидала такого резкого перехода от слов к делу. — Вы столько новой информации только что получили. Может, стоит обдумать?

Может, и стоит. Может, имеет смысл вообще забить на эту «поездку». В конце концов, не сошелся свет клином на здешнем Стрелочнике. Будда прозрел сам. Его последователи тоже прозревают. А так же йоги, даосы и еще целая куча тому подобной публики. Если в сентенциях Проводницы есть хоть доля истины — ничто не безнадежно под этим небом…

…Уйду. И свернет моя колея в привычный поток рутины, к набору стандартных функций: Специалист, Налогоплательщик, Алиментщик. Жалкие одноразовые проекции огромного меня… Какие уж там йоги. Какие, на хрен, даосы…

— Хочу прямо сейчас.

Твердой рукой достал из кармана сторублевку, хлопнул на стол и добавил:

— Клиент всегда прав.

Стрелочник был занят изнурительным делом: пытался водрузить стакан (на сей раз — из-под кефира) на тумбочку возле дивана. Водрузил неудачно.

Проводница отреагировала быстрее меня. Далеко не юная женщина с ловкостью пантеры метнулась вперед и успела поймать стакан на лету. Потом взяла с тумбочки салфетку и заботливо обтерла мутанту нос и майку от кефирных клякс. «Хоть бы слюнявчик повязали», — брезгливо подумал я. Тоскливое зрелище: повелитель умов не в состоянии обслужить себя даже в элементарном. Хотя… много ли я знаю о повседневной жизни сильных мира сего? Только парадную сторону: теннис, восточные единоборства…

Женщина мягко тронула монстра за плечо:

— У нас пассажир.

Стрелочник поднял невидящий взгляд. Как и в прошлый раз, метнул ко мне свободное щупальце. Подержал возле моего лица и прогнусавил:

— Ошибок нет.

Проводница обернулась, беспомощно развела руками.

Черт. Сговорились они, что ли?

— Скажите ему: двенадцать километров от вокзала. Стрелка на двадцать пять градусов левее. Что должно было случиться дальше?

Женщина слово в слово повторила мой запрос.

Стрелочник промолчал, изучая собственное щупальце.

— Боюсь, столько информации сразу он не воспримет… — вполголоса сказала Проводница.

Стрелочник шевельнулся. Второй подбородок сплющился, затем принял исходную форму: монстр кивнул.

— Слава богу, — пробормотала женщина и указала на кресло возле дивана. — Прошу.

Я сел. Проводница защелкнула у меня на запястьях какие-то браслеты, на голову нацепила обруч.

— Что это?

— Датчики состояния. Иногда пассажирам в момент отправки становится плохо. Вам-то вряд ли станет… Считайте — чистая формальность, для моего душевного равновесия.

— О'кей, — с сомнением изрек я.

— Счастливого пути. Жду вас обратно, с победой.

Дама отошла в сторону.

Свободное щупальце монстра скользнуло ко мне и мокрой тряпкой опустилось на лоб.

…Дальше — провал.

* * *

Очнулся я не в поезде. В овраге у железнодорожной насыпи. Встал, отряхнул куртку, осмотрелся, и… кажется, взлетел.

Мать честна…

Если вы не представляете себе многомерное пространство — описать я вам не смогу. Если вы не видите, что время — бесконечно огромное поле у вас под ногами, ни горизонта, ни конца, ни края… И оно действительно окрашено в самые разные цвета. Неподалеку от меня — черная клякса, а вокруг — разноцветье, разнотравье, не пойми чего. Воздух переливается, объекты перетекают один в другой. А в небе — несметное число прозрачных осьминогов с человеческими головами.

И земля, и воздух — все пронизано железнодорожными линиями.

Мир перед глазами поплыл…

…Очухался я снова в овраге. С насыпи спускается человек.

Он. Такой же плотный и мордастый, только теперь — ни тени неряшливой беспомощности. Лицо — породистое, аристократичное, в исполинской фигуре — недюжинная сила.

И — всего две руки почему-то.

— Так-то лучше, — говорит человек вместо приветствия. — Чуть проснулся, понимаешь — и тут же в небеса. Еще от собственной шизы не отошел, а туда же… Премудрый клиент пошел, беда с вами.

— Ага, — тупо отзываюсь я.

— Слушай, парень. Теперь ты почти здоров и свободен. В принципе, можешь уматывать на все четыре стороны… Но у меня к тебе лестное предложение.

— Ага?

— Моя оболочка — там… ну, ты понял, где — скоро прикажет долго жить. Инсульт с диабетом и черт знает чего еще… А у тебя — неплохие способности для нашего дела… В общем, преемник мне нужен. Не на все развязки, конечно. Со всеми ты и не управишься. Пока только туда. Моя проекция сдохнет, а у меня еще полсотни психов осталось.

— Ты отстал от жизни. Всего тринадцать.

— Какая разница, — поморщился мой вербовщик. — Идиотом больше, идиотом меньше.

Рассеянно поглядел в небо и с наигранной небрежностью добавил:

— Если согласишься, мои психи позаботятся о твоих близких.

Торгаш несчастный…

…По-хорошему, мне нужно втянуть щупальца, прийти в себя и набраться сил. А иначе в разных эпохах будут присутствовать в лучшем случае мои фантомы. Рявкни — и развеются. Или одно нежизнеспособное тело на диване в особнячке — город Москва, век двадцать первый…

Конечно, это вопрос времени (тьфу, пропасть!). Очухаюсь — и наполню все свои проекции нормальной плотью. Было бы желание и… тьфу, оно самое.

Но на ответственном посту Стрелочника у меня этого самого не будет…

— Ты не обязан соглашаться. Можешь вернуться на станцию отправки. Иштар ждет тебя. Думай.