Помоги проекту - поделись книгой:
– Здрасьте, – ее ухажер старался держаться невозмутимо.
– Привет, – сурово взглянул на него Михаил.
– Мы уже убегаем, дядь Миш. У нас консультация через час. Пока. Я сегодня постараюсь не поздно, – и, пятясь, они исчезли в дверях.
«Так, бля! – плюхнулся он в кресло. – Что за херня такая! Мужиков в дом стала водить! – неожиданно для себя стал заводиться Михаил, видно, совсем забыл молодые годы. – Трахаться сюда, что ли, пришли? Совсем обнаглела, сучка такая! Ну-ка, что там у нее в комнате?»– и, брызгая слюной от возмущения, он пошел учинять обыск Жанниной спальни.
Все было ясно сходу. И измятая кровать (обычно Жанна застилала ее ровно), и валяющаяся на полу подушка, и, наконец, надорванная упаковка презерватива под столом (видно, не успели ее найти в спешке).
«Ну пиз…ец! – матюгнулся Михаил. – Парень у нее, видите ли, любимый в Иркутске. И здесь уже еб…ря завела, блядь! Сегодня же надеру уши! Надеру и выгоню отсюда на хрен. Позвоню сейчас Коляну и выгоню», – и он потянулся было к телефону, но тот вдруг зазвонил сам.
– Дядя Миша, это я, – зазвучал в трубке виноватый Жаннин голос.
– Ну?! – рыкнул он.
– Вы очень на меня разозлились? Очень?
– А ты как думаешь?!
– Ну, дядь Миш, не обижайтесь.
– Не обижаться?! А как ты себе это представляешь, Жанна? Ты же совсем распустилась! И я расскажу об этом отцу.
– Дядя Мишенька, миленький. Только папе не звоните, прошу вас, – взмолилась она, – очень вас прошу, не звоните. Очень, очень. Все что хотите сделаю, только не звоните. Вы же знаете папу с мамой. Мне тогда вообще не жить, – чуть не плакала нашкодившая Жанна. – На цепь посадят, заклюют совсем, – раздавались ее жалобные всхлипывания.
– Не звонить?! Так ты же сексом с тем парнем занималась. Трахалась у меня дома в наглую. Как это не звонить?! Вот так все это оставить, по-твоему? Как будто ничего не случилось?
– Не занима-алась я се-ексом, – раздалось на том конце трубки плаксивое подвывание.
– Врешь мне еще в придачу! И презики, скажешь, вместо шариков надували. Да?! – все больше заводился Михаил. – Дома у тебя один парень, здесь уже другой. Это же блядством называется, Жанна! – уже не мог сдержаться он. – Блядством! Скажу отцу, кем у него дочь растет.
– Ну, дядя Миша… Очень вас прошу, – зарыдала она. – О-очень… Как хотите наказывайте, только не звоните-е…
– Ну, что я… отец твой, чтобы… наказывать тебя? – неожиданно замялся Михаил. – «Накажите»… скажешь тоже, – и у него вдруг что-то непонятно шевельнулось внутри. – Как я тебя, по-твоему, наказать должен?
– Как угодно… только па-апе не говори-ите, – сквозь слезы проскулила прерывающимся голосом Жанна.
– Ну… ладно, – задумчиво хмыкнул он, удивляясь резкой смене собственного настроения. – Вечером поговорим. Не буду пока звонить. Так и быть… Раньше возвращайся тогда сегодня. И… сама подумай, какое наказание заслужила…
Она стояла на пороге с самым виноватым видом. Стыдливо потупив глазки, жалобно шмыгая носом, испуганно вжав голову в плечи, смиренно сложив вместе ладошки на животе… А между ними была зажата… плетка. Да, именно плетка! Явно купленная в секс-шопе многохвостая плеть, без шипов и набалдашников, правда, но специальная, предназначенная для грубых развлечений, с мягкими тонкими кожаными плетеными косичками, сходящимися в районе рукоятки единым пучком. Открыв от неожиданности рот, Михаил очередной раз обалдел.
– Накажите меня, – протянула она ему плеть. – Я заслужила наказание. Я плохая девочка. Накажите! Отшлепайте меня. Как следует отшлепайте.
Михаил машинально взял плетку. Рука как-то сама потянулась к ней. Еще не придя в себя от шока, и, по сути, не осознавая, что делает, он вдруг внезапно почувствовал, как что-то гадливо-сладкое шевельнулось у него в груди. Подленько так. Ему стало не по себе. По-прежнему покорно пригнув голову и заискивающе глядя ему в глаза, Жанна взяла его за руку и повела в гостиную. Он как бы заторможено следовал за ней, с ужасом чувствуя, как, независимо от его сознания, с ним происходит что-то непонятное, так, будто это его увлекает. Слюна стала заполнять его рот, в голове зашумело, а ладонь, державшая рукоять плети, вспотела. Михаил отчетливо ощущал плотность этой кожаной рукояти, мягкость ее кожи, рифленость переплетений, увесистость.
– Наказывайте меня! – подойдя к стулу, Жанна высоко задрала юбку и наклонилась, опираясь руками о сиденье и поставляя зад. Тонюсенькие стринги лишь условно прикрывали розовую наготу ее попки. Налитая, округлая, упругая, сочная, она была настолько аппетитной, что глаза Михаила словно магнитом приклеились к ней. – Наказывайте сильнее, я заслужила! – и, прогнувшись в пояснице, она еще больше выпятила свой пухлый зад, подставляя его под плетку. Сглотнув слюну, Михаил неуверенно замахнулся дрожащей рукой, чувствуя, как начинает мутиться его сознание.
Первые шлепки были немного робкими и совсем слабыми. Они плохо получались у него и вышли какими-то смазанными, но, делая удар за ударом, он постепенно приноровился и стал хлестать все сильнее и ловчее. Плеть была, конечно, больше игрушечной, чем пыточной, мягкая, легкая, небольная, она скорее дразнила, чем реально наказывала, но с каждым ударом Жанна невольно вздрагивала, ее попка все больше краснела, а Михаил заводился и зверел. Да, именно зверел, сам не ожидая от себя такого, он чувствовал, как в нем просыпается животное начало.
– Вот тебе! Вот! Вот, негодница! Получай за все свои выходки, получай! Так тебя! И вот так! – звонко шлепал он по ее ягодицам, приговаривая, все сильнее увлекаясь и входя в азарт. Незнакомый, пугающий, странный, но будоражащий сознание, волнующий и все больше дурманящий его. И тут он почти с ужасом почувствовал, что в нем разгорается желание. Не так, как это обычно было с женой, а дико, по-животному, запретно, с похотью. Он вдруг ощутил свою власть и вседозволенность, он почувствовал, что пьянеет от этого.
Ягодицы вздрагивали, колыхались, сжимались и дергались, Жанна стонала, всхлипывала и выгибалась. Чуть расставив свои стройные ножки, она вскидывала и виляла попкой. И вдруг! Михаил ясно увидел, как трусики в ее расщелине стали намокать, он уловил дурманящий запах ее возбуждения. Эта похотливая сучка сама начала возбуждаться, ему не могло показаться это! Михаил вздрогнул. У него закружилась голова, он почувствовал, что все стремительней закипает, ощущая, как деревенеет член.
– Да! Да! Да! Я виновата! Я сама заслужила наказание. Накажите меня еще сильней! Накажите. Вот так, да, накажите! – вскрикивала Жанна, продолжая вовсю подставлять под удары попку. – Делайте что хотите, только папе не говорите. Еще грубее, накажите. Грубее! – и она вдруг сорвала с себя трусики, отбросила их в сторону и еще больше прогнулась, явно вставая в позу. Видно было, что она уже вся течет соками. Половые губы набухли, а вход во влагалище раскрылся, откровенно предлагая себя. Запах ее желания оглушил Михаила. Член напрягся до боли, а плетка в руке затряслась, он почувствовал, что совсем дуреет от приступа дикой похоти. Еще пару раз хлестнув Жанну, он окончательно потерял над собой контроль. Плеть выпала у него из руки, Михаил сдернул с себя штаны, грубо схватил Жанну руками за бедра и, рыча как зверь, вогнал ей член сзади. Сильно, резко, глубоко, со звонким шлепком, мощно раздвигая стенки ее влагалища. Молодое, плотное, нежное, еще не знавшее такой грубости, оно, хлюпнув, приняло его. Жанна громко вскрикнула и задохнулась, член у него был немаленький. Мелкая дрожь стала сотрясать ее тело, а спина мгновенно покрылась мурашками. Скребя ногтями обивку стула, она широко открыла рот, пытаясь схватить им хоть глоток воздуха.
Насадив ее рывком на член, Михаил на мгновение замер. Его самого колотило и выворачивало. До невыносимости остро ощущая горячую глубину ее влагалища, он чувствовал, как оно буквально дрожит там внутри, плотно обжимая его. Абсолютно не соображая, что делает, Михаил только подсознательно чувствовал, что эта девочка теперь полностью принадлежит ему. Его похоти, его инстинктам, его власти, его дикому, неконтролируемому желанию. И ничто, никакие доводы разума, никакая совесть или мораль теперь не могли остановить его. Он превратился в обезумевшего самца, кобеля, животное, схватившее долгожданную добычу. Словно сорвавшись с цепи, он начал остервенело трахать ее. Да, именно трахать, хрипя, обливаясь потом, загоняя и загоняя в самую глубину свой стоящий колом член, загоняя по самые яйца, загоняя сильно и грубо, загоняя жадно и взахлеб, упиваясь обладанием доставшейся ему, наконец, молодой самки.
Жанна скулила, выла и всхлипывала, задыхалась и плакала, но, истекая соками, вздрагивая и извиваясь, сама подмахивала и насаживалась на обжигающе-горячий кол. Эта грубость, эта жадность, эта дикость, это безумная сладость порока, этот немыслимый разврат… все это буквально сводило ее с ума. Она сама заслужила такое наказание. Сама и должна была его понести.
6. Масло в огонь
Идея с этой Игрой пришла Соне в голову благодаря их женскому форуму. Кто-то из девчонок скачал на телефон игру «Фанты», попробовал и поделился своей находкой с другими, утверждая, что это хороший «рецепт» для того, чтобы освежить семейную интимную жизнь. Затем ее купило еще несколько человек, потом еще несколько, и пошло-поехало, развернулась целая дискуссия на тему семейного секса.
Те, кто попробовал Игру, говорили, что она поможет подлить масла в огонь затухающей страсти. Те, кто еще не решился, утверждали, что годы берут свое, и тут ничего не поделаешь. Были скептики, были циники, были наивные барышни, а были и разумные люди, считавшие, что «под лежачий камень вода не течет».
Во всеобщую дискуссию Соня вступать не стала, но, поразмыслив, решила все же попробовать эту Игру, ведь она была замужем уже пять лет, и в супружеской постели становилось скучновато. Оставалось только придумать, как вовлечь в эту игру мужа. Но тут как раз приближался День Валентина, чем не хороший повод? Решив для себя, что именно так она и поступит, Соня дождалась Павла с работы и сообщила ему, что устроит на День влюбленных настоящий сюрприз – им предстоит эротическая игра. Глаза у нее при этом горели настолько, что он не смог отказаться.
И вот наступил День Валентина.
Дожидаясь мужа, Соня все заранее приготовила. Зажгла ароматические свечи, поставила на стол фрукты и вино, включила романтическую музыку. От всех этих приготовлений ее начало слегка потряхивать в ознобе предвкушения. Она и не думала, что это окажется так возбуждающе: вот так просто готовить эротическую игру с мужчиной, которого знаешь уже пять лет.
Сначала они просто поужинали и выпили вина, а потом началась игра.
– Игра называется «Масло в огонь». Многие ее хвалят, – сказала Соня. Они сели в кресла около журнального столика, и Соня, ощущая волнующий азарт, стала разъяснять мужу смысл игры. – Правила очень простые. Выполняются задания-фанты, а роли распределяет жеребьевка. Ее мы проводим каждый раз, чтобы определить фантующего. Он наугад вытягивает фант и зачитывает задание. После этого оно выполняется. Фанты разбиты на четыре группы. Они имеют разные цвета: белый, желтый, розовый и красный. Чем темнее цвет, тем горячее задание. Ну, в смысле, эротичнее. Начинаем с белых, а затем переходим дальше. Настройки игры позволяют убрать те задания, которые нам не нравятся. Я исключила анальную стимуляцию.
– Ну, конечно! Ты же не любишь это дело, – улыбнулся Павел и шутливо ущипнул ее за попку. – А может?..
– Нет, нет! И не мечтай, – ударив его по рукам, засмеялась Соня. – Ну что, поехали?
– Я уже безо всякой игры тебя хочу! Щечки раскраснелись, глазки горят – дай поцелую! Такая ты у меня сегодня хорошенькая! – потянулся к ней Павел.
– Ну уж нет! Это не по правилам! – со смехом отстранилась она. – Мы же играть договорились сегодня! У нас в этот вечер «Фанты», и все должно быть по правилам! Никаких вольностей. Без игры ни за что не дамся!
– Ах, не дашься? – Павел, облизываясь, опять потянулся к ней. – Кажется, пора покупать в секс-шопе плетку!
– Есть и такие игры! Но у нас сегодня другая. На, вытягивай фант! – хохоча, сунула она ему под нос телефон. – Отдамся только если это в задании написано! Вот! – грозно надула Соня порозовевшие щеки.
– Ой, как со мной сегодня строго! А может, давай сразу красные задания? Они там самые горячие?
– Ни фига! – помахала Соня у него перед носом телефоном. – Сначала белые, желтые и розовые. Красные – в конце! Будешь нарушать правила – уйду играть к соседям!
– Какие еще там соседи! Что за разговорчики пошли! Только с милым вдвоем!
– Тащи тогда фант, милый! – вновь захохотала Соня.
– Ну и что там у нас такое за задание? – сдался наконец Павел, вытягивая наугад фант. – Ну-ка, ну-ка?.. Самому уже стало интересно, ей-богу! Ты, я смотрю, так в эту игру влюбилась, спасу нет. Итак, начали! Читаю задание:
– Ага! Заслужить еще нужно любовь комплиментами. А то плетку ему подавай! Как же вам! Ласковые словечки давай нашептывай! – с довольным видом погрозила ему пальчиком Соня.
– Да! И особенно мне концовка нравится с французским поцелуем.
– Так ты еще его заработать, дружок, должен! Нежный поцелуй мой. Расскажи-ка мне сначала, в какой ситуации я тебя больше всего привлекаю, а? Самой интересно, жуть!
– Больше всего ты меня, зайчик, привлекаешь, – чуть подумав, улыбнулся Павел, – когда с утра, немного сонная и еще растрепанная, жаришь мне блинчики. Особенно субботним утром. Так сразу хочется и тебя, и блинчики одновременно. Даже и не знаю, что больше. Теряюсь обычно, – хитро прищурился он.
– Ну вот если все же меня, подарю поцелуй, – засмеялась Соня. – А если блинчики, то целуйся с тарелкой.
– Тебя, тебя, милая! Конечно, тебя! – потянулся к ней муж.
– Ах, заслужил-таки поцелуй, негодник! – подставила Соня губки.
– Стой, стой, стой! Только поцелуй! – вырвалась она, отбиваясь от полезших под блузку рук. – Сказано, поцелуй, а ты тискать меня сразу пытаешься! Что это такое за безобразие! Накажу сейчас! Точно плетка нужна! Причем, с самого начала, и для тебя. Самую большую и с шипами на следующую игру куплю – так и знай!
– Все, все, все! Не ругайся. Обещаю держать себя в руках. Чего бы мне это ни стоило, обещаю, так и быть. Но фант мне все равно понравился, – смеясь, сдался Павел. – Разыгрываем следующего фантующего, – протянул он ей телефон.
Фантующим оказалась Соня. Вытащенный ею фант содержал следующее задание:
– Очень справедливая игра! Давай-ка теперь ты рассказывай. Твоя очередь, – Павел с довольным видом откинулся в кресле, взяв бокал с вином.
– Путешествий, говоришь?.. Романтических причем… Ага-а-а… – призадумалась Соня. – Вспомнила! – хлопнула она себя по лбу. – Знаю какое! Интересно было бы, конечно, тебя на эту тему послушать, но так и быть. Расскажу, коли мне выпало.
– Ну и какое?! – Павел аж заерзал от нетерпения. – Давай говори, не тяни!
– А помнишь Таиланд? – хитровато прищурилась Соня. – Помнишь тот массаж на двоих? Ты и я рядом, и две тайки. Три года назад. Помнишь?
– Помню, конечно! – подмигнул ей Павел. – Еще бы не помнить!
– Ну вот у меня в голове тот самый случай и всплыл. Мы лежали голые, а тайки делали нам эротический массаж. Это была твоя идея, и я не сразу согласилась.
– Ага, – расплылся в улыбке Павел. Видно, и у него те воспоминания вызвали приятные эмоции.
– Я тогда еще выпила для смелости. Так, чтобы расслабиться чуть-чуть, а то неловко как-то поначалу было. Вспоминаешь? Мы лежали рядом на кушетках и кайфовали вместе. Голые, на животах, повернув друг к другу головы. Таек как будто и не было. Просто обнаженное тепло скользило и ласкало нас. Ощущения возникли непередаваемые. Как сейчас помню. Постепенно начала кружиться голова, и сладкие волны растекались по телу. Пульсируя жаром, они растекались в две стороны. Это было очень необычно: вверх и одновременно – в промежность. Потом ты взял меня за руку, и я почувствовала твое возбуждение. Оно ударило мне в голову, и эта вспышка тут же покатилась вниз. Я ощутила, что намокаю, и мы оба начали мелко дрожать. А тайки чувствовали это и все откровенней ласкали нам спины, ягодицы, бедра… Они скользили по нашим телам грудью, искусно дразня и играя, чуть касаясь сосками и вновь прижимаясь. Прикосновения их бархатистой кожи, животов, лобков… Это был скорее особенный секс, чем массаж. Казалось, какая-то мистика затягивает нас в неведомую глубину. Все было настолько необычно. Мы оба покрылись влагой пота и начали постанывать. Сжимавшие друг друга ладони стали горячими, а во рту пересохло. Желание стало невыносимым, и ты, не выдержав, взорвался. Так вскинулся, что бедных таек тут же сдуло. Вскочив, ты, словно животное, набросился на меня и стал грубо трахать. Сзади! Не дал и приподняться! Рычал, стонал и бился в приступе похоти. Я умирала от остроты ощущений, задыхалась и извивалась под твоими ударами! Буквально через минуту мы оба кончили и, залитые потом, чуть дыша, обессилено замерли. Оргазм был такой, что я орала как сумасшедшая. Ты даже зажал мне тогда рот ладонью. И от этого острота ощущений еще больше усилилась. Думала, умру, так это было невыносимо сладко. Ой, не могу больше вспоминать, а то сама сейчас к красным фантам перейду, – с трудом переведя дыхание, Соня потянулась за водой. – Надо остыть немного. Брось мне, пожалуйста, льда в стакан.
– Да я и сам от этих воспоминаний обалдел, – шумно выдохнул Павел, нехотя приподнимаясь с кресла. – Вытаскивай пока следующий фант, – налив в стаканы воды, он пошел за льдом.
– Ха! Слушай. Читаю. Слышишь, Паша? – Соня со смехом просматривала следующий фант.
– Слышу, слышу, читай, – Павел накладывал в вазочку лед, с интересом обернувшись в ее сторону.
– Только не падай!
– Ой, мама! – улыбаясь, подошел к ней Павел.
– А то! Не даришь девушке ни фига цветов и отвечать за это будешь! Справедливо все, очень даже! Поворачивайся немедленно задом. Вот когда плетка бы точно пригодилась! Завтра же покупаю! – и Соня от души шлепнула мужа по попе ладонью.
– Ай, как сильно!
– А ты что хотел! Будешь теперь мне цветы покупать, негодник?! Будешь?!
– Буду, буду, буду!
– Обещаешь?!
– Честное слово!
– Смотри у меня! Повешу плетку на самом видном месте, – расхохоталась Соня. – Ну ладно! Кто там у нас следующий фантующий? Ага, опять я. И что же там? – потянула она новый фант.
– И что? – с интересом выглядывал у нее из-за спины Павел.
– Оп-па! Очень любопытно будет тебя послушать. Смотри, что тебе предстоит:
– Нет уж, давай мне сюда фломастер, – засмеялся Павел. – Где тут у нас календарь?! Прямо сейчас жирно отмечу дату, чтобы не отвертелась потом. Знаю я тебя, жулика. Скажешь, что не было такого.
– Жулика?! – Соня с возмущенным видом широко раскрыла глаза. – Ничего себе! Отвертишься у тебя, как же! Ну и что ты там такое задумал? Уж больно вид у тебя хитрый стал, а?
– А можно я еще и друзей приглашу в этот вечер?
– Ах ты бесстыдник такой! Еще и друзей! Вот нахал-то какой мне достался! Ну и нахал! – им обоим уже было по-настоящему весело. – И чего ты там затеял, признавайся?
– Хочу, чтобы ты провела субботний вечер в одном передничке на голое тело. Есть там у тебя такой беленький, с цветочками. Представляю, как будешь в нем смотреться, особенно сзади. От одной мысли слюнки текут, – и Павел действительно проглотил слюну.
– И еще пригласить друзей?! Ну надо же! Сейчас я тебя опять побью! – грозно растопырила Соня пальцы.
– Шучу, шучу, шучу! – сжался он в кресле. – Сам буду наслаждаться такой красотой. Только сам, жалко даже с кем-то делиться. Да и опасно такую женщину еще кому-либо показывать.
– Вот то-то! Смотри у меня, доиграешься. Сожрут женушку прямо на твоих глазах, и все дела.
– Ох, сожрут! Такую-то вкуснятину! Точно сожрут, и глазом моргнуть не успеешь. Представляю, как аппетитно будешь смотреться!
– Вот я тебе сейчас в наказание точно какую-нибудь подлянку вытащу! – потянулась Соня к телефону. – Ты фантующий, но я за тебя вытащу.
Поделиться книгой: