Помоги проекту - поделись книгой:
«Прожгут дырку и пустят газ. Усыпят, войдут, — понял Тадоль-па. — Так примитивно просто. И я не смогу помешать».
Он сел в кресло и, переведя надзор на главный экран, еще и еще раз пытался взять фарона под диктат, но без бионика ничего не получалось. А как было бы легко с ними расправиться! Техника работала нормально: Тадоль-па легко переводил надзор с одного фарона на другого. Он напрягался, посылал мыслеобразы — и все напрасно: фароны оставались бесчувственными.
Взгляды фаронов зафиксировали облетающий купол глайдер. Серебряная лодочка зависла над антенной площадкой, сметая с нее снег, а потом двинулась к фаронам. Тадоль-па заметил лицо пилота, стоящего за пультом управления, и тут же машинально перевел на него надзор. И только мгновением позже, когда увидел посыпавшихся с роботов, закувыркавшихся вниз фаронов, узнал в пилоте связного из Габара Эйлева. Такое мог сделать только он, возлюбленный Кари. И Тадоль-па почувствовал, что будет спасен.
Окинув взглядом равнодушно шествующих пауков, Эйлев вновь поднял глайдер над антенной площадкой и посадил его возле люка. Потом он отодвинул от двери связанного фарона и, прихватив с собой лучемет, выбрался на площадку.
«Как все просто! — изумился Тадоль-па, наблюдая, как быстро Эйлев прожигал лучом крышку люка. — Как же я не догадался: есть антенна — есть и выход к ней. Можно было сбежать еще вечером. Хотя куда бы ты сбежал без одежды, без глайдера?» — погасил он разыгравшуюся фантазию.
Тадоль- па поднялся с кресла, взял лучемет и, прежде чем искать выход наверх, вывел из строя станцию надзора, сжег и расплавил всю ее внутренность так, чтобы восстановление затянулось на долгое время.
Ворх проснулся от шипящего свиста, доносившегося из-за стен, — возле Дворца садился глайдер, пора уходить. Он освободился от обнимавшей его рук. — Кари и, встав с постели, принялся облачаться в свой костюм Верховного. Сдерну; блокатор с бионика, он охватил для обзора ментальное поле вокруг себя, вновь почувствовал свое могущество, когда увидел глазами связанного по рукам и ногам фарона кабину глайдера и группу выносивших старика скудов. В другом месте пространства, совсем рядом, должно быть, в комнате напротив, Ворх увидел глазами низшего свою охрану, спящую сидя в обнимку с лучеметами. Сам страж измучился без сна, видения его мерцали, расплывались, и Ворху не составило большого труда погасить их вкрадчивым приказом: «Спа-ать… Приятно и хорошо. Сон глубже, глубже…»
Ворх надел свой изодранный на спине костюм, подключил энергопояс — теперь можно уходить. Сделать это лучше резко, решительно, говорил он себе а сам медлил: вдруг сел на край постели и, всматриваясь в лицо спящей Кари, подумал — почему он должен расстаться с этой женщиной? А разве непонятно? Она полюбила под диктатом и, когда пройдет гипноз, с удовольствием разрядит в тебя заряд лучемета, говорил он себе.
Ворх положил руку на ее голову, пальцем сбросил блокатор с биокристалла и, когда Кари сладко потянулась, ощутив прикосновение, углубил ее сон, а затем «вошел» в ее спящий мозг, стал вызывать и воспринимать видения, направляя их к горам и прыжкам на лыжах. Но никак не мог понять, почему так назойливо лез в ее видение экл-Т-трон.
В дверь громко застучали. Ворх оставил Кари и настроился на охранника без блокатора, чтобы заставить его лучеметом перерезать своих друзей и открыть Ворху путь к глайдеру. И рассмеялся, иронизируя над собой, когда увидел у того вместо рук культяшки. Понял: охранник не блокировался, чтобы следить за Ворхом.
Дверь вышибли, отбросили в сторону; в проеме стояли разъяренные рабы, направив лучеметы на Ворха. Поднялась Кари и, прикрываясь одеялом, переводила испуганные взгляды с Ворха на кселян в дверях и опять на Ворха.
— Кари, он входил в твой мозг! — выкрикнул безрукий, выглядывая из-за плеч.
— Я прощался, — объяснил Ворх. — Хотел уйти тихо.
— Экл- Т-троном интересовался! — кричал безрукий запальчиво.
— Горами… Где мы встретились… — повернулся Ворх к Кари и добавил спокойно и грустно: — Где я полюбил тебя.
— Врет он, врет, — прыгал за спинами и неистовствовал безрукий. — Шпионил, вызнавал о нас. Бейте его! Бейте!
— Ты жаждешь моей смерти? А на меске желал счастья, — говорил Ворх успокаивающе медлительно, и только меняющаяся модуляция голоса от интонаций вразумления к ироническому укору выдавала волнение Ворха. Когда пристыженный безрукий перестал выглядывать из-за плеч, Ворх обратился к рабам, наставившим на него лучеметы: — Меня нельзя убить безнаказанно. Фароны тут же бросят сюда полки и загонят вас опять в шахты — вы потеряете все. Прочь с дороги!
Рабы остались стоять плотной кучкой, запиравшей выход из комнаты, и, похоже, не собирались отступать. Взгляды стали жестче, позы — решительней.
— Тогда стреляйте, — предложил Ворх с насмешливым сочувствием. — Кто же первым поднимет руку на Верховного кселенза? Ты?… Или ты?…
— Я! — послышалось за спиной.
Ворх повернулся: перед ним стояла Кари с парализатором в руке.
— Ты нас предашь, — проговорила она с надеждой, что под страхом смерти он заверит в обратном и останется здесь навсегда. Ворх понял это, как и то, что Кари никогда не выстрелит в него.
Предают сторонники, а я ваш враг. Парализуй! Надежнее в мозг, чтоб без конвульсий, — говорил он как об обыденном деле и даже посочувствовал ей: — Нет, у тебя ничего не получится. Надо решительней. А лучше пусть это сделают мужчины. Вот этот, кажется, сможет, — кивнул Ворх на ближнего раба, чуть ли не упиравшего ему в живот ствол лучемета. — Бери парализатор. Не глядя на онемевшую Кари и как бы помогая выполнить им же предложенное, Ворх забрал из ее руки оружие и, передавая рабу, полоснул из него по толпе. Мужчины забились в конвульсиях и осели на пол, изрытая проклятия коварному кселензу. Кто-то, скрюченный, попытался задержать Ворха, но тот вторично выстрелил и через кучу корчащихся тел стал выбираться в коридор.
— Ты не уйдешь! — вцепилась в него рукой Кари, а другой старалась выдернуть из чьих-то скрюченных рук лучемет. Ворх рванулся, и Кари упала под лучом парализатора.
— Прости! — крикнул он и побежал по коридору. Ментально настроившись на фарона в глайдере, заставил того подползти к оставленной открытой двери, чтобы увидеть его глазами, что происходит перед дворцом. А увидев, пожалел, что в руке у него, Ворха, парализатор, а не лучемет, рабы тесно сгрудились вокруг прилетевшего старика, что-то радостно говорили, их не трудно было бы рассечь одним залпом.
Тихо выскользнув из дворца, Ворх непринужденно зашагал по ступенькам вниз к глайдеру; на него глянули с подозрением, а он весело помахал рукой, не торопясь забрался в кабину и захлопнул дверцу. Теперь скорее к пульту, скорее взлет…
Через верхнюю прозрачную сферу глайдера Ворх увидел недовольные лица рабов, заметил, как открылась дверь дворца, и показалась Кари. В первый момент Ворху показалось, что она ползла, но спустя мгновение Верховный совершенно четко увидел, что никаких движений, сопутствующих ползанию, не было, а Кари словно бы летела к толпе рабов на сказочном ковре. Не в силах крикнуть, она тыкала скрюченными пальцами в сторону глайдера. Ее поняли, но было поздно. Взревел мотор, и глайдер взмыл ввысь.
Ворх возликовал: спасен!
Прочертив по небу немыслимый завиток, чтобы не попасть на прицел какого-нибудь стрелка, удалившись от Габара, Ворх блаженно расслабился. «Теперь точно спасен! Перевалить эти горы, — провожал он взглядом отступавшую вершину, — перелететь океан и… Стоп! Как же она не побоялась скатиться с такой высоты? Как забралась?»
Еще не сознавая, только ли любопытство побудило его или то была интуиция, Ворх сбавил скорость и, облетев вершину, направил глайдер в лощину, где встретил Кари. Вскоре увидел прорытую снегоходом канаву, а чуть дальше то место, от которого они с Кари начали свой путь. Сейчас с высоты он казался таким коротким, а каким бесконечно длинным был вчера! Глайдер завис над лощиной, и, разглядывая лыжные следы, Ворх воспроизводил в памяти то, как упорно Кари тащила его по снежной целине, как непринужденно смеялась, когда он падал.
Так что же все-таки здесь произошло?
Ворх направил глайдер к вершине, с которой съезжала Кари. Неестественность ее спуска с горы была им замечена еще из пещеры, до того как сорвался вниз. Но в тот момент, допускал Ворх, он мог быть обманут каким-нибудь оптическим эффектом. По всем известным ему физическим законам Кари не могла перелететь через глыбу с трехэтажный дом, перед которой обрывались следы, вновь продолжавшиеся за камнем. Если Кари не объехала это препятствие, о чем свидетельствовало отсутствие огибающих камень следов, и не перелетела через него каким-то сказочным образом, то получалось… проскочила сквозь камень?!
Это и было абсурдным, но только на первый взгляд. Ворх знал, что именно для таких вот чудес их предки поставили на полюсах таинственные установки экл-Т-трона и создали пылевое энергетическое кольцо вокруг Кселены. Если Кари проскочила сквозь каменную глыбу, то, значит, она всемогуща как бог! Значит, владеет тайной… экл-Т-трона?!
Все это время Ворха не оставляло ощущение, что за его мыслями следят. Он вспомнил про валявшегося на полу связанного фарона, глянул на него — фарон лежал не шевелясь, словно находился в беспамятстве. Ворх настроился на него ментально и уловил, что поток его мыслей и зрительных образов был остановлен на каком-то пятне — искусно проделанная, но примитивная уловка. Боится стать свидетелем моих догадок, решил Ворх. Выходит, и фарон понял, что означают эти загадочные следы, оставленные лыжами Кари…
Ворх снизил глайдер и вихрем, нисходящим от днища, сдул следы с горы; поднялся до вершины, чтобы проделать то же самое с другой стороны, и не нашел их там — вот и еще одно подтверждение догадки! — не нашел даже каких-нибудь намеков на то, что кто-то всходил на гору или был доставлен на вершину каким-нибудь летательным аппаратом. Оставалось признать, что Кари сама взлетела на гору, проделала немыслимый даже для спортсменов головокружительный спуск, а в довершение всего перепрыгнула через глыбу-камень или проскочила сквозь него, потому что не имела трамплина для прыжка. Тайны экл-Т-трона больше не существует — понял Ворх значение очертаний, увиденных им в мыслях Кари.
«Ее можно выкрасть, — заговорил ментально фарон. — Я это сделаю, если пожелает Верховный. Развяжи меня».
Ворх неторопливо набрал на пульте управления программу полета, выбрав алогичный путь, чтобы не иметь неожиданных встреч в небе, и, когда глайдер устремился по курсу, повернулся к фарону, рассмотрел его. Это был красивый, тренированный мужчина, очень похожий на тех, которые стреляли по чехлу скаракосты из снегохода. Фарон не трусил, владел собой и умел ждать, что тоже подсказывало Ворху, что перед ним не рядовой экземпляр, а особа из окружения самого Дабера. Что ж, проверим на прочность, решил Ворх и, ухватившись за перевязь ног, рывком перебросил фарона на середину глайдера, где были проваливающиеся створки десантного люка. В этом рывке и в выражении лица Ворха фарон уловил что-то угрожающее, обеспокоенно задвигался, стараясь отползти от опасного места, заговорил с угодливой преданностью:
«Я буду служить тебе. Рабы мне доверяют, хорошо платят, а я вожу им… что надо. И баянну привезу».
«Почему же тебя связали, если доверяют?» — Ворх положил руку на рукоять запора десантного люка. Увидев это, фарон затряс головой, умоляя не делать задуманного, заговорил поспешно: «Они… Сам попросил, чтобы ты поверил: я не продался».
«Значит, понимаешь, что предатели никому не нужны?» — сбросил Ворх предохранительное кольцо с рукоятки.
«Я в спецкоманде Дабера, прислан убить тебя…»
«Догадываюсь».
«Я не один».
«Шестерых я уже освободил от этой заботы».
«Чем вызвано желание Дабера убить меня?»
«Ты популярен. Не жесток и результативен. Ты станешь Предводителем Верховного Гильорта. А я убью Дабера, я его близкий друг…», «А зачем мне такие друзья?»
Створки люка ушли вниз и, когда фарон провалился, вновь захлопнулись» за бортом несколько мгновений виднелось падающее тело с раскинутыми руками, все-таки запоздало освобожденными в проигранной партии.
Глайдер, перевалив горы, несся над океаном, и Ворху оставалось не так уж много времени, чтобы поразмыслить в одиночестве. Обстоятельства были серьезны и даже страшны своими последствиями. Если Кари откроет тайну рабам, — а она сделает это, как только поправится, — низшие обучатся ее приемам и их уже не остановят ни горы, ни этот океан. Рабы тучами устремятся на метрополию, начнут грабить и уничтожать все, пока полки фаронов стерегут их пустые шахты и заводские ночлежки. И придет конец всему, подытожил Ворх,
А вдруг Кари не откроется им? Вдруг захочет единолично пользоваться тайной экл-Т-трона? Она не глупа, ценит комфорт и не чуждается нарядов — значит, захочет занять высокое положение в обществе, а приобрести то и другое ей можно, только сохранив для себя тайну экл-Т-трона и заполучив его, Ворха, в законные мужья. Ведь она станет матерью ребенка Верховного кселенза, а может быть вскоре и Предводителя Верховного Гильорта!..
Сквозь прогалину облаков показалась кромка берега — скоро снижение, а надо еще столько передумать всего… И все же Ворх задержал взгляд на таинственной дуге над головой, ярко сверкавшей белизной на прозрачной синеве неба, и мечтательно вздохнул: неужели он станет властелином таинственных сил и сможет парить без летательных машин, усилием мысли, уничтожать врагов, не выходя из кабинета? Ее тайна и моя неограниченная власть сделают нас, сделают… Кем же они сделают? — задумался он, затрудняясь подобрать точное определение. А впрочем, не имеет значения, кем стать: главное — стать! И Кари захочет, непременно захочет, — уверял он себя. — Мы создадим новую форму правления, основанную на личном могуществе властелина. Было? Но не так. Все они опирались на заинтересованные в них группы, прослойки, сообщества, и ради сытости одних приходилось грабить других. А нам прослойки и группы не понадобятся. Касты ликвидируем — все равны. Ныне униженные станут опорой власти. А наше правление всегда будет справедливым, потому что исходит не из интересов господствующих сил, а из интересов целого, над которым мы встанем как объективная данность, единая для всех и потому для всех справедливая. Так что не утопия, нет. Это будет принципиально новая форма в исторической эволюции общественного сознания. Только бы согласилась Кари…
Глайдер пошел на снижение, и Ворх, отвлеченный от своих дум, увидел небоскребы столицы, торчащие из белой равнины облаков, как гигантские кристаллы. При приближении к ней белая равнина теряла свою цельность, рвалась на клочья, и в прогалинах становился видимым нижний ярус столицы, утопающий в синеве садов, переполненный мельтешением всевозможных летательных машин. Автоматически снизив скорость, глайдер вошел в их поток.
Появление Ворха в столице вскоре было замечено. Из окна одного из воздушных шаров, которые в виде «поплавков» обозначали трассу полета, выглянул фарон и вскочил с места, бросаясь к приборам связи. Он даже не скрыл радости от выпавшей удачи доложить по инстанции первым.
С простодушием провинциалов поглядывали на Ворха пассажиры громоздкого буссара, плывшего справа. Слева выскакивали щеголеватые флайеры и меняли ярус полета, как только их владельцы узнавали Верховного кселенза, в изодранном зимнем костюме, одиноко стоявшего под куполом полицейского глайдера. Эти трусили, знал Ворх, боялись стать свидетелями подозрительного явления.
Какой- то молоденький кселенз; летевший впереди, настойчиво пытался показать плачущему малышу военный глайдер и тыкал в сторону Ворха пальцем, пока не узнал его, а узнав, тут же спрятался за ребенка. Зато его жена, сидевшая за пультом управления, поднялась с сиденья, оглянувшись, поприветствовала Ворха блистательной улыбкой и изящно отвела свой флайер в сторону, уступая путь. Ворх жестом поблагодарил кселянку за любезность.
Глайдер обогнул территорию Дворца, блиставшего в кущах садов, как ювелирная игрушка, и, отделившись от потока летящих машин, устремился к посадочной площадке Билярга — главного здания, возглавляемого Ворхом ведомства надзора. Билярг стоял посреди толпы таких же, ушедших за облака, тысячеэтажных гигантов. Центральное и осевое положение здания было удобным как для связи с Дворцом, расположенным у подножия Билярга, так и для надзора за мыслями службистов других ведомств и горожан. В то же время и само ведомство надзора было объектом шпионажа всех других ведомств. Ворх знал, что как только он был узнан в городе, количество желающих понаблюдать за его мыслями стало увеличиваться с быстротой покатившегося с горы снежного кома.
Но сейчас это было кстати.
Встречать Ворха собралась многотысячная толпа его службистов. Они тоже внимали его мыслям, а так как Ворх ни о чем сейчас не думал, а только фиксировал окружающее, то толпа видела его глазами людскую массу, себя да еще чувствовала при этом непроизвольную радость, рвавшуюся из сердец. И службисты тут же ответили Ворху радостным порывом, придвинулись к мягко севшему глайдеру, смеялись. Выйдя из глайдера, Ворх остался стоять на его ступеньке, чтобы дать себя обозреть, протянул руки с растопыренными пальцами, и каждый палец тут же был зажат в кулак приближенными пособниками власти из самого близкого окружения, а их пальцы свободных рук достались службистам второго круга; потом образовался третий, четвертый, пятый круг, живые кольца потянулись с посадочной площадки по этажам вверх и вниз, объединив прямым контактом пособников, цузаров и рядовых службистов в один эгрегер одинаково думающих, чувствующих, Живущих.
Право включаться в единую цепь получали только приверженцы, доказавшие каким-либо поступком свою преданность эгрегеру. Сам Ворх запомнил, наверное, на всю жизнь своего первого начальника, который лишь через два года доверил Ворху зажимать в кулак тощий начальнический палец. Самым большим наказанием для подчиненных в эгрегере был запрет на прикосновение к пальцу. Даже поднявшийся на вершину иерархической лестницы мог быть отвергнут эгрегером, если переставал отвечать его интересам. Такое случилось с предшественником Ворха, которому вместо чувств любви и преданности эгрегер послал смерть. Поэтому Ворх служил эгрегеру, знал и защищал интересы каждого, что обеспечивало их ответную преданность.
«Я — с вами!» — сказал мысленно Ворх с чувством охватившей его радости, и она была воспринята всеми в цепи прямого контакта, породив ответный порыв чувств.
«Мы с тобой!» — произнес каждый, как клятву.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
По ту сторону добра
1. Блаженство вечных
Они были молоды, наивны и безгранично счастливы, хотя и не догадывались об этом. Имели собственный флайер, недорогой, зато новенький. И прибыли в столицу по делам, обещающим дальнейшее благополучие.
Их радость чуточку омрачалась его чрезмерной боязнью потерять ее. Его постоянная настороженность, особенно на людях, раздражала ее, заставляла говорить ему колкости. В каждом оказавшемся рядом мужчине он видел соперника и принимался выяснять, не обратила ли жена на него внимания. Вот и сегодня на встрече Ворха подчеркнуто любезный взгляд жены встревожил его. А когда она сказала шутливо: «А Верховный красив», — ревнивое чувство обожгло его. «Пожалуй, она могла бы полюбить этого Ворха», — подумал он с досадой.
Ладен была восторженной, пылкой, увлекающейся. Ей доставляло удовольствие играть роль покорительницы сердец и тем мучить Биза. Однако в этой роли она не переигрывала и знала точно, где надо остановиться или сделать паузу.
Глянув на поникшего головой мужа, Ладен рассмеялась:
«Ревность к Ворху! Как тебе это пришло в голову? Он же правитель. Любовь женщины для него — ничто. Ворха любит народ. Видел, как его встречали? Их любовь равносильна смерти. Тысячи лягут, чтобы он по их телам прошел к высшей власти…»
«И мы?» — боязливо спросил Виз.
«Может быть, и мы. Чтобы стать сильными, надо прикоснуться к сильном) Сила передается».
Решимость какая-то горела в глазах Ладен, и она напугала Виза.
«Не дело женщины вмешиваться в борьбу великих. Она легко может сгореть в этом огне страстей».
Ладен бросила с вызовом:
«Конечно, если сама слаба…»
Подтекст сказанного еще более напугал Виза:
«Не думаешь ли ты проверить свои силы? Лучшим применением способностей женщины была и остается забота о доме и детях. Кстати, что делает наш малыш?»
Маленький Гулик, предоставленный на время самому себе, открыл коробку со сладкой пастой и торопливо уничтожал ее.
— Ах, ах! — кокетливо сокрушаясь, воскликнула Ладен. — Ты весь измазался. Такой внук бабушке не понравится.
— А где она?
— Во- он в том большом доме, — показала Ладен.
— Там деревья растут, — разглядел Гулик навесные сады, винтом опоясывающие здание. — Бабушка любит, чтобы деревья были.
«Он умница! Он не задает вопросов, он сразу отвечает», — приподнялась Ладен и, дотянувшись, потрепала сына за щечку.
— Ты прав, бабушка очень любит деревья, и мы сейчас прилетим в ее сад, вздохнула Ладен и мечтательно добавила, адресуя мысли мужу: «Ах, если бы ты служил в ведомстве надзора».
Виз нахмурился, не понимая, что бы тогда изменилось.
«Я бы не отдала свою мать на хранение в эти мерзкие склады, — сказала Ладен уже раздраженно. — Цузары имеют высокие доходы, получают рабов-носителей, сколько захотят, а мы четвертый год не можем получить хотя бы одну рабыню для возвращения мамы. Мне стыдно, стыдно!.. Неужели ты этого не понимаешь?»
Придерживая малыша, увлеченного разглядыванием навесных садов пристыженный Виз оглянулся, проверяя, не уловил ли их разговор кто-нибудь не ближних флайерах, но они уже вышли из потока и свернули к посадочной площадке Каролл-дома. Ответил он жене подчеркнуто сдержанно: «Я все понимаю, но… Эгрегер не меняют по собственному желанию. Эгрегер — на всю жизнь. Даже если бы я сменил его в силу каких-то обстоятельств, то все равно остался бы рядовым первой руки. А вот когда я сам стану первой рукой, тогда мне и в нашем эгрегере будет не хуже, а, может быть, и лучше, потому что в энергетике я все-таки разбираюсь. Главное для меня сейчас — это стать первой рукой и получить подчиненных».
«И когда ты станешь первой рукой?»
«Теперь скоро».
«Ты что- нибудь сделал… такое важное?» — заметно оживилась Ладен.
Виз тоже был рад, что, наконец, вызвал у жены интерес к себе, но с детства прививаемая осторожность взяла верх, и он боязливо повел глазами в сторону башенных антенн надзора Билярга. Ладен не придала значения его опасениям: «Неужели ты всерьез считаешь, что мы кому-то нужны здесь? Скажи, а тебе дадут рабов?»
Поделиться книгой: