Человек, который продал жизнь на eBay

Я решил установить 100-дневный обратный отсчет от момента запуска веб-сайта до начала аукциона. Это я сделал по двум причинам. Во-первых, я считал, что мне потребуется пара месяцев, чтобы увеличить рекламу, рассказав прессе, что́ я собираюсь сделать. А во‑вторых, я искал серьезного покупателя и хотел дать ему время разобраться со своими финансами и, возможно, даже визами, если предполагаемый покупатель окажется родом не из Австралии.

Я много думал о том, кто может оказаться потенциальным покупателем того комплекта предложений, который я собирал, и воображал несколько возможных сценариев. Возможно, этим заинтересуется живущий в Перте инвестор недвижимости – как жильем для сдачи в аренду, уже полностью обставленным и ждущим постояльца. Покупая землю, мы хорошо ее выбрали: дом стоял в приятном месте, его окна смотрели на запад, на природный кустарниковый заповедник, но при этом от него было всего пять минут ходьбы до станции недавно построенного южного направления железной дороги.

Может быть, кто-нибудь с другого конца Австралии заинтересуется покупкой образа жизни в стиле «плати и въезжай», в особенности если его манит гигантский бум в разработке западноавстралийских ресурсов, который толкает вверх цены на недвижимость и обеспечивает фантастические заработки в карьерах…

Может быть, готовым к употреблению образом жизни заинтересуется какой-нибудь иммигрант из-за границы. Известно, что население Перта постоянно растет – по мере того как все больше и больше людей осознают, что это замечательное место для жизни… В течение следующих нескольких дней, пока у меня был хороший доступ к Интернету в доме друзей в Мельбурне, мой веб-сайт начал по-настоящему обретать форму, и меня все больше воодушевляла эта идея. Это – блестящий практический способ продать все и сразу, думал я. И еще получится отличное приключение, к тому же сулящее немало удовольствия.

За 5–6 дней мы создали скелет нашего веб-сайта, и мне казалось, что выглядит он весьма неплохо. Я продолжил свой путь в кэмпере в Сидней, где мне предстояли последние прыжки с парашютом. Там я продал кэмпер и улетел обратно в Перт. Теперь мною уже полностью завладела идея продать свою жизнь, и я с нетерпением ждал, когда же можно будет заняться этим всерьез.

У нас оставалось примерно две недели, чтобы закончить работу над веб-сайтом, и мы подолгу трудились, чтобы сделать его максимально качественным, насколько это было в наших силах. Мы сделали множество фотографий внутренних и внешних видов дома и всего, что там было. Мы сфотографировали машину, мотоцикл, бассейн с подогревом и домашнюю систему развлечений. В доме и вокруг него пришлось немало отмыть и отчистить, и не раз получалось так, что, пока мы делали очередной кадр, где-нибудь за его пределами громоздилась куча мусора, которую мы гоняли из комнаты в комнату, постепенно проводя уборку.

В сам веб-сайт мы включили гостевую книгу и страничку для голосования, где люди могли оставить комментарии или выразить свое мнение обо всей идее в целом. Мы также составили страничку с доской объявлений, где тоже можно было вести дискуссии по этому вопросу.

Я все еще не очень понимал, во что это мы ввязались – то ли трудимся над тем, чего никто никогда не увидит, то ли мне повезет и я добьюсь успеха в привлечении внимания к грядущему аукциону.

Я принял решение, что если все-таки это сделаю, то сделаю добросовестно – и оставлю за спиной абсолютно все. На веб-сайте я опубликовал объявление о том, что, когда новый покупатель выплатит мне все деньги, я выйду из своего дома, не имея при себе ничего, кроме надетой на себя одежды, бумажника и паспорта.

Я знал, что мне нужно как можно шире распространить информацию об аукционе, и решил позвонить своему другу Саймону, жителю Лондона и репортеру-фрилансеру. Я спросил его, каков, по его мнению, наилучший способ дать людям знать, что́ я затеял. Он предложил написать для меня пресс-релиз с прицелом на газеты в Соединенном Королевстве, подчеркнув в нем тот факт, что я – британский экспат, ныне живущий в Австралии. Если этот релиз попадет в газету, которая выходит во всей Великобритании, объяснил он, велика вероятность, что новость разнесут по всему миру. «Может быть, тебе даже стоит сунуться на местное радио», – предложил он, и я решил, что заполучить такую рекламу было бы просто здорово.

Много лет назад я написал книгу о своем знакомстве с моей будущей женой. Это была рукопись, и предназначена она была только для одного читателя – точнее, читательницы. В этой книге была изложена история о том, как в 1989 году мы с Брюсом начали вместе принимать участие в гонках на мотоциклах с колясками и как затем организовали прокат водных мотоциклов. В ней я описал некоторые по-настоящему забавные моменты и кое-какие прекрасные достижения.

Я писал о том, как в один чудесный день 1993 года женщина, которой суждено было стать моей женой, подошла к нашему ангару на пляже – и так оказалась в моей жизни. Я писал о том, как начинались наши отношения, с какими трудностями и испытаниями мы сталкивались.

Я искренне наслаждался процессом пересказывания нашей необычной истории, несмотря на то что вся ее аудитория должна была состоять из одного, зато самого дорогого мне человека. Я заново перечитал ее, когда окончил, и подумал, что история мне определенно удалась – она выражала все мои чувства к той удивительной женщине, которая тогда стала частью моей жизни.

В первый же уик-энд, который мы с Лорой проводили вместе, мы поехали на гору Оливер, где через несколько лет нам предстояло отметить свою свадьбу, и я протянул ей свою книгу, невероятно гордый своим творением. Я искренне верил, что мы проведем остаток своих дней вместе. Лора предположила, что когда-нибудь мы сможем показать эту книгу своим внукам.

Через семь лет после знакомства мы поженились и приняли решение начать новую совместную жизнь в Австралии.

Спустя еще пять лет, когда наши отношения рассыпались у меня на глазах, во время одного полного слез и печали разговора о том, что произошло, я указал жене на книгу и спросил: «Но как же быть с этим? Как же быть со всем тем, через что нам пришлось пройти, со всем, за что нам пришлось вместе бороться? В этой книге сказано все, на что мне не хватает сейчас нужных слов. Как же быть со всем этим?!»

И получил на это убийственный ответ: «Теперь это ничего не значит».

Поэтому, собирая свой сайт, я подумал, что могу заодно опубликовать в Интернете и эту книгу. Я был уверен, что люди захотят узнать, какая именно история сумела довести человека до того, что он решил продать всю свою жизнь в Интернете. Я решил, что мой рассказ покажет читателям, сколь многое я потерял, и обеспечит некоторый контекст, благодаря которому люди смогут меня понять. Кроме того, с горечью подумал я, а почему бы ее не опубликовать? В конце концов, она больше ни для кого ничего не значит!

Итак, решено: книга была включена в веб-страницу в качестве вступления к остальной моей истории. Я надеялся написать последующую часть по мере нарастания ажиотажа на аукционе, пересказывая продолжающуюся сагу о моих приключениях. В нее должны были войти наш переезд в Австралию и та жизнь, которую мы создавали вместе, разрушительное расставание и все перемены, которые в конце концов привели к аукциону.

Одним из последних кусочков головоломки по созданию полного пакета моих предложений был вопрос, как включить в него мою работу. Я не видел причин, по которым в это дело захотела бы впутаться горнодобывающая компания, да и логистически организовать это было бы слишком сложно. В конечном итоге я нашел идеальное решение – вернулся в магазин ковров, в котором прежде проработал три года. Это был маленький семейный бизнес, которым руководили муж и жена, Дженни и Деннис. Эти люди оказывали мне невероятную поддержку и помощь, когда рухнул мой брак.

Дженни очень понравилась эта идея, и поскольку от них как раз собирался уходить один работник, должна была открыться вакансия, которую я мог временно заполнить. Вот она, работа, которую можно было бы предложить новому владельцу моей жизни! Я понимал, что их магазину пойдет на пользу некоторая реклама, если мне удастся раскрутить этот проект, но Дженни захотела участвовать в этом не ради выгоды, а потому что идея показалась ей забавной.

Наконец я переговорил с несколькими друзьями и объяснил им, что́ я собираюсь делать. Поинтересовался, как они относятся к этой мысли – оказаться частью моего комплексного предложения. Я объяснил, что не собираюсь продавать их, просто предлагаю будущему новому владельцу своей жизни в том числе знакомство с замечательными людьми, которые играли в ней важную роль. И многие поддержали меня с радостью и сочли, что участвовать в подобном предприятии будет интересно и весело.

Когда все было улажено, а работа над веб-сайтом почти закончена, настало время окончательного решения. Действительно ли я собираюсь это сделать? Действительно ли я хочу избавиться от всего?

К этому моменту прошло уже больше двух лет, как Лора решила уйти от меня, и с тех пор в моей жизни произошли определенные перемены к лучшему, в особенности начиная со знакомства с Мэл. Но было очевидно, что в жизни еще не все хорошо, иначе эта идея не показалась мне бы такой привлекательной.

Даже два года спустя ничто не могло уменьшить мою тоску по жене. Я уехал за 600 километров в пустыню и освоил новую профессию. Я переехал в новехонький с иголочки дом. Я начал жить совершенно новой жизнью, работая в жарких пыльных шахтах на окраинах городов. И конечно, у меня появилась новая подруга. Но от этого во мне самом мало что изменилось. Я по-прежнему страдал по своей Лоре, своей любви – по своей жене.

Изо дня в день всякие мелочи напоминали мне о прошлом, которое теперь уже можно было назвать давним, – оно никак не желало покидать меня, оставаясь рядом. Кафель на стене душевой кабинки, который выбирала Лора; ковер на полу в гостиной, рисунок которого придумала она сама; висевший в платяном шкафу свитер, который она подарила мне в день рождения, в тот самый день, когда я совершил свой первый прыжок с парашютом. Тарелки в кухне – те самые, что мы обнаружили в саду нашего дома, в который въехали, только-только перебравшись в Перт; их мы отмывали и чистили вместе. Маленькие металлические пазлы на кухонном рабочем столе, которые мы купили во время нашей первой поездки обратно в Англию, через два года после переезда в Перт…

Мы покинули Англию в начале 2002 года, не имея при себе почти ничего, кроме рюкзака с одеждой – один был у меня, другой у нее. И поэтому все в том доме, где я сейчас жил в одиночестве, было куплено за те замечательные четыре года, которые мы провели вместе в Австралии.

Да, все в этом доме и вокруг него напоминало мне о Лоре. Я подумал, что если уж собираюсь отсюда съехать и как-то жить дальше, то могу точно так же избавиться от всего остального – и вновь начать с нуля. В конце концов это же всего лишь «вещи», думал я. Та часть меня, где живут логика и оптимизм, считала, что эта идея способна вызвать у людей некоторый интерес, и мне, может быть, удастся продать этот комплексный пакет и, даже – очень может быть, за весьма достойную цену! Если бы так случилось, я мог бы с чистой совестью некоторое время попутешествовать. А если мне когда-нибудь снова понадобятся «вещи», можно в любой момент купить новые.

В конце концов я решил, что путешествие – как раз то, что мне сейчас нужно. Я надеялся, что оно станет последним этапом в процессе латания зияющей дыры, которую оставил в моей жизни уход Лоры.

Глава 2

Жизнь онлайн

– Ну вот и все! – проговорила Мел. – ALife4Sale вышел на просторы Интернета. С Богом!

День 14 марта наступил быстро, и веб-сайт обрел теперь почти полностью завершенный вид. Конечно, оставался еще длинный список мелких усовершенствований, и нужно было внести некоторые дополнения, но в целом мы были готовы начать! Мы загрузили все тексты на сервер, и я с некоторой дрожью мысленно задал себе вопрос: что такое мы только что привели в движение?..

Саймон в Лондоне написал обещанную статью и в тот же день предложил ее паре британских еженедельных газет. Он позвонил и сказал мне, что свой интерес выразили и The Sun и The Telegragh, но пока не ответили ничего определенного. Из The Daily Mail пришел отказ, и он как раз собирался предложить свою статью местной газете того города, где я прежде жил, The Northern Echo.

На следующий день с этой статьей вышла только The Northern Echo, которая отдала под нее всю третью страницу. Материал был дополнен фотографиями и информацией с моего веб-сайта, который только накануне вышел онлайн. Кроме того, газета выложила полную версию статьи на своем веб-сайте.

Я воодушевился, хотя меня одновременно слегка разочаровало то, что не удалось договориться с The Sun – газетой, у которой самая большая читательская аудитория из всех англоязычных газет. Да, вот это была бы реклама, думал я. Что ж, по крайней мере нам удалось взять успешный старт.

Я и представления не имел, что́ на меня посыплется дальше!

Вскоре после того как статья вышла в The Echo, Саймон позвонил и сказал, что ею заинтересовались некоторые британские газеты национального масштаба, и спросил, может ли он дать им мой телефон. Ха, еще бы!

Чуть позже телефон снова зазвонил, и оказалось, что я разговариваю с репортером из The Independent. Я здорово обрадовался и с удовольствием рассказал ему историю о том, «как дошел до жизни такой». Интервью произвело на меня очень позитивное и волнующее впечатление.

Не успел я дать отбой, как телефон зазвонил вновь, и еще один репортер – на сей раз из The Sun, задал мне примерно тот же набор вопросов, что и первый. Дела шли гораздо лучше, чем я мог надеяться, и если бы эти две газеты опубликовали статьи обо мне, это означало бы потрясающую рекламу.

Утром в понедельник по британскому времени, когда в Перте был полдень, Саймон позвонил снова. Он с удовольствием объявил мне, что статьи вышли и в The Telegragh, и в The Daily Mail, хотя ни из одной из этих газет мне не звонили. The Independent и The Sun тоже опубликовали заметки после интервью, взятых у меня на выходных, так что в общей сложности обо мне заговорили по меньшей мере четыре британских национальных ежедневных издания. Все складывается как нельзя лучше, думал я!

Потом мне звонили из еще нескольких британских газет, а также из австралийского журнала WHO. Но, несмотря на весь этот ажиотаж, я все равно оказался не вполне готов к следующему звонку, поступившему от продюсера австралийской утренней телепрограммы Sunrise. Они хотели, чтобы я приехал к ним на следующее утро и появился вживую в их программе, выходящей примерно в 8 утра. Разница во времени между Сиднеем и Пертом означала, что мне нужно было быть в студии примерно в 5.30!! Ради телевидения мне даже пришлось отказаться от мысли поучаствовать в праздновании Дня Святого Патрика!

Я уехал в студию без нескольких минут пять. Там меня встретил оператор и проводил в здание. Меня поразило, насколько пустым и тихим оно оказалось. В студии находились только я и оператор. Звукорежиссер приладил мне наушники и микрофон, а потом снова скрылся в соседнем помещении за маленьким звукорежиссерским пультом. Кроме охранника, который впустил меня в студию, я не видел поблизости ни одной живой души. Я сидел на стуле за столом, на фоне задника с панорамой Перта, нервно глядя в огромную камеру, направленную мне в лицо, и слушал через наушник живой эфир передачи. Должен признаться, я чувствовал себя очень скованно, но эмоции зашкаливали. Мне то и дело приходилось делать глоток воды из стакана, стоявшего сбоку. Наконец в наушнике раздался голос продюсера из Сиднея, который спросил, хорошо ли мне слышно, и сообщил, что прямой эфир начнется через 30 секунд.

Я попытался расслабиться, но никак не мог унять нервную дрожь, – и вот я уже в прямом эфире, болтаю с телеведущими Мел и Коки! Я чувствовал, что справился неплохо, ни разу не запнулся и не споткнулся, а каверзных вопросов мне великодушно не задавали. Какие-нибудь пара минут – и все кончилось.

К 6.30 я уже вышел из студии и отправился навестить Мел, которая жила неподалеку. От возбуждения у меня кружилась голова – я только что появился в живом эфире на телевидении всего восточного побережья Австралии, а еще через час меня покажут в Перте! Мы вместе с Мел включили телевизор, посмотрели, как я появился на экране в 8 утра, и поздравили друг друга с хорошо сделанной работой. Вот теперь нам действительно удалось добиться для аукциона неплохой рекламы!

Моей следующей остановкой на пути домой был магазин ковров. Дженни была в восторге от передачи, а вот Деннис нашел для меня пару хорошо взвешенных критических замечаний: «Ты выглядел чересчур серьезно. Словно палку от метлы проглотил! Расслабься и получай удовольствие». Я обдумал этот совет и решил: да, все это и задумано было как удовольствие, и если мне когда-нибудь еще раз представится подобный шанс, я постараюсь насладиться «моментом славы» как можно полнее.

К тому времени как я добрался домой, автоответчик моего домашнего телефона был переполнен и больше не мог принимать новые сообщения. Уехав от Мел, я снова включил свой сотовый, и он почти сразу же принялся трезвонить. На нем тоже высветилось сообщение, что почтовый ящик переполнен.

Дома я включил компьютер и решил проверить папку «входящих» в своей электронной почте. Для загрузки входящих сообщений потребовалось немало времени, а когда они все-таки загрузились, оказалось, что их там свыше 1000! Пока загружалась почта, оба моих телефона снова звонили наперебой. Я пытался прочесть как можно больше электронных писем, но это оказалось почти неподъемной задачей. Как только я нажимал кнопку отбоя на одном телефоне, звонил другой. Потом они и вовсе стали звонить одновременно, и я в результате отключил домашний телефон и отвечал только на звонки мобильного.

Вскоре мне представился еще один шанс отточить технику телевыступлений. На следующее же утро меня пригласили участвовать в еще одной австралийской утренней телепрограмме, за которой в тот же день последовало живое включение в утренней программе в Великобритании. Я старался вести себя в обоих случаях как можно свободнее, и моя подруга Карен потом сказала, что я выглядел очень уверенно и естественно. Все это начинало доставлять мне настоящее наслаждение, и единственное, что вызывало у меня легкую панику, – это оставленные без ответа электронные письма и телефонные сообщения.

Следующие дни выдались просто безумными. Всевозможные сообщения поступали в режиме нон-стоп. Постоянно звонили телефоны, меня приглашали на интервью, фотографы делали фотографии для своих газет, и несколько раз я был приглашен участвовать в радиопрограммах. Кроме того, я пытался как-то управиться с нескончаемым потоком электронных писем. Начали поступать звонки из Америки и других частей света, а вершиной всего стали съемки в утренней программе американского телевидения «Доброе утро, Америка».

Я был изнурен до предела. Часто я был на ногах еще до пяти утра, готовый мчаться в телестудию на съемки, а потом до 11 вечера давал интервью американским радиостанциям. Не раз получалось так, что люди звонили мне, чтобы запланировать время для телефонного интервью, а мне приходилось объяснять, что, увы, я не могу пообещать, что мой телефон в этот момент не будет занят, поскольку он звонит беспрерывно. Часто меня в ответ спрашивали, не могу ли я дать интервью прямо сейчас – и спустя какие-нибудь 30 секунд я уже оказывался в прямом эфире.

Однажды утром я проснулся с мыслью: «Нет, так дело не пойдет, мне эти чертовы интервью уже снятся по ночам!» Но после минутного размышления до меня дошло, что это якобы приснившееся мне интервью казалось гораздо более реальным, чем любой сон!

Я бросил взгляд на дисплей своего мобильного и обнаружил, что забыл его выключить, прежде чем отключился сам. Проверил регистратор звонков и выяснил, что в 3.30 ночи у меня действительно состоялся 12-минутный разговор. У меня не было ни малейшего представления, с кем я разговаривал и что говорил, но осталось смутное чувство, что все прошло нормально. Я только рассмеялся: хотел приключений и адреналина – на, получай их больше, чем ты когда-либо рассчитывал! И решил, что постараюсь впитать максимум приятных эмоций от каждого мгновения этого необычного опыта.

Но не все в нем можно было назвать позитивным. The Daily Mail в Великобритании опубликовала гигантскую статью, занявшую двухстраничный разворот, о книге, которую я написал. Очевидно, какой-то их редактор загрузил себе экземпляр с моего веб-сайта – и прошелся по нему частым гребнем. Он выхватил из текста определенные фрагменты, выбирая такие описания и события, которые имели скандальный привкус. Вырванные из контекста, эти цитаты были приведены в статье с явным прицелом на то, чтобы представить книгу сенсационным разоблачением. Мало того, на том же развороте красовалось большое фото Лоры, и я понятия не имел, откуда они его добыли. Это была фотография, которой я никогда прежде не видел.

Позднее я узнал, что журналисты стали обивать порог дома моей матери, которая оставалась в Англии, а также донимать родителей Лоры. Лора позвонила мне в гневе. Конечно, она была взбешена, что я рассказал нашу историю всему свету, и охотой репортеров за ее родителями, но больше всего ее возмущал тот факт, что ее фотография появилась в газете.

– Где они взяли мою фотографию? – кричала она. – Может быть, они взломали мой компьютер? Или это ты взломал мой компьютер, украл фото и отдал им?!

Что?!! Я попытался объяснить ей, что из этой газеты ко мне никто никогда не обращался, что я опубликовал свою книгу просто как биографическую повесть и что я по-прежнему считаю ее замечательной историей любви. Я не делал ничего такого, что могло бы как-то уязвить ее или отомстить ей. Это вовсе не входило в мои намерения. А что касается фотографии, то я понятия не имел, как она появилась в газете и откуда они ее взяли. Я пытался убедить Лору, что я здесь совершенно ни при чем.

– Я тебе не верю! Я теперь уже и не знаю, на что ты способен и чего от тебя ждать! – выкрикнула она и бросила трубку.

Я долго и углубленно размышлял, пытаясь понять, какие мотивы на самом деле двигали мною в опубликовании этой книги. Должен признать, если говорить совсем честно, что в моем решении присутствовал несколько циничный, финансовый элемент. Я думал, что смогу заработать на этой книге еще немного денег. Но в душе я также знал, что у меня и в мыслях не было причинить кому-то боль. Просто мне было очевидно – я не смогу заявить во всеуслышание, что планирую продать всю свою жизнь и не дать этому решению никакого биографического объяснения. А книга такое объяснение обеспечивала, рассказывая, какие чувства я испытывал к Лоре, и позволяя читателю понять, как повлиял на меня ее уход. Я по-прежнему считал, что написанное мною – это история о прекрасной любви, попирающей все препятствия и трудности.

Я снял книгу с веб-сайта, возместил расходы всем тем, кто купил электронные копии, и прекратил всякий доступ к материалу, защитив его паролем. Я написал извинение, обращенное ко всем, кого это касалось, и опубликовал его на своей странице. До меня начало доходить, что я был очень наивен, полагая, что все это будет воспринято иначе. Но все мы совершаем ошибки и временами неверно о чем-нибудь судим, и с этой ошибкой мне предстояло теперь жить. Я сделал все, от меня зависящее, чтобы ее исправить.

Меня искренне удивлял общий уровень интереса, возникшего ко мне и к причинам, побудившим меня к такому поступку. Похоже, большинство людей воспринимали мое решение «продать все» как экстремальную реакцию на обычную жизненную ситуацию. Я-то воображал, что в основном люди будут проявлять интерес к тому образу жизни, который я предлагал на продажу, а не к моим мотивациям, стоявшим за этой продажей. Скажете, опять наивность?

В те первые дни я также завязал контакты с несколькими режиссерами документальных фильмов; все они жили и работали в Великобритании. В разговоре они казались мне настоящими профессионалами, а некоторые из них пообещали прислать мне диски с документальными телефильмами, которые они снимали. Все это звучало весьма увлекательно.

Когда я разговаривал об этом с Деннисом из магазина ковров, он предложил свести меня с одной его приятельницей, продюсером документальных фильмов, живущей в Перте.

Это было накануне пасхального уик-энда, и вскоре я договорился встретиться с Селией, у кинокомпании которой имелось весьма впечатляющее резюме отснятых программ. Мы неплохо поладили, и она сказала, что ее компания гораздо лучше подходит для того, чтобы документировать текущие события, поскольку они работают прямо здесь, в Перте, и могут проводить со мной больше времени, чем любой британец. Она также сказала, что они хотели бы начать работу как можно скорее, поскольку уже сейчас со мной происходят замечательные события, и ее команда не прочь начать съемки во время этих нескольких праздничных дней. А заокеанская съемочная группа пропустила бы значительную часть буйной неразберихи, сопровождающей начало этого проекта.

Я не знал, как мне относиться к этой идее – снять документальный фильм о том, что я делаю. Я попросил немного времени на раздумья и размышлял об этом в те немногие свободные минуты, которые случались у меня между звонками и интервью. Должен признаться, мне очень понравилась идея стать центральной фигурой необычной истории, но при этом я пытался представить себе, каково это – когда кто-то постоянно ходит перед тобой с камерой, тыкая ею едва ли не в лицо.

Я снова переговорил с Селией, и она успокоила меня и убедила, что они, конечно, не будут снимать меня целыми днями. В конечном счете мы пришли к осторожному соглашению, что начнем снимать в эти долгие выходные, не заключая никакого формального договора относительно конечного результата. Этот вопрос мы могли утрясти и потом.

Эта договоренность меня вполне устроила, и Селия познакомила меня с Бритт, которая должна была выступать в качестве главного оператора и интервьюера этого документального фильма. Кроме того, ей предстояло периодически привлекать к съемкам другую операторскую команду, чтобы записывать материал, если мы будем передвигаться по городу.

В эти выходные Бритт провела со мной много времени, фиксируя текущие события. Она снимала меня, когда я давал интервью по телефону, и я с удивлением обнаружил, что вскоре настолько привык к ее присутствию, что временами даже забывал о нем. Часто, закончив интервью, я поднимал глаза – и только тогда, видя ее с камерой, понимал, что она все это время работала.

В перерывах между телефонными звонками мы отсняли немало материала, похожего на интервью в формате «один на один». Бритт задавала мне вопросы, но требовала, чтобы я отвечал полным текстом ответа, включенного в сценарий, так что мои ответы представляли собой полностью самодостаточные утверждения. Мне поначалу было непросто их запомнить, поскольку во всех прочих интервью я должен был просто отвечать на вопросы по собственному разумению. Но в конечном счете, опираясь на помощь и подсказки Бритт, я сумел освоить и этот навык.

Я искренне наслаждался процессом работы, а Бритт была еще и легким в общении человеком. Она здорово отличалась от других репортеров радио и газет, с которыми я продолжал общаться и в разговорах с которыми постепенно обнаружил, что они часто спрашивают одно и то же или по крайней мере выдают очень похожие блоки, состоящие примерно из пяти основных вопросов. Вскоре мне стало казаться, что я похож на попугая, каждый раз твердящего одни и те же фразы. Тогда я стал искать способы такого выражения своих мыслей, которое было для меня естественным и комфортным, и старался за него держаться, время от времени внося в свои ответы некоторые вариации.

Спустя пару дней я сказал Бритт, что у меня вот-вот состоится еще одно телефонное интервью, и поинтересовался, не хочет ли она его отснять. Нет, ответила она, поскольку скорее всего я буду говорить практически то же самое, что она уже отсняла во время другого, более раннего интервью.

Разговаривать с Бритт один на один нравилось мне больше всего, поскольку она придумывала замечательные вопросы и заставляла меня всерьез задуматься о многих вещах, на размышления о которых в последние дни не хватало времени. Она ухитрялась незаметно и глубоко погружаться в мое прошлое, эмоции, мотивации, отношения, планы на будущее и многое другое. Это была увлекательная работа, и я старался говорить обо всем максимально откровенно. И где-то на заднем плане у меня постоянно мелькала мысль о том, как все это будет выглядеть в окончательно отредактированном виде.

Во время пасхального уик-энда и в последующие недели развитие ситуации пошло в новом и весьма волнующем направлении. Я получил несколько электронных писем от продюсерских компаний Голливуда и независимых продюсеров, заинтересовавшихся моей историей. Я, конечно, написал ответы и дал им свой контактный номер, но отнюдь не рассчитывал, что из этого выйдет что-то путное.

Впервые я почувствовал, что кто-то может быть действительно всерьез заинтересован в превращении моей истории в сценарий кинофильма, после звонка одного американца по имени Эндрю Панай. Я долго беседовал с ним, и он сказал, что был одним из продюсеров фильма «Незваные гости». Честно говоря, я не такой уж большой фанат Оуэна Уилсона, но после нашего разговора все же посмотрел этот фильм – и он мне очень понравился. Эндрю поведал мне, что он поддерживает контакт с компанией Уолта Диснея, и сам ее президент весьма заинтересовался идеей сценария для фильма по моей жизни.

Я пытался сохранить толику здорового скептицизма в отношении своих киноперспектив, но за следующие несколько дней получил несколько других звонков и от крупных студий, и от независимых продюсеров.

Один из самых сюрреалистических разговоров звучал примерно так:

Продюсер (очень небрежным тоном): Мы видим в главной роли этого проекта кого-то вроде Тома Хэнкса!

Я (быстрый, язвительный ответ): Том Хэнкс? Нет, нет! Я предпочел бы, чтобы меня играл Джордж Клуни!

Продюсер (не уловив в моем голосе иронии, без тени юмора): Да, возможно, мы сумеем это организовать!

Я (почти потеряв дар речи от изумления!): Ничего себе…

Одним из лучших контактов, которые случились в эти первые несколько недель, было знакомство с парнем, который специализируется на рекламе необычных интернет-проектов. Я получил от Эвана электронное письмо и ответил ему, как только представился шанс. Мы договорились поддерживать контакты, и когда все немного успокоилось, я позвонил ему, чтобы узнать, какую помощь он мог бы предложить. Эван рассказал мне о своей работе с Кайлом Макдональдом, который тоже создал необычный интернет-проект. Смысл его заключался в обмене одних вещей на другие. Кайл начал с одной красной скрепки для бумаг, которую сменял на какую-то другую вещь. Новый полученный предмет он тоже обменял – и потом повторял этот процесс снова и снова, пока в конечном счете не выменял для себя дом. Кайл только что подписал договор на фильм и книгу, который организовал для него Эван вместе с одним своим знакомым киноагентом по имени Брэндон.

Однажды вечером мы втроем с Эваном и Брэндоном устроили телефонную конференцию. Разговор происходил в тот момент, когда у меня в доме наперебой раздавались звонки и приходили письма от продюсеров и киностудий. Мне стало ясно, что, если я заинтересован в том, чтобы хотя бы одно из этих потенциальных предложений было доведено до конца, мне понадобится агент, который знает свое дело.

Потом я снова разговаривал с Деннисом из магазина ковров, и он посоветовал мне найти себе живущего в Австралии официального представителя – и дал координаты пары-тройки людей, которые могли бы подойти на эту роль. С одним из этих ребят я побеседовал, и он не произвел на меня впечатления. Парень впал в полную растерянность, услышав, чем я занимаюсь, и не смог предложить ничего иного, кроме как продать всю мою историю в какой-нибудь австралийский женский журнал. Я рассказал ему о моих контактах с киностудиями, об интересе, который проявляли ко мне продюсеры документальных фильмов. Он ответил, что обдумает все это за выходные и свяжется со мной. Он не перезвонил, да и у меня такой охоты не возникло.

Состоялась еще пара обсуждений совместно с Брэндоном и Эваном. Кроме того, я начал ощущать возрастающее давление со стороны документалистов, с которыми работал в то время. Они горели желанием заключить формальный договор на снимаемый ими материал. Люди вкладывали в него массу времени и усилий и хотели знать, ради какого конкретного конечного результата они трудятся.

Я свел их с британской продюсерской компанией, которая заинтересовалась моей историей и решила включить ее в качестве эпизода в свою многосерийную документальную ленту. Была достигнута договоренность между продюсером BBC и австралийской командой, которая должна была снимать для них этот эпизод. Я был взволнован и очень польщен. Подумайте сами – часто ли BBC хочет сделать обычного человека главным персонажем 40-минутного документального фильма? Но тут нарисовалась одна проблема. Я переговорил обо всем этом с Брэндоном, и он сказал мне, что может возникнуть потенциальный конфликт между сценарием создаваемого художественного кино и отснятым документальным фильмом.

Я довольно долго обдумывал обе возможности и разговаривал о своей дилемме с несколькими друзьями. Мне по-настоящему нравился процесс документальных съемок, и теперь я ощущал полную уверенность, что люди, которые этим занимаются, сделают отличную работу и представят всю историю в правдивой и честной манере. А вот художественный фильм – совсем другое дело, и, как мне представлялось, в результате он окажется невообразимо далек от реальности моей истории.

Но было еще одно существенное различие, и некоторые мои друзья указывали на него, задавая один и тот же вопрос: «А сколько тебе заплатят в каждом случае?» Хотя моим изначальным намерением было продать дом и все свои пожитки, чтобы спокойно перейти к следующему этапу своей жизни, я, конечно же, хотел получить за эту сделку наибольшую цену. А если бы я смог увеличить полученную сумму еще и другими способами, это обеспечило бы моей новой жизни максимально благоприятный старт.

Я расспросил своих документалистов о том, какой может быть возможная плата, причитающаяся мне за этот фильм, и должен признаться, мне стало немного стыдно за то, что я это сделал. Я имею в виду, что для меня лично это была прекрасная возможность рекламы, да к тому же еще и очень приятное времяпрепровождение. В ответ мне сообщили, что герои документальных фильмов никогда не оплачиваются, поскольку это может как-то отразиться на беспристрастности конечного результата. Ясно, сказал я им, но все же в глубине души мне казалось, что это как-то немного несправедливо. Насколько я знал, все остальные, участвовавшие в съемках, получали свою зарплату – операторы, кинокомпания, продюсеры и телекомпания.

В конечном счете я назначил Брэндона своим официальным представителем в любых возможных сделках по поводу фильмов – и ощутил огромное облегчение, зная, что он теперь сможет позаботиться обо всей этой стороне моей сумасшедшей тогдашней жизни. Любую электронную почту или контакты, связанные с этими вопросами, отныне и впредь надлежало перенаправлять непосредственно ему. Я был вполне уверен, что Брэндон хорошо справится с этой работой, поскольку он работал за проценты, и в его интересах было сделать для меня все возможное.

Тем временем я заключил еще один договор – с Эваном по поводу рекламы аукциона. Та рекламная кампания, которую я воображал себе изначально, была осуществлена с избытком в первую же неделю после запуска веб-сайта, но дополнительная реклама никогда никому не мешала. Обычно Эван работал за помесячную зарплату, но я объяснил ему, что не в состоянии себе этого позволить, да к тому же понятия не имею, насколько эффективна его работа, поскольку я и сам добыл себе такую невероятную гору рекламы.

В конечном счете мы разработали основанный на процентах договор, по которому выплаты Эвану должны были производиться по скользящей шкале, в зависимости от окончательной цены, которую соберет аукцион. Я был очень доволен этим договором, поскольку все, что предстояло заплатить Эвану, шло из дополнительных денег сверх своих изначальных надежд и ожиданий. У Эвана был очень позитивный настрой насчет аукциона, он оценивал весь мой лот в 600 тысяч долларов, но предполагал, что и миллион – вполне реальная возможность. Я же изначально нацеливался на 450 тысяч.

Брэндон работал со всеми киноконтрактами, которые я перенаправлял ему. Он сообщил мне, что первый предложенный контракт – от Эндрю Паная и компании «Дисней» выглядел наиболее реалистично, но предупредил, что наверняка возникнет проблема с документальным фильмом, который уже снимался. Я обсудил этот вопрос с документалистами, и они всячески уверяли меня, что не видят никакой причины, мешающей сделать оба фильма, и вполне возможно, что они даже пойдут друг другу на пользу. Я позвонил Брэндону, чтобы привести этот их аргумент, поскольку по-прежнему горел желанием снять документальный фильм. Он еще раз обсудил все с представителями «Диснея», но в итоге вернулся от них с тем же ответом. Компания «Дисней» не позволит снимать документальный фильм, если между нами будет заключено соглашение о съемках фильма художественного.

Я разрывался между тем и другим предложением. Кончилось тем, что я решил полностью умыть руки и напрямую свести документалистов с Брэндоном. День или два спустя документалисты решили, что без формального договора на данной стадии работы они больше не могут позволить себе тратить деньги просто так, поскольку на тот момент было не похоже, что в результате у них получится законченная программа. Конечно, я их понимал, но у меня все равно возникло ощущение, что я только что сжег за собой все мосты. Оставалось надеяться, что из долгих переговоров с «Диснеем» что-нибудь да выйдет.

И все это происходило на фоне неослабевающего интереса средств массовой информации. Я вернулся на работу в магазин ковров, но бо́льшую часть рабочего дня проводил в разговорах по телефону и давал одно интервью за другим. Пару раз команды операторов австралийских или международных новостных программ приезжали прямо в магазин, чтобы отснять интервью со мной, и Дженни, которой очень нравилась вся эта реклама, тоже несколько раз мелькнула на телеэкранах.

Я получил электронное письмо от продюсера программы «Шоу Джея Лено» из Америки – и был совершенно ошарашен. Вот это действительно первоклассное паблисити! Увы, из этого так ничего и не вышло, но сама мысль прокатиться в США приятно грела душу.

Еще со мной связался продюсер «Шоу Тайры Бэнкс». Я никогда прежде не слышал о Тайре Бэнкс и поэтому принялся искать информацию о ней в Интернете. Меня несколько напрягло содержание ее программ. Мне показалось, что они направлены на дешевый сенсационный сегмент телерынка! Во втором разговоре с продюсером я озвучил эти свои опасения, но он сообщил мне, что это будет необычная программа – программа о людях, которые решили осуществить радикальные перемены в своей жизни.

Я очень ясно дал понять, что никогда не обсуждал детали своего расставания с женой публично – и ни в коем случае не собираюсь делать этого в их программе. Я указал, что лишь однажды вскользь упомянул в интервью, что как-то вечером совершил неприятное открытие, которое меня потрясло, и вскоре после этого наш брак распался. Когда мне удалось утрясти этот вопрос, я понял, что передо мной маячит близкая перспектива перелета в Нью-Йорк.

К несчастью, продюсер тянул с окончательным решением до последней минуты, и хотя я был готов вылететь по первому его звонку, авиабилеты, взятые с такой срочностью, обошлись бы очень дорого. Бюджет программы не был рассчитан на подобные затраты. Так не состоялась еще одна моя поездка в Америку.

Я продолжал вести ежедневный блог о текущих событиях в течение 100-дневного обратного отсчета до начала аукциона. Порой было сложно выкроить для этого время, но я знал, что дело того стоит, поскольку впоследствии мои записи послужат отличным дневником, отразившим эти странные и интересные дни.

Я часто писал о происходящем, но всегда сознавал, что отчасти мотивом, побудившим меня вести блог, была попытка поднять цену на предлагаемый «продукт». Поэтому мои посты нередко были посвящены прекрасным дням в Перте, замечательной погоде и расслабленному пляжному стилю жизни.