Помоги проекту - поделись книгой:
— Понял. Давайте, с Андреем, — Кувалда посмотрел на Молотова, — вдоль улицы. Я — дворами, — сказал командир, и легкой трусцой направился во двор соседнего дома, на бегу закинув СВД за спину, и доставая пистолет.
Волк почти не сомневался, что идет в правильном направлении. Он шел быстрым шагом через дворы, вдоль улицы Николая Романова, время от времени замечая следы беглеца, на которые другой, скорее всего, не обратил бы внимания. Стараясь лишний раз не шуметь (подранок мог спрятаться где угодно в этом железобетонном лабиринте), Волк осматривал один двор за другим, отыскивая следы бежавшего врага. С каждой минутой преследования риск упустить след увеличивался, но Волк не оставлял надежды поквитаться с Яросветом за все неприятности, что тот, со своим отрядом ему причинил. Он прошел уже больше километра, дойдя до угла здания, за которым был перекресток Романова с четвертой после Ельцина улицей в сторону центра, когда заметил несколько бурых пятен у входа в подъезд и след от окровавленной ладони на стене возле входа.
Еще раз осмотревшись, Волк, на всякий случай, сделал вид, что завернул за угол, сам же вернулся, прокравшись вдоль стены дома, и беззвучно скользнул в полумрак подъезда.
Забежав в магазин, Виктор увидел как в конце темного зала скользнула тень Волка, — тот свернул куда-то влево, — Витя направился следом. Спотыкаясь о различный хлам, он кое-как преодолел торговый зал, пару раз чуть не подвернув при этом ногу. Слева была дверь в подсобные помещения бывшего магазина, и парень, выставив вперед дуло автомата, нырнул туда. Из подсобки он вышел во двор. Прямо перед ним была детская площадка с погнутыми качелями и поваленной железной беседкой, за площадкой стоял еще один, точно такой же, но уже без магазина, дом. Было ясно, что двигаться надо направо. Это его решение полностью подтвердил появившийся слева командир.
— Ну, чего стоим, Витя? Пошли, пошли! — Командир перешел на быстрый шаг, но не стал останавливаться, Витя последовал за ним.
— А где остальные?
— С той стороны дома, Серега с Молотовым.
— А… — Хотел было спросить Виктор.
— Ящера нет больше. Еще Юру подстрелили. Длинный жив и, почти, здоров.
— Ну суки недобитые…
— Одного я лично уконтрапупил, — Кувалда облизнул пыльные губы и сплюнул в сторону, — теперь вот последний уебок остался…
Они пробежали легким бегом пару сотен метров, до следующего перекрестка, и перешли на шаг.
Дальше начинались заросли молодых деревьев, разросшихся меж стоявших друг против друга однотипных кирпичных пятиэтажек. Искатели приблизились к зданию справа, и пошли вдоль него, стараясь производить как можно меньше шума. Они прошли до конца дома когда Витя заметил на сырой глине четкие отпечатки однотипной обуви, что свидетельствовало о том, что сначала здесь был беглец, а после — преследующий его Волк, ходивший в таких же ботинках, как и лысые.
— Смотри, командир, — тихо сказал Витя.
Кувалда присмотрелся к отпечаткам и знаками дал понять, что следует молчать и быть осторожнее.
Следующий квартал городской застройки представляли из себя сплошные заросли, среди которых слабо просматривалась протоптанная, то ли упырями, то ли собаками тропа идущая параллельно улице, влево от которой в нескольких местах имелись ответвления к подъездам стоявшего напротив дома. Еще дважды им попадались уже знакомые отпечатки, благодаря чему искатели держали верное направление. Выйдя на перекресток, они встретились там с опередившими их на минуту Молотовым и Хмурым, и, обменявшись короткими фразами, двинулись по главной улице.
Так вышло, что «отвлекающий маневр» Волка сыграл с ним злую шутку. В тот момент, когда он зашел за угол (чтобы ввести в заблуждение возможно шедших за ним следом местных), к противоположному углу дома подходили четверо искателей…
Возможно, если бы первым шел не Кувалда, а кто-то другой, то они бы встретились и изобразили удивление. Или наоборот, с суровым видом обменялись бы короткими фразами, и тогда Волк отличился бы своими способностями в отыскании беглых фашистов, но Кувалда услышал шаги немного раньше, и, подав товарищам знак «приготовиться», стал ждать когда предполагаемый фашист появиться из-за угла. Но фашист не появился. Волк, постояв немного на месте, пошел обратно, и тогда Кувалда сделал один широкий шаг вправо, готовый выстрелить. Скользнувшего за противоположный угол здания Волка, в его шкуре, было сложно не узнать. Иван повернулся к товарищам и, приложив указательный палец к мясистому носу, жестами указал Молотову и Хмурому идти в обход здания. Витя остался с командиром.
В полумраке подъезда, среди почерневших, покрытых трещинами стен, Волк выставил вперед лук с натянутой тетивой, готовый мгновенно выпустить стрелу с острым железным наконечником. Он чувствовал своего врага, свою добычу. Чувствовал его дыхание, — нет, не слухом, — каким-то иным, звериным чутьем. Медленно, стараясь не произвести ни единого звука, он поднимался вверх по лестнице, этаж за этажом, пока на площадке между четвертым и пятым он не настиг его…
Сказать, что Волк был разочарован увиденным, значит — ничего не сказать… На полу, опершись спиной о мусоропровод, сидел Яросвет. Левая сторона его куртки была пропитана кровью. Раненая рука выпросталась из повязки и безвольно лежала на грязном бетонном полу, правая — на животе. В руке был сжат пистолет, который Яросвет так и не выпустил. Волк решил было, что тот потерял сознание. Яросвет сидел полулежа, голова его при этом уперлась подбородком в грудь, глаза были слегка приоткрыты.
Волк ожидал чего угодно: ловушки, сопротивления, новой погони… Но перед ним был раненый, и без его, Волка, помощи обреченный умереть в ближайшее время от потери крови человек.
— Вот с-сука, чтоб тебя… — не выдержал Волк от досады, — шел за тобою, падла, чтобы ебнуть лично, своими руками, а ты, козел лысый, решил сам помереть…
Как оказалось, раненый был в себе, и все слышал. Он медленно, с очевидным усилием, поднял голову, и посмотрел на Волка:
— Что же, стреляй, людоед, пока есть такая возможность, — медленно проговорил слабым голосом раненый.
— Ты ведь Волк, да? Во-олк, людоед… кх-кх, кан-ни-ба-ал… — губы Яросвета скривились в презрительной улыбке.
Прозвучавшие в тишине мертвого дома слова хлестнули Волка как плетью. Ему показалось, что даже стены, услышав их, постарались эхом передать слова вниз, на мертвую улицу, стенам соседних домов… Чтобы каждый, кто только способен понять эти слова, услышал, узнал — кто он такой, Волк — каннибал…
— Заткни ебало! — Зашипел на него Волк. — Ты, тварь фашистская, хоть и не жрешь никого, да зато сколько рабов у тебя, сука? А? — Повысил голос Волк.
Волк был каннибалом. Он ел людей и считал это правильным, считал, что это справедливо, что побеждает сильнейший и, что слабый не должен иметь права на жизнь. Слабый должен стать добычей сильного. Закон джунглей. Закон Пустоши… В деревне, где он вырос Алексей Волков, человечинкой баловались, но не так, чтобы совсем в открытую, — неприличным это считалось, в открытую. Но, если выпадал случай, никто и не отказывался.
— Что скажешь, Хуесвет, или как там тебя? Ты когда на станцию ко мне пришел, и перемочил моих людей, видел там рабов? Видел, пидор лысый?! — Уже закричал во весь голос Волк. — А я в Ростов специально ходил, посмотреть, как вы там живете… Хорошо живете, суки… Целые бараки там у вас невольников. Жрали бы вы их, как я, — еще лучше бы жили.
— Рабов? А кто они, эти рабы? Упыри, выродки, каннибалы… всякая мразь с Пустоши… и ты — один из них, Волк…
— Заткнись, тварь!
— Ха-ха… Это я тварь? — Засмеялся через силу Яросвет. — Это ты тварь, Волк, и твои упыри, которые Малюту сожрали… — Грудной кашель сотряс тело капитана, вынудив на несколько секунд прерваться. Прокашлявшись, и сплюнув на пол, он продолжил:
— А ты, Волк, скажи честно, бойца моего тоже жрал, а? — Яросвет продолжал сжимать в руке пистолет, на который каннибал уже не обращал внимания. Он ждал подходящего момента. Заряженный лук по-прежнему продолжал смотреть в сторону Яросвета, а пистолет в его руке был направлен в стену, — в противоположную сторону от Волка.
— Ну с-сука… — прорычал Волк, и сделал шаг в сторону раненого, чтобы пнуть его ногой в лицо. На какое-то мгновение, когда Волк уже начал сгибать ногу в колене, он слегка повел плечом, и предполагаемая траектория полета стрелы изменилась…
Для опытного бойца в создавшейся ситуации не было ничего сложного. Его противник допустил сразу несколько ошибок. Волк, конечно, был знатным отморозком, опытным охотником, да и вообще неглупым, но он не был солдатом. Первой его ошибкой было то, что он сразу не пристрелил противника. Второй — что не обезоружил его. Третьей — что позволил себя спровоцировать, и потерял самообладание. Четвертой — что приблизился к капитану спецподразделения НСР «Молния», и эта ошибка оказалась для него последней.
Мгновение, и дуло пистолета в руке вялого и беспомощного Яросвета уперлось в низ живота Волка, стоявшего в тот момент на одной ноге, так как вторая стремительно приближалась к лицу капитана… Бахнул выстрел. Летевшая в лицо Яросвета нога ударила о стену рядом. Яросвет нажал еще раз на спуск, и еще. Вторая пуля вошла в грудь, третья в шею. Тело Волка рухнуло на пол, как мешок с тряпками.
— Ствол опусти, — приказал уже знакомый фашисту голос, — во время разговора с Волком Яросвет не заметил, как на площадке этажом ниже появились люди.
По лестнице с четвертого этажа к нему поднимались двое, — тот самый рыжий здоровяк, который уже предлагал, получасом ранее, Яросвету разоружится, и молодой парень лет двадцати — двадцати пяти, которого Яросвет в прошлый раз не заметил.
— Клади ствол, не дури. А то завалю, — добавил Кувалда. Пистолет в его руке смотрел точно в лицо Яросвета, и перед ним был не вынашивавший месяцами горькую обиду людоед, а матерый мужик с каменным лицом. Нажми он сейчас на курок, ни один мускул на этом лице не дрогнет. Яросвет подчинился, и отбросил пистолет в сторону.
— Вот и молодец. Витя, перевязать его есть чем? — Спросил здоровяк у стоявшего на несколько ступеней ниже своего командира парня.
— Есть. Сейчас… — Виктор опустил автомат и, скинув рюкзак на пол, полез внутрь.
В тот момент, уже смирившийся с неизбежностью своей скорой смерти Дмитрий-Яросвет понял, что судьба дает ему еще один шанс, — местным он был нужен живым а не мертвым.
— Что, — спросил раненного Кувалда, понявший ход мыслей пленника, — не ожидал? Мы не людоеды тебе, как этот… — он кивнул в сторону лежавшего рядом Волка. — Да слышали мы ваш задушевный разговор, слышали… За него спросу с тебя не будет. Спрос будет за других, — при этих словах каменное лицо командира отряда искателей стало железным.
— Эй! У вас там все живы? — Раздался этажом ниже голос Молотова.
— Почти, — ответил Витя, доставая из рюкзака бинт и флакон с очищенным самогоном, — поднимайтесь сюда, тут помочь надо!
Когда снизу поднялись еще двое местных, вместо четверых стоявших возле него людей Дмитрий-Яросвет увидел восемь, странно похожих между собой, как бывают похожи тени на стенах домов, вблизи от эпицентра. Тени что-то говорили, похлопывали его по щекам, — он не мог разобрать слов. Наступала темнота и звуки тонули в черном снеге заполнявшем все вокруг. Спустя неопределенное время тени исчезли, вместе со звуками и словами, больше Дмитрий ничего не видел и не слышал. А потом остановилось и само время.
8
Вереница из пяти тележек-дрезин с ручным приводом растянулась на сотню метров по заросшему сорняком железнодорожному полотну. Кувалда с Витей сидели в головной тележке, разминая гудевшие после нагрузки пальцы и потирая натруженные рычагами руки, рычаги качали Длинный и поправлявшийся после ранения Юра. Навстречу бежали стоявшие по обе стороны от дороги полувековые деревья, иногда под тележкой мелькали белевшие свежей древесиной пни, — проросшие между шпал деревья вырубали неделю, собрав на эти работы все свободные руки в Содружестве. Искатели смотрели по сторонам, тележка бодро бежала в горку (назад с грузом ехать будет легче), вокруг стрекотали кузнечики, летали стрекозы, колеса дрезины постукивали на стыках рельс.
Они стали двумя лагерями — возле самого Объекта и в заброшенном поселке, через который проходила трасса некогда федерального значения. Доставлять добытое на Объекте имущество к дороге решили трофейными тележками, — густо заросшие ущелья не позволяли в этих местах пройти гужевым повозкам, но этого, к счастью, и не требовалось (достаточно было расчистить путь под проход дрезины по рельсам).
После первого посещения отрядами Кувалды, Молотова и Деда Кондрата скрытого глубоко под горой Объекта, на Большом Сходе в Свободном решили снарядить от каждого из восьми поселений Содружества, называемых по старинке «колхозами» (каковыми те по сути и были), по обозу с бригадой грузчиков и отрядом искателей для охраны. Все работы в колхозах были свернуты, несмотря на благоприятное для того время года, — Объект с его содержимым был в приоритете. Цена найденных при главном фашисте карт памяти и электронного ключа, а также ноутбука из рюкзака «любителя попрыгать из окон» (чудом уцелевшего при попадании пули из СВД в спину бежавшего), оказалась несоизмеримо выше всего ранее добытого искателями. В поселениях Содружества оставались только старики, дети, беременные и кормящие женщины; причем матери и дети на время отсутствия большинства способных держать в руках оружие мужчин и женщин были перевезены в Красный хутор под усиленную охрану, — все, кто мог работать, шли в бригады, кто владел оружием — в охранение.
От поселка, где стоял обозный лагерь, до тоннеля, в котором находился вход в систему бункеров и различных некогда секретных сооружений, было двенадцать километров пути. По предварительным подсчетам, за одну ходку можно будет перевезти от полутора до двух тонн груза; за день таких ходок можно делать две-три… Работы — непочатый край, — до конца лета (а там уже и хлеб с полей пора убирать…). Это была уже вторая по счету ходка, — первую партию погрузили еще с вечера и отправили ранним утром, потому они и возвращались раньше. «Может еще успеем после второго захода начать грузиться наутро…» — подумал Кувалда, доставая кисет с ядреным табаком. Быстро скрутив самокрутку он прикурил и выпустил облако дыма.
— Эй, Юрец, как твоя рука? Может, побережешь?
— Норма, Вань. Мышца целая — Айболит сказал разрабатывать руку надо, а то отрежет нахер, — отшутился искатель.
— Ну, смотри сам… Первая твоя задача — охранение, — рука дрожать не должна, случись чего…
— Не дрогнет, — сказал Юра, — а если и дрогнет, цевье все равно левой держать…
Постукивая колесами, дрезина бежала по ржавым рельсам, лица мужчин обдувал легкий теплый ветерок, унося в сторону табачный дым. До Объекта оставалось совсем немного, — не более двух километров, а впереди было еще много работы.
Поделиться книгой: