Сципион начал военную карьеру в возрасте семнадцати лет, приняв участие в первых сражениях в войне с Ганнибалом в составе войск под командованием отца. В битве при Тицине в 218 году до н. э. он спас жизнь отцу, когда тот был окружен нумидийской конницей. Он сумел прорваться сквозь линию конников и вывести раненого отца в римский лагерь. Через два года он получил чин военного трибуна 2-го легиона и участвовал в битве при Каннах, в которой римляне потерпели тяжелое поражение. Вместе с 10 тысячами воинов он отошел к одному из римских лагерей, а затем, несмотря на молодость, он возглавил 4-тысячный отряд, с которым пробился сквозь вражеский заслон к городу Канузий. Он восстановил дисциплину в войсках, потерявших веру в победу и решивших покинуть Италию.
В возрасте 22 лет Сципион выставил свою кандидатуру на должность курульного эдила, а на все возражения противников, которые считали его слишком молодым для столь высокого поста, он отвечал: «Если граждане захотят избрать меня эдилом, то мне достаточно лет».
Приняв римские войска после гибели отца, Сципион принял и высшую власть, которая была ему дана особым постановлением народного собрания, – он получил права проконсула. За пять лет войны римские войска под его командованием одержали ряд блестящих побед. В 209 году до н. э. ими была взята неприступная с суши крепость Новый Карфаген. Для ее захвата Сципион использовал время отлива, ворвавшись в крепость со стороны, обращенной к морю. Он проявил себя не только как хороший стратег, но и как дальновидный дипломат. Сципион отпускал захваченных в плен иберийцев и возвращал в семьи знатных заложников. Благодаря его действиям Риму удалось заручиться поддержкой многих иберийских племен. В 206 году до н. э. одержанная им победа в сражении при Илике поставила последнюю точку в споре Рима и Карфагена за Испанию. В этой битве 70-тысячная армия пунийцев была полностью разгромлена, и римские войска преследовали противника до Гибралтара. Тогда Сципион сказал слова, означавшие, что во 2-й Пунической войне произошел решающий перелом: «До сих пор карфагеняне воевали против римлян, теперь судьба дозволяет римлянам идти войной на Карфаген».
Вернувшись в Рим, Сципион дал сенату отчет о завоевании Испании. Это событие по решению сената было отмечено гекатомбой – торжественным жертвоприношением ста быков.
На следующий год Сципион был избран консулом и ему было передано управление Сицилией. Она и стала плацдармом для римлян при вторжении в Африку, которое произошло в начале лета 204 года до н. э. Флот в составе 40 военных кораблей и 400 транспортных судов отплыл с острова Сицилии к берегам Африки. Перед отплытием полководец обратился к богам с молитвой и, по обычаю, бросил в море части жертвенных животных. Через два дня римские войска вступили на землю Ливии и осадили крупнейшую карфагенскую крепость Утику. В период осады Сципион пошел на военную хитрость. Он заключил с пунийцами временное перемирие и под видом послов посылал в крепость опытных военных, которые провели разведку и собрали подробные сведения о противнике. После разрыва перемирия благодаря этим сведениям Сципиону удалось за одну ночь уничтожить сразу две армии – карфагенскую, под командованием Гасдрубала, и нумидийскую, под командованием царя Сифака. Дальше римляне двинулись на Карфаген.
Для защиты города в Карфаген был срочно вызван Ганнибал, который воевал на протяжении шестнадцати лет в Италии против римских войск. Под его командованием пунийские войска подошли к древнему городу Заме, расположенному в ста двадцати километрах юго-западнее Карфагена. Здесь весной 202 года до н. э. и произошло сражение, положившее конец 2-й Пунической войне. По численности обе армии – римская и карфагенская – были приблизительно равны, но римляне превосходили противника по численности конницы в три раза благодаря переходу на их сторону войск нумидийского царя Масиниссы.
Перед началом сражения произошла личная встреча двух великих полководцев – Ганнибала и Сципиона. В сопровождении только переводчиков они беседовали на полосе, разделяющей две стоящие друг против друга армии, но договориться о мире им не удалось. А на рассвете следующего дня началась битва. Ганнибалу не повезло: весь его план сражения был разрушен его же боевыми слонами, которых он решил использовать в битве. Животные, вероятно, испугались звуков труб и громких воинских криков. Они разметали на флангах карфагенскую конницу, а та, в свою очередь, при отходе врезалась в ряды тяжеловооруженной пехоты и смяла строй. Римляне также направили основной удар против этой части карфагенских войск, которая, отступая под их натиском, опрокинула ряды стоящих за ними своих же солдат. Разгром армии Ганнибала завершила нумидийская конница, вышедшая ей в тыл. После битвы при Заме, потеряв войска, Карфаген был вынужден согласиться на условия мира, предложенные Сципионом. По ним за Карфагеном сохранялись только владения на территории Африки, он лишался всего флота и в течение пятидесяти лет должен был выплачивать Риму контрибуцию в размере 10 тысяч талантов. Условия мира с Римом подписали 30 знатнейших карфагенян, прибывших в лагерь Сципиона в качестве послов.
Рим встретил Сципиона всенародным ликованием. Ему был устроен грандиозный триумф, после которого он получил к своему родовому имени приставку «Африканский».
В дальнейшем он занимал ряд видных государственных постов, и в 190 году до н. э. как легат был направлен в Сирию. Он заключил выгодный для Рима мир с царем Антиохом III после победы римлян в битве при Магнесии. Брат Сципиона, Луций, как военачальник тоже получил триумф и добавил себе к имени приставку «Азиатский».
Но, как это часто случается, великие люди испытывают на себе изменчивость фортуны. Завистники обвинили Сципиона и его брата не только в хищениях и утаивании военной добычи, но и в государственной измене. Сципиону приписали стремление к захвату неограниченной власти и сговор с сирийским царем Антиохом, у которого в плену находился сын Публия Сципиона. Имущество героя 2-й Пунической войны подверглось конфискации, но никаких «спрятанных сокровищ» в его доме не было найдено. В отношении его брата Луция было даже принято предписание о заключении его в тюрьму, и только наложенное вето народного трибуна Тиберия Семпрония Гракха отменило это предписание. Гракх не разделял политических пристрастий Сципионов, но и не мог допустить, чтобы с братом победителя Ганнибала обошлись несправедливо.
В знак благодарности и восхищенный благородством Гракха, Сципион Африканский отдал ему в жены свою дочь Корнелию.
В день пятнадцатой годовщины битвы при Заме Сципион был вместо поздравления вызван в суд. Но он предстал перед судьями не как обвиняемый, в одежде смиренного просителя, а как победитель, в праздничном одеянии. В суде Сципион дал отчет римскому народу о своей прежней жизни, зачитав длинный список одержанных им побед во славу Рима, а затем предложил всем проследовать за ним на Капитолийский холм для совершения жертвоприношения в честь победы над Ганнибалом. Так Сципион ответил своим врагам, а затем удалился от дел.
Последние годы он прожил в своем поместье в Литерне в добровольном изгнании. Постепенно всеми забытый, он скончался в возрасте пятидесяти двух лет. Сципион еще при жизни не пожелал быть захороненным в Риме. На его гробнице в Литерне высечены слова: «Неблагодарное отечество, да оставит тебя мой прах».
Его судьба похожа на судьбу другого полководца и его военного противника – Ганнибала. Оба великих военачальника окончили свои дни в изгнании и даже скончались в один год – 183-й до н. э. Последний раз они встретились не на поле боя, а при дворе царя Антиоха III, который дал приют изгнанному из отечества Ганнибалу. Во время беседы Сципион спросил у Ганнибала, кто, по его мнению, лучший из известных в мире полководцев. Тот ответил, что лучшими он считает Александра Македонского, Пирра и себя. «А что бы ты сказал, если бы я не победил тебя?» – спросил Сципион. «Тогда бы не третьим, а первым считал я себя среди полководцев», – ответил Ганнибал.
Сулла Луций Корнелий
Одним из самых древних римских родов является род Корнелиев, давший римской истории большое число государственных деятелей и полководцев.
Сулла родился в 138 году до н. э. в семье, которая отличалась знатностью, но не богатством. Он получил традиционное для знатного римлянина образование. Его подробная биография есть у Плутарха, и из нее можно узнать, что свою молодость Сулла провел частично в легкомысленных увеселениях, частично в занятиях литературой. О его внешности Плутарх писал следующее: «Все лицо его было покрыто неровной красной сыпью, под которой кое-где была видна белая кожа». Еще Плутарх отмечал его взгляд – тяжелый и проницательный, а светло-голубые глаза в сочетании с цветом лица и огненно-рыжими волосами делали взгляд Суллы страшным и труднопереносимым.
Военную службу он начал поздно, но сумел быстро сделать карьеру. Своим успехам, как считал сам, он был обязан удаче и особому покровительству богов. Он отличался незаурядным умом, дерзкой смелостью и коварством. Сулла часто шел наперекор установленным правилам и традициям.
В 107 году до н. э. он стал квестором консула Мария во время Югуртинской войны и содействовал ее окончанию, побудив путем искусных переговоров царя Бокха Мавританского выдать Югурту. Взяв Югурту в плен в 105 году до н. э., Сулла снискал в Риме громкую славу и ненависть Мария. В 103 году до н. э. он исполнял должность легата во время войны с германцами, а на следующий год был избран военным трибуном. Принимал участие в войнах с кимврами и тевтонами, отличился во время Союзнической войны. Вскоре в Риме заговорили о Сулле-полководце, и его военные победы позволили ему выдвинуться на первый план, оттеснив Гая Мария.
В 87 году до н. э. Сулла был избран консулом и получил приказ вести войска на первую войну с понтийским царем Митридатом, что вызвало возмущение среди сторонников Мария. Сулла уже успел отправиться к войску, чтобы оттуда отплыть к Понту, как неожиданно узнал, что в Риме партия под предводительством народного трибуна Публия Сульпиция Руфа отстранила Суллу от командования и передала консульскую власть Марию.
Пользуясь в своем войске широкой поддержкой, Сулла отказался сложить консульство и повел свои войска на Рим. «Он не следовал заранее намеченному плану, но, потеряв власть над собой, предоставил своему гневу распоряжаться происходящим», – пишет Плутарх об этих событиях. Он стал первым из государственных деятелей Рима, кто использовал армию в борьбе с политическими противниками. Войдя с войском в город, он заставил народное собрание и сенат объявить главнейших из своих противников изменниками отечества, а за голову Мария даже была объявлена награда.
В течение следующего года, находясь в Риме, Сулла предпринял ряд шагов, направленных на закрепление здесь своей власти. Сульпиций и его сторонники подверглись жестоким репрессиям. Для упрочения власти олигархии Сулла реализовал ряд законодательных мер, после которых государственный строй Рима претерпел значительные изменения. Была ограничена законодательная власть народного собрания, все законы, предлагаемые народными трибунами, подлежали предварительному обсуждению в сенате. Число сенаторов было увеличено на 300 новых членов из числа сторонников Суллы.
Получив ожидаемое консульство, Сулла во главе шести легионов отбыл на войну. В 87 году до н. э. его войска (30 тысяч) высадились в Эпире и повели наступление на Афины, которые были главной базой понтийских войск и флота. Разбив в Беотии высланные против него понтийские отряды, Сулла начал осаду Афин. После долгого сопротивления Афины и порт Пирей были взяты штурмом и подверглись страшному разграблению. Сулла широко прибегал к «конфискации» сокровищ греческих храмов. Он не пощадил ни Олимпии, ни Дельф, а при осаде Афин по его приказу были вырублены священные рощи Академии и Ликея.
В 86 году до н. э. армия Суллы разгромила в битве при Херонее (Беотия) численно превосходившую ее понтийскую армию (100 тысяч пехотинцев и 10 тысяч всадников), возглавляемую полководцем Митридата Архилаем. В результате этой победы многие греческие города стали переходить на сторону Рима. Несмотря на победы, одержанные Суллой, группировка его противников, вновь захватившая власть в Риме, решила отстранить Суллу от командования армией. В Грецию уже прибыл консул Флакк с двумя легионами и приказом сменить Суллу. Однако численное превосходство было на стороне Суллы, и Флакк решил не испытывать судьбу, а, напротив, усилить своими войсками Суллу в Малой Азии.
В 85 году до н. э. при городе Орхомене (Беотия) произошло сражение между новой понтийской армией и легионами Суллы. Это сражение было наиболее кровавым из всех сражений первой войны с Митридатом. Под натиском превосходящих сил противника легионы были смяты и бежали. И тогда сам Сулла, вырвав знамя у легионера, повел войска в новую атаку. Это помогло переломить ход сражения, участь которого решилась в пользу Рима.
Скоро Сулла смог организовать флот, который оттеснил флот Митридата и взял под свой контроль Эгейское море. Одновременно армия Флакка в Малой Азии захватила город и базу Митридата – Пергам.
Митридат уже не мог вести войну из-за отсутствия у него новых резервов и запросил у Суллы мира. Сулла и сам хотел поскорее покончить с войной, чтобы отправиться в Рим для борьбы со своими политическими противниками. Поэтому он потребовал от Митридата очищения захваченных территорий в Малой Азии, выдачи пленных и перебежчиков и предоставления ему 80 кораблей и 3 тысяч талантов контрибуции. Заключив Дарданский мир и разгромив в Малой Азии войска Фимбрия, посланные против него, Сулла отбыл с армией в Италию. Весной 83 года до н. э. он высадился в Брундизии. Его солдаты дали клятву не расходиться по домам и до конца поддерживать своего полководца. В Италии ему противостояли две армии. Часть населения Италии перешла на сторону Суллы.
Консулы ожидали его наступления в Кампании, куда они и стянули большую часть своих войск. Однако Сулла высадился в Апулии, которую превратил в плацдарм для дальнейшего наступления на Рим. Здесь его 40-тысячная армия получила значительное усиление – на его сторону перешел Гней Помпей с двумя легионами, и скоро Сулла перевел войска в Кампанию.
Здесь у города Тифата было разбито войско консула Норбана – одного из сподвижников Мария, а войско другого консула – Сципиона – перешло на сторону Суллы, соблазненное высоким жалованьем.
В течение зимы 83–82 годов до н. э. Сулла и его противники готовились к предстоящим боевым действиям. Сулла разделил свои войска на две группы. Одна заняла Пицен и Этрурию, а другая под командованием самого Суллы двинулась на Рим. У городка Сигния (Сакрипорта) армия Суллы разгромила численно превосходившие ее силы, состоявшие из новобранцев, под командованием сына Мария, Гая Мария Младшего. (Он покончил с собой после падения города.) Оставив часть своих войск в Риме, Сулла двинул армию на противника, сосредоточенного в городе Пренесте. Оставив отряд для блокады города, Сулла отправился в Этрурию, где разгромил армию консула Карбона. Сам Карбон, бросив армию, бежал в Африку.
Основная часть сторонников Мария по-прежнему оставалась блокированной в городе Пренесте и скоро должна была сдаться. Однако в октябре 82 года до н. э. на помощь к осажденным прорвалась 70-тысячная армия самнитов, которая деблокировала осажденных и вместе с ними двинулась на Рим.
Наскоро стянув к Риму все имеющиеся в его распоряжении войска, 1 ноября 82 года до н. э. Сулла преградил путь противнику у Коппинских ворот Рима. Сражение продолжалось в течение двух дней и одной ночи. Лишь к концу второго дня Сулла смог нанести противнику последний удар.
После одержанной победы Сулла обратился с письмом к сенату, в котором предложил для устройства государства наделить его диктаторскими полномочиями. Сулла был назначен диктатором на неопределенный срок.
Теперь для укрепления своего положения, удовлетворения своей мести и награждения своих сторонников Сулла ввел так называемые проскрипции – списки своих противников, подлежащих уничтожению. В эти списки включались и богатые люди, имущество которых должно было перейти в казну. (По сведениям древних авторов, в эти списки было внесено около 300 имен.) Родственники и последующее потомство внесенных в списки Суллы лишались гражданских прав и не могли занимать государственные должности.
Террор также обрушился и на целые города и области, прежде всего на Самний и Этрурию, которые приняли активное участие в борьбе против Суллы. В период террора головы казненных выставлялись на форуме для всеобщего обозрения. За время проскрипций погибли 90 сенаторов и 2600 всадников.
После конфискации имущества и земель у противников в руках Суллы оказались огромные средства. Значительную их часть получили сторонники Суллы. Из конфискованных земель многие воины – участники военных походов под его началом наделялись земельными участками. Каждый воин получал до 30 югеров плодородной земли.
В поисках новых союзников среди населения не только Рима, но и всей Италии Сулла был вынужден признать равноправие всех ее граждан. В Риме его опорой стали и отпущенные на свободу рабы, принадлежавшие погибшим при проскрипциях. По обычаю они получали права римского гражданства и имя того, кто их отпустил на волю, – так в Риме появились 10 тысяч вольноотпущенников Корнелиев, при помощи которых определялись решения на народных собраниях. Часть вольноотпущенников вошли в отряд телохранителей Суллы.
При Сулле была особенно усилена роль сената и ограничена власть народного собрания. Сулла наделил сенат новыми полномочиями – передал ему контроль над финансами и право цензуры. Состав сената он также увеличил с 300 до 600 членов из числа своих сторонников.
Особенный удар Сулла нанес по народным трибунам. Все их предложения должны были предварительно обсуждаться в сенате. Было решено, что человек, занявший должность народного трибуна, не может дальше претендовать на более высокие государственные должности.
После того как Сулла убедился, что достиг своей цели, он неожиданно сложил с себя полномочия диктатора и поселился в своем поместье в Кумах, где отдавал предпочтение литературе и предавался удовольствиям. Здесь он и умер в 78 году до н. э. от апоплексического удара.
Современники писали, что Сулла состоял из двух половин – лиса и льва, и неизвестно, какая из них была наиболее опасная. Сам Сулла говорил о себе как о баловне судьбы и даже приказал сенату называть себя Суллой Счастливым. Ему действительно везло, ведь на войне он не проиграл ни одного сражения.
Но своими удачами Сулла был обязан не столько благоприятствующим обстоятельствам, сколько своим личным качествам, чрезвычайной силе духа и тела, непреклонной последовательности и беспредельной жестокости. Отказ от диктаторской власти у него был вызван не столько нравственными соображениями, сколько стремлением жить в свое удовольствие, не неся никаких обязанностей, которые в конце жизни Сулле стали надоедать.
Лукулл Луций Лициний
Лукулл, прозванный Понтийским, происходил из известного рода Лициниев. Его предком был знаменитый народный трибун Гай Лициний Столон. По линии матери он состоял в родстве с Метеллом Нумидийским, который приходился ему дядей.
В юные годы Лукулл получил прекрасное образование и мог свободно изъясняться на двух языках. На военном поприще Лукулл отличился в Союзнической войне, где проявил отвагу и доказал приверженность Сулле. Вскоре он становится его доверенным лицом и отправляется с Суллой в Малую Азию на первую войну с Митридатом. При Сулле он несколько лет пробыл в Греции и Азии, выполняя обязанности квестора.
Набирая корабли по поручению Суллы, Лукулл прибыл в Египет, где был торжественно встречен юным Птолемеем. Ему не удалось заключить военный союз с Птолемеем, но суда он получил. По дороге на Кипр Лукулл узнал, что его ожидает в засаде неприятель, для сражения с которым у него еще не было достаточных сил. Тогда он отдал приказ об остановке на зимние квартиры, а сам, как только ветер стал попутным, велел кораблям двигаться к Родосу, которого достиг без потерь благодаря своей хитрости. Пополнив флот и кораблями с Родоса, он вытеснил с Хиоса и из Колофона приверженцев Митридата, который к тому времени сдал Пергам и заперся в Питане. Вот тогда Лукулл получил предложение от Фимбрия, который осадил Митридата с суши. У самого Фимбрия не хватало морских сил, чтобы блокировать Митридата и с моря, поэтому он и предложил Лукуллу прийти к нему и разделить славу победителя Митридата. Но Лукулл ставил долг перед Суллой выше личной славы победителя и от предложения Фимбрия отказался. Митридату удалось уйти морем. Идя на соединение с Суллой, Лукулл разбил понтийский флот в сражении при Тенедосе.
В 84 году до н. э. был заключен мир, и Сулла поспешил в Рим, захваченный Марием и Цинной. Лукулл остался доверенным лицом Суллы в Азии, избежав тем самым участия в кровавой расправе над сторонниками Мария. В свою очередь, Сулла позаботился, чтобы имения и имущество Лукулла в Риме не пострадали при проведении проскрипций. В Рим Лукулл вернулся уже после смерти Суллы, который назначил его в завещании опекуном своего сына.
В 74 году до н. э. Лукулл был избран консулом. Завещание Суллы положило начало неприязненным отношениям между ним и Помпеем, который тоже стремился стать восприемником Суллы. Завершив консульство, Лукулл получил должность наместника Киликии вместо умершего правителя Октавия. Начала новой войны с Митридатом долго ждать не пришлось, да и повод нашелся быстро. Им стало завещание умершего царя соседней Вифинии, оставившего царство Риму. Митридат сразу объявил себя защитником интересов наследника вифинийского престола и вторгся с войском на территорию Вифинии.
С началом войны Лукулл возглавил войска на суше, а консул Котта стал главным на флоте. К новой войне Митридат подготовился основательно, с учетом ошибок прошлого.
Из Рима Лукулл вышел всего с шестью тысячами солдат – один легион. В Азии он принял командование над войсками, оставленными там еще Суллой. Войска эти были опытные в военном деле, но строптивые и буйные. Лукуллу пришлось трудно, но он сумел в короткий срок восстановить в войсках порядок, заставив признать его как начальника и полководца.
Кроме войска, Лукуллу пришлось решать и другие проблемы. Как в самой Вифинии, так и в городах Малой Азии местное население терпело большие и незаконные поборы от ростовщиков и сборщиков податей. Поэтому приход Митридата оно встречало как освобождение, и Лукулл мог ожидать отпадения любой из областей. В дальнейшем он наведет порядок и здесь, прогнав ростовщиков и защитив население, но пока ему приходилось действовать лишь увещеванием, призывая к умеренности в отношении местных жителей.
Еще одну проблему создал ему Котта, который решил сам победить Митридата и не делить славу с Лукуллом. Мечтая о триумфе, он поторопился со сражением, в результате чего был разгромлен и на суше, и на море, потеряв 60 судов с экипажами и 4 тысячи пехоты. И теперь он надеялся только на помощь Лукулла. Под началом Лукулла были 30 тысяч пехоты и 2,5 тысячи конников, что составляло лишь четверть войска противника. Поступок Котта вызвал осуждение в солдатской среде, и даже раздавались голоса за то, чтобы оставить его без помощи и двинуться на столицу Понтийского царства, которую, по словам перебежчика Архилая, можно взять практически без боя. Тогда Лукулл сказал: «Я предпочту вызволить из рук врагов хоть одного римлянина, нежели завладею всем достоянием вражеским». После этих слов он отдал приказ двигаться навстречу Митридату, оставив в стороне город, суливший богатую добычу.
Тем временем враг подошел к городу Кизику – важному стратегическому пункту на берегу Мраморного моря. Лукулл подошел туда же. Увидев огромное войско Митридата, он понял, что битва будет тяжелой, и решил изменить тактику. Он перекрыл единственную дорогу, лишив тем самым возможности снабжения противника продовольствием. Чтобы одобрить кизикийцев, Лукулл прислал в город известие о своем близком нахождении, что придало жителям города решительности и уверенности в своих силах.
Тактика Лукулла – «бил врага по желудку» – оправдала ожидания полководца. Чтобы сократить количество едоков, Митридат отправил часть войска и всю конницу вместе с обозом в Вифинию, надеясь, что Лукулл не будет их преследовать. Но просчитался. Узнав об этом, Лукулл во главе десяти когорт и конницы поспешил в погоню и разгромил противника, захватив 15 тысяч пленных и 6 тысяч коней. Кроме того, римлянам достались огромный обоз и вьючный скот. Лукулл провел пленных мимо вражеского лагеря, и Митридат был вынужден снять осаду с Кизика и уйти морем на запад.
В Кизике Лукулла встречали с заслуженными почестями. Предоставив солдатам небольшой отдых, он повел их обратно на восток, через Вифинию в Понт. Лукулл не спешил, что вызывало непонимание у его воинов, так как задержка давала возможность Митридату собрать новое войско. Но здесь Лукулл проявил себя не только как хороший стратег, но и как дальновидный политик и психолог. Он понимал, что если не дать Митридату шанс, то тот уйдет к своему зятю – могущественному царю Великой Армении Тиграну. «Царь царей», как величал себя Тигран, давно искал предлог для начала войны с Римом, а помочь родственнику в борьбе считалось святой обязанностью. Но, зная Митридата, Лукулл верно рассчитал, что тот обратится к зятю только в крайнем случае, тогда, когда не останется ни малейшего шанса на успех. Поэтому Лукулл и дал ему этот шанс.
В 73 году до н. э. римские войска провозгласили Лукулла императором, и уже три года он вел их в бой против понтийцев. Но война все еще продолжалась.
Наконец Митридату удалось собрать новое войско, насчитывавшее 40 тысяч пехотинцев и 4 тысячи отборных конников. Теперь он сражался на своей земле и решил взять реванш за прошлое поражение. Вначале ему сопутствовал успех, но военный талант Лукулла очень скоро превратил этот успех в новое поражение. И опять Митридату пришлось бежать, на сей раз к своему зятю в Армению. Но Тигран не стал мстить за поражение тестя. В его задачи не входило возвращение Митридату его царства. Предоставив ему убежище, Тигран даже не допустил Митридата к своему двору.
Лукулл мог праздновать победу, но как римлянин он не желал допустить, чтобы враг остался безнаказанным. Начать вторжение в неизвестную страну было рискованно. Лукулл пока ограничился тем, что оставил гарнизоны в городах так называемой Малой Армении и отправил ко двору Тиграна посла с требованием о выдаче Митридата.
В ожидании ответа Лукулл решил навести порядок в городах Азии, ведя решительную борьбу с римскими ростовщиками, которые обирали налогами население городов. Местные жители боготворили его, а в других провинциях мечтали заполучить такого правителя. Но своими решительными действиями Лукулл нажил большое количество врагов среди ростовщиков. Теперь они кричали в Риме о его неправомерных действиях, искали поддержку у сенаторов, многие из которых были их должниками. Они пытались найти поддержку и у народных вожаков и никак не хотели примириться с тем, что потеряли возможность безнаказанно грабить в городах Азии.
Наконец пришел ответ от Тиграна. «Царь царей» ответил не только отказом, но и резко изменил свое отношение к тестю. Теперь он принял Митридата во дворце и стал оказывать ему знаки любви и почтения. Тигран велел передать Лукуллу, что не выдаст Митридата, а «если римляне начнут войну, то поплатятся». Посланец передал ответ Лукуллу и рассказал обо всем, что ему пришлось видеть при дворе армянского владыки. Лукулл понимал, что скоро начнется новая война, причем не санкционированная сенатом и народом. Он снова пошел в Понт, решив опередить Тиграна, который намеревался в ближайшее время вторгнуться в азиатские провинции Рима. На следующий год Лукулл повел войско в Армению. Его враги в Риме стали говорить, что Лукулл ведет войну лишь для того, чтобы всегда оставаться главнокомандующим и извлекать для себя выгоду. Но ничто не могло остановить Лукулла – он уже перешел Евфрат и Тигр.
Тигран находился в своей новой столице Тигранокерте и с полным пренебрежением отнесся к этим сведениям, посчитав, что легко справится с римским войском. Посланный против Лукулла Митробарзан получил приказ – «самого полководца (Лукулла) взять живым, а остальных растоптать». Это сражение было выиграно Лукуллом – Митробарзан пал на поле боя с оружием в руках, а его солдаты были перебиты во время бегства. Римляне двинулись на Тигранокерт.
Царь Тигран ушел на север, чтобы собрать побольше воинов. Лукулл не пошел за ним, а осадил богатую столицу, справедливо полагая, что Тигран вернется и даст здесь генеральное сражение. И он не ошибся. Тигран вернулся к столице осенью во главе 20 тысяч лучников, 55 тысяч всадников и около 2 тысяч пехоты. Хотя численное превосходство было на стороне Тиграна, Лукулл разделил свое войско. Часть его – 6 тысяч пехотинцев – он оставил продолжать осаду Тигранокерта, а сам, взяв всю конницу и 24 когорты – около 10 тысяч пехоты, – двинулся на главные силы Тиграна.
Зная тактику армян, Лукулл направил первый удар по их тяжелой коннице, приказав рубить мечами голени конников, так как ноги были единственным местом, не защищенным броней, и отбивать копья – единственное их оружие. Римлянам было приказано как можно скорее ввязаться в рукопашный бой, к которому армяне не привыкли, действуя издали, при помощи стрел. Сам Лукулл шел в первых рядах римлян, воодушевляя своим примером бойцов и придавая им уверенность в победе. Римлянам победа далась легко: тяжелая армянская конница обратилась в бегство почти сразу, а из-за большого скопления войск армяне не могли отступить, смешали все ряды и оказались добычей для войска Лукулла. В ходе сражения римляне потеряли ранеными 100 и убитыми 5 человек. Противник потерял свыше 100 тысяч пехотинцев и почти всех всадников. Царь Тигран бежал, а вскоре был взят приступом и Тигранокерт, где римские воины нашли богатую добычу.
Дав небольшой отдых солдатам, Лукулл отправил войско вдогонку за Тиграном. Армяне пытались избегать столкновений с римлянами, но когда этого не удавалось сделать, то победа всегда сопутствовала войску Лукулла. Вскоре римляне двинулись к Артаксатам – столице Великой Армении. Тигран попытался остановить римлян в двух километрах от столицы, у реки Арсаний. Битва при Артаксате была также выиграна Лукуллом. Путь на столицу Великой Армении был свободен.
Воодушевленный новой победой Лукулл рвался вперед. Но только он. Солдаты устали от затянувшейся войны и стали выражать протест. А тут еще природа пришла на помощь Тиграну. Неожиданно наступило сильное похолодание, снег сыпал беспрестанно, мороз сковал реки. Напрасно Лукулл просил воинов перетерпеть лишения и обещал скорую победу. Все его доводы наталкивались на глухой ропот войска, который мог в любой момент перерасти в открытый бунт. Так и не дойдя до столицы, Лукулл был вынужден повернуть назад.
Вернувшись в теплые края, солдаты не желали больше воевать и требовали скорейшего возвращения на родину. Этим воспользовался Митридат, следуя за римлянами и очищая от гарнизонов понтийские города. Активизировался и Тигран, начав продвижение на юг с новым многочисленным войском. Да и в Риме активизировались недоброжелатели Лукулла и стали обвинять его в измене, доказывая, что он умышленно затягивает войну с целью личного обогащения.
В 67 году до н. э. Лукулл был отстранен от командования войском и управления восточными провинциями. Сменил Лукулла Помпей, которому оставалось лишь закончить то, что было уже сделано Лукуллом, – лучшие войска Митридата уже были разгромлены, а понтийский флот уничтожен. Встреча Лукулла и Помпея для передачи дел началась весьма мирно и дружелюбно, но затем отношения двух полководцев заметно испортились. Помпей не желал признать военные заслуги Лукулла, отобрал у него всех солдат и запретил подчиняться его приказам. Даже награждать и наказывать подчиненных Лукуллу было не дозволено.
На следующий год Лукулл возвратился в Рим. Но и здесь его ждал неласковый прием – его враги обрушились на него с многочисленными обвинениями, но оснований для судебного разбирательства найти не смогли. Добились они того, что Лукуллу было отказано в триумфе.
Три года Лукулл добивался в сенате триумфа. Он оказался втянутым в политические игры. Добиться триумфа ему помогли не только просьбы к народу влиятельных граждан Рима, но и ожидание возвращения из Азии Помпея, который существенно усилился. Сенат рассчитывал, что Лукулл возглавит сенатскую оппозицию против Помпея, но этот расчет не оправдался. По своим масштабам триумф Лукулла не стал самым грандиозным, но то, что было представлено народу, не могло оставить ни малейшего сомнения в полководческих талантах Лукулла. Закончился триумф великолепным угощением для жителей Рима, организованным Лукуллом. После триумфа Лукулл более не стремился к политической деятельности и вскоре покинул форум и курию.
Так к пятидесяти четырем годам Лукулл остался не у дел. Он посвятил оставшееся ему время на строительство и различное коллекционирование. Обладая огромным состоянием, Лукулл тратил его на сооружение купален, организацию мест для прогулок и другое строительство, проводил время за пирами – знаменитые Лукулловы пиры – в своих роскошных виллах, окруженных прекрасными садами – знаменитые Лукулловы сады. Он собрал коллекцию картин и статуй и большую библиотеку греческих книг, в которую открыл доступ для всех желающих.
Умер Лукулл в 56 году до н. э. в возрасте 60 лет.
Марк Красс Лициний
Лицинии принадлежали к одной из влиятельных плебейских семей в Древнем Риме. Возможно, они вели начало от этрусков. Первым знаменитым представителем этого рода был Гай Лициний Столон, с именем которого связано принятие так называемых Лициниевых законов. В 376 году до н. э. он был избран народным трибуном вместе со своим другом Люцием Секстием Латераном.
Детские и юношеские годы Марка протекали в бурное и тяжелое время, в период острой политической борьбы между аристократией и народной партией, переросшей в кровавую гражданскую войну. Как и многие молодые люди его круга, Марк Красс готовил себя к политической карьере. Начинали карьеру обычно с выступлений в роли адвоката на судебных заседаниях. Трудолюбия и упорства молодому аристократу было не занимать. В суде он брался за любые дела, даже за те, от которых отказывались другие. Тщательно готовясь к защите, он выступал с прекрасными речами, что позволило многим восхищаться его красноречием. Он был вежливым и обходительным человеком, всегда приветливо отвечал на поклоны любого встречного человека, независимо от его звания и положения. Правда, Марк очень рано сумел оценить могущество, которое давали деньги, и всегда стремился к наживе. Он обнаружил в себе способности дельца и спекулянта, умевшего из всего извлечь выгоду. Ко времени начала парфянского похода его состояние измерялось суммой в 7100 талантов, а способы, которыми были добыты средства, не делали ему чести. В его биографии есть рассказ о том, что он одалживал своему наставнику Александру, который сопровождал Марка в путешествиях, кожаный плащ, а по возвращении снова забирал его. Но при определенных обстоятельствах Марк Красс был гостеприимным хозяином и даже мог ссудить деньгами человека, не требуя при этом процентов. Вероятно, щедрость и радушие распространялись на тех людей, которые могли бы ему в дальнейшем пригодиться.
Марк Красс, как и вся его семья, принадлежал к аристократической партии, которую возглавлял Сулла. Противостоял ему Гай Марий – вождь народной партии. Когда Сулла отправился в военный поход, Марию удалось захватить власть в Риме и устроить в городе расправу над представителями знати и сторонниками Суллы. Отец Марка Красса, который был в то время цензором, погиб во время террора. Эта же участь постигла и старшего брата. Самому Марку удалось спастись. Добравшись до моря, он в сопровождении нескольких друзей и слуг отплыл в Испанию. Здесь он укрылся в пещере в поместье Вибия Пацианы, друга отца. Восемь месяцев беглецы оставались в пещере, куда слуга Вибия доставлял еду и другие необходимые вещи, а затем перебрались в Африку.
К нему стали стекаться люди, из которых он составил отряд в 2500 человек. Когда в 83 году до н. э. в Италию вернулся Сулла, Красс прибыл к нему в лагерь и предложил свои услуги. Их совместная деятельность началась с конфликта. Сулла поручил Марку отправиться в соседние земли для набора войска. Марк попросил Суллу дать ему охрану, так как дорога проходила вблизи неприятеля. Эта просьба привела Суллу в бешенство, и он резко ответил Марку: «Я даю тебе в провожатые твоего отца, брата, друзей, родных – за них, незаконно и без вины казненных, я мщу убийцам». Слова Суллы задели Марка, и он немедленно отправился в путь. Надо сказать, что поручение он выполнил отлично – сумел пробиться сквозь неприятельские части и собрать большое войско. В дальнейшем он активно помогал Сулле в борьбе.
Марку Крассу недоставало военного опыта, и случай приобрести его представился быстро. Войска Суллы двигались к Риму. Сражение за столицу произошло 1 ноября 82 года до н. э. Ожесточенный бой произошел у Коллинских ворот. Марк Красс, командуя правым крылом войск Суллы, более всего содействовал его победе. В то время как войска Суллы потерпели поражение и были отброшены с большими потерями, Марк Красс на своем фланге одержал полную победу и до самой ночи преследовал противника. Сам Сулла едва не погиб, но смог укрыться в укрепленном лагере, куда и прибыл посланец с известием о победе Марка Красса и с просьбой прислать обед для воинов. Успех Марка Красса решил дело – Рим капитулировал. Сулла высоко оценил сей подвиг, и с этого времени Марк Красс стал одним из самых близких ему людей. После взятия Рима Сулла начал расправу над своими противниками. Марк Красс не только вернул все, что принадлежало его семье, но и существенно обогатился захваченным имуществом сторонников Мария. Вскоре он стал самым богатым человеком в Риме, владельцем многих домов, огромного количества земельных участков, серебряных рудников, тысячи рабов и другой собственности. Огромное состояние он использовал в политических целях, например, он финансировал устройство публичного обеда на 10 тысяч столов. Богатство сделало его очень влиятельным человеком, но он не стал сторонником ни одной партии. Успешно лавируя между аристократами и народной партией, Марк Красс принимал ту сторону, которая в данный момент сулила ему наибольшую выгоду.
В 74 году до н. э. для Римского государства наступили тяжелые времена. В Испании против Рима восстали племена, а на востоке шла война с Митридатом. В самой Италии началось восстание рабов под руководством Спартака. Вначале на восставших не обращали особого внимания, но очень скоро они превратились в грозную силу. Лучшие полководцы в то время находились вне Италии, и тогда было решено поставить во главе войска Марка Красса, который решил, что теперь настал его звездный час в военной карьере.
В первых столкновениях победа осталась за Спартаком. Марк Красс даже ввел в своем войске обычай древних (децимацию), когда по жребию совершается казнь над каждым десятым воином из тех, кто бежал с поля боя, бросив оружие. «Укрепив» воинский дух, он продолжил преследование Спартака. На помощь Марку Крассу из Испании был вызван Помпей, который уже высадился с армией в Италии. Но Красс хотел покончить с восстанием самостоятельно, без помощи Помпея. Ему повезло в том, что в рядах восставших начались разногласия, и он сумел разгромить те отряды, которые отделились от основных сил Спартака. Последнее сражение между войском Марка Красса и отрядами Спартака было ожесточенным. Спартак сражался в первых рядах и пытался пробиться к Марку Крассу. Ему удалось сразить двух его телохранителей, но и сам он был ранен. Окруженный врагами, Спартак пал под их ударами, но не отступил ни на шаг. Восстание было подавлено, а тех рабов, которые ускользнули от Марка Красса, истребил Помпей. С захваченными в плен рабами Марк Красс расправился беспощадно – 6 тысяч пленных рабов были распяты на крестах по дороге от Капуи до Рима. Успех Красса не был отмечен, так как сенат счел недостойным отмечать победу над таким противником.
Марк Красс завидовал Помпею, но в стремлении к власти не порывал с ним. Он даже обратился к нему с просьбой о поддержке во время консульских выборов, и в 70 году до н. э. они оба стали консулами. Первым шагом консулов стала отмена законов, принятых при Сулле. Отношения между обоими консулами дружескими не стали, а к концу срока консульства переросли если не в открытую вражду, то в соперничество.
После окончания консульства Марк Красс остался в Риме и в 65 году до н. э. был избран цензором. Стремясь к власти, он продолжал лавировать между политическими течениями и даже на некоторое время сблизился с Катилиной, готовящим государственный переворот. Вскоре Красс, как заговорщик, был обвинен Цицероном. Сенаторы не поверили Цицерону, да и к тому времени Красс не только отошел от заговора, но и передал документы, изобличающие заговорщиков, собиравшихся устроить в городе резню. Сенаторы, многие из которых были должниками Красса, требовали снять с него подозрения – богатство снова помогло ему.
Через некоторое время обстоятельства изменились, и теперь Цицерон стал союзником Красса в борьбе против Помпея. С той же целью Красс сблизился с Цезарем, когда в сенате разгорелся спор, можно ли ему идти наместником в Испанию. Цезарю удалось примирить Красса и Помпея, поскольку он сам нуждался в обоих, и они вместе основали свой первый триумвират, который стал первым шагом на пути перехода от республики к монархическому правлению в Риме. Сферы влияния были поделены следующим образом: Помпей получил власть в Риме и Италии, Цезарь стал управлять Галлией, а Марку Крассу достался Восток.
Но пока Цезарь находился в Галлии, между Помпеем и Крассом вновь вспыхнула вражда. Цезарь снова примирил их. Было решено, что на следующий год они оба вновь будут избраны консулами, а по истечении срока своего консульства Красс получит в свое управление на пять лет провинцию Сирию с правом войны и мира.
Желая превзойти славой как Помпея, так и Цезаря, Красс решил совершить поход на Восток через землю парфян и дойти до Индии. В Риме, однако, никто не верил в благоприятный исход похода против незнакомого противника. Простой народ Рима даже решил не выпускать Красса из города, и тогда Красс обратился за помощью к Помпею. Тот согласился помочь и лично проводил его. Видя спокойно идущего Помпея, люди немного успокоились и дали им дорогу. Только народный трибун Атей подбежал к воротам и поставил около них пылающую жаровню. Затем он начал произносить непонятные слова, которые сочли за древнее заклинание, а в конце объявил, что Красс непременно погибнет в пустыне.
В военный поход Марк Красс выступил зимой 54/55 года до н. э. В то время ему было уже 60 лет, а выглядел Красс значительно старше. Несмотря на плохую погоду, он отправил часть войска морем, а сам с другой частью двинулся сушей на Восток через Балканы. Города добровольно подчинялись римлянам. Сопротивление оказал только город Зенодотия. Потеряв около ста солдат, Красс взял город и, естественно, разграбил его. Жители были проданы в рабство. За сей малый подвиг Красс был провозглашен своим войском императором. С наступлением осени Красс, оставив в покоренных городах гарнизоны, вернулся в Сирию на зимние квартиры. Здесь же он встретился со своим сыном – Публием, который во главе тысячи всадников прибыл из Галлии, где воевал вместе с Цезарем и был отмечен многими знаками отличия за доблесть.
Поделиться книгой: