В 1643 году умирает отец Роберта, и он возвращается в Ирландию. В то время в Англии шла гражданская война, которая слегка затронула и семейство Бойлей. При жизни отец, граф Коркский, принадлежал к роялистам, а на политические взгляды Роберта большое влияние оказала сестра, сделав его сторонником парламента.
Но Роберт Бойль был далек от политики и практически не участвовал в ней. Ему ближе были занятия наукой и философией. Получив значительное состояние, он обосновывается в своем поместье Стальбридже, где с увлечением отдается изучению вопросов философии и религии. Не была забыта и химия. Он читает много работ на латыни и французском языке и сам проводит некоторые химические опыты.
Современниками Бойля были англичане Томас Гоббс и Джон Локк, француз Рене Декарт, голландский мыслитель Бенедикт Спиноза. Огромное влияние на его мировоззрение оказал Фрэнсис Бэкон – родоначальник экспериментальной науки, соотечественник Бойля. В дальнейшем в работах Бойля встречается немало ссылок на мысли Бэкона о роли естествознания и организации научной работы. И в первую очередь о признании опыта как критерия истины. Развивая эту мысль, Бойль был твердо убежден, что справедливы лишь те теоретические представления, которые подтверждены наблюдениями и опытами. Он считал также, что наука должна приносить пользу производству, что совпадало со взглядами и интересами нарождавшейся английской буржуазии.
Живя в своем поместье, Бойль написал несколько эссе, посвященных вопросам морали. Считают, что прочтение одного из них побудило Джонатана Свифта написать свое знаменитое «Путешествие Гулливера».
В 1656 году Роберт Бойль переезжает в Оксфорд. Здесь он входит в круг ученых, проповедовавших и поддерживавших новые идеи в науке. Занимать такую позицию было не только не принято, но и опасно, поэтому ученым приходилось скрывать свою деятельность, особенно от реакционных служителей церкви. Для обсуждения новых идей, открытий и научных наблюдений группа ученых, и в их числе Роберт Бойль, собиралась в доме одного врача. Сложившийся таким образом кружок стал именоваться «невидимой коллегией». Спустя несколько лет члены «невидимой коллегии» собрались в Лондоне. И 28 ноября 1660 года они составили памятную записку об учреждении коллегии для развития физико-математических экспериментальных наук. Заявив о себе открыто, они стали собираться на еженедельные заседания для обсуждения научных вопросов. Заседания проходили в Лондоне и Оксфорде, и Бойль постоянно курсировал между этими двумя городами, принимая в работе коллегии самое активное участие. Вскоре научное сообщество получило столь широкую известность, что король Карл II указом от 15 июля 1662 года дал ему название Королевского общества и утвердил ряд привилегий, которые еще более расширил другим указом, от 14 апреля 1663 года.
Работая в Оксфорде, где Бойль построил новую лабораторию, он пригласил для совместной работы в качестве помощника Роберта Гука. Бойль и Гук составили превосходный рабочий «дуэт», о чем сам Бойль не раз говорил, как о необыкновенной удаче. Они работали над усовершенствованием конструкции воздушного насоса, изобретенного Отто Герике, что помогло Бойлю провести ряд физико-химических экспериментов, касающихся упругости воздуха. В них ученый сумел продемонстрировать целую серию физических закономерностей, описав их в книге, вышедшей в 1660 году. Этот труд был воспринят не одинаково ученым миром. Эксперименты Бойля подвергались критике. Для доказательства своей правоты Роберт Бойль провел дополнительные опыты. Физик-любитель Ричард Таунли повторил опыты Бойля и прислал ему их результаты. В отличие от Бойля Таунли рассматривал опыты с газом в ином плане. Получив результаты Таунли, Бойль отозвался о них в высшей степени одобрительно. «Я не замедлю признать, что я не свел опыты, которые я проделал с измерением расширения воздуха, к какой-либо гипотезе. В то время как искусный джентльмен мистер Таунли попытался вывести то, что недоставало у меня. Мой помощник сказал мне, что проводил наблюдения с той же самой целью год назад и они показали довольно хорошее согласие с теорией мистера Таунли», – писал Роберт Бойль. Во втором издании книги, в 1662 году, Бойль развивает свою (и Таунли) теорию и выводит закон, гласящий, что «упругость воздуха находится в обратном отношении к объему». Через 15 лет этот физический закон был переоткрыт французом Эдмом Мариоттом совершенно независимо от Бойля. Поэтому он и носит название закона Бойля – Мариотта.
Годом раньше, в 1661 году, вышла самая знаменитая книга Бойля «Химик-скептик». В ней он доказывает, что химия должна стать самостоятельной наукой, а не заниматься попытками превращения неблагородных металлов в золото и поисками способов приготовления лекарств. В этой книге Бойль дал первое научное определение понятию элемента. Четкой идеи о том, что представляет собой элемент, у Бойля не было. Он представлял себе его в виде неких первочастиц, которые, соединяясь, образовывали корпускулу. (По сути, это понятие не было у Бойля конкретизировано, и через 100 лет Лавуазье на основе новых достижений науки развил понятие элемента, вложив в него конкретное содержание.) Книга «Химик-скептик» пользовалась громадным успехом, первый ее тираж был мгновенно распродан. Очень скоро появились и ее переводы на другие языки, в том числе и на латынь. Но, несмотря на огромную популярность, далеко не всеми учеными взгляды Бойля были восприняты, а учение о «четырех стихиях» и «трех началах» присутствовало в химии до конца XVIII века.
Оставаясь вне политики, не имея семьи, Бойль тратил все свои средства на науку. Некоторое время он исполнял обязанности президента Королевского общества и был одним из директоров Ост-Индской компании.
В 1665 году Бойль получил степень почетного доктора физики Оксфордского университета. В 1680 году он был избран президентом Королевского общества, но от должности отказался.
Роберт Бойль полностью посвятил себя науке, отдавая все время экспериментам, которые всегда регистрировал, даже неудачные, считая, что плохой результат – это тоже результат. В своих исследованиях он широко применял качественные и количественные методы. В начале 70-х годов он провел ряд опытов по обжиганию металлов в запаянных сосудах. Регистрируя привес после обжига, он сделал ошибочный вывод, что «корпускулы огня проникают сквозь стекло и поглощаются металлом», что и дает разницу в весе. В 1680 году независимо от других химиков Бойль получил фосфор, исследовав который, он указал цвет, запах, плотность химического элемента, а также его способность светиться и отношение к растворителям. В 1684–1685 годах Бойль провел ряд экспериментов для выявления состава минеральных вод. В опытах он использовал отвар чернильных орешков для открытия железа, аммиак для открытия меди, растительные краски для установления кислой или щелочной реакции, отмечал вкус вод и их плотность.
Другая сторона деятельности Роберта Бойля – религиозная. В юности, поддаваясь разным искушениям, он даже думал о самоубийстве, от которого его удержали страх и мысль о том, что душа грешника попадет в ад. «Демон воспользовался моей меланхолией, наполнил душу ужасом и внушил сомнения в основных истинах религии», – писал позже Бойль. Чтобы рассеять сомнения, Бойль занялся чтением Библии, и, желая прочесть ее в подлиннике, он взялся за изучение еврейского и греческого языков. В дальнейшем Бойль стал ревностным христианином и замечательным религиозным писателем. Даже в научных трудах Бойль стремился доказать величие и мудрость Творца. Теория корпускуляризма имела весьма характерную для Бойля особенность – он считал корпускулы мельчайшими «инструментами», «орудиями», благодаря которым видимый нами мир представляет собой нечто вроде «гигантских часов», приводимых в движение Богом.
Как человек глубоко религиозный, Бойль стремился сделать многое для распространения христианства. На собственные средства он перевел Библию на ирландский и турецкий языки, завещал проводить религиозные ежегодные чтения, оставив на это капитал.
Последние годы Роберт Бойль прожил в Лондоне, где и скончался 31 декабря 1691 года.
Монтеспан Франсуаза Атенаис
Франсуаза Атенаис, в девичестве де Тоннэ-Шарант, урожденная герцогиня де Мортемар из рода Рошешуаров, маркиза де Монтеспан. Здесь в отличие от других фавориток Людовика XIV налицо высшая знать королевства, а не рядовое, по сути, провинциальное дворянство.
В семье Мортемар Франсуаза была не единственным ребенком. Ее брат – Людовик Виктор де Рошешуар, герцог Вивонь, был флигель-адъютантом короля. Старшая сестра – Габриэль, маркиза де Тианж, выйдя замуж за Клавдия де Дама, стала придворной дамой, а младшая сестра – Магдалина – была аббатисою женского монастыря Фонтерво.
Когда Франсуаза впервые прибыла ко двору, ей было 22 года, и она уже была замужем. В 1663 году девица Тоннэ-Шарант была выдана замуж самим королем Людовиком за камергера двора герцога Орлеанского Генриха Людовика де Пардайян де Гондрен, маркиза де Монтеспан и была пожалована в статс-дамы. Ее внешний облик отвечал тогдашним идеалам красоты – она была полной, светловолосой, с голубыми глазами.
Прибыв ко двору, молодая жена сразу же обратила на себя внимание короля. Поначалу маркиза делала вид, что пристальное внимание короля ей досаждает. Скоро она ответила королю взаимностью, а маркиз все продолжал устраивать королю сцены ревности, жаловаться на него придворным, вламываться в кабинет к Людовику, дабы застать его со своей Франсуазой. Но двор уже жил по законам новой морали и, естественно, был на стороне обожаемого монарха. Неуступчивого маркиза все по-дружески уговаривали образумиться. Советов маркиз не слушал – он даже не хотел отказываться от детей Людовика и Монтеспан, которые по закону принадлежали ему, и увезти их с собой в Гнеинь. (Первенец королевской крови Луи Огюст, будущий герцог Мэнский, родится в 1670 году. Всего детей будет четверо: Луи Огюст, которого король отдаст в мужья принцессе Конде, граф Тулузский и две дочери, одна выйдет замуж за принца Конде, вторая – за герцога Шартрского, будущего герцога Орлеанского. Таким образом, дети маркизы породнятся с самой высшей знатью. Кроме того, Людовик легитимирует всех четверых с правами принцев крови, а потом специальным эдиктом признает их право на престол.)
Наконец Людовику это надоело, и он засадил маркиза в Бастилию. Правда, ненадолго. Вскоре маркиза выпустили из Бастилии и выслали в свои поместья. Здесь он объявил о кончине жены и устроил ей похороны – пустой гроб опустили в землю и на надгробном камне высекли имя маркизы.
При наличии подобных отношений среди супругов их развод был весьма затруднителен, хотя король на этом и настаивал (именно потому, что Монтеспан была замужем, она так и осталась маркизой, а не стала, например, герцогиней, как Луиза де Лавальер). Но свобода неверной супруге была предоставлена – генеральный прокурор парижского парламента принял решение о прекращении брачного союза супругов де Монтеспан.
При дворе Франсуаза Монтеспан заслужила прозвище «султанши», которое произносилось шепотом, потому что ее боялись. Она была злопамятна, остроумна, любила славу и не прощала насмешек над собой, сама любя высмеивать всех. Она была человеком крайностей, признавая только любовь или только ненависть.
Король ей во всем потакал, женщины усваивали изящество ее тона, разговора, манер, носивших некий отпечаток необыкновенной привлекательности. В дальнейшем этот период, начавшийся, когда при дворе господствовала маркиза, войдет в историю с названием галантного века. На земле создавался рай, естественно, не для всех, а для избранного общества, для которого единственно возможным стилем жизни стали повышенная общительность, балы, вечеринки и увеселения – словом, большой бесконечный праздник.
Жизнь проходила в сплошном потоке удовольствий и развлечений. Все подчинялось любви, а сама маркиза де Монтеспан была ее олицетворением, ее идеалом и ее главной жрицей. Целое десятилетие Франсуаза будет царствовать в сердце короля.
За годы своего фавора она потратила из казны столько денег, что ее современник позволил сказать об этом так: «Эта метресса стоила Франции втрое больше, чем все ученые Европы». Только расходы на ее поместье составляли 405 тысяч ливров.
И при всем том Франсуаза отличалась большой набожностью – помня о своем грехе, она часто покидала Людовика, дабы погрузиться в молитвы и уединение, считая, что подобные отлучки с королевского ложа могут примирить ее с Богом.
Такова одна из ее ипостасей – официальная, но была и другая, о которой не только в столице, но и по всей Франции ходили слухи. Речь идет о ее связях с сектой дьяволопоклонников. Говорили, будто она вступила в тайные сношения с колдунами, пользовалась их «чарами», совершала мрачные обряды поклонения, в ходе которых использовалась кровь невинных младенцев, что она заказывала зелья, дабы приворожить короля и удержать его любовь.
А король был действительно как опоенный. Вряд ли какой другой монарх выносил столько от своей любовницы.
Любовь короля к маркизе Монтеспан была преданной, хотя иногда Людовик позволял себе увлечься другой. Маркиза испытывала ревность и ужасно злилась, но новая связь короля быстро заканчивалась, и он снова был с Франсуазой. Это опьяняло ее, внушало уверенность в своем всемогуществе и вседозволенности, которые будут всегда. Она не могла и предположить, что своими руками разрушит свое счастье и что сама познакомит Людовика со своей преемницей. Ею окажется госпожа Скаррон – воспитательница ее старших детей от короля. Франсуаза знала Скаррон давно, когда еще находилась при муже-маркизе. Ей запомнились почтительное обращение, угодливость, ум и любезность Скаррон, и когда родились ее первые дети, то маркиза вспомнила о ней. Скаррон был куплен дом в Париже, даны деньги, и она занялась воспитанием королевских детей. Позднее дети были привезены во дворец к Монтеспан, признаны королем и утвердились при дворе. Вместе с ними здесь утвердилась и их воспитательница. Король не жаловал Скаррон вниманием, а небольшие подарки он дарил воспитательнице лишь в угоду маркизе.
Когда Ментенонская земля поступила в продажу, Монтеспан добилась от короля согласия на приобретение ее для госпожи Скаррон. Став владелицей этой земли, госпожа Скаррон приняла фамилию Ментенон, с которой она и вошла в историю в качестве последней фаворитки Людовика.
Капризы и раздражительность де Монтеспан, ее вздорный нрав и несдержанность приносили королю страдания.
Когда в 1678 году Франсуаза уехала на воды на курорт Бурбон-л’Аршамбо на несколько месяцев, Ментенон стала официальной фавориткой монарха. Вернувшаяся с вод Франсуаза была поставлена перед свершившимся фактом. Некоторое время они «существовали» втроем. Монтеспан никак не хотела признать, что ее место в сердце короля заняла женщина менее красивая, чем она, и старше ее возрастом. А король, устав от шума и энергии Франсуазы, уже в возрасте, хотел тишины и покоя. Ментенон ему это дала. Как и представление о размеренной, нормальной жизни, без излишеств и всевозможных выкрутасов.
Монтеспан начала стремительно уходить в тень. Ее падение стало лишь вопросом времени. И тут ей был нанесен еще один – последний, завершающий удар. Она оказалась замешанной в «деле о ядах»! Расследование этого дела началось в 1677 году. Естественно, пока Монтеспан была в силе, никто не смел выдвигать против нее никаких обвинений. Хотя после ареста нескольких «колдуний» вскрылось, что она – вкупе с племянницами Мазарини, графиней Суассон, герцогиней Буйон, маршалом Люксембургом, многими придворными, крупными чиновниками – входила в сообщество убийц-отравителей. Во главе этого «кружка любителей фармакологии» стояла знаменитая отравительница Вуазен (ее сожгли 22 февраля 1680 года, еще 35 человек разделили ее судьбу). И вот теперь дочь Вуазен – Маргарита – обвиняла Монтеспан в том, что она хотела отравить короля. Обвинения были выдвинуты весьма своевременно.
Шел 1691 год. Королевский приказ, который все боялись передать маркизе, взялся донести до нее ее сын – герцог Мэнский. Он давно был на стороне Ментенон и теперь доказывал свою крайнюю лояльность. За это вдова Скаррон «усыновила его в своем сердце» и, поскольку своих детей у нее не было, относилась к нему, как к сыну, всегда ему протежируя.
В 1707 году Франсуаза поехала в очередной раз на воды, поехала с уверенностью в скорой смерти. Поэтому она раздала все свои деньги на пенсии и милостыни, дабы зависевшие от нее не пострадали бы в результате ее кончины.
В ночь на 27 мая она почувствовала себя плохо. Перед самой смертью она поблагодарила Бога, что умирает далеко от детей ее греха. Тело ее перевезли в Пуатье и опустили в фамильный склеп.
Голицын Василий Васильевич
Княжеский род Голицыных ведет свою родословную от потомков великого литовского князя Гедимина. Ранняя история этой древнейшей российской династии нашла отражение в родовом гербе Голицыных.
Родился Василий Васильевич в 1643 году, и при выборе для него имени родители решили назвать сына в честь Василия Васильевича-старшего, прославившегося в Смутное время.
На службу при дворе он попал в период правления царя Алексея Михайловича. Василий исполнял обязанности стольника, чашника и возницы. Воспитание, ум и многие таланты заметно отличали Голицына от других и позволили сравнительно быстро сделать карьеру при дворе, особенно в период правления царя Федора Алексеевича, когда вокруг него сплотились представители нового поколения знати. Голицын стал первым, кто получил чин боярина при новом царе.
Стычки с крымскими татарами на южных границах государства начались с 1673 года и в 1677 году переросли в русско-турецкую войну. Перестановка среди воевод позволила Голицыну занять место боярина князя М.А. Черкасского, который стал воеводой Большого полка. Василий Васильевич возглавил левый фланг обороны, и его полк теперь располагался в Севске.
На следующем этапе своей карьеры Голицын возглавляет Владимирский судный приказ.
Пик славы Голицына как государственного деятеля приходится на время правления царевны Софьи, фаворитом которой он стал еще до того, как она получила власть.
15 мая 1682 года в Москве началось восстание стрельцов, сыгравшее важную роль в судьбе Голицына. Недовольство стрельцов использовали Милославские, направив их против своих политических противников Нарышкиных. Голицын стал свидетелем стрелецкой расправы над сторонниками Нарышкиных, в том числе над мужем своей родной сестры, князем Долгоруким. В результате бунта на троне оказались два царя – Иван и Петр, бывшие оба сыновьями царя Алексея Михайловича от разных браков. Правительницей за малолетних государей была объявлена царевна Софья. При ней было сразу создано новое правительство, во главе которого стал Василий Васильевич Голицын. Осенью того же 1682 года он был пожалован в дворовые воеводы и возглавил дворянское войско, собранное под Троице-Сергиевым монастырем для подавления стрелецкого восстания. Бунт вскоре удалось подавить. Как глава правительства, Голицын сосредоточил в своих руках все учреждения, ведавшие вопросами внешней политики и армией. Он получил пышный титул «царственныя большия печати и государственных великих посольских дел оберегатель, ближний боярин и наместник новгородский». Особых успехов он добился во внешнеполитической деятельности. Наибольшим успехом Голицына в области внешней политики стало заключение в 1686 году «Вечного мира» с Речью Посполитой. По нему Россия получала Киев и подтверждались условия Андрусовского перемирия – переход к России Левобережной Украины, Смоленска и Северской земли. Россия обязывалась разорвать мирные отношения с Турцией и Крымским ханством и войти в Священную лигу (Австрия, Речь Посполитая и Венеция) для борьбы с крымцами. Другим большим успехом Голицына стало заключение в 1689 году Нерчинского договора с Китаем.
Став первым в России «официальным» фаворитом, он прекрасно понимал, что его время кончится с совершеннолетием законного наследника престола Петра Алексеевича. Власть фаворита редко бывает долговечнее власти его покровителя, и опала Голицына должна была неизбежно последовать с прекращением регентства Софьи. Здесь были бессмысленны и самые блестящие государственные способности. А подросший царь уже начал предъявлять свои права на единоличное управление государством, что привело к неизбежному столкновению Софьи со своим младшим братом. Софья все чаще настаивала на физическом устранении Петра от престола, чтобы сохранить свою власть. Но миролюбие князя Голицына сделало его бесполезным для нее в борьбе, и в этот период она нашла другого активного сторонника – князя Шакловитого. Голицын, как мог, противился их планам устранения царя Петра, а затем решил уехать из столицы в свое подмосковное имение. Последовавшее вскоре падение Софьи предопределило и судьбу Голицына, и в сентябре 1689 года его политическая карьера оборвалась. Василий Голицын был лишен всех чинов и приговорен к вечной ссылке со всем семейством, которую он отбывал сначала в Каргополе, а затем в Яренске. В 1696 году его переводят в Пинежский волок, расположенный по пути из Холмогор в Архангельск. О жизни Голицына в ссылке почти ничего не известно. Согласно преданию, находясь в ссылке, он занимался разведением лошадей и учил местных девушек петь московские песни. Сохранился, правда, его портрет, написанный в то время, где Василий Голицын изображен в латах и парике – обязательной дворянской атрибутике.
Спустя почти четверть века всеми забытый князь Василий Васильевич Голицын скончался в селе Кологоры под Пинегой и был похоронен в Красногорском мужском монастыре.
Лавальер Луиза Франсуаза
В XVII веке во Франции на престоле находился Людовик XIV, прозванный «король-Солнце». Он остался в истории не только из-за роскоши своего двора, постройки Версаля, ведения войн, но и благодаря своим многочисленным фавориткам. Их содержание обходилось государственной казне дорого, а многочисленные дети короля получали титулы герцогов и графов, воинские звания адмиралов и генералов, и все они обладали большим личным состоянием.
Большинство женщин, которые окружали Людовика XIV, активно занимались политикой, назначали и снимали с государственных постов. Большинство, но не все. Луиза де Лавальер, находившаяся рядом с королем около десяти лет, любила не короля, а Людовика, любила искренне и бескорыстно.
Луиза Франсуаза де Лабом Леблан, маркиза де Лавальер, герцогиня де Важур – таково полное имя той, кого мы с ранней юности привыкли считать первой и единственной любовью виконта де Бражелона, героя бессмертного романа А. Дюма. И также первой большой любовью французского короля Людовика XIV.
К моменту встречи с Лавальер король уже пережил любовную драму – его любовь к Марии Манчини, племяннице Мазарини, любовь взаимную, закончившуюся расставанием. Теперь же он был уже женат – на испанской инфанте, которая стала его женой по династическим и политическим соображениям, но отнюдь не по любви.
Король начинает часто бывать у жены своего брата – принцессы Генриетты, находя в этой остроумной и начитанной женщине душевное сходство с Марией Манчини. Принцесса при дворе была почитаема и любима многими, в том числе и ее новой фрейлиной Луизой де Лавальер.
Вскоре Людовик устроил в Фонтенбло праздник, в ходе которого все демонстрировали свое умение танцевать. После праздника фрейлины делились впечатлениями о танцорах. Когда же попросили высказать свое мнение Луизу, она, запинаясь, ответила, что не понимает, как можно было обращать на кого-то внимание, ведь там был король. Она говорила от чистого сердца – так ее воспитывали. Не могла она знать тогда, что ее слова случайно слышал виновник разговора и понял, что его любят искренне, любят не титул, не власть, а его самого. Он начал искать ту, кого запомнил по голосу, и вскоре узнал, что таинственной незнакомкой оказалась Луиза. На одной из прогулок в Венсенском лесу король признался молодой девушке уже в своей любви.
Но Лавальер не совсем обычная придворная той куртуазной эпохи. Любовь короля ее не столько радует, сколько страшит: она видит, что у этого чувства нет будущего, ведь король женат. И ее любовь, и любовь короля – греховные чувства. Однако король не привык отступать. Он начинает писать возлюбленной письма, умолять о свидании, дабы уверить ее в необходимости дальнейших встреч.
Луиза не оставляла мысли об уходе и расставании с Людовиком. Но болезнь обожаемого короля все изменила. Лавальер не только не покинула двор, но и стала официальной фавориткой.
Через положенное природой время у короля и Луизы родилась девочка. Маленькая мадемуазель де Блуа положила собой начало череде королевских детей от фавориток. Рождение дочери у Лавальер окончательно подтвердило, что при дворе Людовика XIV появилась официальная фаворитка, которая стала одной из самых необычных фавориток среди множества других женщин, находившихся в подобной ситуации.
Луиза со временем начала привыкать к своему положению. В 1663 году король перевез ее во дворец – поближе к себе. Это уже было явным подтверждением их связи и явным признаком благоволения – скрывать было нечего. На следующий год он уже открыто и демонстративно играл с ней в карты, подтверждая свою не утихающую венценосную дружбу у всех на глазах.
Затем король купил своей фаворитке дворец, в одной из комнат которого она нашла еще один подарок короля – ларец с драгоценностями. Она продает бриллианты и на вырученные деньги основывает два госпиталя: для бедных стариков и для воспитания бедных сирот. Две недели она никуда не выходила из своего дворца, привыкая к своему новому положению, а когда вышла после добровольного заточения, двор был у ее ног. Ее признали своей новой повелительницей, и весь двор считал за честь раболепно прислуживать ей. Началась официальная эпоха фаворитизма. Король пребывал в твердой уверенности, что, любя его, Лавальер должна оставить все свои мрачные думы и предаваться беспечальному счастью. Луиза молчаливо сопротивлялась.
У Луизы и Людовика были четверо детей, из которых выжили только двое. Их дочь – мадемуазель Нант, будущая принцесса Конти, была первой, кто основал традицию, согласно которой, Людовик всеми силами стал сближать своих незаконных детей со знатнейшими родами Франции, с принцами по крови. В дальнейшем, любя своих незаконных детей больше, он даже уравняет их с законными родственниками, дав им право на возможность занятия французского престола. Другим ребенком был сын – граф Вермандуа, который станет адмиралом Франции.
Луиза пребывала по-прежнему в плену своих дум.
По поручению Людовика Кольбер купил для Луизы имение Важур в Ренси, и отныне Луиза стала герцогиней Важур. Произошло это 13 мая 1667 года. Но еще за год до этого стали заметны признаки охлаждения короля к Луизе, на его любовном горизонте начала восходить новая звезда – маркиза Франсуаза Атенаис де Монтеспан.
Началу романа короля с Монтеспан предшествовал пролог, в ходе которого умная, честолюбивая, проницательная Франсуаза сумела подружиться с Лавальер. Луиза, истомленная отсутствием родственной души, все доверчиво рассказывала новой подруге. Королю же Луиза с восторгом рассказывала о Монтеспан, тем самым обратив внимание монарха на нее.
Объяснение Людовика и Франсуазы произошло на балу у принцессы Генриетты. Умная женщина не стала унижать свою начинающую уходить в тень соперницу. Она ее даже хвалила, хотя не упустила возможности выставить себя в лучшем свете, сравнивая с Луизой. Ее слова Людовик повторит Луизе перед окончательным разрывом с ней.
2 июня 1674 года она приехала в монастырь и встала на колени перед игуменьей. «Почтенная мать. Я всегда во зло употребляла свою волю. Теперь вручаю ее в ваши руки, чтобы никогда уже не пользоваться ею».
Перед уходом в монастырь Луиза упала на колени перед королевой и получила у нее прощения за все свои прегрешения. Детей она оставила на попечение отца. Она подводила все земные дела, дабы уйти с легким сердцем.
Сестра Людовика проведет в монастыре 36 лет. Королева, пока будет жива, часто будет навещать ее. Король, имя которого Лавальер как последнее «прости» примет при постриге, не навестит ее никогда.
Черчилль Джон
В Англии всегда придавали большое значение древности рода и, если имелась хоть малейшая возможность, старались возвести свой род к потомкам тех, кто пришел на Британские острова в XI веке вместе с Вильгельмом Завоевателем. Род Мальборо ведет свою родословную от норманнских соратников Вильгельма, хотя это утверждение и подвергается сомнению рядом исследователей.
Первым предком Черчилля, о котором есть достоверно установленные сведения, был Джон Черчилль, живший в Англии, в графстве Дорсет в XVII веке. Он был женат на дочери сэра Генри Уинстона из Глочестершира Саре.
Первые годы службы Джона Черчилля проходили во Фландрии, где он принял свое боевое крещение в годы 1-й Нидерландской войны под знаменами принца Конде и маршала Тюренна. При осаде крепости Нимвенген Джон Черчилль своей энергией и сообразительностью привлек к себе внимание Тюренна, а за отличия при Маастрихте (1673) Людовик XIV публично выразил молодому офицеру благодарность в присутствии всех войск и дал о нем лучший отзыв британской королеве.
В 1678 году Черчилль получил под свое командование вначале пехотный полк, а затем бригаду в корпусе, посланном во Фландрию. В 1683 году Джон Черчилль сопровождал герцога Йоркского в Гаагу и Брюссель. При своем возвращении в Англию герцог в знак благодарности сделал Черчилля генералом и бароном Сендрижем и назначил его командиром гвардейского полка. В 1685 году при своем вступлении на престол Яков II пожаловал Джону Черчиллю звание пэра с титулом лорда Сендрижа и отправил его посланником во Францию.
По возвращении Черчиллю было поручено усмирение восстания герцога Монмауса. Это поручение было исполнено с блестящим успехом и увенчано разгромом мятежников при Седисмуре. Сам Джон Черчилль был произведен в генерал-майоры.
Карьера Джона Черчилля резко оборвалась. Причиной этого стала его привязанность к протестантству, что навлекло на него немилость короля, покровительствовавшего католикам. Вскоре Черчилль перешел на сторону принца Вильгельма Оранского, занявшего британский престол под именем Вильгельма III. Новый король сделал Джона Черчилля графом Мальборо и произвел в генерал-лейтенанты, назначив командиром войска во Фландрии.
Выиграв главное сражение кампании при Волькуре, Мальборо приобрел европейскую известность.
Следующим назначением Мальборо стала Ирландия, где королевские войска сражались с якобитами. Здесь Мальборо принудил к сдаче гарнизон Корна и Кинселя и оттеснил якобитов в провинцию Ольстер.
Незадолго до начала войны за испанское наследство Мальборо был назначен главнокомандующим английскими войсками в Голландии. Одновременно на него было возложено ведение переговоров по созданию коалиции против Людовика XIV, самостоятельно распорядившегося вакантным троном Испании. Это поручение Мальборо выполнил с необычайным дипломатическим искусством.
При своем вступлении на престол королева Анна произвела Мальборо в генерал-фельдцейхмейстеры, пожаловала кавалером ордена Подвязки и в будущем всегда оказывала ему свое покровительство.
Война за испанское наследство представляла обширное поле для деятельности Мальборо.
Кампании 1702–1703 годов принесли Мальборо герцогский титул и значительные денежные суммы, но он тяготился инертностью Нидерландских штатов и хотел перейти к более активным действиям. Весной 1704 года Мальборо оставил часть войск для обороны Нидерландов и двинулся с остальными силами по левому берегу Рейна на соединение с австрийскими войсками под командованием принца Евгения Савойского. Ему противостояли три французские армии. Одна, под командованием Виллеруа, находилась во Фландрии, другая, под командованием Тальяра, сосредотачивалась на верхнем Рейне, а третья, объединяющая в себе франко-баварские войска под командованием курфюрста Баварского Леопольда и маршала Марсе, теперь двигалась из Баварии к Вене.
Мальборо решил перебросить английские войска от Мааса к Дунаю, а затем нанести удар баварцам.
К Мальборо прибыл Евгений Савойский. Оба полководца решили, что под их прикрытием маркграф Баденский, спустившись вниз по Дунаю, окружит занимаемую противником крепость Ингольштадт. Несмотря на то что почти в тот же день были получены сведения, что объединенные силы союзников двигаются на север к Дунаю, угрожая нанести удар по коммуникациям Мальборо, союзники не стали менять свои планы и решили дать французам сражение при первой благоприятной возможности.
На следующее утро (13 августа 1704 года) перед французами внезапно появились войска союзников, продвигавшиеся вдоль северного берега Дуная. Здесь разыгралось одно из самых кровопролитных сражений Войны за испанское наследство – сражение при Гохштадте (Бленгейме).
Мальборо нанес удар по правому флангу французов у Дуная, а Евгений Савойский – по их левому флангу между рекой и высотами, которые не позволяли противнику маневрировать. Несмотря на численное превосходство противника (60 тысяч французов против 56 тысяч союзников), внезапность решила исход сражения. Между обеими французскими армиями было потеряно взаимодействие, каждая из них вела бой самостоятельно. Другой причиной их поражения стало отсутствие достаточного количества французской пехоты на центральном участке сражения.
Вначале успех был не на стороне союзников, атаки которых были отражены на обоих флангах, а затем, при форсировании реки Небель, и в центре. Контратаку французской кавалерии едва удалось отразить. И все же войскам Мальборо удалось форсировать Небель. Закрепившись на противоположном берегу, Мальборо сумел создать численное превосходство на решающем – центральном направлении, сосредоточив против девяти французских батальонов 23 английских, и при поддержке артиллерийского огня прорвал центр противника. Большая часть армии Тальяра была прижата к Дунаю и сложила оружие.
Результатом сражения при Гохштадте стало развеяние мифа о непобедимости французского оружия. Союзники преследовали отступавших французов и скоро вышли к Рейну, который форсировали в районе Филиппсбурга. В награду за поход 1709 года Мальборо получил национальный дар в виде поместья, а германский император пожаловал ему титул владетельного принца Миндельсгеймского.
Поделиться книгой: