Помоги проекту - поделись книгой:
— Во — первых, грант Керо старый, ему уже тридцать семь. — Просветила юная Ноэль тоном умницы — отличницы. — Во — вторых, с виду непривычный: смуглый, волосы черные, а драки светлокожие и светловолосые. И вообще — жуткий. И аура у него такая сильная, что даже подавляет физически.
— Ну, ты наговорила… аж сбежать захотелось, — уселась я сбоку от собеседницы, поближе к огню, а то продрогла, слушая описание мужа номер два.
Драка хмыкнула с пониманием, тяжко вздохнула и, разведя руки, заключила:
— Да куда ж ты побежишь‑то? Мы побежим? Мир большой, но все драки в одном царстве живут. Редко кто за пределы уезжает. Нас быстро найдут, не свои, так чужие. И без защиты две одинокие женщины…
Приняв ее сомнения и доводы к сведению, я предложила:
— Хорошо, давай оперировать теми данными, что у нас в наличии имеются.
— Чего — чего? — с недоумением переспросила драка.
Мысленно дав себе оплеуху за чужой канцелярский язык, «перевела»:
— Про слабость гранта ты хотела рассказать!
Ноэль кивнула и ответила:
— Может я и не права, но в замке милорд Керо буквально олицетворял силу: внутреннюю и физическую. А после свадебного обряда выглядел усталым и так тяжело на коня садился, и лицо посерело.
— Может, потому что он — темный, а священники несут свет в массы…
— Куда несут? — снова не поняла Ноэль.
— В народ! — хихикнула я.
— Все может быть! — кивнула она.
— А что потом было? — поторопила я, уж слишком интересно стало узнать о том, что было непосредственно перед тем, как очнулась в обители. — Как мы здесь‑то оказались? Рассказывай!
Девушка сморщилась, потом покусала губы, и наконец, заткнув за ухо прядь волос, приступила:
— В первую ночь после свадьбы, милорд, видно из‑за усталости, не тронул тебя. А с утра занялся обхаживанием. А ты ни в какую — в землю уставилась, да так всю дорогу молчком и ехала. На третий день у него терпение лопнуло, и он попытался тебя к себе на коня пересадить… на колени.
— И что? — затаила я дыхание.
— А ты… мерина своего хлестанула и — в лес со всех копыт. А он поскакал за тобой!
— И? — страшно стало, но страшно любопытно.
— Я за вами тоже успела рвануть, а остальные — нет.
— Почему?
— Ты волну земляную подняла, чуть тряхнула… многие попадали из седел.
У меня челюсть отвисла. Я такое могу?
— Не томи! — поторопила я, усаживаясь на пятки.
— Милорд нагнал тебя на обрыве, сдернул с мерина, сам спрыгнул, а потом… ты кинулась на него с кинжалом… как всегда.
Я схватилась за горло, ужаснувшись предстоящим последствиям:
— Ранила?.. Или… убила?
— Дракана? — печально ухмыльнулась свидетельница той драмы и качнула головой с мрачной насмешкой. — Нет! — Я выдохнула от облегчения, а она закончила: — Ты просто… прокляла его и всадила кинжал себе в грудь.
Я сглотнула горькую слюну и сипло спросила:
— А он?
Ноэль пожала плечами, потом, видимо, заметив какое сильное впечатление произвел на меня рассказ, погладила по плечу со словами:
— А что ему оставалось делать? — Затем с явным сожалением и, мне показалось, сочувствием к этому незнакомому мужчине — моему мужу — она продолжила. — Он соврал, якобы на вас напали грабители, тебя случайно ранили и сбежали.
— И ему, такому сильному и опытному воину, как ты говорила, поверили?
— Сопровождающие из Хемвиля, которых выделил для нас Хасин до границы, — нет. Они посчитали, что дракан убил сумасшедшую жену. Но им не с руки было предъявлять обвинение темному лорду. Смертельно опасно для них же самих. А его рыцарям, я думаю, пояснять ничего не надо.
— И что дальше было? — тоскливо спросила я.
— Дальше? Хемвильских отправили обратно. Обрадовать Хасина, что ты при смерти. А нас с тобой довезли до обители Святой Матены, по счастью, стоящей всего в паре лиг от того места… Дальше тебя просто не довезли бы живой. А тут и присмотр, и… служители для отпевания.
— Ясно! — горько выдохнула я.
— Ты не думай, милорд Керо дал золота за уход за тобой. И приказал сообщить ему, когда ты… отойдешь.
— Угу! — хмыкнула я и ядовито добавила, — вот он удивится, что по — прежнему женат.
После мы обе испуганно посмотрели друг на друга. Интересно, что он предпримет, узнав о чудесном выздоровлении вероломной жены?!
— Не — ет… — задумчиво покачала головой Ноэль, сделав, похоже, наш общий вывод, и сверля меня при этом напряженным взглядом, — не думаю, что он будет мстить или вредить тебе…
— Почему ты так думаешь? — Я все‑таки опасалась последствий.
Ноэль, пожав плечами, услышав отчаянные нотки надежды в моем хриплом голосе, на сей раз неуверенно ответила:
— Он видел тебя всего пару раз, но захотел настолько, что женился. И хотя, я уверена, что в замке ему не стали рассказывать о твоем… хм… невменяемом состоянии, но пока мы ехали, он однозначно понял, что ему достался кот в мешке…
— И как это спасет меня от расправы? Сомневаюсь, что мое тогдашнее состояние может служить оправданием для проклятий и попытки убийства мужа, — уныло заключила я.
Боженька, какие еще неприятности мне достались взамен шанса на жизнь?
Ноэль подперла кулаком щеку и тяжело вздохнула, безмолвно соглашаясь с моим выводом.
Дальше мы молчаливо сидели напротив камина и смотрели на горящие поленья, каждая думая о своем. Я, — о том, что делать дальше. Бежать куда глаза глядят или остаться здесь дожидаться таинственного мужа, а потом посмотреть и как‑то по ходу дела ориентироваться. Я анализировала информацию, полученную от Ноэль и из памяти Сафиры. Вспоминала свое прошлое, которое стало каким‑то далеким, призрачным и почти нереальным. Для меня и прежняя жизнь сейчас не доступна, и теперешняя — страшная сказка. И чем дальше, тем страшнее. Как быть?
Ноэль встала на колени и начала расчесывать мои волосы. А я продолжала прикидывать и так и сяк. Уйти в бега и постоянно рисковать жизнью собственной и Ноэль? Если бежать, то куда? Даже драгоценности, что у нас есть, не выйдет продать без огромного риска — могут ограбить, убить или еще чего 'интереснее'. Душой оставаясь человеком, я не без основания считала, что мы с сестрой весьма и весьма привлекательные, и чересчур приметные. Значит, желающих прибрать красивых и вдобавок наделенных «хозяйственной» магией одиноких женщин к рукам, а точнее — к телу и делу, будет предостаточно.
Остаться в этой обители? Обречь себя на медленное угасание без любви, без семьи и без детей? Для меня не вариант. Неизменно ощущая о себе трогательную постоянную заботу кузины и без раздумий ясно, что для нее тоже.
Вернуться в Хемвиль и отвоевывать его у подлого опасного родственника? Да смешно даже! Кто мы? Женщины с ограниченными правами, с репутацией ненормальных. А кто он? Лорд в своем праве. Вот и весь сказ.
В фермеры податься? О чем я недавно самоуверенно вещала Ноэль. Да кто же позволит замужней драке жить на чужой земле? Не драканы, так наверняка какие‑нибудь местные любители халявы приметят.
Разволновавшись, потерла лицо, пытаясь привести мысли в порядок.
— Ты еще веришь… в то, что у нас все будет хорошо? — тихонько, с пониманием, но явно потеряв надежду, спросила Ноэль.
Я обернулась, встретилась взглядом с грустными голубыми глазами второй кандидатки в фермеры и глухо ответила:
— Знаешь, я выжила вопреки обстоятельствам… и то что видела, пока не очнулась… И сейчас здесь сижу с тобой и болтаю. Поэтому повторяю: надежда умирает последней. Иначе нам точно крышка! А я хочу жить! Очень — очень!
Ноэль едва слышно выдохнула с облегчением, несомненно означавшем, что моя уверенность для нее слишком важна. И похоже, теперь она не в чудо верит, а в меня, что еще больше обязывает.
Мы снова уставились на огонь. Спустя какое‑то время я приняла решение и сразу же озвучила:
— Надо попытаться расположить его к себе.
— Кого?
— Мужа… моего! — хмыкнула я, мгновение помолчала, потом, спохватившись, испуганно уточнила: — Я же все еще замужем?
Теперь сестра невесело хмыкнула:
— А куда ты денешься? Если у людей еще бывают разводы, то ни у драков, ни, тем более, у драканов о них даже речи идти не может. Ведь темные магический ритуал связывания душ проводят.
— Зачем им вообще такой сложный и неудобный брак? — проворчала я, невольно покрутив браслет на руке.
— Я поняла, что для таких как ты существует специальный обряд. Чтобы могли на темных землях жить долго и без последствий для здоровья.
— А ты как же? — нахмурилась я.
Девушка беспомощно пожала поникшими плечиками.
— Так, Ноэль, не раскисаем. Еще не все потерянно, проблемы непременно решим каким‑нибудь образом.
После разговора я снова ходила из угла в угол: тренировала тело.
Глава 8. Передышка
На следующий день я начала выходить наружу. Ура! Сперва были короткие вылазки во внутренний двор, потом — длительные пешие прогулки по всей территории обители, расположенной, кстати, в живописном месте. Деревья, деревья повсюду. Стройные хвойные гиганты, похожие на сосны, поражали своим изяществом и торжественностью. Среди этого великолепия притаилась обитель Святой Матены, сложенная из обработанного ветром и солнцем камня, добытого здесь же. Основное здание с кельями, трапезной, часовней, мастерскими; и хозяйственные постройки, включавшие скотный двор, амбар, навес для дров.
Обитель почти полностью обеспечивала свои нужды и даже кое‑что продавала. Для тяжелых сезонных работ на полях и в солеварне привлекали крестьян из соседних деревень, в основном мужчин, но их я в обители не встретила.
Со слезами на глазах умолила абанису Эйру подождать, не посылать пока никого с сообщением, что я выжила. Мне было жизненно необходимо прийти в себя, нарастить мяса на косточки, освоиться хоть чуточку здесь, на Эсфадосе. И как можно больше узнать о здешнем образе жизни.
Ежедневная несуетливая размеренная жизнь монастыря заинтересовала меня не только с духовной стороны, вернее, не столько, сколько — с практической, хозяйственной. Мы с Ноэль начали с того, что вставали с первыми петухами и неизменно, тайком зевая, шли к заутрене, благодаря чему местные сестры приняли нас в свой замкнутый мирок. Потом и на вечернюю службу начали ходить. Общение с монахинями помогло узнать о религиозных обычаях и учениях людей и драков.
Но самое важное — я совала свой любопытный нос во все дырки, зачастую тенью следуя за руководившей обителью Эйрой. Ведь по сути абаниса — хозяйка замка. В течение месяца — отсчет мне было удобнее вести «по — старому», тем более выходные в обители не предусмотрены, — я досконально изучила ее распорядок дня. Тайком делала важные, на мой взгляд, заметки в найденной в сундуке толстой тетради с грубоватыми желтыми листами бумаги.
Неделю назад мы понаблюдали за процессом варки пива и даже «налакались». Но рецепт его изготовления я записать не забыла, причем поэтапно и так, чтобы монашки не заметили мой пристальный интерес.
Насмотрелась на здешних домашних животных. Начав знакомство с ними с диковинных овечек с длинной — предлинной красивой мягкой шерстью и хулиганистых пуховых козочек. Помимо шерсти и пуха, они давали молоко, из которого варили тот самый вкусный сыр, которым нас постоянно кормили. Черно — белая коровушка, бесконечно жевавшая, не захотела «знакомиться» ближе, а вот пару пегих покладистых работяг — лошадок я погладила по мордам. Из птицы были коричневые куры с крепкими маленькими ногами и черными хвостами, «возглавляемые» красавцем — петухом, будившим монахинь. Сестры говорили, что есть еще и пчелы, но пока они спят в ульях в специальном теплом помещении.
Сестра Аниза, также как и Эйра происходившая из обедневшего аристократического рода, щедро делилась со мной знаниями о лекарственных травах, и мы, с приходом тепла, часто по полдня проводили в ее садике, где она возделывала полезные растения. Причем, выяснилось, что заниматься садиком и цветочками собственными ручками для леди не зазорно, наоборот традиционное занятие. Там же я впервые решилась попробовать «почувствовать» потоки земли, как учила леди Амалия свою маленькую дочь. Пусть не с первого раза, а через неделю, но у меня получилось. Я тогда сама прыгала как ребенок, хлопая в ладоши под недоуменно веселыми взглядами Анизы и Ноэль.
С того момента мы вместе с кузиной регулярно ходили в садик, затем в монастырский огород и настойчиво, целеустремленно развивали свой дар. Драка с грустью сказала, что из поместья они никуда не выезжали. И если раньше ездили по окрестностям верхом в сопровождении эскорта, то последнее время ценных наследниц вывозили под охраной и медленно катали в карете по хемвильским полям. От чего толку никакого не было, как призналась Ноэль. Ведь для такой магии нужно огромное желание помочь земле, поделиться с нею радостью, счастьем, одарить своей любовью и заботой. А измученная, постоянно избитая Сафира была просто не способна на это, что уж говорить о затравленной Ноэль.
Как‑то мы «случайно» мыло варили с сестрами. Из средневековой истории я хорошо помнила, что все это знать — прямая обязанность хозяйки замка. Но житейским премудростям годами учатся, а мне пришлось ускоренно, экстерном знания получать, хотя бы минимальные. Обращаться же к памяти Сафиры было противно и страшно, но все равно приходилось, чтобы научиться контролировать чужие воспоминания, не то за припадочную сочтут.
В общем, месяц незаметно пролетел в делах, заботах и восстановлении здоровья. Благо отличная регенерация драков, забота и участие окружающих делали свое нужное дело. Я старательно отодвигала от себя мысли о том, что будет, когда мне, в конце концов, придется покинуть святую обитель?! Как расположить к себе мужчину, ставшего теперь моим мужем и, соответственно, наладить отношения — просто не знала, даже не из‑за малого опыта общения с противоположным полом. Загвоздка именно с местными мужчинами, а тут и вовсе маг загадочного народа. И в памяти Сафиры на этот счет такой негатив хранился, что лучше не соваться. Обольстительной чаровницей я себя точно не смогу преподнести. Пусть даже и воспылал он ко мне желанием из каких‑то своих соображений. Чем же его взять‑то? Чтобы хоть сразу как узнает, что жива, не прибил на месте. И еще немаловажное обстоятельство — захочу ли.
Сегодня мы пекли с сестрами хлеб — чудесный, ароматный, не такой как в магазине. Здесь тесто подходило в деревянной кадке и превращалось в печи в темные тяжеловатые караваи. И есть его в трапезной с парным молоком было необыкновенно вкусно, слушая ворчание абанисы Эйры, рассказывавшей, как тяжело в прошлом году им зерно досталось. И ветра были сильные, и дожди проливные мешали убирать и сушить, а летом — засуха. Зимой крысы повадились к ним, потому что недалеко целая деревня от тифа померла, а хоронить жителей некому было. Вот и расплодились окаянные прохвосты. Мы слушали, затаив дыхание, и я тщательно запоминала чужие навыки борьбы и с крысами, и с ветрами, и с засухой. Все пригодится!
Глава 9. Иномирец
Вечером, после трудового дня, мы, как обычно, помылись и уселись на шкуру перед камином заниматься волосами. Огонь весело трещал, освещая келью. За окном завывал ветер, и от сквозняка пламя свечей постоянно дрожало. Я зябко запахнула полы бархатного зеленого халата, надетого на длинную льняную рубашку, и покрепче завязала поясок. Ноэль же на свою такую же одежку накинула большую красивую шерстяную шаль.
Допив теплый морс, подогретый у очага, я отставила пустую кружку и в этот момент услышала тяжелые шаги за дверью.
Мы недоуменно взглянули друг на друга и настороженно уставились на дверь, которая через мгновение распахнулась, и в келью, согнувшись в три погибели из‑за низкой притолоки, шагнул мужчина, и следом — второй. Медленно, без резких движений, мы с сестрой встали и безмолвно рассматривали нежданных гостей.
На разбойников, какими я их теоретически представляла, пришедшие не похожи, вроде. Сначала мое внимание привлек смуглый брюнет, явившийся вторым. Наверное, потому что вошедший первым посторонился, давая ему пройти. Ростом метр восемьдесят, не меньше. Волосы, забранные в короткий хвост на макушке, позволяли рассмотреть вытянутое овальное лицо, эльфийские уши с высокими острыми кончиками, темные раскосые глаза в обрамлении густых черных ресниц, из‑за них, да еще мерцающих язычков пламени не рассмотрела зрачок. Вокруг бровей, на висках, частично на лбу и узком подбородке поблескивали чешуйки. Нос подкачал: крупный и с широкой переносицей. Этот незнакомец в длиннополом кафтане из плотного синего бархата с дорогой вышивкой по широкому подолу и коротким, до середины плеча, рукавам выглядел очень нарядно. В распахнувшихся полах верхней одежды мелькнуло темно — синее, тоже украшенное золотой вышивкой… платье, а может рубашка такая, почему‑то в пол, с воротничком — стоечкой и длинными рукавами. На ногах сапоги со шпорами, похожие на ковбойские.
Я во все глаза разглядывала этого индивида неведомой расы. Себя‑то до сих пор сложно воспринимать не человеком: двадцать шесть лет из памяти не выкинешь. Ноэль почти не отличается от человека, так, узкая полоска чешуи на лбу и кошачий зрачок. Все монашки в обители — люди. А сейчас, в скудном дрожащем свете камина и свечей, увидеть, по сути, инопланетян… невероятно!
В общем, впечатление мужчина произвел почти такое же, как и сама на себя в первый раз, когда в зеркало здесь заглянула, — внешность непривычная, но однозначно интересная, как на родине говорили, экзотически привлекательная.
Перевела взгляд на второго, и горло перехватило от волнения. Я не осмелилась сразу посмотреть ему в лицо. Выше первого на полголовы, шире в плечах, которые облегает черный бархатный кафтан, ниспадающий до пола тяжелыми складками. Ворот темного платья затянут блестящим плетеным шнуром. Массивный пояс украшен золотом. Обувь такая же, как у первого.
Наконец я отважилась взглянуть выше и увидела черные волосы, забранные в хвост на макушке, выбритые на висках и, похоже, немного — на затылке. На кончиках ушей поблескивали темно — серые чешуйки, впрочем, как и на лбу, у висков, вокруг бровей и на выдающемся подбородке. Такой же крупный нос с широкой переносицей и полные чувственные губы, как и у другого, но с четким, более контрастным контуром. И невероятные глаза: темные, раскосые. Черные пушистые ресницы создавали эффект подводки, подчеркивая их, углубляя и одновременно делая более устрашающим взгляд их обладателя.
Скромнее одетый мужчина выглядел не столь привлекательно, и дело не в том, что необычно, строго и мрачно, он… жуткий. И даже не из‑за внешнего вида, а чего‑то другого — внутреннего, витающего вокруг него, заставляющего опасаться, еще не глядя ему в лицо. А уж когда я столкнулась взглядом с «пришельцем», то непроизвольно сглотнула от страха и вздрогнула. И неосознанно выдвинулась вперед, заслоняя от незнакомцев Ноэль.
— Кто вы? И как посмели войти в келью к женщинам… даже без стука? — мысленно поморщилась, услышав свой задрожавший от страха голос.
Глаза «красавчика» распахнулись от удивления, а вот «мрачный» скривился, словно лимон укусил. В этот момент в келью вошла абаниса Эйра, позволив мне облегченно вздохнуть, потому что выглядела как всегда спокойной, правда, немного запыхавшейся.
Поделиться книгой: