Помоги проекту - поделись книгой:
— Не могу дышать… у меня горит все внутри…
Огромный мощный лорд грузно упал на колени, голубые глаза выпучились от муки, а я продолжала стоять и с триумфом смотреть, наслаждаясь:
— Ты выбрал этого мерзавца мне в мужья! Ты открыл предателю ворота в наш дом. Ты легко прощал ему мои побои! И так же легко сам принял бокал с ядом из рук садиста! — Снова жутковатый сумасшедший женский смех, который вырвался из моей глотки. — Пришла пора платить по долгам, отец!
— Ты… — прохрипел лорд Калем, скрючиваясь от очередной волны боли.
Подошла вплотную, впервые без страха, низко наклонилась и шепнула в ставшее багровым от прилива крови ухо:
— Я, отец! Именно я подменила яд Мердоку. Он хотел, чтобы ты тихо — мирно уснул, не привлекая внимания. — Голубые глаза с красными прожилками вспыхнули пониманием и лютой ненавистью. — Но я не могу позволить тебе умереть так легко! Хочу, чтобы ты умирал медленно и мучительно, как я каждый день, пока жила рядом с тобой! Теперь ты прочувствуешь на себе, каково быть твоим ребенком. Быть Сафирой Дернейской!
Глава 5. Эсфадос
— Миледи, миледи очнитесь!.. — из кошмара, где застывшие голубые мертвые глаза заглядывали в самую душу, меня вырвала отчаянная просьба — мольба Ноэль.
— Успокойся, дитя! Она проснулась, ну все, ну все… Ноэль, успокойся… — тихо приговаривала сестра Аниза.
Я резко распахнула глаза, но находясь между сном и явью, продолжала шептать:
— Это не я! Это не со мной! Не я… не я… не со мной…
— Сафира, — прорыдала кузина, схватив мою ладонь. — Не бросай меня больше одну… пожалуйста, не бросай…
Я тряхнула головой, сбрасывая чужие кошмары. Теплая ладошка сестры по несчастью вернула самообладание и помогла успокоить бешеное сердцебиение. Буквально заставила себя раздвинуть губы в улыбке, но судя по страху, заполнившему несчастные глаза Ноэль, вышел предсмертный оскал. Мысленно одернула себя: «Я сильная, я справлюсь! Ведь даже смерть я победила, а тут кошмары какие‑то! Фи!» И эта измученная, но преданная девушка теперь зависит от меня.
Глубоко вздохнув, превозмогая боль в ране, я просипела:
— Прости, сестренка! Снова напугала тебя. Прошлое легко забываться не хочет, но мы все преодолеем, не переживай!
Ноэль сквозь слезы улыбнулась, трогательно вытирая мокрые дорожки ладошками. Сейчас она даже не испугалась, что с ногами забралась на кровать. А ведь до этого даже присаживалась неуверенно. Словно не имела права.
— Вы еще что‑то вспомнили, миледи? — осторожно подалась ко мне сестра Аниза.
— Да… уж… — тяжело вздохнула я. — Такое вряд ли совсем забудешь.
Монашка с подозрением уставилась на меня, невольно вызвав грустную усмешку:
— Поверьте, это словно чьи‑то чужие воспоминания, разрозненные кусочки всего — навсего. Неясные образы… — Отметив некоторое облегчение в глазах пожилой женщины, устало добавила, чтобы избавить ее от сомнений. — Я не сумасшедшая!
Про себя же подумала: «Хотя иногда кажется, что — да!»
Аниза занялась моей раной, обрабатывая ее пахучими целебными мазями, читая молитвы и утешая меня. Закончив, добрая женщина удалилась.
Проводив ее взглядом и дождавшись, когда закроется дверь, я не удержалась и предложила:
— Знаешь, Ноэль! Давай спать в одной кровати, а то мне страшно даже глаза закрыть, вдруг снова кошмары увижу.
— Ваши кошмары — это наша жизнь! — обреченно заметила Ноэль и осторожно поинтересовалась, хлюпнув носом. — Что вы вспомнили?
— Свое четырехлетнее замужество и как вдовой стала, — буркнула я. Заметив хмурую складку между бровями юной драки, честно добавила. — Не поверишь, я испытываю несказанное облегчение по этому поводу.
Ноэль зябко передернула плечиками, слезла с кровати и налила мне кружку молока. Повинуясь моему настойчивому взгляду, наполнила вторую. Затем, взяв два ломтя хлеба с сыром, вернулась на кровать. После мы сосредоточенно ели, каждая думая о своем, и смотрели в камин, наблюдая как горят поленья. Моя душа успокоилась, я снова поверила, что все складывается хорошо: наконец‑то враги сдохли в муках, туда им и дорога, а мы с кузиной как‑нибудь и без них проживем. И я уж постараюсь, чтобы счастливо!
На ужин Ноэль принесла мясо и проговорилась, что дали его впервые с момента моего ранения. Мы объелись как слоники и сыто растянулись на постели. В камине весело трещал огонь; уже не мрачно, а таинственно горели свечи. Кузина, заметно воспрявшая духом, перестав дичиться и вздрагивать, устроилась поверх одеяла, и мы наслаждались покоем и теплом.
— Даже не помню, когда мне было так легко и спокойно… — неожиданно вырвалось у настрадавшейся девушки.
Посмотрев на нее с пониманием и сочувствием, я прощупала почву:
— Хочу о кое — чем спросить у тебя, мне важно это знать, — и предупредила, — но если не хочешь, не отвечай.
— Конечно, я отвечу на любые твои вопросы, мы же договорились, — встрепенулась Ноэль.
Я кивнула и, что называется, в лоб спросила:
— Ты смогла сохранить невинность в том ужасе, который творился в Хемвиле?
Девушка нахмурилась, пожевала губу, потом с грустной усмешкой ответила:
— Вы верно заметили, миледи… ужасе…
— Ноэль, давай перейдем на имена. Мне так будет легче. Приятнее ощущать себя не одинокой. Ты моя кузина, к чему эти формальности?
Она улыбнулась немного неуверенно, и все же выглядела польщенной.
— Давай… Сафира!
— Ну и… — напомнила ей о своем вопросе.
— Да, Сафира, невинность я сохранила. Ваш отец — лорд Калем — опасался, что может лишиться дочери… по разным причинам. И про запас держал для Хемвиля еще одну, хотя и не совсем чистокровную драку… Ведь я ваша родственница по мужской линии Дернейских. Значит, мою кровь замок тоже примет. Или моих наследников…
— Угу — выдавила я.
Ноэль, горько улыбнувшись, добавила:
— Меня не продали замуж, сберегли невинность, но каждый день любыми способами напоминали, что я всего‑то жалкое подобие чистокровной, и в моей родословной люди поучаствовали больше, чем надо… Слабая, никчемная замена…
— В каком смысле — подобие? И почему слабая? — опешила я.
— Все чистокровные драки — серебряные или золотые. Женщины, у которых сочетаются сразу два цвета, как у тебя, энергетически очень сильные. Говорят, вы даже на землях драканов сможете жить долго и плодотворно. — Она тяжело вздохнула и закончила. — А я золотисто — русая. Слабая.
Утренние сновидения подзабылись, и я приготовилась слушать информацию об этом мире дальше.
— Ноэль, кто такие драки? Знаешь, давай ты мне расскажешь об Эсфадосе, а то из‑за провалов в памяти ощущаю себя птенцом, не умеющим летать, но уже выпавшим из гнезда. Я буду задавать вопросы, чтобы связать свои воспоминания с твоим рассказом.
Она мягко улыбнулась, поправила подушку и выразила сомнение:
— Сложно описать Эсфадос, мне кажется, он необъятный…
— А ты кратко: кто здесь живет, кто с кем дружит или воюет, кто такие драки… Мне все интересно.
Ноэль, не подозревающая, что мой интерес имеет иное происхождение, потерла чешуйчатые виски, задумавшись, и принялась за просвещение:
— Твоя воспитательница учила, что наш мир огромный и делится на три части. Одна — полностью принадлежит людям, самой многочисленной расе, но не обладающей магией. На ней расположено много разных королевств, то и дело воюющих между собой. Вторая часть занята исключительно драканами. Они жуткие и владеют магией. Там нет королевств, драканы делятся на кланы, а возглавляет их совет кланов.
— Тоже воюют? — уточнила я.
Ноэль перевела взгляд на меня и, отчего‑то неожиданно смутившись, покраснела, затем, сглотнув, неуверенно продолжила:
— Не знаю — как между кланами, но с людьми и с нами нет.
— Почему? — удивилась я. — И… жуткие?
— Просто их не зря зовут темными. На территории драканов не многие могут жить, а тем более — долго, поэтому желающих проливать кровь за то, что, в конце концов, убьет — нет.
— А по какой причине? Земля чем‑то заражена? — пришла мне в голову мысль.
Рассказчица говорила медленно, почему‑то тщательно подбирая слова, а может просто вспоминая:
— Нет, их земли вроде бы высасывают жизнь из пришлых. А сами драканы спокойно там живут. В легендах говорится, что давным — давно бог темных наложил заклятье на подвластные ему земли, закрывая от посторонних, чтобы другие божества не смогли привить свой культ драканам. И те возносили молитвы ему одному, возвеличивая над другими. В более поздних легендах есть разные предположения. Например: огромное небесное тело упало на землю, изменив ее и создав самих драканов; темная магия, которой владеют драканы, влияет на их территорию. И еще много сказок и выдумок, но все сводится к тому, что чужакам у темных не выжить.
— Занятный народ… — протянула я. Потом, улыбнувшись, добавила. — Ты рассказывай, не отвлекайся.
— Ну и третья — самая маленькая часть Эсфадоса — принадлежит дракам. Нас называют пограничниками, потому что наша территория находится между людскими и темными.
— А драканы от драков чем отличаются? — осторожно спросила я. — А то звучит похоже…
Ноэль, лежа на спине, положила ногу на ногу и, безмятежно покачивая ступней, снисходительно пояснила:
— Отличия есть и значительные. Они… слишком похожи на зверей. Смертельно опасных хищников.
— Тоже с чешуей? — выдохнула я, сгорая от любопытства.
Кузина бросила на меня насмешливый взгляд, подложила руку под голову, совсем расслабившись, и ответила:
— Больше, чем мы! В результате первой волны смешения драканов с людьми, их потомки получили светлый облик, сгладивший черты темных, и в то же время сохранили магию. В общем, они существенно изменились внешне, но не потеряли главного…
— Первая волна?
— Ну, я о схожем названии. Это неслучайно и объяснимо. Раньше на Эсфадосе жили драканы и люди. Человеческие миссионеры пытались раскрыть драканам глаза, что наш Триединый — милосердный бог и всех принимает под свое крыло. Говорят, нашлись те, кто проникся страстными убедительными речами, и на границе владений двух народов невольно началось смешение рас и религий. Так и появились первые драки — полукровки под знаменем Триединого. Темные не любят чужаков, поэтому драков не приняли, а отступников веры Темного бога выгнали из родовых кланов. Со временем образовалось Пограничье — Великое царство драков.
— То есть, мы владеем магией? Я владею? — прохрипела я, наконец, выдав задевшую мое сознание мысль.
— Конечно! Сафира, я же сказала, что чистокровные драки — потомки первых полукровок, чья кровь больше не разбавлялась человеческой, — сильные энергетически.
— Про энергию я понимаю, а вот про магию не совсем. В чем она заключается?
— В умении чувствовать и управлять энергетическими потоками земли! Но…
Дослушать Ноэль, я не успела: в очередной раз провалилась в чужие воспоминания.
Пушистые облака медленно плыли по вечернему небу, расцвеченному красками заката, прошитому лучами заходящего светила. Стайки птиц носились, наедаясь впрок и готовясь к ночи. Я стояла на площадке центральной башни замка, положив маленькую хрупкую детскую ладошку на каменный «зуб» ограждения, остро ощущая прохладу камня и мелкие песчинки, которые впивались в кожу.
— Сафи, доченька, ты чувствуешь его? — прозвучал рядом нежный женский голос.
Я повернула голову и увидела невероятно красивую золотоволосую женщину в желтом бархатном платье, украшенном черной вышивкой на груди и подоле. Мама — леди Амалия!
В ее золотых глазах светилась любовь и… затаенная печаль.
— Камень холодный, мама! — ответила я.
Леди Амалия подошла ко мне вплотную и обняла, прижав к животу и защищая от пронизывающего ветра. Затем положила свою ладонь на мою и тихо произнесла:
— Детка, в твоих венах бежит чистая кровь лордов Дернейских — владельцев замка, построивших его. Придет время, когда Хемвиль будет полностью принадлежать тебе! Это значит, что даже камень на твоей земле не может быть холодным. Надо лишь прислушаться к себе, открыться внутренне, будто потайную дверцу в груди найти и позвать поток… обогреть, поделиться своими чувствами…
— Но почему? — удивилась я. — Это всего лишь камень…
За мягким ласковым смехом последовал поучительный ответ:
— Сафи, просто прими для себя и запомни! Хемвиль — часть тебя, когда ты созреешь как женщина, сможешь чувствовать его, и может быть, даже полюбишь…
— Как ты? — тихо спросила я.
Мама тоскливо посмотрела вдаль, словно всей душой желала улететь туда. На серебристых чешуйках, украшавших ее лоб и скулы, отразились красноватые отсветы заката, придавая ей таинственности и в тоже время — мрачности. Блестящие желтые глаза смотрели печально. Она обвела рукой все, что виделось с этой башни, и заговорила:
— Посмотри на окружающую красоту! Каждая драка — это источник силы, который питает землю энергией. От драки зависит, насколько богат и щедр этот источник. И чем больше ее любовь к своей земле и дому, тем плодороднее край, богаче жители и владельцы. Наши женщины — словно матери или возлюбленные для своих земель и замков. Благодаря нам веками стоят крепкими здания, в год собирают несколько урожаев. Вспомни, ведь не зря же из человеческих королевств к нам стекаются новые вилланы, желающие жить здесь, растить своих детей в довольстве и сытости. Приграничье — благодатный край для земледельцев и ремесленников…
— А ты любишь Хемвиль? — совсем тихо спросила я.
— Нет, но ради тебя я отдаю ему причитающееся! Не бойся, тебе достанется хорошее наследство.
— А почему не любишь? — Я обняла тонкую талию матери, прижимаясь к ней.
— Когда повзрослеешь, ты поймешь почему. — Леди Амалия тяжело вздохнула. — Просто… к земле драку, не рожденную на ней, может привязать либо любовь к ее владельцу, либо брачный союз, связанный кровью, через детей. Поэтому будь осторожна со своими чувствами.
— Я знаю, ты не любишь папу! — запальчиво буркнула я, уткнувшись лбом маме в живот.
Ладони леди Амалии легли мне на голову и привычно погладили, зарываясь в волосы.
— Он заставил меня выйти за него замуж. Я любила другого мужчину, но права выбора мне не дали… — в ее глухом голосе звучала застарелая обида.
— Мамочка, но зачем же заставлять? Разве можно заставить любить? — удивилась я.
Поделиться книгой: