Герцогиня-охотница

Облокотившись на колени, он подался всем телом вперед. Глаза его были прищурены.

Эзме перевела взгляд на Тео.

– Там никого не было. Ни Бинни, ни Джеймса, ни мамы. Все они просто исчезли.

Саймон нахмурился. Бинни и Джеймс были слугами его матери, которые переехали, как предписывала традиция, вместе с ней в этот отдельный дом для вдовы. Он не знал, что они тоже исчезли.

– Я долго стучала. Потом попробовала открыть дверь, но она оказалась заперта. Вы же знаете, что мама редко закрывала дверь на замок. Я побежала обратно в дом и попросила ключ у миссис Хоуп. Сара пошла со мной. Мы вошли внутрь, но никого там не нашли.

– Почему вы сразу не обратились к констеблю? – спросил Марк, нахмурившись, на его гладком лбу образовалась глубокая складка.

– Я… Я… – Эзме замолчала и послала беспомощный взгляд в направлении Сары.

– Мы подумали, что нужно сообщить его светлости, прежде чем вовлекать в это кого-либо постороннего, – объяснила Сара. – Как только мы сообщим властям, все, кому не лень, начнут обсуждать это и выдвигать свои версии. Мы решили, что более разумно предоставить решать его светлости, стоит привлекать полицию или нет.

– Вы приняли правильное решение, – сказал Саймон.

Он не хотел афишировать это происшествие, даже если бы власти могли чем-то помочь. Сара знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он предпочтет сохранять в тайне все, что касается частной жизни членов семьи. Потому что, если речь шла о Хокинзах, сплетники тут же начинали перевирать и приукрашивать все события и факты, добавляя ложных пикантных подробностей. В любом случае Саймон располагал большими возможностями и ресурсами для поисков матери, чем любой констебль.

Сэм оттолкнулся от подоконника и сделал шаг вперед. Его холодный пристальный взгляд был сосредоточен на Эзме.

– А в каком состоянии был мамин дом? Там чисто? Нет ли следов обыска? Все ее вещи на месте?

– Все было на своих местах, – прошептала Эзме.

– Насколько мы могли заметить, – добавила Сара, – все ее вещи остались нетронуты. То есть почти все. Ее сейф был открыт и пуст. Все деньги пропали. И драгоценности тоже.

Вот проклятье! У его матери было достаточно драгоценностей, чтобы обеспечить жизнь небольшой деревни в полной роскоши на долгие годы.

Марк нахмурился.

– Ограбление?

Если кто-то захотел поживиться в Айронвуд-Парке, то маленький вдовий домик был бы лучшим местом для начала. Он стоял уединенно, скрытый в роще деревьев, на северной окраине герцогских владений и охранялся не слишком хорошо. Да и каждый, кто был знаком с герцогиней, мог бы подтвердить, что она была из тех людей, которые не обращают слишком много внимания на такие мелочи, как замки.

Но если кто-то проник во вдовий домик за драгоценностями, то что стало с матерью и слугами? От этой мысли у Саймона вдруг пересохло во рту.

– Возможно, – ответил Саймон, но в его голосе чувствовалось сомнение.

– Кто тогда осматривал мамин дом? – спросил Сэм у Сары.

– Миссис Хоуп, леди Эзме и я, сэр. Мы побывали там снова сегодня утром, пока ждали вашего приезда.

– Мы еще раз все тщательно обыщем. Заглянем под каждый камень, – заявил Сэм, глядя на Саймона.

– И не только дом, – добавил Саймон, – но и лес, и все прилегающие территории. И еще… – он остановился, чтобы успокоить сбившееся дыхание, – надо будет также организовать поиски в озере.

Эзме всхлипнула. Ей было страшно даже думать о том, что их мать могла утонуть в этом небольшом живописном озере, рядом с которым так близко располагался вдовий дом.

Повернувшись к сестре, Саймон увидел, как вздрогнули ее плечи, а слезы начали медленно струиться по щекам. Вот черт! Он был воспитан с братьями. Эзме еще не родилась, когда его, десятилетнего мальчика уже, совсем одного отправили в Итон. А герцогиня всегда была воплощением силы и мужества и никогда бы не позволила себе плакать в присутствии кого-либо. Поэтому Саймон понятия не имел, как надо успокаивать плачущих женщин.

Подняв голову, он понял, что остальные тоже в растерянности и не знают, как поступить. Его братья застыли на месте и смотрели почти безучастно на всхлипывающую сестру.

Сара, наконец, прервала эту немую сцену. Она поспешила к Эзме, опустилась на колени рядом с ней и предложила свой носовой платок. Она обняла девушку, и та разрыдалась, уткнувшись в ее плечо. Сара смотрела на Саймона поверх головы его сестры и гладила рукой ее темные волосы, пытаясь хоть как-то успокоить. От сострадания к Эзме и беспокойства за ее мать голубые глаза Сары утратили свой обычный живой и теплый блеск. Она любила герцогиню как мать.

– Ну тише, тише. – Сара нежно гладила Эзме по спине. – Если кто и сможет найти герцогиню, так это его светлость.

Но плечи Эзме продолжали вздрагивать. Когда Сара вновь подняла глаза на Саймона, он уже знал, что должен сказать.

– Эзме, мы обязательно найдем ее. Я тебе обещаю.

Он оглядел своих братьев, и те кивнули в знак согласия.

Эзме сделала глубокий вдох и, не отрываясь от плеча Сары, глухо проговорила:

– А что, если она… Если она не… Если вдруг…

– Пока рано делать выводы. Ведь нет никаких доказательств, что ее светлости причинили какой-либо вред, – продолжала успокаивать ее Сара.

– Так и есть, Эзме, – подтвердил Сэм, и обычный лед в его голосе немного треснул и оттаял. – Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Мама бы не… – Тео осекся, нахмурившись.

– «Мама бы не…» что? – спросил брата Саймон.

Тео посмотрел на него холодными глазами.

– Она ведь не могла сама убежать? Правда?

Все уставились на Тео. Даже Сара замерла с открытым ртом.

– Зачем ей убегать? – наконец спросил Марк.

– Я не знаю. – Тео покачал головой и пожал плечами. – Просто мысли вслух.

– Если бы мама решила сама покинуть Айронвуд-Парк, я думаю, она обязательно сообщила бы кому-нибудь об этом, – сказал Марк. – И о своем местонахождении тоже.

Саймон посмотрел на Эзме. Она уже не плакала. Сара все так же сидела рядом с ней и обнимала ее, продолжая успокаивать. Он был рад, что велел ей остаться.

– Вы считаете, наша мама могла поступить так… странно?

Марк фыркнул.

– О чем ты говоришь? Она же герцогиня Трент! Она всегда отличалась эксцентричностью.

– Сейчас речь идет не просто об эксцентричности. Это не похоже на нее.

Эзме грустно покачала головой.

– Нет. Она не могла так поступить. Она с нетерпением ждала обед для дам, который собиралась устроить на следующей неделе. И даже сама вышивала платочки, чтобы подарить их каждой приглашенной леди.

– Выходит, она не планировала никуда сбегать, – задумчиво констатировал Тео.

– Да, но вы же ее знаете! Она запросто могла поменять все планы, если появилась новая блажь, – заметил Марк.

– Верно, – согласился Сэм. – Нужно проверить ее дом на озере Уиндермир и апартаменты в Лондоне.

– И еще дома ее сестер. Вдруг она неожиданно решила навестить кого-то из них, – добавил Саймон.

Тео покачал головой.

– Если у нашей матери появился новый каприз и она решила вдруг куда-то уехать, то она может быть сейчас где угодно.

– Даже если это так, то все равно кто-то где-то должен был ее видеть, – продолжил рассуждать Марк. – Вместе мы сможем вспомнить все ее любимые места и маршруты, куда она могла бы направиться.

– Мы проверим все, – сказал Саймон.

В дверь постучали. Вошел лакей и доложил, что ужин подан и все приглашаются к столу. Саймон поблагодарил его и отпустил. Только сейчас, когда желудок заурчал в предвкушении горячей еды, он понял, как сильно проголодался. Он ничего не ел со вчерашнего дня. Обернувшись к братьям, Саймон объявил:

– Хорошо, мы обсудим подробности после ужина. – А затем, обратившись к Саре, добавил: – Спасибо, что осталась. Надеюсь, я увижу тебя вновь в девять часов?

– Конечно. Если ваша светлость пожелает.

– Пожелает.

Она наклонила голову и посмотрела на него своими большими серо-голубыми глазами.

– Тогда я останусь и буду ждать вас здесь.

Глава 2

Полночь уже опустилась на Айронвуд-Парк, когда Сара, наконец, покинула особняк и отправилась спать к себе в домик садовника, в котором жила с отцом.

Вчера шел дождь, а сегодня растущая луна ярко светила над деревьями, кустами и цветами. Садовник много трудился, чтобы поддерживать все это великолепие. Герцогиня всегда хвалила его. Она часто смеялась и говорила, что, нанимая нового садовника, никак не ожидала, что тот сможет в своем ремесле превзойти самого Ланселота Брауна, лучшего ландшафтного дизайнера Англии.

Отец Сары не только поддерживал, но и постоянно улучшал местные пейзажи. Парк вокруг дома был прекрасен в любое время года и всегда напоен сладкими ароматами цветов и трав. Ухоженный парк отделяла от внешнего ландшафта живая изгородь, постриженная в виде той или иной геометрической фигуры, при этом всегда разной.

Однако, несмотря на красоту и совершенство парка, по которому шла Сара, душа ее была наполнена ужасом.

Таинственное исчезновение герцогини полностью перевернуло спокойную жизнь маленького мирка Айронвуд-Парка. Герцогиня Трент никогда не пропадала прежде. Конечно, она периодически ездила в Лондон и навещала своих родственников, разбросанных по всей Англии, но Айронвуд-Парк был ее домом, ее якорем, и когда она вдруг исчезла, все очень остро ощутили ее отсутствие. И каждый в этом мирке всем своим существом чувствовал, что сейчас их госпожа отсутствует не по причине очередного вояжа. Нет. Все намного серьезнее и страшнее. Все слуги были на взводе. И даже миссис Хоуп, женщина весьма оптимистичная, была очень напугана.

Хуже всего, конечно, приходилось детям герцогини. По тому, как быстро Сэм, Марк и Тео примчались в отчий дом, стало понятно, как сильно все это их встревожило. Только Люк не приехал, и его местонахождение по-прежнему оставалось неизвестным. Но по этому поводу никто особенно не переживал. Раз в несколько месяцев Люк всегда появлялся или в Лондоне, или в Айронвуд-Парке. Сара представляла, как сильно он будет расстроен, когда, наконец, узнает об исчезновении герцогини. Он был больше всех остальных близок с матерью.

Бедная Эзме первая обнаружила пропажу герцогини и, по какой-то причине, винила в этом себя. И она постоянно твердила, что с матерью произошло нечто ужасное. Переживали все, но Эзме ни на минуту не могла избавиться от этого страха.

А Саймон…

Сара замедлила шаг и посмотрела вверх на серебряные брызги звезд; казалось, небо – это черный бархат, во множестве мест проколотый булавкой.

Саймон…

Она не могла больше произносить его имя вслух. Это выглядело бы неподобающе. Но Сара часто повторяла это имя про себя, как заклинание. С того самого дня, как он спас ее из колючего ежевичного куста.

Последний раз она видела его почти три года назад. И сейчас он оказался еще привлекательнее, чем прежде. Все это время она пыталась убедить себя, что в нем нет ничего особенного. Но когда они встречались вновь, он просто ошеломлял ее своим очарованием и шармом.

Сегодня вечером, первый раз после долгих трех лет увидев его в гостиной, Саре показалось, что сердце застыло и остановилось на несколько секунд. Когда же оно начало биться вновь, возникло чувство, будто табун лошадей скачет галопом у нее в груди. Воспоминания о нежных губах и руках Саймона потоком нахлынули на нее. Саре стало жарко, она буквально задыхалась. С трудом она смогла закончить разливать чай. А когда подавала чашку ему, ей казалось, что руки дрожат так, что весь ковер будет забрызган чаем.

Никто не смог бы отрицать, что Саймон красив. Его прямые волосы сейчас стали длиннее на один-два дюйма и были все того же светло-коричневого цвета с золотыми прожилками. Его пронзительные зеленые глаза всегда оставались серьезными. Но сейчас они выглядели немного темнее, чем помнила Сара, будто кольца из темного зеленого мха окружали его зрачки. Неглубоких морщинок в уголках глаз она не помнила вовсе, но они ей понравились – они придавали еще больше мужественности его лицу. Веснушки, осыпавшие его нос в юности, исчезли, и теперь все лицо было ровного золотистого оттенка. Патрицианский нос и высокие скулы дополнял квадратный подбородок с ямкой на подбородке, которая была особенно хорошо заметна, когда Саймон улыбался. Но с самого его приезда Сара так и не увидела этой милой ямки. Она надеялась, что он хоть раз улыбнется ей до своего очередного отъезда из Айронвуд-Парка.

Сегодня вечером Сара без остатка погрузилась в фантазии. Перед ее мысленным взором постоянно возникали сильные, обтянутые шерстью панталон бедра Саймона. Мышцы его плеч и широкая гибкая спина под пальто заставляли дыхание сбиваться. Как же ей хотелось вновь прикоснуться к его сильному телу!

Но больше всего Саре нравились его уверенность, решительность, властность. При этом он никогда не упивался данной ему властью, не потакал своим слабостям и не унижал других. И сегодня в гостиной Саймон разрешил высказаться всем, выслушал и рассмотрел все мнения и предложения. Даже ее, Сары.

Но как же сложно было ей сосредоточиться на проблеме! Присутствие Саймона постоянно отвлекало ее, заставляя вспоминать о той ночи. Ее согревали воспоминания о его поцелуе. О боже! Сара мечтала поцеловать Саймона вновь. Ей хотелось оказаться в его объятиях и почувствовать прикосновение его губ.

В какой-то момент, когда Саймона не было рядом, Сара внушила себе, что это наваждение прошло. Но сейчас, подняв глаза к небу, она смеялась над собственным самообманом. Какой же глупой она была! Лишь только увидев его спустя три года, она поняла, что по-прежнему без ума от герцога Трента, так же, как и раньше. А возможно и больше.

Сара закрыла глаза и сделала глубокий медленный вдох. Она знала свое место. И Саймон знал. Между ними пропасть. Саймон, как правило, все делал очень продуманно и осторожно. Он понимал, что их семья была всегда на виду. И им постоянно приходилось бороться с попытками испортить и очернить ее репутацию. Саймон никогда не переступал ту невидимую тонкую черту, которую общество провело между ними.

Сара понимала, что неправильно так отчаянно желать того, кто был вне пределов ее досягаемости. Но сейчас, когда исчезла герцогиня, постоянно думать о Саймоне было просто недопустимо. Все его мысли сейчас были заняты поиском матери, и Саре следовало бы тоже думать только об этом.

Когда посыпанная гравием дорожка привела Сару к развилке, она в нерешительности остановилась. Путь направо ведет к дому. Дорожка, уходящая влево, – на берег ручья. Поддавшись неожиданному импульсу, Сара пошла налево. Она не могла спать. Не сейчас. Ее разум был полностью занят запутанными событиями последних дней. Перед сном ей необходимо привести мысли в порядок, и лучшим для этого способом была прогулка на свежем весеннем воздухе.

Луна разливала серебро по ночному небу, освещая путь. Гуляя, Сара думала, что причиной исчезновения герцогини вполне могли стать грабители. Но она даже представить себе не могла, что с герцогиней произошло нечто ужасное. И где? В Айронвуд-Парке! Появись здесь злоумышленники, Сара бы услышала их. Она бы их почувствовала. Они бы ни за что не смогли укрыться от дочери садовника.

Сара прошла вдоль ручья примерно полмили. Журчание воды, бегущей по камням, постепенно успокаивало ее.

Когда она дошла до знакомой скамьи у излучины ручья, которая пряталась в кустах ежевики, она вновь заколебалась. Скамья стояла на самом берегу, чуть в стороне от дорожки, и манила ее к себе, сверкая жемчужно-белым мрамором в лунном свете.

Сара уже давно не приходила сюда. Раньше, сидя на этой скамейке, она мечтала о таких вещах, о которых серьезные девушки даже не думали. А иногда она приходила сюда просто, чтобы предаться воспоминаниям.

Сегодня вечером ей тоже хотелось подумать о прошлом. Так Сара сидела, глубоко дыша, сжав пальчики ног в туфлях и задумчиво глядя на ручей.

Лунный свет играл на водной ряби ручья, когда она вдруг уловила какое-то движение рядом. Сара схватилась за край скамьи и выпрямила спину. Вытянув шею, она начала медленно озираться по сторонам. Сара вновь ощутила все напряжение и нервозность, которые не покидали ее с той самой минуты, когда Эзме ворвалась в каменный зал, где она руководила капитальной уборкой, и сообщила ужасную новость о герцогине.

– Сара?

На мгновение она застыла, а потом резко оглянулась через плечо.

На дорожке стоял джентльмен, частично скрытый колючими ветвями. Лунный свет, пробиваясь сквозь них, покрывал причудливым узором его пальто и красивое мужественное лицо.

«О боже! Саймон!» – догадалась Сара, и все ее тело затрепетало. Грудь сдавило от безумного чувства неудовлетворенной любви, которую она испытывала к нему и которую так тщательно пыталась запереть внутри. И сейчас это чувство готово было вырваться на свободу.

– Ваша светлость, – сказала она мягко.

– Я не мог уснуть.

– Я тоже, – сказала Сара, встав и повернувшись спиной к ручью и скамейке, на которой они не раз встречались на протяжении долгого времени. Для них обоих это было местом покоя и уединения. Встречаясь, раз за разом они лучше узнавали друг друга.