Помоги проекту - поделись книгой:
– Хорошо. Тогда держи…
Отдав Капе шарик, Жорик сунул руку в карман и похолодел. Монетки в кармане не было. Он хотел посмотреть в другом, но вспомнил, что других карманов у него нету.
– Кажется, потерял…
– Проспорил! Проспорил! – закричала Капа, и народ, моментально побросав все свои дела, обступил спорщиков плотным кольцом.
– Ладно, я пойду, – сказал Жорик и, сгорбив плечи, поплёлся к дому.
Когда он входил в подъезд, сзади громко бумкнуло. «Шарик», – тоскливо подумал Жорик, но даже не обернулся…
Весь день он ходил мрачнее тучи, а вечером не выдержал и спросил у бабушки, что такое «спасибо с Турксиба».
– Турксиб – это Туркестано-Сибирская железная дорога. Её построили ещё в прошлом веке, – объяснила бабушка Лиза и подозрительно посмотрела на Жорика. – А почему ты спрашиваешь?
Пришлось всё рассказать. Бабушка, конечно, разволновалась, что он без спросу выходил на улицу. Но когда Жорик залез к ней на колени и ткнулся носом в щёку, бабушка сразу успокоилась и сказала:
– Не горюй. Если эта монетка волшебная, то она не потеряется. Её обязательно кто-нибудь найдёт. Может быть, такой же замечательный мальчик, как ты.
Бабушка потрепала Егорку по голове и добавила таинственным шёпотом:
– Завтра у меня пенсия. И знаешь, что мы с тобой сделаем?
– Что? – тоже шёпотом спросил Жорик.
– Мы пойдём к усатому и купим самый большой пистолет!
От этих слов у Жорика защекоталось в глазах, словно там завелась слезинка. Но не горькая, а сладкая. Он вдруг почувствовал, что радость растёт в нём, словно воздушный шарик. Чтобы этот радостный шарик не лопнул, он покрепче прижался к бабушке, которую любил так, что и слов не было. Из-за этого Жорик сказал совсем про другое:
– Не надо мне никакого пистолета!
– Почему? – удивилась бабушка.
– А в кого стрелять, если все хорошие? – спросил Жорик и шмыгнул носом…
ТОРТ НА ПОЛВТОРОГО
Капа подошла к тумбочке и посмотрела на старый будильник. Его стрелки не шевелились. Она крутнулась на одной ножке и снова взглянула на циферблат. Это не помогло: стрелки стояли на том же самом месте.
«Сломался, что ли?» – подумала Капа и прижалась ухом к стеклу. Внутри будильника что-то простужено хрипело:
– Грипп-хрип… Грипп-хрип…
Капа повернула будильник боком и покрутила колёсико на его железной спине. Стрелки вздрогнули и побежали. Маленькая бежала еле-еле, а большая летела, как угорелая.
– Не отставай, – точь-в-точь как папа говорила большая стрелка.
– Ну, пожалуйста, не иди так быстро, – хныкала маленькая, – я за тобой не успеваю…
– А ты постарайся. Нашла время хныкать. На нас люди смотрят.
Стрелка-папа торопился сдать стрелку-Капу в детский сад, чтобы успеть на работу. Он шагал широко, и его ботинки сердито скрипели: «Грипп-хрип… Грипп-хрип…»
– Капитолина! Капитолина! – послышался голос бабушки Тони.
Бабушка Тоня лежала в спальне и хворала. Выйти она не могла, и ей казалось, что, если в доме тихо, значит, с Капой что-то случилось. Из-за этого она, как могла, боролась с тишиной и чуть что громко кричала, кашляла или скрипела пружинами.
– Капитолина! Капитолина!
Капитолиной Капу назвали в честь бабушки, только не этой, а другой, которую Капа ни разу в жизни не видела. Невидимая бабушка жила в деревне со смешным названием Поросёнки. Этим летом папа обещал свозить Капу в Поросёнки, чтобы познакомиться с поросёнковской бабушкой, хотя она не понимала, зачем папе знакомиться. Ведь он был знаком с ней ещё тогда, когда бабушка Капитолина была никакой не бабушкой, а папиной мамой.
– Капитолина! Кхе-кхе! Отзовись! Не хватало, чтоб ты выпала с балкона…
Кроме бабушки Тони, полным именем Капу никто не называл. До Капитолины она ещё не доросла. Имя Капитолина было похожим на капитальный дом с колоннами, а Капа была маленькой, как кустик у подъезда…
– Бабушка, не волнуйся. Ни с какого балкона я не выпадаю. Просто жду, когда будет полвторого.
– Полкакого? – не расслышала бабушка.
– Полвторого, – повторила Капа, тихонько ставя будильник на место.
– Долго же тебе ждать придётся. Уже почти два.
Но Капа не могла долго ждать. Ровно в полвторого к ней обещали прийти гости: Михаил Иванович, Настя и старый доктор, который ещё лечил её маму, когда та была маленькой. Капа схватила будильник и покрутила колёсико в обратную сторону. Развернувшись, большая стрелка побежала назад. Маленькая всхлипнула и поплелась следом.
– Вот так! – сказала Капа и пошла на кухню, которую они построили с папой из картонной коробки.
Достав ведёрко и лопатку, она аккуратно пересыпала муку в большую миску – так, что мимо просыпалось совсем чуть-чуть. Хорошо, что мукой Капа запаслась заранее, а то пришлось бы сейчас мучиться. Замесив тесто, она переложила его в алюминиевую форму-ромашку, поставила в духовку и вытерла руки об живот. Когда торт испёкся, Капа вытряхнула его на тарелку, намазала кремом и воткнула сверху жёлтый одуванчик. Не для вкуса, а просто так.
– Вот! – сказала Капа и вернулась в комнату.
Гости уже сидели за столом и дружно показывали вымытые руки.
– Здравствуйте, – поздоровалась Капа, ставя песочный торт на середину. – Я не сильно опоздала?
– Нет, – пробасил Михаил Иванович. – Сейчас ровно полвторого.
– А бабушка говорит, что уже два.
– Это она надвое сказала, – буркнул Михаил Иванович. – Как по мне, ты пришла вовремя…
– Смотрите, какое у меня платье! – вмешалась в разговор Настя.
Она крутнулась на одной ножке, и все увидели, что платье у неё просто замечательное. Капа подумала, что обязательно сошьёт себе такое, когда вырастет.
– Что-то вы сегодня бледный, – стараясь быть вежливой хозяйкой, обратилась Капа к старичку в белом халате.
– Кхе, кхе… Какой там бедный? – не расслышал доктор. – На болячки я богатый: колени скрипят, борода выпадает. Надо бы к доктору сходить, а не могу.
– Почему? – спросил Михаил Иванович, не отрывая глаз от торта.
– Потому что я и есть доктор, – ответил доктор. – Как же я сам к себе пойду?
– И то верно, – кивнул головой Михаил Иванович и быстро спросил: – А он с мёдом?
– С мёдом, с мёдом, – успокоила его Капа, – Сама собирала. У нас липа прямо под балконом.
– Липовый мёд – это хорошо! Правда, доктор?
– Правда, – подтвердил доктор. – Правда, если им не злоупотреблять.
– А как им злоупотребишь, если его пчёлы охраняют? – обиженно загудел Михаил Иванович. – Пчёлы мёд жалеют. У меня уже вся спина пережаленная.
– Так у вас же мех кругом, – удивилась Настя – Разве такой мех пчела прокусит?
– Был мех, а теперь – смех… Где моль побила, где сам протёрся…
Капе стало стыдно. Она давно хотела нащипать нового меха из маминой шубы, да всё забывала. Чтобы загладить вину, она подвинула Михаилу Ивановичу блюдце с самым большим куском. Михаил Иванович радостно зарычал, и кусок исчез. Можно было подумать, что его вообще не было, если бы не кучка песочных крошек на ковре. Доктор хмыкнул и, выдернув из торта одуванчик, начал его разнюхивать. В последнее время старик ел совсем мало, потому что у него шатались зубы.
– Настя, а ты почему не ешь? – спросила Капа.
– Я худею. Ну, разве что совсем чуть-чуть… Буквально пару маленьких кусочков.
– От торта не толстеют. От торта поправляются, – прогудел Михаил Иванович. – А хозяюшка у нас – молодец! Вкусно готовит. Надо бы нам чаще собираться. И не по выходным, а каждый день. Как раньше…
– Как раньше, я не могу. Бабушка заболела, и меня теперь сдают в садик.
– А что говорит медицина? – спросил у доктора Михаил Иванович.
– Кхе, кхе… Я бы в два счёта вылечил старушку, но вы же знаете, что я детский доктор. Вот если бы она болела свинкой…
– У бабушки радикулит, – сказала Капа.
– Радикулит – это когда спина болит, – с видом знатока пробасил Михаил Иванович. – Ей надо в дупло залезть: пчёлы радикулит в один счёт вылечивают.
– Капитолина! Где ты? – заскрипела пружинами бабушка. – Что-то я тебя совсем не слышу. Кажется, я очки потеряла.
– Бабушка, я сейчас! Только вы не уходите, – попросила гостей Капа.
– Не получится, – взглянув на будильник, сказал доктор. – У меня в полвторого приём. Если опоздаю, дети всю больницу разнесут.
– Посидели и хватит, – прогудел Михаил Иванович.
– Всё было очень вкусно, – прощебетала Настя, доедая третью порцию.
– Ну, пожалуйста! Вон ещё сколько торта осталось, – сказала Капа и бросилась в спальню.
Бабушка лежала на кровати. В одной руке она держала очки, а другой рукой шарила под подушкой.
– Вот так всегда. На минутку сняла, а теперь не найду никак.
– Бабушка, да они же у тебя в руке!
– Точно! Вот голова садовая! Нет чтобы сразу в руке поглядеть.
Бабушка надела очки и внимательно осмотрела внучку. Руки-ноги у Капитолины были на месте, но бабушка всё равно недовольно поджала губы:
– А почему ты вся в песке? Опять торт делала? Лучше бы цветы полила.
– Ну, бабушка, – захныкала Капа, – я их уже сто раз поливала. И потом мне надо одно дело сделать…
– Какие у тебя могут быть дела? Не понимаю…
Ответа она не дождалась, потому что Капы в комнате уже не было.
– Руки помой! И колени! Всю квартиру пропесочила! – крикнула вдогонку бабушка и погрозила пальцем дверной ручке.
Капа очень торопилась, но всё равно опоздала. Гости ушли, даже не попрощавшись. Она обвела комнату взглядом. Всё было, как обычно. У кресла валялся потёртый плюшевый медведь, на подоконнике сидел пластмассовый доктор, из ящика с игрушками выглядывала кукла Настя.
– Эх, вы! Не могли подождать… – прошептала Капа.
Она посмотрела на будильник. Было ровно полвторого.
На столе стоял недоеденный песочный торт.
БАНДИТ СЕМЯКИН И СТЕСНИТЕЛЬНАЯ СОБАКА
Здоровенный третьеклассник Вовка Семякин уже и не помнил, кто первым назвал его бандитом. Кажется, тренер по фигурному катанию. В секцию фигурного катания его привела старшая сестра Катя, когда Вовке стукнуло пять лет и он ещё не был таким здоровенным.
– Фактура хорошая! – повертев Семякина, сказал Катькин тренер. – На коньках умеешь?
– А чего тут уметь? – буркнул Вовка и достал коньки.
– Ну, покажи, покажи, – благодушно проговорил тренер и подмигнул Кате. – Только возле бортика, чтоб тебя не зацепили.
В ледовой коробке со зверскими лицами носились взрослые фигуристы. Они подпрыгивали, махали руками и по-всякому раскорячивали ноги. Из-под коньков с противным скрежетом летели белые брызги. Семякин вздохнул и вышел на лёд.
Поделиться книгой: