Маршал Язов (роковой август 91-го)

Леонид Ивашов

Маршал Язов (роковой август 91-го)

Правда о «путче»

От автора

Рядом с Д. Т. Язовым, под его непосредственным руководством, мне довелось трудиться более А лет. Много это или мало? По крайней мере достаточно, чтобы судить, как подчас ошибалась пресса, рисуя облик тогдашнего министра обороны. Многие публикации, появившиеся после августа 1991 года, такое впечатление лишь усилили. С иных страниц Язов предстает как заурядный заговорщик, вынашивавший свои планы чуть ли не с первого дня пребывания на своем высоком посту. Выиграет ли истина от такого примитивного упрощения? И подумалось: а если попытаться рассказать о Язове то, что, вероятнее всего, широкому читателю неизвестно, что оставалось за ширмой официальных встреч, документов, интервью?

Милость к падшим, если учесть нынешнее состояние бывшего министра? Не только. Скорее желание побудить читателя к самостоятельному видению этого, вне сомнения, незаурядного человека.

В этой книге, надеюсь, нет жестких оценок, нет стремления выдать одних за белых, других — за красных. Автор сознательно избегал этого, доверяя опыту и вкусу тех, кто сочтет за труд прочитать здесь написанное.

А в ранце — маршальский жезл

Таким его подчиненные не видели никогда. Во всех критических ситуациях он был сгустком выдержки, твердости, воли. И когда поднимал свой поредевший взвод в заранее обреченную атаку или держал десяток бойцов на позиции против сотен немцев на Волховском фронте, и когда войска под его командованием в ходе маневров не могли выйти в срок на запланированный рубеж, и когда на 1-м Всеармейском офицерском собрании делегаты в лицо говорили ему о проблемах, которые он должен был и не мог решить.

Сегодня, на исходе 20 августа 1991 г., Д. Т. Язов, министр обороны второй по военной мощи ядерной державы, Маршал Советского Союза, немногим более года назад получивший из рук Президента СССР маршальский «жезл», подавлен и растерян. Внешне еще пытается изобразить выдержку и самообладание, но все, кто близко с ним соприкасался, чувствуют в нем надрыв. Тяжелыми шагами, с каменным лицом он ходит по кабинету. Подойдя к письменному столу, садится в кресло, обхватывает голову руками. Через мгновение проводит ими по лицу, как бы пытаясь отбросить, отогнать от себя мысли о близкой трагической развязке. Боже, зачем он впутался в эту авантюру, в этот балаганный спектакль?

Снова встает, останавливается напротив портрета М. С. Горбачева, смотрит мутным взором на него, — и вновь тяжелые шаги, тяжелые раздумья. На минуту задерживается у бюстов А. В Суворова и М. И. Кутузова. Что это: обращение за советом, за подсказкой в критической ситуации или же попытка оправдаться перед великими полководцами России? Он тоже попадает в анналы истории, его имя долго будет на устах современников и потомков. Но бюстов ему не поставят. Через день-другой его портреты станут спешно снимать со стен, также спешно уничтожать или же засовывать в темные углы, подальше от людских взоров. Это-то он знает твердо.

Так в многострадальной Отчизне на его памяти случалось не раз. Лесть, славословие, стремление быть первым в коленопреклонении перед сильными мира сего в одночасье сменялись тем же стремлением быть первым и в ниспровержении вчерашних кумиров после их падения с пьедестала.

Сам же Язов не особенно верил и доверял льстецам, но в то же время не противился их появлению. Не их он делал своей главной опорой в службе — предпочтение отдавал прямолинейным, не гнушавшимся черновой работы офицерам и генералам, но и коленопреклонники «имели место быть» в его окружении. И завтра они отмежуются от него первыми.

Снова шаги, кресло, шаги по пустому кабинету, хозяином которого он был более четырех лет.

Зазвонил городской телефон, не переключенный на приемную. По привычке дернулся, потянулся за трубкой, но не взял ее, а резко ударил по клавише переключателя. Что уготовил ему этот ночной звонок? Чью-то злость, ненависть или, наоборот, поддержку и сочувствие невидимого абонента? Но ни то, ни другое сейчас одинаково не нужно. Все, похоже, кончено, впереди зияющая чернота, и он сам шагнул в нее двое суток назад…

И его имя будут трепать все кому не лень, искать в его биографии, выстроенной своими руками, обильно политой потом и кровью, признаки будущего путчиста.

Такого финала своей военной карьеры даже во сне предположить он не мог. Карабкаясь по тернистым зигзагам армейской лестницы, он достиг ее последней ступени. Теперь же предстояло стремительно скатиться вниз. Тяжелое предчувствие охватило Маршала Советского Союза, последним получившего это высокое и весьма престижное воинское звание…

* * *

«Пахал от зари до зари». Именно так, может, несколько просторечно, но исчерпывающе определил сам Д. Т. Язов главную примету своего жизненного пути в разговоре с подчиненным накануне ареста. Вряд ли при этом он помнил давнюю характеристику, данную заместителю командира роты лейтенанту Язову командиром 483-го стрелкового полка майором Колчиным, где также отмечалось огромное трудолюбие подчиненного. Совпадение знаменательно. Едва ли удалось бы человеку подняться к высотам власти, будь он апатичен, ленив, отсутствуй у него здоровое честолюбие. Правда, в нашей действительности немало примеров достаточно легкого восхождения с помощью «мохнатой руки», могущественной поддержки. К Язову это, однако, отношения не имело.

* * *

Родился Дмитрий Тимофеевич в небольшой деревне Язово, что в Омской области, в 1924 году. Крестьянская семья рано приучает к труду — здесь недосуг долго нянчиться с детьми. Язов однажды припомнил принцип, которым руководствовались в семье: ребенка воспитывать до тех пор, «пока он не вдоль кровати помещается, а поперек». К тому же в 1934 году умер отец. Мужать, хочешь не хочешь, пришлось рано.

В десять лет взвалил на себя трудную мужскую долю. Постоянный, требующий огромной физической силы крестьянский труд. Но в душе прочно засела мечта — стать профессиональным военным. С возрастом она усиливалась, приобретала конкретные очертания. Этому способствовала обстановка в стране. Несмотря на репрессии, престиж военных в преддверии войны был чрезвычайно высок, а военная служба являлась действительно почетной. Начавшаяся Великая Отечественная война подтолкнула юношу к принятию решения. Явившись в военкомат, он прибавил себе год возраста и попросился в армию. «Лучше в офицеры», — смущенно добавил он военкому. С сомнением записав возрастные данные призывника, военком направил его в Новосибирск, куда осенью 1.941 г. было перебазировано Московское пехотное училище.

С ноября 1941 года по июль 1942-го Дмитрий Язов — курсант пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР, курс ускоренный: фронт требовал самую, пожалуй, выбиваемую в боях категорию офицеров — командиров взводов и рот. Учился курсант Язов с каким-то остервенением, стремясь максимально насытиться военными знаниями и навыками. С первых недель он стал одним из лучших в учебе. Жадно ловил сводки с фронта и мысленно видел себя на передовой. Летом 1942 года состоялся выпуск командиров пехотных взводов и — сразу направление в действующую армию.«…Принял взвод на Волховском фронте… Так профессия офицера стала делом всей моей жизни», — лаконично заключает маршал о начале своей военной биографии.

483-й стрелковый полк, куда попал восемнадцатилетний лейтенант, занимал позиции у станции Погостье. Первое, с чем обратился к взводному один из подчиненных, была просьба помочь написать домой. 40—50-летние бойцы составляли основу его взвода, половина из них малограмотные, не умеющие писать и читающие по слогам. Подчас резало слух их неуставное обращение к комвзвода — «сынок», но и ответственность за них, годившихся ему в отцы, заметно усиливалась. Состав-то большей частью нестроевой, вооружены в основном трехлинейками. Учились вместе воевать до седьмого пота. И воевали. И теряли боевых друзей.

«Передовая, — вспоминал маршал, — очень быстро расставляла все по своим местам, показывала, кто есть кто. Все наносное, показушное отлетало, как шелуха, и открывалась суть человека. И если говорить о том, что особенно ценилось в людях, я бы назвал надежность. Это своего рода синтез боевого, профессионального мастерства и нравственной чистоты, порядочности».

Сколько ни приходилось Язову обращаться к фронтовой поре, неизменно эти воспоминания полны теплоты, признания боевым товарищам за чувство локтя, окопное братство, помогавшее, по его собственному признанию, «без страха смотреть в глаза смерти».

Последняя миновала лейтенанта, хотя вражий свинец пометил и его. После госпиталя стал заместителем командира роты. С февраля 1943-го и до конца войны сначала на Волховском, а потом на Ленинградском фронте служил командиром взвода на курсах младших лейтенантов, свой боевой опыт ровесникам передавал.

В конце победного 45-го занял должность, которую Дмитрий Тимофеевич назвал для себя «самой памятной… да и, пожалуй, самой дорогой из всех офицерских должностей» — командира роты.

24 октября 1947 года газета Ленинградского военного округа «На страже Родины» целую полосу посвятила отличной роте гвардии старшего лейтенанта Язова. «Постоянно изучайте своих солдат, и тогда вам легче будет обучать и воспитывать их», — этот совет Язова коллегам, прозвучавший со страниц газеты, выдает глубинные истоки того внимания, которое уделял он «человеческому фактору», будучи ротным командиром, комбатом, командиром полка, командующим войсками округа, да и министром обороны.

Успехи по службе, какую бы должность ни занимал, сопровождали его практически постоянно. Аттестации были отличными. Может, и не знал тогда Дмитрий Тимофеевич старую французскую поговорку — «плох тот солдат, который не мечтает стать маршалом», но следовал ей пунктуально. Потому — закономерен и последователен рост. Ни одна ступенька на пути к командирской зрелости не пропущена. И еще — две военные академии с золотой медалью.

Не сломили и сопутствующие офицерской службе бытовые невзгоды. Хотя мысли бросить скитальческую жизнь и сделать остановку иногда посещали молодого командира. Об этом он вспоминал так: «В 1956 году я окончил с золотой медалью академию им. Фрунзе и поехал служить в Ленинградский военный округ. И началось: месяц без квартиры, второй… А жена, которая в это время жила у матери в Боровичах (это недалеко от Бологого), все время твердит: иди ищи частную квартиру, я тут одна. Уже тогда, тридцать лет назад, найти жилье было немногим легче, чем сейчас. Наконец нашел комнатенку… в 20 километрах от места службы. Домишко деревянный, свои дрова, свой уголь. А тут хозяева подселили к нам еще одну семью. Так и жили в тесноте целый год.

Но ничего, кое-как перебился… А после этого где я только не служил, был вместе со своим полком на Кубе во время Карибского кризиса, служил на Дальнем Востоке, в Забайкалье, на Украине, в Закавказье, Москве, Центральной группе войск, Средней Азии, снова на Дальнем Востоке…». Настроение бывало разным, признавался маршал, и подчас подмывало «бросить якорь» — пойти на. преподавательскую работу, служить в столице. И возможности-то выпадали.

Последняя представилась в 1974 году, когда после Военной академии Генерального штаба, покомандовав армией в ЗакВО, Д. Т. Язов был назначен в Москву в Главное управление кадров, начальником ведущего управления. На этой относительно спокойной должности можно было дослужить до отставки, да еще при случае получить генерал-полковника. Но уже через два года он заскучал в Москве и стал проситься в войска.

В ноябре 1976 года он едет на Дальний Восток первым заместителем командующего войсками округа. Затем через два с небольшим года командует советскими войсками в Чехословакии, а далее — войсками Среднеазиатского, и с июня 1964 года — Дальневосточного военного округов.

Серьезной проверкой организаторского таланта генерала Дмитрия Язова стало назначение его командующим войсками Среднеазиатского военного округа. Округ приграничный, по размеру один из наиболее крупных, воинские гарнизоны и объекты друг от друга и от штаба округа находятся на большом удалении. В связи с поспешным его образованием многие части были необустроены, офицеры не имели жилья, техника — под открытым небом. Новый командующий, ознакомившись с состоянием дел в округе, в числе первых мер приказал разработать планы строительства жилья, создания учебно-материальной базы, укрытия техники. Мобилизовал все ресурсы округа для решения поставленных им задач, установил хорошие контакты с первым секретарем ЦК компартии Казахстана Д. Кунаевым, с руководителями партийных и советских органов областей, на территории которых дислоцировались войска округа. Инициатива Д. Язова была поддержана в ЦК республики, округу оказали существенную помощь в поставке строительных материалов, продовольствия, техники. Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Д. Ф. Устинов, с уважением относившийся к инициативным командующим, выделил дополнительные средства для САВО.

Весь округ пришел в движение. Командующий и управление округа большую часть времени проводили в частях, на строительных площадках. Буквально за два года реконструировали Алма-Атинское высшее общевойсковое командное училище, обустроили учебную дивизию в Отаре, создали новые и модернизировали старые учебные центры, почти половина бесквартирных офицеров получили жилье.

Командующему было присвоено звание генерала армии.

Приход Дмитрия Тимофеевича на должность командующего Дальневосточным округом по времени почти совпал с началом в нашей стране перестройки. Ставший еще в 1980 году кандидатом в члены ЦК КПСС, генерал армии, правда, о большой политике не думал. И у истоков перестройки не стоял. В апреле 1985 г. на бескрайних просторах Дальнего Востока он мотался по частям округа, забираясь в самые отдаленные и забытые богом гарнизоны. Приезд командующего подчиненные ждали с тревогой и надеждой. Тревожились за имеющиеся недостатки в боевой подготовке, в воспитании людей, в организации быта. Командующий, зная военную службу до тонкостей, учинял разнос командирам всех рангов за малейшие упущения. Особенно доставалось тем, кто не проявлял должной заботы о подчиненных. Уже в апреле-мае он проверял ход подготовки к следующей зиме. Внимательно осматривал котельные, столовые, казармы, склады. Сибиряк, он прекрасно знал суровый характер дальневосточного климата и по-сибирски основательно готовил округ к действиям в экстремальных природных условиях.

Его постоянным требованием было: все, что положено по нормам довольствия, солдату отдавать сполна.

Но, опасаясь крутого характера Д. Язова, офицеры в то же время твердо знали — командующий всегда поможет и советом, и делом. Зачастую после посещения им дальних гарнизонов в них появлялись начальники служб округа для оказания помощи на местах, направлялись необходимые материальные ресурсы.

Бурные события 1985–1986 гг. до Дальневосточного военного округа докатывались несколько приглушенно, воспринимались менее остро, чем в Москве или Ленинграде.

Прибывая в Москву на сессии Верховного Совета, Пленумы ЦК партии, совещания, Язов с некоторым скептицизмом смотрел на генералов и офицеров центрального аппарата Министерства обороны, внутренних военных округов. Что, дескать, суетятся, чем таким особенным взволнованы? Своим округом он гордился. Воинов-дальневосточников любил по-отцовски. Ратной науке учил их, невзирая ни на какие веяния в верхах, капитально. Так, как делал это всегда. Хотя не видеть в армии все обостряющихся проблем не мог.

Избрание М. С. Горбачева в апреле 1985 г. Генеральным секретарем ЦК КПСС генерал Язов воспринял с надеждой. Смерть в течение двух лет трех лидеров государства и нескольких членов Политбюро вызвала в народе весьма скептическое чувство. Не случайно расхожими стали анекдоты и изречения о «пятилетке пышных похорон», о том, что «велика Россия, а выбирать некого» и т. п. Военная среда реагировала лишь саркастической усмешкой, когда немощного и умирающего К. У. Черненко величали Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами СССР.

С приходом к руководству страной молодого и энергичного М. С. Горбачева офицерский корпус связывал свои чаяния ка радикальные перемены, и Язов не был здесь исключением. Проблем к 1985 году в армии накопилось немало, причем проблемы носили разноплановый характер. Во-первых, социально-бытовое положение военнослужащих оставляло желать много лучшего. Росло из года в год число бесквартирных офицеров, удорожание стоимости жизни не компенсировалось ростом денежного содержания, медленно улучшался быт солдат, несмотря на постоянный рост военного бюджета. Гонка вооружений и достигнутый военно-стратегический паритет дорого обходились не только гражданскому населению СССР, но и личному составу армии. Осваивая новейшие, воплощавшие в себе самые передовые научные и технологические достижения комплексы и системы, люди нищали. Ракеты, подводные лодки, танки, сложнейшие системы противоракетной обороны и космос съедали львиную долю оборонного бюджета, оставляя на содержание вооруженных сил буквально крохи.

Кроме того, характер военно-служебных отношений оставался по-прежнему консервативным. Основной военный закон «О всеобщей воинской обязанности» 1967 года по сути дела был лишь несколько усовершенствованной моделью закона 1939 года. Под стать ему были и воинские уставы. В офицерской среде процветал протекционизм и чиноугодничество. В солдатские казармы проникли лагерные нравы, маскируемые под неуставные взаимоотношения.

Командующий войсками ДВО надеялся, что с приходом нового Генсека улучшится положение дел в стране, а, значит, и положение люда военного. Его горячие симпатии вызвала речь М. С. Горбачева на встрече с ветеранами Великой Отечественной войны 5 мая 1985 года, теплые слова благодарности тем, кто выстоял в схватке с фашизмом, кто приблизил нашу победу, приглашение ветеранам активнее участвовать в идейно-нравственной закалке молодежи. Но особую поддержку у Д. Т. Язова встретила фраза, сказанная Генеральным секретарем о том, что «ЦК КПСС, советское правительство ни на йоту не поступятся безопасностью нашего государства, будут делать все, чтобы никто не нарушил мирную жизнь советских людей».

Три дня спустя на приеме в Кремле в честь участников праздничного парада М. С. Горбачев добавил: «Думаю, все, кто видел этот парад, еще раз убедились: у Страны Советов надежные защитники».

Д. Т. Язову, ветерану войны, целиком посвятившему себя делу безопасности Отечества, такая позиция нового лидера страны добавила сил, энергии и уверенности. Военный совет Дальневосточного военного округа также единодушно поддержал линию нового руководства.

Было бы, однако, ошибочным принимать Дмитрия Тимофеевича за пассивного исполнителя чужой воли, тем более спрятавшегося от ветров перемен где-то на краю российской земли. Вовсе нет. Вряд ли в будущем Горбачев получил бы в лице Язова надежного (хотя и временного) союзника, если бы идеи обновления не имели отклика в душе командующего ДВО.

10 июля 1986 года состоялся партийный актив ДВО, на котором с докладом выступил Д. Т. Язов. Как информировала «Красная звезда», он честно критиковал недостатки в округе, которым сам командовал. Он утверждал, что многие коллективы проявляли пассивность и оказались неспособными по-новому решать поставленные задачи. Более того, они частенько преувеличивали свои достижения и скрывали недостатки. Слишком уж много надежд возлагалось на бумаготворчество у формальный подход в отношениях с подчиненными.

Так как это происходило в то время, когда большинство высшего командного состава отвергало разговоры о перестройке, высказывания Язова явно выделяли его. Вряд ли они прошли и мимо внимания Горбачева, конечно же, искавшего союзников в армейской среде.

Возможность познакомиться лично им выпала очень скоро.

В июле 1986 года состоялась поездка Генерального секретаря ЦК КПСС на Дальний Восток. В ходе ее была организована встреча Горбачева с командованием округа. Вероятно, Генсек уже тогда «положил глаз» на Язова. А уж то, что генерал армии после той встречи подпитался уверенностью в правильности своей линии, несомненно. Преобразованиям в округе было придано новое дыхание.

В январе 1987 года «Красная звезда» направила в ДВО корреспондента, чтобы дать читателям представление об изменениях, происшедших в округе за шесть месяцев, минувших после посещения Горбачева. В этой статье Язов был представлен образцовым командующим, который готов выйти в поле со своими войсками, который знает их и их проблемы и оценки которого отличаются прямотой и объективностью. Статья утверждала, что во время его встречи с Горбачевым Язов сказал Генеральному секретарю: «Дисциплина в округе до сих пор не улучшилась, а в отдельных соединениях и подразделениях даже ухудшилась», приведя при этом точные цифры. Сотни офицеров и десятки генералов были свидетелями обмена мнениями. В округе этот разговор назвали не иначе, как «уроком правды».

В статье отмечалась важность первых положительных результатов усилий командующего: офицеры стали проводить больше времени в войсках, более точно докладывали о недостатках. Обозначилось сокращение нарушений дисциплины, повысился уровень боевой подготовки. Все это, конечно же, звучало сладкой музыкой для ушей Горбачева, когда, казалось, большинство высшего командного, состава противодействовало перестройке. И если Генсек действительно присматривался к Язову как возможному кандидату на. выдвижение, то теперь он мог убедиться в правильности своего выбора.

В феврале 1987 года Дмитрию Тимофеевичу вновь «засветила» Москва. Уходя в группу Генеральных инспекторов (в народе прозванную райской группой), заместитель министра обороны по кадрам генерал армии Иван Шкадов предложил своим преемником Дмитрия Язова. У членов Коллегии Министерства обороны и в ЦК партии кандидатура сомнений не вызывала.

Передав командование Дальневосточным военным округом своему начальнику штаба генерал-лейтенанту Михаилу Моисееву, теперь уже бывший командующий убыл в Москву. Приняв дела заместителя министра обороны по кадрам, он сразу же внес свежую струю в работу кадровых органов. Первое, что сделал в течение недели, — резко «подтянул» дисциплину, исполнительность и организованность. Во-вторых, строго предупредил своих заместителей, начальников управлений о том, чтобы не допускали протекционизма. «Всех уличенных в протекции буду увольнять беспощадно, — заявил он на одном из первых совещаний. И добавил: — За основу представления к назначению, присвоению воинских званий брать только деловые, моральные качества и… возраст».

Дело в том, что в центральном аппарате работали свыше 30 процентов офицеров и генералов, выслуживших установленные сроки службы. Причем многим из них было за 60 и даже за 70 лет. Поэтому замминистра начал омоложение с кадровых органов.

И еще одна черта проявилась в деятельности Д. Т. Язова — он был доступен для людей, обивавших пороги ведомств в попытках разрешить свои вопросы, восстановить справедливость.

Разбираясь с кадровым составом Вооруженных Сил, новый замминистра выявил и то, что тысячи генералов и офицеров не служили в Министерстве обороны, а числились в Совмине СССР, различных министерствах, научных учреждениях, партийных органах. Язов представил министру обороны записку, получил «добро» и начал действовать. Но в этом направлении достичь ощутимых результатов не удалось — сложившаяся система оказалась достаточно прочной и разрушить ее было непросто.

О принципах, которые отстаивал новый начальник ГУКа, некоторое представление дает его доклад 15 мая 1987 года на заседании Коллегии Министерства. Докладывая об итогах аттестования офицеров, Язов не скрывал, что в Вооруженных Силах не обеспечен поворот к конкретному человеку. Иные начальники идут даже на выдвижение недостойных офицеров на вышестоящие должности, только бы не работать с ними.

«Крайне опасным, — предупреждал начальник ГУКа, — продолжает оставаться снижение значения в службе моральных стимулов, рост протекционизма, потребительства и приспособленчества. При этом отличительным свойством этих негативных явлений предстает цепкость и адаптированность к различным мерам, которые принимаются к их искоренению».

Язов не был бы Язовым, если бы тут же не предложил пути решения кадровых вопросов. Характерно, что акцент он сделал на гласность и демократизм, не очень «модных» тогда в Вооруженных Силах. Он предложил создать постоянно действующие аттестационные комиссии, на предварительной стадии решения привлекать к рассмотрению кандидатур максимально широкий круг лиц. Начальник ГУКа предложил оценивать кадры по их отношению к перестройке, по реальным результатам в ее осуществлении. Вряд ли все это понравилось тогдашним членам Коллегии.

Деятельность Дмитрия Тимофеевича на посту главы кадровых структур военного ведомства была известна М. С. Горбачеву, и не только из официальных источников, но и от своего младшего брата, работавшего в Главном управлении кадров МО СССР на скромной должности, в звании подполковника. Эта деятельность импонировала политическому лидеру страны, в Язове он видел своего единомышленника.

Тринадцатый министр обороны СССР

…Тяжело поднялся из кресла, вновь стал мерить шагами кабинет. Как же так, ведь не врали доклады: рейтинг Горбачева действительно давно упал, о неспособности Президента остановить нарастание кризисных процессов в обществе говорили и с парламентской трибуны, и в очередях за самым необходимым. Так почему же не поддержали их — членов ГКЧП, попытавшихся осуществить то, что у всех было на языке? Почему? Почему пошли за Ельциным? В подсознании вертелась мысль, что на защиту Белого дома встали прежде всего представители нарождающегося класса предпринимателей, те, кому «засветила» легкая жизнь, большие деньги. Но только ли в этом дело?

Присел за стол, подвинув лист бумаги, попробовал набросать несколько мыслей. Может, плохо объяснили свои цели людям, и те не уловили существенной разницы между прежней линией Горбачева и курсом нового руководства? А может, народ, не желающий Горбачева, не хочет видеть в качестве «рулевых» и Янаева, Павлова?.. И его, Язова?..

В раздражении смял лист, швырнул его в корзину. Интуиция, беспокоившая накануне «акции», его не подвела. Все последние перед 19 августа дни, а особенно ночи — мучили сомнения. Днем проще — захватывала текучка. Вечером, вернувшись домой, стремился шутками приободрить искалеченную в недавней автомобильной катастрофе Эмму Евгеньевну, за ужином обменивался с женой житейскими проблемами. Просмотрев вечерние газеты, отправлялся спать.

И здесь начиналось самое неприятное. Сон не шел. В голову лезли тревожные мысли. Думал ли, допускал ли, что когда-нибудь придет такое время, что он, министр обороны, выступит против своего Верховного Главнокомандующего, политика, бездействие которого все больше и больше заводило страну в тупик?

Если бы ему нечто подобное сказали в 1987 году, он бы счел это за злую шутку. Тот год был его годом, и гороскоп благоволил к нему. Он стал министром обороны, правда… тринадцатым по счету в 70-летней советской истории. «Несчастливое» число оказалось в конце концов роковым…

* * *

Вероятно, мало кто из неизбалованных тогда гласностью советских людей сразу обратил внимание на сообщение ТАСС, появившееся в газетах 30 мая 1987 года. Вытесненная с первых полос огромным снимком советской делегации, участвовавшей в берлинском совещании Политического консультативного комитета государств — участников Варшавского Договора (в нее входил и министр обороны С. Л. Соколов), и текстами принятых там документов, «тассовка» была набрана мелким шрифтом и состояла всего из нескольких десятков слов. Как выяснилось позднее, ее размеры явно не соответствовали тем огромным последствиям, которые вызвала содержавшаяся там информация: «28 мая 1987 г. днем в районе города Кохтла-Ярве воздушное пространство Советского Союза нарушил легкомоторный спортивный самолет, пилотируемый гражданином ФРГ М. Рустом.

Полет самолета над территорией СССР не был пресечен, и он совершил посадку в Москве.

По данному факту компетентными органами ведется расследование».

Информация и впрямь была огромной разрушительной силы. Советские люди не без основания восприняли несанкционированный перелет Руста как пощечину национальному достоинству. Можно было тысячу раз говорить о Матиасе Русте как воздушном хулигане, квалифицировать его поступок как тщательно спланированную антисоветскую акцию. Но уйти от ответа, почему дали осуществить эту акцию, куда, проще говоря, смотрели отвечающие за противовоздушную оборону страны и облеченные высоким доверием люди — было невозможно.

Отвечать надлежало первым лицам — именно так встал вопрос на заседании политбюро ЦК КПСС 30 мая. Из информации ТАСС советские люди узнали немногое. За халатность и неорганизованность в пресечении полета самолета-нарушителя, отсутствие должного контроля за действиями Войск ПВО от должности главнокомандующего был освобожден Главный маршал авиации А. И. Колдунов. «Принято решение об укреплении руководства Министерства обороны СССР», — говорилось далее в информации. Эта короткая фраза, ничего конкретно не говорившая непосвященным, как оказалось, означала для Д. Т. Язова подъем на самую верхнюю ступеньку в военной иерархии.

Когда, пожелав успехов восточным немцам в социалистическом строительстве и поклявшись в вечной дружбе с ГДР, М. С. Горбачев вернулся в Москву и назначил то самое заседание Политбюро, Министром обороны было поручено начальнику Главного управления кадров подготовить справки и характеристики на генералов и офицеров, виновных в беспрепятственном пролете «Цессны-172», а также на возможных преемников для замены руководящего состава войск ПВО. К вечеру 29 мая все необходимые материалы были готовы, в 21.30 Д. Т. Язов убыл домой. Однако ночью ему передали, что нужно позвонить по «кремлевке» Министру обороны СССР. На квартире правительственного аппарата не было, и Д. Т. Язов в 3 часа ночи прибыл в служебный кабинет. Маршал С. Л. Соколов был на работе, готовился к заседанию Политбюро. У него в кабинете находился начальник Генерального штаба маршал С. Ф. Ахромеев. Именно он сообщил Д. Т. Язову, что его приглашают на заседание Политбюро ЦК КПСС. «На всякий случай имей данные на должностных лиц главкомата ПВО», — добавил Сергей Федорович. Д. Т. Язов коротко ответил: «Есть» и принялся за изучение подготовленных ему документов.

Заседание Политбюро было назначено в Кремле на 10.00 утра. Военные деловито развешивали схемы, карты. Маршал С. Л. Соколов, министр обороны и кандидат в члены Политбюро ЦК, давал указания, куда что повесить. В приемной находились начальник Генерального штаба маршал С. Ф. Ахромеев, первые заместители министра обороны маршал В. Г. Куликов и генерал армии П. Г. Лушев, начальник ГлавПУРа генерал армии А. Д. Лизичев, заместители министра обороны: по вооружению — генерал армии В. М. Шабанов, по кадрам — генерал армии Д. Т. Язов. Естественно, здесь же был главком войск ПВО Главный маршал авиации А. И. Колдунов с группой генералов.

Почти все военачальники прибыли на заседание Политбюро с тяжелыми папками и напряженно изучали справочные материалы, подготовленные в течение ночи подчиненными. Исключение составлял лишь заместитель министра обороны по кадрам: оставив на столе небольшую служебную папку> он лишь изредка доставал из кармана записную книжку и заглядывал в нее на минуту-другую. В его поведении чувствовалась какая-то напряженность, да и держался он несколько особняком от других замов. Знал или нет генерал армии о предстоящем назначении — ответить может лишь он сам. Но то, что присутствующие в Приемной Генерального секретаря ЦК КПСС, в том числе и другие заместители министра обороны, об этом даже не подозревали — это однозначно.

Что ожидали от заседания Политбюро? Естественно, критики в адрес Министерства обороны, точнее не всего Министерства, а руководства войск ПВО и, возможно, Генерального штаба. С. Л. Соколов как кандидат в члены Политбюро от зубодробительной критики был, казалось, гарантирован: хулить своих принародно в тот период не полагалось. Предполагая даже самое худшее, поговаривали о возможности снятия с должности главкома Войск ПВО. Но, чтобы освободить от должности министра обороны, такого со времен Г. К. Жукова не было, хотя не менее тяжкие ЧП случались и раньше.

Так, в октябре 1955 г. подорвался на мине и затонул прямо в Севастопольской бухте линкор «Новороссийск». Несколько сотен человек стали жертвой катастрофы, однако с должности был снят лишь главком ВМФ. Министр обороны же остался на месте.

В октябре 1960 г. рванула на старте стратегическая ракета, оборвав жизнь десятков человек, в том числе главного маршала артиллерии М. И. Неделина. Вопрос о привлечении к ответственности министра обороны даже не ставился.

В феврале 1968 г. затонула приписанная к Тихоокеанскому флоту ракетная подводная лодка.

Ноябрь 1975 г. Большой противолодочный корабль «Сторожевой» под командованием замполита капитана 3 ранга В. Саблина покинул советские территориальные воды. Суд квалифицировал это как измену Родине. Маршал А. А. Гречко, тем не менее, как и прежде, продолжал руководить Вооруженными Силами.

Нашумевшая история со сбитым над Камчаткой южно-корейским самолетом «Боинг-747» в 1983 году также не привела к отставке министра обороны маршала Д. Ф. Устинова.

А если обратиться к более ранней истории, то перед нами предстанет еще более любопытная картина. В мае 1941 г. произошла почти аналогичная маю 1987 г. ситуация: немецкий четырехмоторный военно-транспортный «Юнкере» также беспрепятственно пролетел от западной границы СССР до Москвы и приземлился на Центральном московском аэродроме. Сталин даже не наказал наркома обороны маршала Тимошенко. Не были смещены и руководители ПВО и ВВС.

Безусловно, случай с маленькой спортивной «Цессной», не повлекший ни одной человеческой жертвы и какого-либо ощутимого материального ущерба, не идет в сравнение с вышеперечисленными случаями и катастрофами, которые, кстати заметить, принесли не меньший урон и политическому престижу СССР. Но… Ситуация в стране была теперь иной, чем прежде.

… В 10.00 в зал заседаний вошел М. С. Горбачев, объявил повестку, сделал сообщение о случившемся. Особо он остановился на международном резонансе и уроне, нанесенном престижу страны, в заключение призвал придать исключительно серьезное значение обсуждаемому вопросу и сделать соответствующие выводы. Сложившееся в Министерстве обороны положение он расценил как нетерпимое. Откровенно говоря, столь крутого начала многие не ожидали.

Затем в зал были приглашены первые заместители министра обороны и начальник ГлавПУРа. Генерал армии П. Г. Лушев в течение 20 минут доложил хронологию и детали полета М. Руста и действий сил ПВО, причины не-пресечения полета, выводы и предложения. Последние касались некоторых организационных изменений в системе боевого дежурства противовоздушных сил и средств, ускорения разработки и производства некоторых видов военной техники. В заключение было сказано о необходимости укрепления руководящих кадров Войск ПВО. Последовали вопросы к П. Г. Лушеву, С. Ф. Ахромееву. На несколько вопросов ответил министр обороны, ответил самокритично, уверенно и аргументированно.

После этого началось обсуждение за закрытыми дверьми, которое длилось около 1,5 часов. По окончании его отворилась дверь, и Н. В. Талызин пригласил: «Дмитрий Тимофеевич, пройдите в Ореховую комнату».

Рекомендовал Д. Т. Язова на пост министра обороны М. С. Горбачев. Вряд ли кто-то из членов Политбюро мог бы выступить против кандидатуры, представленной Генеральным секретарем ЦК. Тем не менее Михаил Сергеевич подробно рассказывал своим соратникам о положительных качествах претендента. Звучали эпитеты типа «принципиальный коммунист», «борец против протекционизма в армии», «сторонник очищения Министерства обороны от балласта». Конечно, учитывался и боевой опыт, и глубокие профессиональные знания, внимание к людям.

Правда, когда Горбачев проинформировал Язова о мнении Политбюро назначить его министром обороны, Дмитрий Тимофеевич попытался возразить. Мол, не готов к исполнению этой должности, так как не работал в Генштабе, не знает военной промышленности, не знаком с системой заказов вооружения и т. п. С. Л. Соколов сделал знак, чтобы не возражал и соглашался, а Горбачев, шутя, сказал: «Ничего, мы тебе лишние сутки дадим для вступления в должность». Члены Политбюро задали несколько вопросов общеполитического характера, поскольку армейские тонкости высшим руководителям партии и государства были не известны — подавляющее большинство из них не служили даже солдатами. Проголосовали за назначение единогласно. Дмитрий Тимофеевич заверил всех присутствующих, что не пожалеет ни сил, ни времени, чтобы оправдать высокое доверие.

Через 20 минут Язов вышел из Ореховой комнаты министром обороны СССР. Первым из военных его поздравил С. Л. Соколов. В тот же день в 16.00 член Политбюро ЦК КПСС Л. Н. Зайков и А. И. Лукьянов, секретарь ЦК КПСС, ведавший оборонными вопросами, представили, признаться, несколько опешившим членам Коллегии Министерства обороны, нового руководителя военного ведомства.

«Назначение Дмитрия Язова министром обороны 30 мая 1987 года… — читаем в изданной на Западе книге „Советское военное командование“, — было полнейшей неожиданнстью… Он даже не значился в западных списках возможных преемников Соколова!» Что ж, авторы книги, по всей видимости, недалеки от истины. По крайней мере, сам Дмитрий Тимофеевич, ставший, напомним, всего за четыре месяца до происшедшего заместителем министра обороны по кадрам, вероятнее всего, планировал на этой должности и завершить лет через пять-шесть свой служебный путь.

Правы ли, однако, люди, утверждающие, что Соколова «снял» не Горбачев, а Руст? Нет, думается, не правы. В день, когда произошел этот парадоксальный случай с «Цессной», маршал Соколов, напомним, находился вместе с М. С. Горбачевым в ГДР и чисто формально ответственности нести был не должен. За него в Москве оставался генерал армии Лушев, на месте находился и начальник Генерального штаба маршал Ахромеев, отвечающий за боевую готовность Вооруженных Сил. Но они оба остались на занимаемых должностях. Они, но не министр. Дерзкая посадка западного немца на Каменном мосту близ Кремля оказалась для Горбачева удобным поводом для смещения С. Л. Соколова. Министру шел 76 год, и он, по мнению Генерального секретаря, не очень подходил для задуманных перемен, хотя Язов, например, этой точки зрения не разделял. Сменой руководителя военного ведомства Горбачев надеялся пробить брешь в достаточно мощной оппозиции проводимому им «новому политическому мышлению», существовавшей в военных кругах.

Кстати, Сергей Леонидович и сам собирался поставить вопрос об уходе с чрезвычайно трудного поста министра обороны и искал лишь удобного случая. Прошедший все ступени армейской службы, вкусивший сполна войны, много сделавший для армии в послевоенное время, он достойно завершал свою карьеру.

Хаотичность перестройки, непродуманность и поспешность проводимых в стране мероприятий, нарастающие в Вооруженных Силах проблемы тяжело отражались на его духовном состоянии. Да и здоровье было положено на алтарь службы.

Политика ломки привычного, на которую решился лидер страны, естественно, должна была опираться на соответствующие кадры, коль скоро Горбачев надеялся на ее успех. Маршал Соколов, как ни крути, был человеком старой закваски. Сформировался и на высших должностях трудился он в годы «холодной войны» с ее идеями неизбежной конфронтации двух систем. Тогда, когда военное ведомство нe знало отказа в выделении ассигнований на оборону, когда советская военная доктрина носила ярко выраженный наступательный характер. «Если была потребность в офицере, который сможет управлять функционированием армии без катаклизмов, — характеризовали Сергея Леонидовича авторы уже упоминавшейся выше книги „Советское военное командование“, — то Соколов был правильным выбором». Но катаклизмы нарастали, общественные процессы убыстрялись.

Для динамичной атмосферы перемен, утверждавшейся в стране с 1985 года, Соколов подходил мало. Не видели необходимости в коренной ломке военной сферы и многие члены Коллегии Министерства обороны. Их серьезно беспокоила линия на уступки американцам и явно наметившееся разрушение военно-стратегического паритета. Существенное обновление высшего командного состава Вооруженных Сил в условиях, когда был провозглашен переход от наступательной стратегии к стратегии оборонной достаточности, стало для М. С. Горбачева, таким образом, задачей дня. Выбор реформатора пал на Д. Т. Язова.

Первые шаги