Цена власти

А ведь так хочется. Очень хочется чего-нибудь эдакого. Чтобы страх брал за горло. Чтобы кровь вскипала от прилива адреналина. Чтобы потом долго, долго травить байки о жизни на грани под завистливые взгляды друзей и восхищённые оханья подруг. Выход нашёлся: друзья взялись обследовать аномальные зоны.

На самом деле аномальных зон на Земле гораздо больше, чем кажется среднестатистическому телезрителю. Просто далеко не все из них попадают на страницы и экраны СМИ. Искать их специально, забираться в дебри сибирской тайги или в необследованные районы Тянь-Шаня, совсем не обязательно. Вполне достаточно с поллитровкой наперевес как следует расспросить местных жителей. Если водки не жалко, то пару-тройку аномальных зон вполне можно отыскать рядом с родным городом.

В июне, сдав последний экзамен и убрав зачётки поглубже в стол, друзья отправляются в большой поход. Маршрут выбирается долго и тщательно. Возможностей и направлений много, а летних каникул мало. Порой жаркие споры затягиваются далеко заполночь. Прийти к общему мнению каждый раз стоит больших трудов, кучи исписанных бумаг и много-много литров кофе.

Очередной аномальный район выбрали заранее. Чуть не прибили друг друга. Индога – небольшая лесная речка на северо-востоке от города. Вокруг неё местные жители насочиняли кучу легенд. Кто-то видел на её берегу странные следы. Другие много раз замечали в её тёмных водах цепочки огней. А один не совсем трезвый старичок клятвенно уверял, будто бы во время рыбалки к нему подошёл снежный человек и попросил закурить. И вот, буквально накануне выхода, заваливается мокрый Ян и сходу требует сменить маршрут.

- Ян! – Сергей строго посмотрел на друга, - У тебя должны быть веские, очень веские причины.

- Веские, веские, очень веские! – торопливо заверещал Ян. – Сегодня в «Ялте» (уютное городское кафе, где любят собираться археологи и те, кто считает себя таковым) я встретил старого знакомого. Он давно увлекается полевой археологией. Кучу лесов протоптал по всей нашей необъятной. Я заметил его за крайним столиком совершенно одного, но уже изрядно накаченного пивом. И знаете, что он мне рассказал?

Сергей и Андрей промолчали. Что там рассказал не совсем пьяный археолог совершенно не интересно. Половину города можно смело отнести к знакомым Яна. Среди такой прорвы народу встречаются весьма оригинальные личности. Никакого интереса не хватит, чтобы узнать о них всех. Провал театральной выходки ничуть не смутил Яна.

- Прошлой осенью на северо-востоке нашей области его поисковая группа нашла каменный куб! – Ян эмоционально взмахнул руками. – Такой… Небольшой кубик, метра полтора высотой, чистейшего белого цвета, монолитный, без сколов и трещин. Прошу заменить: я потратил личные средства, чтобы ещё больше накачать его пивом и вытянуть подробности.

- Ну… - Сергей демонстративно зевнул.

- Что ну! – взорвался Ян. – В том районе последний медведь от онанизма умер. За всё время существования археологии как науки там ничегошеньки не нашли.

- А чем ещё, кроме куба и несчастного медведя, знаменит тот район? – вяло поинтересовался Андрей.

- Стандартный набор паронормальных явлений тебя устроит? Плюс странные дороги из ниоткуда в никуда. Да и сам этот куб.

- И тебе не терпится нацарапать на нём свое имя? – уточнил Андрей.

- Да пойми те же вы! – в отчаянье Ян вскочил с пуфика и снова забегал по гостиной. – Там мы можем найти всё, что угодно. Начиная с неизвестной цивилизации и заканчивая базой пришельцев. К тому же, нужно торопиться. В начале августа туда отправится археологическая экспедиция.

- Хорошо, – Сергей перебил Яна. – А как быть с возможными обвинениями в плагиате?

- А здесь, – Ян хитро улыбнулся и снова присел на пуфик, - маленькая тонкость. Этот куб они заметили на обратном пути, но не более. Поисковики шибко спешили: подъели припасы, заросли густыми бородами и давно не видели женщин. Они его даже не сфотографировали. Юридически, без фоток и отчётов, они ничего не нашли. Мало ли что им там померещилось с голодухи?

- А как быть с походом на Индогу? – поинтересовался Сергей. – Ведь это тоже твоя идея.

- Да чёрт с ней! Индога была, есть и будет. И никто на неё не зарится, –заявил Ян. – Ну пошли туда. А! Я чую – там что-то есть.

- Хорошо, - согласился Сергей. – Давайте подумаем.

Насыщенный эмоциями спор до хрипоты, до драки, бушевал несколько часов. Андрей не спешил соглашаться, осторожничал с оценками и всё сомневался и сомневался в целесообразности. Сергей достал блокнот и разложил на столе замысловатый пасьянс из записей. В конце, концов чашу весов перевесил самый убойный аргумент Яна: куб – первое и пока единственное материальное воплощение чего-то паронормального.

В аномальных местах друзья часто сталкивались со странностями: пяточками леса с кривыми деревьями и жёлтой травой; ненормальной тишиной, которая буквально давила на уши; туманом по среди жаркого дня. Те же следы непонятных существ в топких местах. Но ничего более конкретного и весомого. А тут, впервые, нечто, что можно пощупать, обмерить, сфотографировать и отколупнуть образец на память.

- Чёрт с тобой! Договорились! – Сергей в раздражении бросил шариковую ручку на исписанные листы. – Идём к твоему кубу.

- Ура-а-а!!! – Ян вскочил с пуфика. – Вы не пожалеете! Нас ждут величайшие приключения! Сногсшибательные открытия! Вперёд! И только вперёд!

Ян, смешно задирая ноги, замаршировал на месте.

- Остынь, – урезонил Андрей. – Чтобы завтра в шесть, как штык, был на вокзале. И не вздумай опаздывать!

- Клянусь! – вскинув правую руку, торжественно пообещал Ян.

Глава 2. «Старик-обходчик».

Яркое Солнце неторопливо поднимается из-за крыш. Предстоящий день обещает быть безоблачным, жарким и пыльным. Но пока воздух по-ночному прохладен и свеж. В столь ранний час на вокзале полно народу. Через каждые пять минут от перрона отходят пригородные электрички. Нагруженные рюкзаками и неподъёмными сумками дачники спешат насладиться выходными. Целые семьи уезжают за город на личные клочки земли с маленькими садовыми домишками.

Сергей и Андрей удобно расположились на чугунной скамейке в длинной тени железнодорожного вокзала. Ян, как обычно, опаздывает. Рядом, возле ног, скачет стайка воробьёв. Птахи ловко подхватывают жаренные семечки и весело чирикают, когда Сергей или Андрей бросают им очередную горсть. Рассерженная ворона сидит на нижней ветке старого тополя и обиженно каркает. Ей тоже хочется жаренных семечек, но осторожная птица не решается спрыгнуть на покорёженный асфальт и разогнать шустрых воробьёв.

- А вот и он, - лениво заметил Андрей.

К остановке напротив подкатил старенький жёлтый автобус. Из распахнутых дверей, расталкивая сонных дачников, выпрыгнул Ян. Волоча за собой армейский вещмешок, вечно опаздывающий бегом подскочил к друзьям.

- Не принимаю никаких возражений! До отхода поезда осталось целых пять минут, – с ходу, отметая возможные нарекания, заявил Ян. – А что вы так улыбаетесь?

- Да нет, не пять, а тридцать пять, – объяснил Сергей.

- Как! – воскликнул Ян. – Ты же сам вчера, при мне, звонил на вокзал и сказал, что поезд ровно в шесть.

- Зато ты, в кой-то веки, пришёл вовремя, – закончил Андрей.

У пристыженного Яна от бессилия опустились руки. Зная о его привычке приходить впритык, друзья не редко таким вот образом наставляют его на путь истинный.

- Ладно. Хватит дискутировать, - Сергей поднялся со скамейки и поднял рюкзак. - Пошли. Купим чего-нибудь попить в дорогу.

- И то дело, - поднимаясь следом, охотно согласился Андрей.

Андрей бросил остатки семечек. Горсть осыпала самого шустрого воробья. Ворона наконец-то дождалась ухода людей и с победоносным карканьем спикировала прямо в гущу пирующей стаи. Но серые патриоты городских скверов и аллей просто так не сдаются. Воробьи, гурьбой прыгая вокруг вороны, ловко выхватывают самые жирные, самые аппетитные семечки прямо из-под клюва большой птицы.

В точно назначенное время натужно загудел тепловоз. С лязгом и грохотом состав тронулся с места. Сергей схватился на поручень. За вагонным окном с мутными подтёками дёрнулось здание вокзала и поплыло в сторону. Зелёные вагоны потянулись на встречу Солнцу. Замелькали головы провожающих.

Но тут, среди махающих руками людей, Сергей заметил троих мужчин. Среди всеобщего гвала и суматохи они выделяются молчаливой сосредоточенностью. Тот, что повыше, пристально смотрит прямо в глаза. Подняв правую руку, странный незнакомец пожелал счастливого пути. Серый рукав лёгкой куртки съехал вниз, на крепком запястье на миг мелькнул массивный тёмно-синий браслет. Но вот оконная рама скрыла странную троицу из вида. За толстым стеклом замелькали товарные вагоны. Через минуту поезд выехал за пределы вокзала.

Глаза… Глаза… Где-то он видел такие глаза. Сергей призадумался. В памяти всплыли картины школьного детства. Большой храм известного на севере России монастыря. На высокой стрельчатой стене огромная роспись «Тайная вечере» - последняя трапеза Иисуса Христа накануне мучительной казни. Канувший в лету художник удивительно ярко и точно передал бездонную мудрость и тревожную печаль во взгляде Спасителя.

Сергей присел на нижнюю полку. Кто же это был? Зрелый человек с глазами Христа – живой святой? Не-е-е, бред.

Ни Ян, ни Андрей странной троицы не заметили. Путь предстоит неблизкий. Ян по-своему предложил скоротать время и вытащил из кармана почти новую колоду карт. Поезд, мерно постукивая колёсами, увозит друзей на северо-восток области. Там, где глушь нетоптаных лесов и таинственный белый куб.

***

Поздно вечером, преодолев больше восьми сотен километров, поезд притормозил на маленьком полустаночке. Сергей спрыгнул с последней ступеньки вагона на скользкую щебёнку и поспешил спуститься с насыпи на узкую тропку. Не простояв и минуты, поезд шумно выдохнул, дёрнулся и, быстро набирая скорость, покатил дальше. Красные габаритные огни последнего вагона растаяли в дали. Друзей обступила тьма.

Постепенно глаза привыкли к темноте. Сергей с интересом оглянулся. Лесной пейзаж как будто выступил из-за чёрных занавесок. Высокие сосны вплотную подступают к железной дороге. На огромном небосводе блестят бесчисленные звёзды. Кажется, будто небесная сфера опирается на остроконечные вершины вековых сосен. А Луна. Какая сегодня яркая Луна. Тишина, гармония и порядок царят в ночном мире.

Вот она самая главная причина большой любви к туризму и путешествиям. Только в дали от городских фонарей можно увидеть такое прекрасное звёздное небо. Кажется, будто стоишь в величественном храме, где с бездонного потолка на тебя взирает сама вечность и её родная сестра бесконечность. Аномалии, экстрим – не более, чем приправа к основному блюду. Главное – первозданная природа, наполненная таинственными шорохами тишина и безграничное небо над головой.

- Что рты разинули, - последним с насыпи спустился Ян. – Пошли к старику обходчику. Бог даст, пустит переночевать.

- Куда идти? – Андрей вытащил из кармана фонарик-жужжалку.

Столь оригинальное название маленький фонарик получил за встроенную в рукоятку динамо-машину. Приходиться постоянно качать кисть, зато никаких батареек.

- Вон туда, – Ян ткнул пальцем. – С тропы не сходите. Дед зайчатинку обожает, понаставил капканов.

Едва заметная тропка тянется вдоль железной дороги и где-то впереди сворачивает в лес. Пройдя через лесозащитную полосу, друзья вышли на широкую прямоугольную поляну. Могучие сосны дикой ордой обступили отвоёванную человеком территорию. Но старый лес не думает сдаваться. Густой подлесок буйно разросся между исполинских пней. У дальней опушки приветливо светится маленькое окошко.

Аккуратная избушка окружена с четырёх сторон высоким непролазным тыном. Возле массивной калитки тихо брякнула цепь. Заслышав нежданных гостей, из миниатюрного сарая вылезла огромная туша. Мохнатый пёс неизвестной породы не спеша протопал к калитке и бухнулся на утоптанную землю. Блестящие в темноте глаза уставились на чужаков.

- Что дальше? – Сергей повернулся к Яну. – Будем прорываться с боем или так орать?

- Ну зачем же орать, - ответил Ян. – Пёс, конечно, грозный, но имеет одну ма-а-аленькую слабость.

Ян прошуршал в темноте и вытащил из вещмешка блестящий свёрток. Грозное выражение ветром слетело с мохнатой морды. Четырёхлапый сторож поднялся и завилял пушистым хвостом.

- От копчёного сала, - Ян развернул свёрток, - балдеет не хуже хохла. На! Держи!

Пахучий кусок шлёпнулся перед мохнатым сторожем. Пёс слизнул угощение и убрался в будку. Путь свободен.

- Хозяин! – Сергей громко постучал в дубовую дверь. – Пусти переночевать.

Изнутри послышались шаркающие шаги и раздался недовольный голос:

- А-а-а! Проститутка валютная! Опять за кусок сала продался!

Дверь распахнулась. На порог вышел совершенно седой, но всё ещё крепкий старик. Застиранная рубашка с широкими полами перехвачена простой верёвкой. Просторные штаны заправлены в низкие валенки. Дуло старинной берданки ткнулось в грудь.

- А вы кто такие? – с вызовом спросил старик.

- Не серчай на нас, дед Фёдор, - впёред протиснулся Ян. – Прошлой осенью у тебя археологи останавливались. Вот они и рассказали мне про твоего пса.

- Ахеологи говоришь? – старик призадумался. – Да. Были такие. А вы, того, тоже в земле копаетесь?

- Не совсем, - Сергей указательным пальцем отвёл чёрное дуло в сторону. – Мы просто любители шляться по лесу. С ружьём, пожалуйста, осторожней.

- Не боись, – старик опустил ружье. – Не заряжено. Ладно. Заходите, - дед отступил в сторону.

Но прежде, чем закрыть за нежданными гостями дверь, дед строго посмотрел на лохматого сторожа. Чувствуя недовольство хозяина, пёс, пятясь задом, спрятался в будке. Даром что большой и грозный.

Одиночество тяготит деда. До ближайшего посёлка километров сорок. Железнодорожный отшельник рад любым гостям. «Лихому люду поживиться у меня нечем, а от волков Тузик бережёт» – любит говаривать дед.

- Вы, это, проходите, садитесь, ужинать будем, - засуетился гостеприимный хозяин. – Меня тут все дедом Фёдором кличут. А вас как?

- Меня Ян, а вот этих балбесов Сергей и Андрей, - представился Ян.

Внутри маленькая избушка поражает чистотой и порядком. Большая русская печь с широкими полатями занимает добрую треть. В углу, под ликом Христа, дубовый застеленный белой клеёнкой стол. Зелёная занавеска огораживает кухонный угол и алюминиевый рукомойник над эмалированной раковиной. Длинное зеркало в деревянной раме и высокий шкаф довершают скромную обстановку.

На столе появилась незамысловатая еда: ржаной хлеб, самодельный квас и сваренная в мундире картошка. Из заначки дед вытащил пузатую бутыль мутного самогона. Не иначе железнодорожный отшельник держит в сарае самогонный аппарат. Но от спиртного друзья категорически отказались.

Чтобы не прослыть нахлебниками, Сергей вытащит из рюкзака собранный специально для этой встречи пакет. Ужин разнообразили мясной паштет, копчёная колбаса, сыр и, страсть самого деда, большая плитка горького шоколада.

Наконец Сергей сдвинул пустую тарелку в сторону и расслабил брючной ремень. Самое время пожалеть глупых горожан. Сваренную в чистейшей деревенской воде картошку не заменит никакой ресторанный шик с привкусом хлорки из городского водопровода. Ну а квас из ржаного хлеба не сыскать ни в одном даже самом дорогом ресторане.

Сергей, положив перед собой толстый блокнот в кожаном переплёте и шариковую ручку, обратился к хозяину:

- Дед Фёдор, можно вас расспросить кое о чём?

- Про дела местные? – прищурился дед. – Ну слушайте, коли дело есть.

Дед Фёдор опрокинул гранёный стакан самогонки и пустился в пространственное повествование.

- Места здесь, ребятки, глуше некуда. Когда взялись богатства севера пользовать вот и проложили лет двадцать назад ету железную дорогу. А до етого здесь и советской власти не было. Так себе: тайга – закон, медведь – прокурор, а уж волчья стая за присяжных была.

Дед говорил много и весьма охотно. В прошлом профессиональный охотник, исходил здешние края вдоль и поперёк. Медведя бил, кабана, лисицу. Только когда годы напомнили о себе ломотой в простуженных ногах, ушёл на покой. Устроился обходчиком. Железную дорогу в то время как раз построили. За сорок с лишним лет насмотрелся в местных лесах всякого. Рассказал и о таинственных дорогах.

- Есть здесь такие. Сам часто по ним хаживал. Только через чур хитрые они. Шириной метра два, не более. Вместо камней или бетона какого вкопанные в землю круглые такие пирамидки. Верхушка у них нарочно срезана. И вкопаны пирамидки по самый ровень. Буйна трава меж етих тупых концов растёт. Можно в метре мимо такой дороги пройти и не заметить вовсе. Ну а уж с верлёта или самолёта ни в жизнь не углядеть.

Помянул дед о редких деревнях раскольников. Ещё при Петре Великом бежал сюда народ от тягот царских. Ни озёр, ни рек, сплошная тайга на сотни километров. Иди, свищи. Да не все покой находили. Много по здешним краям страшных легенд ходит. Целые деревни уходили на поиски лучшей жизни, да так никто и не возвращался.

Сергей старательно записывает рассказы старика, лишь изредка перебивая и задавая уточняющие вопросы:

- О деревне Пакино, будьте добры, подробней. Вы сказали, что местные жители какие-то странные. А в чём именно заключаются эти странности?

- Да как сказать, – старик призадумался. – Все они какие-то не такие: говорят чудно, с медведями хороводы водят. Ни електичества, ни дорог путных до них нетути. Радио и того нет.

Как-то разок принёс я им зисторный приёмник на батарейках. Мне его начальник один за медвежью шкуру отдал. Дай, думаю, людям пользу учиню, связь с внешним миром налажу. Да только включил я его… такое началось! Бабы детишек хвать и с воем на улицу. Мужики как повскакали, двумя пальцами закрестилися. А староста ихней ка-а-ак хрястнет по приёмнику кочергой, только зисторы в стороны полетели. Меня из деревни вон. Еле ноги унёс. С тех пор за версту ету Пакину обхожу. Народ там страсть тёмный.

***

Между тем Яну наскучило слушать болтовню подвыпившего деда. Старательно записывать услышанное, наводящими вопросами направлять поток воспоминаний старого обходчика в нужное русло, по крупицам собирать информацию – пусть Сергей занимается. Ему и шариковую ручку в руки. От нечего делать Ян облокотился на стол и принялся шарить глазами по комнате.

Ничего интересного. Даже для музея древнерусского быта ничего не сыскать. Дед хоть и живёт на задворках цивилизации, но не в прошлом веке. Как вдруг в щели между бревенчатой стеной и русской печкой загорелись два зелёных огонька. Ян вылупил глаза. Что за чертовщина?

А! Ну да, Ян чуть не рассмеялся во всё горло. На самом деле перед ним узкое зеркало, а таинственные огоньки у него за спиной. Интересно даже.

Но вот зелёные огоньки плавно выплыли наружу. На свет маловатной электрической лампочки показалась вытянутая морда, мохнатые лапы… Из-за печи вышел огромный чёрный кошак. Касаясь длинными усами пола и настороженно поглядывая на людей, местный заведующий мышами прилёг на брюхо и по-пластунски пополз к столу.

Во дает! От удивления Ян замер на месте. Это по круче пьяного трёпа старого обходчика. Кот ползающий по-пластунски. Даже слышать о подобном не приходилось. Но, Ян сощурил глаза, что коту нужно?

Хозяйский кот дополз до рюкзака возле стола и внимательно, подняв усатую морду, посмотрел на людей. Вид подпёртого рукой затылка успокоил его. Кот с видом знатока уставился на рюкзак и даже потрогал его лапой. Интересно, Ян, сидя за столом, превратился в камень, что хозяйской кот собирается делать с завязанным и застёгнутым на клапаны рюкзаком?

Котяра, повертев головой, ухватился зубами за зелёный шнурок, и, Ян чуть не вспотел от напряжения, развязал стягивающий рюкзак узел. Во даёт! Не теряя времени, ворюга, а именно таким оказался хозяйский кот, залез во внутрь. Снаружи нервно болтается длинный хвост. Прошуршав целлофановыми пакетами, кот полез обратно, но не с пустыми руками. Вслед за наглой мордой из рюкзака показался огромный кусок копчёной колбасы.

Ну это слишком! Представление пора завязывать, пока мохнатый артист не смылся с места преступления с честно украденной колбасой. Ян резко нагнулся и схватил кота за бугристую шкирку.

- Дед Фёдор, ваш кот? – Ян поднял ворюгу вместе с украденной колбасой над столом.

- Мой, - хозяин виновато улыбнулся.

Кот молча болтается на весу, но и не думает выпускать украденную колбасу. Наоборот, ещё крепче вцепился в неё всеми лапами.