Черный код

— Ага, — продолжая излучать благодушие, Макс вытирает что-то большим пальцем из уголка моего рта.

Я не успеваю отреагировать, а он уже засовывает подушечку себе в рот и облизывает. Смутно припоминаю, где и чем могла испачкаться. Разве что во время атаки тех существ…

— Это моя кровь! — вспыхиваю я.

Макс не считает нужным спорить, его глаза горят, как у ребенка, запущенного в магазин игрушек, но я смотрю лишь на его губы, обхватившие палец. Внутри все резко скручивает от медленного посасывающего движения. Он делает это так, что мне начинает казаться: не игра ли это моего собственного воображения? Не потеряла ли я ту грань, за которой заканчивается моделирование из головы объекта, и начинаются мои собственные фантазии? Не фантазирую ли я сейчас для себя?

От этих мыслей поеживаюсь. Впервые за долгое время с момента выпуска что-то выходит из-под моего контроля. Впервые я не чувствую, что управляю ситуацией так, как должна. Но никак не удается понять почему. Возможно, это понимание придет позже. В другой ситуации я бы просто позвонила своему наставнику и обсудила проблему, но Соловьев мертв. Как ни странно, именно эта мысль отрезвляет и заставляет встряхнуться и прекратить пялиться на Макса, как на праздничный торт.

— Ты, правда, поранилась? На вкус кровь очень даже настоящая, — прищелкивает он языком.

— Здесь все настоящее, если ты еще не понял, — отвечаю я и позволяю себе маленькую слабость: закатываю глаза, показывая предубеждение.

Зря волновалась. Все идет по плану. Макс явно и успешно перешел на вторую стадию адаптации, которую мы в лаборатории между собой называли: 'а так можно?'. Объект понимает, что окружающая обстановка не несет угрозы, свыкается с пребыванием в виртуальном мире, как две капли воды похожем на настоящий, и, естественно, начинает его исследовать. Он — как первооткрыватель, заплывший к незнакомым берегам. Ему все интересно и все нужно опробовать, чтобы понять, каковы допустимые границы.

Моя задача — не ограничивать эти порывы.

— Ты можешь убедиться сам, — пожимаю я плечами, — если у тебя есть тайник, проверь, что там лежит.

Он недоверчиво усмехается. В ответ остаюсь абсолютно серьезной. Мы у него дома! Я готова пойти на любую хитрость, чтобы узнать всю подноготную. Раз уж мне выпала такая удача.

Макс смотрит на меня долгим взглядом. Потом поднимается на ноги, возвышаясь надо мной. Я по-прежнему остаюсь перед ним на коленях, всем видом подтверждая свою пассивную роль в происходящем. Он делает шаг назад. Очень несмелый шаг. Проверяет меня. Ждет, когда рассмеюсь и сообщу, что пошутила. Что понятия не имею, какие там секреты он прячет.

Но ты ошибаешься, милый. Я не блефую. Твои секреты уже смоделированы и находятся там, где знаешь только ты. Я понятия не имею, что это и где оно. Но оно там есть.

Словно переступив черту недоверия, Макс резко поворачивается, подходит к кровати. Сдвигает в сторону картину. Мысленно ставлю себе плюсик, когда вижу вмонтированную в стену железную дверцу сейфа. Похоже, Макс еще сомневается, потому что, не таясь от меня, набирает код. Или просто не считает нужным?

Дверца распахивается. Я чувствую, как усиленно мой объект старается не показывать удивления. На темно-красное покрывало кровати падает пистолет.

— Ты держишь над кроватью оружие? — удивляюсь я, хотя, по сути, тут нечему удивляться.

— А что ты ожидала увидеть? — фыркает Макс. — Сушеные скальпы моих врагов?

Я качаю головой. Разочарована. Да, я ожидала чего-то… менее банального.

Внезапно Макс подбирает пистолет и направляет его на меня.

— Что будет, если я спущу в тебя обойму, Синий Код? — с любопытством интересуется он.

Я одариваю его скептическим взглядом. По лицу же видно: дразнит, играет. Не собирается стрелять по-настоящему. Вот когда меня терзали нелюди — вот тогда все было по-другому. А сейчас мой объект развлекается.

— Ты можешь меня убить, и мне будет больно. Но всего лишь прервешь сеанс. Завтра я вернусь, очень злая, и устрою тебе за это адскую жаровню, — отвечаю я без тени улыбки.

— А если я сделаю так? — он приставляет пистолет к виску.

Тут все еще проще.

— Ты не можешь себя убить.

— Не могу?

— Нет. Я работаю с твоим подсознанием, а в подсознании каждого человека заложен мощный инстинкт самосохранения. Ты не сможешь сломать шаблон, навязанный природой, и причинить самому себе вред.

— А как же самоубийцы?

— В реальности? Там мы действуем сознательно, заглушая голос инстинкта. Это другое.

Едва успеваю договорить, как Макс нажимает на спусковой крючок. Раздается сухой щелчок — и ничего. Я чувствую, что мои ноги затекли, и меняю позу, усаживаясь поудобнее. Это представление может затянуться надолго.

Макс недоверчиво крутит в руках пистолет, разбирает его, проверяет обойму. Направляет на стену. От неожиданности вскрикиваю и зажимаю уши руками. Крохотный взрыв разрывает обои и оставляет небольшую дырку под ними. Макс снова приставляет оружие к себе. И снова осечка.

— Охренеть…

— Ты наигрался?

Он отбрасывает пистолет в сторону и направляется к платяному шкафу-купе.

— А разве мы здесь не для того, чтобы поиграть, Синий Код?

Макс сдвигает в сторону дверь и изучает содержимое. Со своего места я вижу рукава отглаженных рубашек, аккуратно развешанных в ряд. Интересно, кто занимается его одеждой? Он ведь не женат. То есть, уже не женат.

— Вообще-то, для того, чтобы привыкнуть друг к другу. Но если ты за свои тридцать два года не наигрался…

Воздух резко заканчивается в моей груди, и фраза обрывается на полуслове, потому что Макс, как оказалось, уже успел расправиться с пуговицами на одежде и одним движением скидывает ее с плеч. Стоя ко мне спиной, вытягивает руки из рукавов. Лопатки обозначаются, трицепсы играют под кожей. Я не дышу. Я не могу вспомнить, о чем мы говорили. Он не должен быть таким… таким вышибающим дух, как столкновение с груженым трейлером, который несется с горки на полном ходу.

Макс, тем временем, спускает одежду по бедрам, до колен, вытаскивает ноги из штанин. Снимает трусы. Вид его обнаженных ягодиц заставляет мои щеки гореть. У него, вообще, есть хоть какое-то понятие о приличиях или стыде? Или он к каждой малознакомой женщине предпочитает поворачиваться голым задом?

— Привыкаешь? — вполоборота спрашивает Макс.

Я тут же зажмуриваюсь до боли в глазах.

— Что?

— Привыкаешь уже, Синий Код? Все успела рассмотреть?

— Я… я не смотрела! — на языке так и вертятся многочисленные нелестные эпитеты в адрес этого засранца, чей смех разносится по комнате.

— Точно? Потому что теперь я повернулся к тебе своей лучшей стороной.

Закрываю лицо руками. Чтобы уж наверняка.

— Ты что, никогда не видела голого мужчину?

Издевается, сволочь такая. Наслаждается игрой.

— Я замужем! — рявкаю самым грозным голосом из всех возможных.

— М-м-м, — судя по интонации, он не удивлен. И даже не разочарован. Скорее, получил тот ответ, которого и ожидал. И от этого ему скучно.

Шорох одежды прекращается. Выжидаю еще какое-то время и осторожно приоткрываю глаза. Макс, действительно, стоит лицом ко мне. К счастью, он уже одет в джинсы и светло-голубую рубашку-поло с короткими рукавами. Ему удивительно идет его одежда. Без тюремного облачения он смотрится совсем по-другому. И в глазах уже другое выражение. Мне снова не по себе.

— И как твой муж относится к тому, что ты вытворяешь с клиентами? — Макс делает шаг, и я невольно начинаю отползать назад, наблюдая, как он приближается, опускается на колени рядом.

Протягивает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке. Тут же отбрасываю его ладонь.

— Не клиентами, а объектами. Он понимает, что это — часть моей работы.

— Часть такой работы?

Макс начинает наклоняться. Его взгляд неотрывно исследует мои губы. В следующую секунду его голова дергается в сторону, а на щеке загорается отпечаток моей ладони. Ч-ч-черт! Это больно. Потираю руку.

— Эротических услуг не оказываю, — издаю я разъяренное шипение.

Макс приподнимает бровь, как бы говоря: 'да неужели?'. Рывком он поднимается на ноги, затем так же, рывком, хватает за руку и поднимает меня. Выдыхаю с облегчением: последняя черта в этапе 'а так можно?' подведена. Недостаток сеансов с мужчинами в том, что меня не пытался изнасиловать на этом этапе только ленивый. Макс еще душкой оказался, отстал сразу, как схлопотал по морде. Учитывая контингент, с которым приходилось работать, иногда все складывалось хуже. Вплоть до выхода из сеанса.

Но моя радость слишком преждевременна. Молниеносным броском Макс протягивает руку и наматывает на кулак мои длинные волосы. Тянет на себя, заставляя выгнуться и сморщиться от боли. Склоняется надо мной. Обхватывает мою верхнюю губу. Его рот — влажный и горячий. Прикосновения — не грубые, но и не нежные. Он целует меня не потому, что испытывает какие-то чувства. Он ставит меня на место этим поцелуем. Я сказала ему 'нет', а он доказывает, что это 'да'.

Пытаюсь его укусить, но Макс уворачивается и подхватывает теперь уже нижнюю губу. Ощущаю его дыхание на своем языке. Тоже влажное и горячее. Из груди поднимается волна протеста. Я бьюсь, как рыба, пойманная на крючок, но ничего не могу сделать. То есть могу, но не должна. Макс засовывает язык мне в рот. Если он так же занимается сексом, то я не понимаю, почему от него ушла жена. Хотя, стоп. Почему ушла? Может, он ее бросил? Второй вариант кажется более правдоподобным. Потому что так целуются только те, кто перепробовал в своей жизни много женщин. Верные и склонные к постоянству мужчины так не целуются.

Мой муж так не целуется.

Макс с упоением владеет мной. Я мысленно перебираю виды оружия, которым хочу его убить. За то, что он так хорош, и у меня между ног уже все тяжелеет. За то, что он пользуется моей слабостью и даже не скрывает этого.

Наконец, с негромким отзвуком поцелуя Макс отпускает меня. Мои губы горят, мое чертово тело горит, мои трусики мокрые, и я подозреваю, что они будут такими и в реальности, куда придется вернуться. Но как только давление на волосы ослабевает, я размахиваюсь и даю Максу вторую пощечину.

Он потирает место удара рукой и облизывает еще влажные губы.

— Судя по тому, что бьешь ты не сильно, я делаю вывод, что либо тебе запрещено наносить мне увечья, либо… — он делает многозначительную паузу, — … либо тебе все понравилось, и ты хочешь еще.

— Если я врежу тебе в третий раз, ты инсульт в реальности схлопочешь. Выбор за тобой, — бросаю я, стараясь держаться независимо, насколько это возможно в моем состоянии.

— Но ты же не схлопотала инсульт там, в начале.

Он намекает на потасовку с чудовищами в начале сеанса? Я фыркаю.

— Мой мозг подготовлен, чтобы переносить боль. А твой — нет. То, что кажется тебе здесь игрой фантазии, воспринимается твоим телом намного острее, чем ты можешь подумать. Не веришь? Проверь свои трусы, когда мы выйдем из сеанса.

На секунду в глазах Макса мелькает замешательство, и я не могу удержаться от торжествующей улыбки. Все-таки мы играем на моей территории, пусть и пока по его правилам. Интересно будет взглянуть в его лицо, когда он обнаружит себя в окружении медицинского персонала с мощным стояком, а то и вовсе… с собственным семенем в штанах.

О том, как посмотрят на меня, я стараюсь не думать. Привыкла.

— Чего ты от меня хочешь, Синий Код? — вдруг тихо спрашивает Макс.

Ответ давно готов.

— Хочу узнать, почему ты убил Соловьева. Хочу увидеть все подробности.

— Нет.

Я жду, что он скажет что-то еще, попробует аргументировать отказ, но, похоже, объяснений не будет.

— Я же все равно доберусь туда.

— Это мы еще посмотрим, Синий Код.

— Хорошо. Посмотрим.

— И куда это ты собралась? — спрашивает Макс, когда я направляюсь к двери.

Его голос звучит все еще немного растерянным. Это моя маленькая победа.

— Хочу осмотреться в твоем логове. Раз уж ты так гостеприимно меня пригласил.

Чувствую себя маленькой мстительной язвой. И мне совершенно не стыдно за это.

Распахиваю дверь и выдыхаю от изумления. Замираю на пороге. Чувствую, что Макс стоит за спиной, очень близко, и не хочу ощущать его присутствие так остро, но удивление пересиливает все другие эмоции.

Я ожидала, что это будет его квартира. Да, я определенно настроилась увидеть за дверью еще одну комнату или кухню. Но бесконечно длинный коридор тянется направо от меня, а череда окон с одной стороны освещает череду дверей с противоположной.

— Ты меня сейчас разыгрываешь? — шепчу я.

— Добро пожаловать в родовое гнездо моей семьи, — недовольным голосом ворчит Макс.

— Ты живешь… в поместье? — все-таки выхожу в коридор, делаю несколько шагов и выглядываю в окно. Мы на втором этаже, внизу открывается просторный, усыпанный мелким гравием двор, от зеленого луга дом отгораживают плодовые деревья, на нижней ветке одного из них — веревочные качели.

— Это просто очень большой дом.

Я поворачиваюсь, Макс с нахмуренными бровями стоит, сложив руки на груди. Похоже, его всерьез беспокоят мои передвижения. Любопытство захлестывает меня с новой силой. Он что, не понимает, какой козырь вложил в мои руки?!

— Наверно, недешево стоит его содержать, — размышляю вслух, а сама начинаю двигаться в сторону выхода. Шаги скрадывает мягкий ковер.

Макс неохотно следует за мной. Предполагаю, что в глубине души ему льстит мое восхищение его жилищем, и только поэтому он позволяет мне бродить здесь.

— Могу себе позволить, — хмыкает он.

— Я слышала, твой бизнес арестовали.

— Надеюсь, ты не сдашь меня, если скажу, что не кладу все яйца в одну корзину.

На миг мы встречаемся взглядами. Он… только что признался, что имеет еще какой-то подпольный бизнес? Впрочем, мне все равно. Я здесь не для того, чтобы заставить его заполнять налоговую декларацию.

— Тогда я не понимаю, зачем тебе делать это, — качаю я головой.

— Делать что, Синий Код?

— Лишаться всего этого, — я обвожу рукой окружающую нас обстановку. — Хорошего дома, например.

— Дом оформлен на мою сестру. И перейдет к ее детям. Тут я спокоен.