Именно оно приносило мне доход, позволяя ни в чем себе не отказывать, живя на скромную зарплату инженера. С помощью заключенной во мне частички Искусства я делал амулеты: амулеты от сглаза – для старух (до сих пор не уверен, действуют ли они, и существует ли такая вещь, как «сглаз»); амулеты для воров – эти срабатывали почти всегда. Вор, лезущий в квартиру, на склад или в чужой карман, в момент действа приобретал некое шестое чувство, и если слушался его, то становился неуловим. Еще я делал кубики для предсказаний. Обычные такие кубики из оргстекла с маленькими точками на гранях. От одной до шести точек. Бросаешь кубик и задумываешь желание или задаешь вопрос, на который можно ответить однозначно – «да» или «нет». Только надо хорошо сосредоточиться на своем желании, больше ни о чем не думать. Если на кубике выпадет от одного до трех – желание не сбудется (ответ: «нет»), а если от четырех до шести – то сбудется (ответ: «да»), причем, чем вероятнее то, что сбудется задуманное, тем больше число выпавших очков, и наоборот. Кубики пользовались необычайным спросом у ответственных и партийных работников, а также сотрудников прокуратуры и КГБ. Последние, кстати поставляли мне большую часть ингредиентов, необходимых для производства. Я не хочу хаять работу наших «органов безопасности». На них за последнее время вылили море помоев, но такой дефицит, как пальцы повешенного или слезы изнасилованной – незаменимые составные части многих поделок Искусства в те годы – я получал именно от них. Я никогда не стремился особо много заработать, никогда не зарывался; брал за работу столько, сколько платили, – может быть, поэтому меня никто не трогал, никогда никуда не вызывали и не перегружали заказами. Многие считали меня чудаком, верившим в разную чепуху, и относились ко мне снисходительно. Тем не менее они пользовались моими амулетами и рекомендовали мои услуги своим друзьям и знакомым.
Да, я еще делал амулеты «от беременности» для девиц легкого поведения и амулеты, излечивающие страсть к наркотикам. Именно это и привело ко мне Жаждущего. Естественно, заняться лечением своего наркотического пристрастия он не мог даже через лечебницы, где клиентам гарантировали анонимность. Во-первых, врачи вряд ли смогли бы вылечить Жажду Запаха Смерти, а во-вторых, в случае разоблачения Жаждущему грозил или расстрел, или пожизненное заключение в сумасшедшем доме. К тому времени, как он стал жить со Светланой, на нем уже висел не один десяток мертвецов, и все они были убиты зверски, сознательно. Я не хочу сказать, что Жаждущий, когда я узнал о нем всю правду, стал казаться мне ужасным чудовищем. Он был болен, как и я. Болен Искусством, которое, войдя в его душу в раннем детстве, превратило его в этакого Квазимодо, но уродливого не физически, а духовно. Хотя всех нас, причастных к Искусству, нельзя назвать нормальными людьми. Но в чем, собственно, состоит «нормальность»? В соблюдении морально-этических канонов христианства, которые легли в основу устоев нашего общества?
И вот Павел, вспомнив об убийстве на Смоленском кладбище, пришел ко мне. У него даже в мыслях не было, что я тот человек, что покусился на мясо его жертвы, но я имел определенную репутацию, и Павел явился ко мне, ухватившись за последнюю соломинку, которая могла оградить его от Жажды Запаха.
В тот жаркий августовский вечер я никого не ждал. Более того, наконец купив на книжном толчке любимую «Машину пространства» Приста, я собирался отправиться в дальнее путешествие на таинственный Марс, а посему заварил тигелек кофе, накрошил плитку шоколада и удобно устроился на диванчике с томиком «зээфки». Что еще человеку надо? Амулетами я в тот вечер заниматься не собирался. Не так часто в те годы можно было купить приличную книгу, а поскольку по роду своих увлечений я тяготел к фантастике, то книги покупались и вовсе редко – фантастику, которую можно было читать, почти не выпускали.
Так вот, только я устроился на диванчике, как раздался звонок в дверь.
Обычно со своими клиентами я договаривался заранее по телефону; без звонка ко мне мало кто приходил, но всякое бывает. Я встал и пошел открывать.
На пороге стоял высокий белокурый парень.
– Мне Александра Сергеевича, – и, видя, что я не бегу звать кого-то, молчу, а молчание – знак согласия, он прибавил:– Я от Кости-Сковороды.
«Странно», – подумал я. Не стану утверждать, что очень хорошо разбираюсь в людях, но Костя-Сковорода был наркоманом, а этот молодой человек скорее принадлежал к категории управленцев.
– Чем обязан?
– Я хотел бы с вами поговорить.
Не знаю, почему я его пустил. Скорее от неожиданности. Хотя, может, и тут какую-то роль сыграло Искусство. Оно влечет людей, владеющих им, друг к другу.
Жестом я пригласил молодого человека войти.
Павел вошел. Аккуратно развязал шнурки на ботинках. Я протянул ему тапочки и пригласил на кухню. Мне не хотелось нарушать интим комнаты, где в тенях по углам уже шуршали марсианские заросли, а роскошная женщина-коммивояжер, отбросив пуританскую воздержанность, манила обнаженным бюстом к куполам марсианских городов.
– Садитесь, – предложил я Павлу. – Извините, что не прибрано. Я никого не ждал. Обычно мне заранее звонят…
– Костя потерял ваш телефон, – замялся молодой человек.
– И?
– Он сказал, что вы делаете амулеты.
– Красивые цацки, не более.
– Он сказал, что ваши амулеты помогают. И нет никакой ломки…
– А вы – курите или колетесь?
Молодой человек заинтересовал меня. На своем веку я повидал много отчаявшихся наркоманов, которые приходили ко мне, цепляясь за последнюю соломинку, готовые попробовать что угодно, лишь бы спастись. Мой новый знакомый не был похож ни на одного из них, и если бы мне сказали, что он спортсмен, я бы ничуть не удивился. А тогда я решил, что он лишь попробовал какую-то дрянь, захотел еще и, испугавшись, побежал лечиться – но не к врачам, в анонимность лечения которых не верил, а к проверенному знахарю, то есть ко мне. Такое бывало, правда, очень редко. Однажды, еще в школе, попав в травмпункт с переломом ноги, я увидел, как туда же привели одного наркомана. Пока врачи травмпункта и «скорой помощи» ругались, споря, куда везти накурившегося «больного», и, самое главное, кто должен это делать, я, впервые увидевший того, кто, по всеобщему мнению, назывался «наркоманом» (в те годы по официальной версии в нашей стране наркоманов не существовало), стал с интересом разглядывать молодого человека. Запавшие горящие глаза на лице землистого цвета, потрескавшиеся губы и дрожащие пальцы – они навсегда отпечатались в моей памяти, создав определенный стереотип. Позже я получил много подтверждений своему первоначальному впечатлению. Но мой анонимный гость был совсем другим.
– Какая разница, курю я или колюсь!
– Большая. Я же не врач. Мне нужно почувствовать суть жажды клиента, чтобы сделать то, что должно ему помочь.
Гость нервно облизал губы. Видя, что молодой человек нервничает, я воспользовался обычным приемом.
– Прежде всего, давайте познакомимся, – предложил я. – Меня, как вы уже знаете, зовут Александр Сергеевич, как Пушкина. Я не спрашиваю вашего имени, вашего адреса. Можете не говорить, если не хотите, но вы должны рассказать мне о своем пристрастии. Я буду задавать вопросы. Желательно, чтобы вы на них ответили.
Тут он резко вскинул голову.
– Скажем, – перебил он меня, – что это не наркомания в обычном понимании этого слова. Я все время хочу совершить то, что считаю неправильным. Когда же я совершаю… назовем это «постыдным поступком»… мне хочется повторить это снова и снова. Я не могу остановиться…
По его виду я понял, что происходящее сильно угнетает его, и тогда, каюсь, первая моя мысль была о том, что парень страдает от онанизма. По своей природной слепоте к людям, я не заметил штрихов, которые Искусство накладывает на человека.
Мы еще поговорили о чем-то, не относящемся к делу. Я узнал, что гостя зовут Павел, что он медик… Рецепт амулета был прост, к тому же для такого амулета уже имелась заготовка. Я назвал цену, не слишком высокую. Павел согласился.
Взяв маленькие маникюрные ножницы, я срезал у гостя пару ногтей и прядь волос, которые были нужны мне для заклятия, а потом отпустил его.
Он зашел через день, как договаривались, минута в минуту. Удивившись пунктуальности, которая ныне молодым людям не свойственна, я вручил амулет, получил деньги, и мы расстались – как я думал, навсегда. Но Павел снова пришел ко мне через неделю.
В этот раз он вначале позвонил. Сказал, что у него неприятности с амулетом. Это меня взволновало и задело. Я потому и имел столь прочную репутацию, что почти никогда не ошибался в заклятиях, и мои штучки
В этот раз Павел выглядел как-то совсем уныло.
Не ожидая приглашения, он педантично расшнуровал и снял ботинки и, не дожидаясь, пока я найду ему тапочки, в носках прошествовал на кухню, достал амулет, который я ему изготовил, протянул мне.
– Я хочу вернуть амулет.
– Он не действует?
– Нет, что вы. У меня не стоит, – после этих слов он потупился, опустил голову и так, не поднимая головы, добавил:– Так только хуже.
– От какого же недуга вы страдаете? Может, вы, молодой человек, влюблены? Это не по моей части.
– Нет. Я же вам сказал… Вы же – колдун!
Я видел, что парень по-настоящему несчастен, и никак не мог ему помочь. Не знал, чем. Передо мной сидел не хладнокровный убийца, наслаждающийся гудением мух над трупом, не садист-душегуб, упивающийся самим процессом смерти, а сломленный жизнью человек. И он считал меня всемогущим колдуном.
Я лишь развел плечами.
– Я, молодой человек, не колдун. Я делаю некоторые вещи… скажем так – лежащие за гранью необъяснимого, но это не повод обвинять меня в колдовстве… Я не читаю заклинаний, не танцую вокруг идолов и даже в шабашах не участвую.
– Но ваш амулет работает. Я тоже вначале не очень верил. Но он же работает.
– И?
– Мне нужен другой амулет.
– От чего вы хотите уберечься? Доверьтесь мне, молодой человек. Многие приходили ко мне, и, поверьте, ни один из них не оказался на учете в наркодиспансере.
Павел не ответил, только покачал головой, а потом после безмерно затянувшейся паузы сказал:
– Мне нужен самый сильный амулет.
– Что?
Ответом было молчание, а потом:
– Может, вы знаете какого-нибудь более могущественного колдуна?
– Вы говорите ерунду, молодой человек. Колдунов не существует, как и чудес…
Как я тогда ошибался!
Но Павел принял мои слова за чистую монету. Он встал, собрался уходить, и уже на пороге кухни я окликнул его.
– Подождите!
Он остановился. Повернулся. Грустное лицо. Большие, как у коровы, невинные глаза.
То, о чем он говорил, всегда интересовало меня. Мне всегда хотелось знать: есть ли еще люди, подобные мне? Формулы для изготовления амулетов я в большей части почерпнул из приложения к «Молоту ведьм», начав эксперименты от нечего делать, интуитивно отнимая или добавляя ингредиенты к средневековым колдовским рецептам. Но есть ли еще люди вроде меня, которые нашли свой Путь к сверхъестественному? Каково оно, Истинное Знание? К тому же я знал один рецепт – хотя сам, как любой мастер, боялся им воспользоваться. Страх был инстинктивным, и, видимо, именно он удерживал меня на грани, не давая с головой окунуться в волны Искусства.
– Знаете, молодой человек, я, быть может, смогу помочь. Нет, тот недуг, что мучает вас, я не смогу исцелить, раз вы не собираетесь говорить мне, в чем дело, но найти более могущественного… человека. Мы с вами заключим договор, – продолжал я, полностью завладев вниманием Павла. – Я изготовлю одну штучку, и если получится, и вы с ее помощью найдете того, кого ищете, то познакомите меня с этим человеком.
Тут я стал говорить и говорить. Я говорил сам себе, а не Павлу; расписывал прелести колдовства, но не произнося этого слова и говоря полунамеками. Для чего я говорил? Пытался убедить себя, что больше нет на свете никого, обладающего таким Даром, как мой. Да, именно Даром! Скорее всего. В те дни я еще считал себя уникальным, своего рода гением, которому открылись тайны средневековых алхимиков и ведьм.
Я решил изготовить Ведьмин компас – прибор, совершенно точно указывающий, в каком направлении находится ведьма (или ведьмак). Дальше все будет в руках Павла. «Если его и правда что-то так сильно гнетет, то он доведет дело до конца», – так я решил.
Мне понадобились две недели на то, чтобы добыть ингредиенты для состава, в котором необходимо было искупать компас – сложную узорчатую конструкцию из литого свинца. Не зная, какие детали важные, а какие – нет, я точно скопировал устройство со страниц приложения к Брокгаузу и Ефрону, повторив каждый завиток. Перенеся узор на фанеру, я взялся за лобзик и, наклеив выпиленные куски на цельный лист фанеры, получил одностороннюю форму для литья.
Пятьдесят рублей ушло на свинец. Я купил пару негодных аккумуляторов.
К тому времени, как мой знакомый из КГБ принес мне в обмен на пару кубиков удачи мешочек с необходимыми кусочками человеческой плоти, все было готово.
В полночь, поставив на газ тазик, который использовался только для таких целей, я начал варить колдовское варево. Нет, я не шептал заклятий, не делал магических жестов. Действо напоминало приготовление супа. К пяти утра булькающий отвар, источающий тошнотворный запах вареной человеческой плоти, был готов. Я осторожно окунул в него по очереди все детали Ведьминого компаса. Они стали жирными от налипшего человеческого жира. Оставив их сохнуть на столе, я избавился от самого зелья: выловил разваренные пальцы и глаза (их стоило похоронить отдельно, чтобы не было неприятностей), а остальное слил в унитаз и, наполнив таз кипятком из-под крана, оставил его отмокать в ванне.
А вечером зашел Павел. Я при нем собрал компас и объяснил, как тот действует.
Основание Ведьминого компаса – плоская и очень тяжелая свинцовая тарелка, сантиметров двадцать в диаметре. С трех сторон к ней через специальные прорези крепятся витиеватые свинцовые планочки, соединяющиеся на высоте тридцати сантиметров точно над центром тарелки. К месту их соединения особым колдовским узлом привязывается нитка с обычной металлической иголкой. Иголку желательно взять побольше. Если искупать компас в специальном отваре, как сделал я, а потом смазать иголку свежей человеческой кровью, то компас заработает, показав острием иглы на самого сильного колдуна или колдунью, что есть поблизости.
Естественно, я не знал радиуса действия столь неточного прибора (а надо сказать, что все колдовские штучки в этом похожи). Собирал прибор при Павле. Мне было интересно, как поведет себя компас в присутствии двух или трех колдунов. Как потом выяснилось, прибор просто выбирает сильнейшего и указывает именно на него.
Собрав компас, я уколол палец. Игла указала на меня, но перед этим дернулась в сторону Павла. Он не заметил этого, а я заметил и внимательнее взглянул на своего странного заказчика. Какое отношение он имел к колдовству? Что он умел? Если он тоже волшебник, то почему обратился за помощью ко мне? Хотя на последний вопрос ответ был очевиден. Раз игла указывала на меня, то я более могущественный колдун, чем он. А я-то знал, какое я ничтожество.
Павел ушел, унеся компас.
Как потом я узнал, он на следующий день взял на работе отгул и отправился на поиски.
Павел понимал, что Светлана видеть компас не должна. Вообще она ничего не должна знать ни о Жажде, ни о мухах, ни о скальпеле, призывно взывающем с полки инструментов, куда он не так давно вернулся.
Покинув меня, Павел в первую очередь отправился в магазин и купил огромную спортивную сумку. Отдавая ему компас, я тщательно завернул его в плотную бумагу, потому что воняло от него, надо сказать, премерзко. Павел тоже понимал, что такая вещь, если он станет пользоваться ею в открытую, привлечет слишком много внимания – а он не хотел, чтобы кто-то обратил внимание на его странные манипуляции. Поэтому, купив сумку, Павел в первую очередь завернул в близлежащий садик и, распаковав мой дар, приклеил блюдце Ведьминого компаса обратной стороной ко дну сумки. Игла раскачивалась внутри свинцовой клетки из трех прутьев-пластин. Стенки сумки не мешали. После Павел спрятал сумку в автоматическую камеру хранения на Витебском вокзале.
Утром он зашел за ней и отправился по городу в поисках колдунов.
Не зная, на какое расстояние действует компас, он решил прочесать вначале центральные, а потом спальные районы окраин. Он шел, часто останавливаясь, словно сумка была для него непосильной ношей, останавливался как бы передохнуть, выжидал определенное время, и когда поблизости никого не было, открывал молнию, заглядывая внутрь.
Несколько раз ему казалось, что он уже напал на след, но всякий раз след терялся. Видимо, колдуны не стояли на месте в ожидании Павла. А может, ему просто казалось, что он наткнулся на чей-то след. Ведь игла реагировала и на него самого.
Первый день не принес результата.
Но Павел не отступил. Не привык он отступать. На следующий день он решил повторить все заново, и ноги сами принесли его к Смоленскому кладбищу, а потом компас привел его к склепу, под которым скрывалось убежище Викториана. Компас совершенно четко указывал на угрюмое обшарпанное кирпичное строение, где, как свидетельствовала полуосыпавшаяся надпись, был похоронен какой-то граф. Внутри никого не было, да и спрятаться в крошечной комнатушке со сводчатыми потолками было негде. Но компас показывал именно на этот склеп посреди заброшенного кладбища. В каком-то фантастическом романе Павел читал про места силы, места, где колдовство обладает особой властью. Но существуют ли такие места на самом деле? Реагирует ли на них Ведьмин компас?
Несколько раз Павел порывался уйти. «Нет здесь никого!» – твердил он сам себе, но что-то удерживало его. «Может, этот Ведьмин компас указывает не на живых колдунов, а на мертвых?» На всякий случай Павел отодрал зубами заусеницу на одном из пальцев, капнул на иглу свежей крови. Вдруг сила прежней капли крови исчерпала себя и компас барахлит? Однако результат оказался тот же. В какую бы сторону он ни шел, игла неизменно указывала на склеп, а стоило внести ее внутрь, начинала безумно вращаться, то закручивая, то раскручивая нить, не находя цели.
Павел уже собрался уходить, так и не разобравшись, почему компас так себя ведет, когда из склепа неожиданно вышел человек. Но Павел же был внутри минуту назад! Там никого не было. Окна-щели выглядели слишком узкими, чтобы через них мог протиснуться человек. Да и зачем кому-то проделывать такой фокус? И тем не менее, из склепа вышел незнакомец и направился к выходу с кладбища такой уверенной походкой, словно всю жизнь только и делал, что ходил этой дорогой. Павел собрался было пойти за ним, но передумал. Выждав, пока человек отойдет достаточно далеко, он обратился к компасу. Тот указывал теперь не на склеп, а в ту сторону, куда ушел незнакомец.
Может быть, у вас сложилось впечатление, что служащие Искусству объединены по типу какой-то организации, куда принимают Посвященных, совершивших паломничество к Колодцу? Вовсе нет. Отношения людей и Древних, скорее, напоминают общение людей с очень могущественными покровителями, посланцы которых – можно назвать их демонами, хотя об их природе сложно судить – постепенно входя в вашу жизнь, становятся ее неотъемлемой частью.
Они дают что-то вам, а вы им. Они приносят вам колдовские книги, вроде «Книги Эбони», «Некрономикона» или «Книги городов»; спасают от опасностей повседневной жизни; дают богатство; обеспечивают долголетием, красотой и так далее. Взамен люди выполняют их скромные просьбы, платя за услуги артефактами человеческой культуры – вещами, находящимися на грани миров, существующими по большей части здесь и частично в мире Древних – черной обители Йог-Согота. Кроме того, все служащие, обитатели Колодца, несут в себе семя Смерти. Для богов Колодца не существует того, что люди называют нормами морали и нравственности. Ощущения страха и боли для них столь же сладостны, как чувства сытости или полового удовлетворения. Требуя от Посвященных экстракты человеческих чувств – лакомства для себя, – они кормят пришедших к Колодцу паломников человеческим мясом не из-за излишней кровожадности, а лишь потому, что так проще и быстрее продвинуть человека по лестнице Искусства. Человек, попавший к обитателям Колодца в качестве жертвы, полностью идет в переработку, ведь каждая частичка его тела содержит частичку его души, а какой деликатес может сравниться с душой человека?
И Викториан, как и многие, занимался торговлей эмоциями и человеческим мясом. Торговля людьми – одно из требований Зеленого Лика, и из-за несложившихся отношений с женой эта торговля порой приносила Викториану минуты блаженства. Запечатанные хрустальные шары с эмоциями тоже часто служили товаром наравне с юношами и девушками (демоны предпочитали кормить паломников молодым мясом).
В те дни, когда Жаждущий с помощью Ведьминого компаса нашел Викториана, у Колдуна в подземной обители жило «мясо»…
За две недели до того, как я вручил Жаждущему Ведьмин компас, в обители Колдуна появился гость. Высокий, сутулый, с длинными прядями седых волос и прекрасным, но словно неживым, лишенным всякого выражения лицом. Он шагнул из разорванной пентаграммы и, раздвинув сухие травы, свисающие с потолка кладовой, вышел в кабинет Колдуна.
Он был совершенно голым, но не смущался собственной наготы.
Отложив в сторону «Мегаполисманию», Викториан встал приветствовать гостя.
– Рад видеть гостя из бездны, – заговорил он, жестом приглашая демона присесть.
– Договор, – глухим голосом проговорил демон. – Мы выудили из глубин времени очередную партию фарфора и золота. Пора платить.
Колдун кивнул.
– Хорошо. Эмоции вам тоже будут нужны?
Поделиться книгой: