История одного взрыва (сборник)

— Он, вероятно, работает в нашем институте, — высказала предположение девушка. — Теперь я уверена, что нам придется с ним познакомиться поближе.

— Кому Это нам? — наигранно безразличным тоном спросил Миша. — Нам? Вам и мне! Ведь это же, наверное, любопытный человек!

— Да… Конечно — пробормотал Миша, рассматривая циферблат на своих ручных часах. — Собственно говоря… Мне пора идти. Женя, наверное, уже ждет.

— Ну, я вас не задерживаю!.. Идите! — сказала девушка. — И помните, о чем я говорила. Чтобы там было все в порядке! Никакой головной боли…

«Что за чертовщина… — думал Миша, подымаясь по лестнице на третий этаж. Ревную я, что ли, ее к этому слепому, бородачу? Какие, собственно, основания? Еще не прошло и двух дней, как мы с ней знакомы. А вообще все это глупо: не умею держать себя в руках»…

В лаборатории Миша застал Владимира Ивановича. — Вы чего пришли? Рабочий день ведь кончился, — спросил инженер.

— Мы тут с Женей условились поработать немного вечером, ответил Миша.

— Знаю я это «немножко», — улыбнулся инженер, подходя к шкафу и доставая оттуда синий рабочий халат. — Повадки нашего дорогого Жени мне хорошо известны.

Вскоре явился и Женя, нагруженный разными деталями.

— Вот… — прошептал он, сваливая на стол свой груз. — Обдирку корпуса произвели в механическом цехе вне очереди, при мне: объяснил мастеру, в чем дело. А вот эту заготовку взял в Л-8, заимообразно…

— Зачем же нам нужна эта заготовка? — удивился инженер. — Ведь мы не будем делать новый вариант гидрофона. Не успеем при всем желании! Нам бы только справиться с переделкой старого!

— На всякий случай… — неопределенно проговорил Женя. — Заготовка всегда пригодится…

Работа шла быстро. Миша любовался сноровкой Жени. Молодой механик не суетился зря, не делал лишних движений. У Миши голова разболелась еще сильнее.

«Надо было бы всех будущих инженеров заставить заниматься радиолюбительством или чем-нибудь подобным. Всегда Пригодилось бы»… — думал Миша, наблюдая, как Владимир Иванович пытается помочь сам и как у него все плохо выходит. Наконец, Владимир Иванович снял рабочий халат и присел на стул возле своего письменного стола.

— Шли бы домой, Владимир Иванович! — посоветовал Женя, не зная, как выпроводить его побыстрее.

— Нет, я уж подожду. Видно, вы все закончите значительно раньше, чем я предполагал. Просто удивительно!

Действительно, работа подходила к концу. Без четверти двенадцать на столе, Владимира Ивановича уже стоял переделанный гидрофон.

— Просто поразительно! Просто поразительно! — твердил инженер, внимательно осматривая гидрофон. — Золотые руки у вас, Женя.

— Я же кончил ремесленное училище… — скромно заметил механик.

— Вы тоже прекрасно владеете инструментом! — похвалил инженер и Мишу.

— Радиолюбительскую школу прошел, — ответил Миша. — Если бы у меня не болела голова, то мог бы работать еще лучше.

— Так идите домой! — забеспокоился Владимир Иванович. — Хотя нет… позвольте. Зайдите на минутку ко мне. У меня дома найдутся нужные таблетки.

В это время Женя тихонько толкнул Мишу в бок. Миша посмотрел на механика. Тот отрицательно покачал головой, как бы говоря: «Не уходи. Останься. Есть дело».

Спасибо, — пробормотал Миша, обращаясь к инженеру, — собственно говоря, голова у меня не так сильно болит. Так что я могу еще побыть в лаборатории, чтобы помочь Жене все убрать.

— Как хотите, — сказал Владимир Иванович. — А я, с вашего разрешения, пойду. Еще раз спасибо, товарищи. Выручили вы меня здорово. Теперь, без всякой спешки, завтра с утра проведем испытание в море, и еще останется время для каких-нибудь доделок, если таковые понадобятся.

— Что случилось? Для чего вы просили меня задержаться? — спросил Миша механика, когда за инженером закрылась дверь.

— У вас, действительно, болит голова? — осведомился Женя с таким видом, словно спрашивая: умираете вы или нет?…

— Болит.

— Ну тогда никакого разговора быть не может, — нахмурился механик.

— А в чем дело?

— Дело в том, что я подговорил нескольких ребят… видите ли, какое дело,… предположим, что вот этот гидрофон, переделанный из старого, будет работать как следует. А если отстройка при проверке на опыте опять окажется недостаточной? Что тогда? Осечка может быть. Одним словом, повторяю, если поднатужиться как следует, а ребята у меня боевые, — из того же ремесленного училища…

— Неужели вы хотите смонтировать еще новый гидрофон? — удивился Миша. — За одну ночь это почти невозможно. — Вы правильно сказали, что «почти». А я смотрю на это дело так: если чего сильно захочется, то ничего невозможного нет. Захочу я, например, стать инженером, — стану! Сейчас гидрофон смонтировать новый хочу… Чертежи есть, все детали подготовлены. Кое-какие материалы подыскал в соседних лабораториях.

— Все это мне вполне нравится, — проговорил Миша искренне. — Только к чему такая спешка?

— Как к чему? — воскликнул механик. — А хотя бы порадовать Василия Ивановича, сюрприз ему преподнести. Вот к чему!

— А кто такой Василий Иванович? — спросил Миша.

— Василий Иванович-то кто?… — прошептал Женя с видом заговорщика. — Разве вы его не знаете? Начальник нашей лаборатории Л-3.

— К сожалению, не знаком с ним. После оформления в отделе кадров я был только у заместителя начальника лаборатории. Так решено! Я остаюсь с вами.

— В таком случае я поручу вам небольшую работенку — нельзя терять ни секунды, за ребятами я сам сбегаю.

Минут через двадцать механик вернулся в сопровождении двух парней, одетых в такие же комбинезоны.

— Знакомьтесь, — проговорил он, указывая вошедшим на Мишу.

Не дожидаясь, пока кончатся взаимные рукопожатия, Женя вышел на середину комнаты, оглянулся кругом, словно желая убедиться, что все на месте и все в порядке, и громко сказал, будто выступая на собрании:

— Хлопцы!!! Покажем класс, во славу нашего ремесленного училища! Тряхнем так, чтобы жарко было!!! Поясним нашему новому товарищу, студенту и будущему инженеру, на что способны проворные руки!

Присутствие студента-практиканта пригодилось. Незадолго до окончания сборки гидрофона неожиданно выяснилось, что в чертежах имеются неявные места, в которых механику было трудно разобраться. Миша сменил трехгранный напильник на логарифмическую линейку и быстро помог устранить затруднения.

Было решено спрятать новый гидрофон в шкаф, незаметно взять его с собой в море и показать Владимиру Ивановичу только после испытания старого гидрофона.

На следующий день выяснилось, что старый гидрофон работал значительно лучше. Его направленность в приеме звука возросла. Помехи слышались в телефонных наушниках не так уж громко, как раньше, а стрелка прибора, измеряющего силу звука, качалась значительно слабее. Инженер подсчитал, что теперь гидрофон почти удовлетворяет требованиям, поставленным начальником лаборатории: разница между заданными техническими условиями и полученными результатами была незначительная, и ею можно было пренебречь.

Инженер горячо поблагодарил механика и практиканта и предложил им собирать аппаратуру. Но Женя неожиданно сказал доверительным тоном:

— А как вы относитесь, Владимир Иванович, к тому, чтобы, на всякий случай, конечно… проверить еще один гидрофон? Может быть, он будет работать еще лучше!

— Какой гидрофон? — удивился инженер.

— А вот этот! — ответил механик и развернул сверток, лежавший рядом с ним на сидении шлюпки. — Только что собранный по новым чертежам.

.-Ничего не понимаю… — пробормотал Владимир Иванович, принимая из рук Жени новенький прибор с начищенными латунными деталями. — Где вы его взяли? Что это значит?

— Наука требует жертв, — заявил механик, хитро подмигнув при этом. Призвал на помощь двух дружков, работающих в механических мастерских восьмой лаборатории. Мы вместе учились в ремесленном. Товарищ Савин тоже принимал участие.

— Да не тяните, черт возьми! — не выдержал инженер. — Если хотите сказать, что новый гидрофон собран вами за одну ночь, то я все равно не поверю…

— Как ни странно, Владимир Иванович, но это действительно так, — вставил Миша.

Новый гидрофон немедленно укрепили к штурвалу. С самого начала проверки уже стало ясно, что работает он лучше предыдущего. Всплеска воды о борта шлюпки почти не было слышно в телефонных наушниках. Измерительные приборы показывали, что направленность действия значительно превышает заданную. Проверку вели очень долго. Инженер ставил все новые и новые опыты, стараясь как можно более тщательно исследовать свойство прибора. Только к концу рабочего дня он решил прекратить испытания и отдал распоряжение о возвращении на берег.

Несмотря на то, что Миша провел ночь без сна, ему не хотелось спать. Головная боль прошла. Встретившись после работы в парке с Людой, направлявшейся к дому, Миша сказал:

— Вы не представляете, Люда, какое замечательное чувство я сейчас испытываю! Теперь я начинаю по-настоящему понимать, сколько радости может принести человеку труд.

Люда осмотрела своего товарища очень внимательно.

— Вид у вас немного болезненный. Лицо бледное, под глазами синяки, заметила она тревожно, усаживаясь на скамейку.

— Все это пустяки, — ответил Миша. — У меня всю ночь болела голова, и я не спал ни одной минуты, но зато…

И он с увлечением рассказал о Жене и его товарищах, о ночной работе и о ее результатах.

* * *

Придя в лабораторию, Миша увидел механика расстроенным. Он поздоровался с Мишей и мрачно прошептал:

— Слышали?… О результатах вчерашних испытаний слышали? Опять сорвалось…

— Что сорвалось? — спросил Миша. Тревожный шепот механика подействовал на него раздражающе.

— И наши гидрофоны не помогли, — продолжал механик, искоса поглядывая то на входную дверь, то на лабораторный стол, где дымился горячий паяльник.

Мише было известно, что вчера вечером должно было состояться, испытание технического объекта, над которым работала вся лаборатория Л-3. Поэтому он догадывался, о чем идет речь.

— Подвел наш гидрофон? — спросил он, усаживаясь за свой столик, чтобы продолжать расчет пьезоэлемента новой конструкции.

— Ну, это уж положим, — гордо продолжал Женя. — Наш гидрофон работал безупречно, то есть так, как и должен был работать. Дело не в нем. Там у них самих какая-то неувязка произошла, точно какая, — мне неизвестно. А все-таки обидно!

— Конечно, — согласился Миша.

— Трудно работать Василию Ивановичу… Ох, как трудно.

В комнату вошел Владимир Иванович. Он тоже был не в духе. Поздоровавшись, он принялся молча расхаживать взад и вперед, останавливаясь и поглядывая в окно, откуда виднелась ярко синяя о полоска моря.

— Женя! — обратился он к механику. — Через несколько минут к нам зайдет Василий Иванович. Я собираюсь доложить ему о вашей работе над новым гидрофоном. Назовите мне фамилии товарищей, помогавших вам.

— Владимир Иванович! — заговорил механик, приподнимаясь со своего стула и не выпуская из рук паяльника. — Я думаю… Стоит ли сейчас говорить об этом? Ну, как бы это вам объяснить? У товарища Буранова сейчас неприятности: испытания прошли плохо, его постигла неудача… А мы будем хвастаться нашими удачами и достижениями… Вроде как-то неловко…

Инженер промолчал и снова принялся ходить по комнате.

«А ведь механик прав — подумал Миша. — Он все-таки парень неглупый…» Владимир Иванович остановился, помедлил немного и сказал:

— Пусть будет по-вашему.

В дверь постучали. На пороге появился человек, уже хорошо знакомый Мише. Это был слепой.

— Здравствуйте, — тихо проговорил вошедший. Сопровождающий слепого молодой человек в синем халате осторожно подвел его к столу и усадил на стул, пододвинутый Владимиром Ивановичем.

— Давненько я у вас не был, — продолжал слепой. — Просто позабыл о вашем существовании. Вы уж простите меня, Владимир Иванович. К сожалению, у нас так получается, что раз на каком-либо участке все обстоит благополучно, то и внимание к нему ослабевает.

— Это совершенно естественно, Василий Иванович! — ответил инженер.

— А вот и не совсем естественно, — возразил начальник лаборатории. Оттого что я у вас не был, как я только что выяснил, вам приходилось делать лишнюю работу. Да-да! Представьте себе — лишнюю работу.

— Не понимаю. О какой лишней работе вы говорите? — забеспокоился инженер.

— Сейчас объясню… Дело, видите ли, опять в недостатке моего зрения — не иначе… Просматривая чертежи последнего варианта схемы, я, представьте себе, не доглядел и не учел одного обстоятельства. Новый вариант ведь позволял пользоваться гидрофоном с пониженной направленностью! Понимаете? А я требовал от вас, наоборот, повышенной!

— Но ведь повышенная направленность, насколько я понимаю, никогда не помешает! — заметил инженер.

— Совершенно верно. Не помешает. Но ведь я задал вам лишнюю работу! Вы старались тут, ломали. голову и, как мне кто-то сообщил, даже ночью работали! А все — зря… Гидрофон, построенный вашим отделением раньше, вполне годился для опыта.

— Я ночью не работал… — смущенно заметил инженер. — Это вас неправильно информировали. А вот механик Дубин, наш новый сотрудник практикант Савин и еще два механика из лаборатории восемь — те действительно за одну ночь смонтировали последний вариант гидрофона. Кстати, я должен познакомить вас с товарищем Савиным. Ему еще не приходилось вас видеть.

Миша встал из-за своего стола и подошел к Василию Ивановичу. Тот повернул голову в сторону Миши, приподнялся и протянул руку. Было заметно, как напрягается его лицо: он силился рассмотреть практиканта.

— Да ведь мы с вами уже виделись! — с радостью проговорил он, пожимая руку Миши. — Помните? На берегу моря. Очень люблю эти прогулки. Они помогают сосредоточиться, собраться с мыслями. Рад вас видеть, очень рад… А я, признаться, подумал, что вы приехали сюда отдыхать.

— Нет. Работать. И девушка, которая была вместе со мной, тоже приехала к вам на практику, — ответил Миша, вдруг вспомнив про Люду.

— Очень милая девушка, очень… Вы из одного института?

— Нет, из разных. Ехали в одном автобусе.

— Так вот, Владимир Иванович, — продолжал начальник лаборатории, повернув голову к инженеру. — Вы уж меня простите, но как видите, получилась неувязка, в которой я целиком виноват. Задал вам и вашим сотрудникам лишнюю работу.

— Это ничего, — ответил инженер, осторожно бросив взгляд в сторону Жени, углубленного в монтаж схемы.

— Все-таки неприятно, — продолжал начальник. — Ведь вместо того чтобы заставлять вас добиваться повышенной направленности гидрофона, я мог бы загрузить вас более полезным делом. А теперь давайте поговорим о дальнейшей работе.

Сотрудник в синем халате развернул и положил на стол большой чертеж на плотной бумаге, свертывавшейся все время в трубку.

Миша возвратился к своему столу и оттуда стал с удивлением наблюдать, как начальник лаборатории, напрягая зрение, водил пальцем по чертежу и объяснял Владимиру Ивановичу сущность схемы. Он часто сбивался, указывал не то место на чертеже, о котором говорил.

«Зачем все это нужно? — вдруг пронеслась в голове у Миши неожиданная мысль. — Почему лабораторией руководит почти слепой человек? Неужели нет здоровых инженеров, могущих заменить его? Ведь ему трудно работать, и это мешает делу. Ведь дело прежде всего! Пусть бы он лечился, а не занимался работой, которая требует от него такого напряжения и, конечно, не способствуя выздоровлению…»Вскоре Миша, словно нарочно, получил подтверждение своим мыслям.

— Отдохнуть бы вам пора, Василий Иванович, — услышал Миша слова инженера, обращенные к начальнику, когда разбор схемы был окончен. — Так же нельзя без отдыха столько времени! Напряженная работа и лечиться вам не позволяет как следует.