История одного взрыва (сборник)

Послышалось хлопанье крышек измерительных приборов и приглушенные слова:

— Тут в порядке… Тут также… Отсюда сигналы поступают. Все в порядке, Василий Иванович! Сигналы от основной группы гидрофонов поступают в полной мере! — закончил этот же голос громко.

— Что же это значит? — спросил Василий Иванович. — Может быть, нет соединения с гидрофонами, работающими на анализатор? Это маловероятно. Вчера после работы водолазов линия проверялась и оказалась исправной. Но на всякий случай проверьте еще.

Снова послышалось бормотание сотрудника, работающего у распределительного пульта с измерительным прибором. А вскоре послышалось что-то вроде ругани:

— Чтоб ты рассыпалась на мелкие части и растворилась в морской воде без остатка!

— Это кого вы там? — спросил начальник лаборатории.

— Линию! — раздался возмущенный ответ. — Не работает, проклятая!

— Так зачем же вы желаете ей рассыпаться без остатка, да еще раствориться в воде? — весело спросил Василий Иванович. — Этак мы совсем без линии останемся! Пожелайте ей лучше исправляться.

— Контакт может быть нарушен только под водой, Василий Иванович. В соединительной муфте у гидрофона. По всей длине провод без паек, новый, заметил кто-то в темноте.

— Придется вызвать водолаза, — сокрушенно промолвил Василий Иванович. Свяжитесь по радио с берегом и попросите срочно прислать водолазный вельбот. А вас, товарищ Савин, попрошу проследить за работой водолаза.

— Хорошо, Василий Иванович, — ответил Миша.

Раздвинули шторы, и сверху полился дневной свет. Сотрудник, производивший проверку проводов, приземистый и широкоплечий, в матросской робе, лаборант Погончук быстро поднялся по трапу, чтобы исполнить приказ начальника.

— Обидно… — протянул Василий Иванович, глядя в одну точку. — Но это ничего. Возвращаться на берег нет смысла. Мы займемся другим делом. Надо будет проверить синусоидальность кривой генератора.

В это время Мишу кто-то толкнул в бок. Рядом стоял Женя и строил какие-то странные гримасы. Миша, уже хорошо изучивший своего друга, понял, что это значит: «Идемте куда-нибудь — нужно сообщить кое-что секретное…»- Вот какое дело, Миша, — заговорил Женя, как всегда бросая подозрительные взгляды по сторонам, когда они вышли на палубу. — Мне точно известно, что нашего водолаза сейчас нет в институте… Понимаете? Я слышал, как он просил у своего начальника дать ему отгул за сверхурочную работу. У него сестра, живущая где-то далеко, замуж выходит. Вот какое дело… Конечно, может статься, что он и не уехал, — я ведь точно не знаю. Ну, а если уехал? Значит, день сегодня пропащий для Василия Ивановича? А ведь он надеется…

Как нарочно, до их слуха донесся голос Погончука, ходившего в радиорубку разговаривать по телефону с берегом. Он объяснял кому-то на ходу:

— Диспетчер принимает меры, чтобы разыскать заведующего хозяйственной частью, которому подчинен водолаз. Потом заведующий хозяйственной частью будет искать водолаза. О результатах диспетчер обещал сообщить по радиотелефону немедленно.

— Дохлое дело — прошептал Женя. — Наверное не найдут водолаза. Он сейчас, вероятно, лазает на четвереньках на свадьбе у сестры, без скафандра. Вот если бы я умел как следует…

— Нырять? — перебил его Миша

— Естественно, — ответил механик.

— Надо об этом договориться с Василием Ивановичем… — начал было Миша, уже направляясь к входу в испытательный зал, но Женя перебил его:

— Ни в коем случае! Не разрешит! — запротестовал он, хватая практиканта за рукав. — Я его знаю… Не разрешит вам нырять, да и только. Не разрешит никому! А что, собственно говоря, может случиться? Я ведь видел, как вы ныряете! Превосходно! Возьмите с собой разводной ключ и быстренько-быстренько гайки в сторону! Я осторожно потяну провод и вытяну гидрофон. Тут мы проверим муфту, исправим, что надо, и обратно все это устройство в воду. Работы всего на двадцать минут, и никто не заметит. Будем купаться, а все это как бы между делом…

Миша направился решительным шагом к капитанской рубке. За ним с видом заговорщика последовал Женя.

— Товарищ капитан! — обратился Миша к моряку с седой головой и шрамом через всю левую щеку — капитану белого катера. — Разрешите опустить веревочный трап и искупаться? Нет никаких сил, очень жарко!

— А вы, собственно говоря, молодой человек, на работе тут находитесь или на гулянке? — ворчливо спросил моряк.

— Сейчас, по не зависящим от меня обстоятельствам, небольшой перерыв в работе, — отрапортовал Миша, стараясь подражать заправскому матросу: он знал, что это нравится «морскому волку», как в шутку его тут называли.

Купание сотрудников лаборатории с катера во время перерыва в хорошую погоду не было новостью для капитана. Приходилось, разрешать. Правда, при одном условии, чтобы на борту возле спасательного круга стоял матрос и зорко следил за купающимися. Этому же матросу давалось право, при малейшем подозрении, что кто-либо плавает плохо, немедленно изымать такого купальщика из воды.

— Одному купаться не дело, — заворчал старик. — Что ж, из-за вас матрос будет дежурить? Надо еще пригласить желающих. Сейчас схожу вниз и спрошу.

Это угрожало провалом намеченного плана. Но Женя не растерялся.

— Уже оповещены, товарищ капитан, — проговорил он вкрадчивым голосом. — Вот я, например, буду купаться, еще подойдут люди.

— Ну, ну… — проворчал капитан и, откашлявшись, кликнул зычным голосом дежурного матроса.

Пряча подмышкой разводной ключ, чтобы его не заметил матрос, Миша спустился по веревочной лестнице на несколько ступенек и бултыхнулся в воду. Затем, чтобы не вызывать подозрения у матроса, выплыл на поверхность и крикнул Жене, что собирается нырнуть на дальнее расстояние.

Быстро работая руками и ногами, Миша стал. набирать глубину, одновременно приближаясь к днищу катера. Был хорошо виден борт судна, покрытый зеленоватым мохом и серыми ракушками. А вот и временный кабель, идущий вдоль борта вниз к гидрофону. Миша зажал разводной ключ между ногами и, ухватившись обеими руками за кабель, начал быстро спускаться вниз.

«Успею или не успею? Хватит ли времени, в течение которого я смогу не дышать, чтобы отвинтить гидрофон, прикрепленный, как известно, тремя болтами», — сверлила голову неотвязчивая мысль.

Гидрофон оказался укрепленным на меньшей глубине, чем ожидал Миша. Быстро заработал разводной ключ. Гайка поддалась легко: она только вчера была завинчена и еще не успела ни заржаветь, ни обрасти водорослями. Вторая и третья гайки также поддались легко. теперь их можно будет отвинтить руками, но… Миша почувствовал, что задыхается. Нужно было быстро всплывать на поверхность. Снова зажав разводной ключ между ногами, Миша принялся работать руками, хватаясь ими за кабель, что значительно ускоряло подъем.

Голова Миши появилась на поверхности у самого борта. Держась за кабель, Миша вздохнул несколько раз как можно глубже и, чтобы не возбуждать подозрения дежурившего матроса, крикнул: — Женя, вот где я вынырнул! Ты засек там продолжительность моего пребывания под водой?

— Засек! — ответил механик.

Вслед за этим сверху послышался негодующий голос матроса:- Что же вы делаете, товарищ? Разве можно так долго находиться под водой? Это вам не шутки. Хотите, чтобы произошел разрыв сердца? Вылезайте. Я не разрешаю вам больше купаться. Отдохните, а потом можете продолжать.

Положение было не из легких. Миша быстро соображал, что нужно предпринять в этом случае. Попробовать уговорить матроса? Судя по его голосу, он настойчив и не пойдет на уступки.

— Сейчас! Только одну минуточку и вылезу! — прокричал Миша и снова скрылся под водой.

На этот раз спуск оказался более трудным, чем в первый раз. Сказывалась усталость. Руки заметно дрожали и работали не так проворно, как хотелось бы.

Вот Миша у гидрофона. Гайки, которые он при первом нырянии отвинчивал легко, теперь поддавались с трудом. Первая гайка в руке. Куда ее девать? Она будет мешать отвинчивать остальные. Миша сунул ее под трусы и завернул их возле резинки в трубочку. Вторая гайка. Хочется дышать. Перед глазами плывут красные круги… Третья гайка… Рывком Миша снял гидрофон с болтов и ухватился руками за кабель. Теперь подъем. Лишь бы как можно скорее докарабкаться до поверхности…

Когда Миша вздохнул полной грудью и посмотрел вверх, то увидел совершенно неожиданную картину. На палубе, перевалившись через перила, стояли чуть ли не все сотрудники плавучей испытательной станции. Держась за веревочную лестницу одной рукой, в плавках, по пояс в воде, висел дежурный матрос, показывающий Мише свободной рукой огромный кулак. Видно, он только что собирался нырнуть, чтобы спасать исчезнувшего под водой практиканта.

— Что это значит, товарищ Савин? — раздался сверху грозный голос начальника лаборатории. — Вы нарушаете порядок! Не подчиняетесь распоряжению капитана! Прошу вас ко мне.

Миша подплыл к веревочной лестнице и начал подниматься вверх.

— Топить таких мало… — тихо прошептал матрос, пропуская Мишу. Захотели, чтобы из-за вас я сел в тюрьму?

— Простите… Я не из-за озорства, — также шепотом ответил Миша.

— Объясните, пожалуйста, почему вы допускаете на службе этот анархизм? раздраженно сказал Мише начальник лаборатории.

— Э-Э-Э! Да что это у него подмышкой? Никак разводной ключ! — проговорил кто-то.

Миша переступил с ноги на ногу. Вдруг из-под резинки мокрых трусов выскочили две гайки и со стуком покатились по палубе, надраенной до блеска.

— Вам удалось отвинтить только две гайки? — сухо спросил Василий Иванович.

— Нет. Все три. Третья — вот… — ответил Миша. — И гидрофон снят с болтов. Его можно вытянуть из воды за кабель, — добавил он, передохнув.

— Понятно, — все так же сухо продолжал начальник лаборатории. — За самовольные действия во время работы, связанные с риском, и отказ подчиниться капитану я объявляю вам строгий выговор; кроме того, мы сообщим об этом факте дирекции вашего вуза.

— Василий Иванович! — раздался взволнованный голос Жени, — выговор придется разделить пополам. Я тоже виноват. Это мы вместе придумали! Водолаз-то, вероятно, у сестры на свадьбе. Если даже его срочно сюда доставить, так он все равно в скафандр не влезет! Известно, почему. ему сейчас море по колено!

Кто-то начал, было, смеяться, но сразу же осекся. Все продолжали стоять молча.

— Василий Иванович! — вдруг раздался голос Погончука. — Независимо от проступка этих двух юношей разрешите вытянуть гидрофон из воды, раз он уже отвинчен.

— И дальше что? — спросил начальник лаборатории.

— Разберем муфту и исправим повреждение.

— А дальше что?

— Очень несложное дело, Василий Иванович! Установим гидрофон обратно под воду. Без водолаза.

— Кто установит? — тем же отсутствующим голосом спросил начальник.

— Как кто? Конечно, я! Вы же знаете, что я мастер по нырянию!

— Придется ждать водолаза, — отчеканил начальник.

— Василий Иванович, да ну его к черту! Он, вероятно, в самом деле сейчас ползает под столом. Я только что разговаривал с берегом. Заведующего хозяйственной частью нашли. А теперь он пошел к водолазу на квартиру, проверить — может быть, тот не уехал на свадьбу. Ведь он дал ему выходной. Заявок-то на водолазные работы на сегодня ни от кого не было! Я считаю, Василий Иванович, выговор-то придется делить не на двоих, а на троих. Так, чтобы и на мою долю досталось. Как это я, старый хрен, не сообразил сам полезть вводу?

— Разрешите спросить, товарищ начальник, — обратился к Буранову дежурный матрос.

— Что у вас? — отозвался начальник.

— Не мог бы я попробовать прикрутить обратно что там нужно под водой? В данный момент нахожусь в соответствующей форме — одежду еще не надевал.

— Товарищ Коцубейко — опытный матрос. Доверить ему можно, — сказал капитан катера.

— Даже смешно говорить! — не унимался матрос, — если сухопутный студент, он указал на Мишу, — в состоянии был отвинтить, так неужели я не смогу завинтить?

— Под вашу личную ответственность, капитан, — проговорил Буранов и медленно зашагал по направлению к дверям, ведущим внутрь катера. За ним молча тронулись остальные сотрудники.

— Не унывайте, — шепнул лаборант Погончук, подходя к Мише, — уговорим Василия Ивановича…

— Не стоит этого делать, — ответил студент. — Я действительно виноват.

Через час неисправность в соединительной муфте была устранена, и гидрофон установлен на воду. Правда, для матроса, вызвавшегося нырять под воду, это оказалось более тяжелой задачей, чем он предполагал. Пять раз ему пришлось подыматься из воды, чтобы передохнуть. После этого авторитет Миши как замечательного ныряльщика, подымавшегося из воды всего одни раз, необычайно вырос в глазах Жени. Он с гордостью оглядывал своего друга, многозначительно подмигивая при этом капитану.

Одевшись, Миша спустился в полукруглую каюту, в которой находился телевизионный экран. При входе он заметил, как несколько сотрудников с уважением взглянули на него.

Снова загудели умформеры, вспыхнули сигнальные лампочки, и каюта погрузилась в полумрак. На матовом экране начало появляться светлое пятно. Но теперь это уже не было бесформенным светлым пространством. Все четче и четче стало вырисовываться изображение. Это было дно моря. Далекое дно, находящееся от поверхности на расстоянии нескольких километров.

Послышался одобрительный шепот. Затем возгласы:

— Замечательно! Чего еще желать лучшего! Василий Иванович, победа!!! Победа, товарищи!!!

Миша сидел в углу и наблюдал за выражением лица инженера Буранова. Полуслепой инженер испытывал, очевидно, что-то страшное, не видя того, чему отдал столько сил.

«Даже результат своей многолетней работы, ради которой он терял свое зрение, он не может увидеть! Какая злая ирония!», — с грустью думал Миша.

Застучал дизель, и катер пошел гулять по морю на полном ходу. Быстро, словно в кино, когда показывается научно-популярный фильм, поползла по экрану сказочная картина далекого морского дна. Люди видели сквозь толщу воды, куда совсем не достигал дневной свет, каждый камешек, каждую расщелину.

Когда белый катер уже подходил к берегу, возвращаясь с рейса, ставшего для него историческим, Мише сообщили, что его зовет в свой кабинет начальник лаборатории.

— Садитесь… Савин, — проговорил Буранов, когда студент притворил за собой дверь.

«Он назвал меня по фамилии, это не к добру», — промелькнуло в голове у практиканта.

— Сегодня радостный день, — начал начальник. — Радостный для меня и для всех сотрудников. Своим безрассудным поступком вы помогли приблизить этот радостный час, но проступок есть проступок, и за него вы должны понести заслуженное наказание. Вы наверное думаете, что проявили героизм, а в действительности это глупая и недопустимая анархическая выходка. В вашем риске не было никакой необходимости.

— Пусть будет так, как вы решили: выговор в приказе с сообщением в вуз, тихо ответил Миша, стараясь сохранить спокойствие.

— Вы от души это говорите?

— Да, от души. Раз трудовую дисциплину я нарушил, то Должен нести за это наказание.

Наступило молчание.

— Может быть… — начал как-то загадочно Буранов, — может быть в приказе указать, что одновременно… ну как бы это Выразиться… работа продвинулась…

— Не надо, Василий Иванович, — взмолился Миша. — Такой приказ будет смешон, да его и не составишь так, чтобы он не противоречил элементарной логике. Получится так: с одной стороны, человек плохой — нарушил дисциплину, а с другой, он хороший — помог своим проступком общему делу. Пусть приказ будет только о взыскании.

Буранов поднялся из-за стола и, подойдя вплотную к студенту, взял его за обе руки.

— Сейчас я хочу сказать вам несколько слов не как начальник лаборатории своему подчиненному, а как человек человеку… Спасибо вам… было столько неудач, разочарований… Быть может, еще один, совершенно пустяковый толчок, вроде откладывания испытаний на один день, свалил бы меня. Я имею в виду свое зрение… Спасибо!

* * *

— Рассказывайте подробно, — тоном, не допускающим возражений, проговорила Люда, за руку увлекая Мишу в глубину парка.

— Все в полном порядке, представьте себе! — весело отвечал Миша. — С сегодняшнего дня можно считать, что разработка аппаратуры закончена. Потрясающие результаты!

— А как было дело?

— Очень просто. Отплыли в море. Буранов отдал распоряжение готовиться к испытанию. Ну… тут произошла небольшая задержка: кабель, соединяющий гидрофон с новым анакустором, оказался испорченным. Устранили. А затем, когда снова включили аппарат, то все увидели на экране совершенно отчетливый рисунок морского дна. Вот и все.