Возвращение блудного сына

Александр Омельянюк

Возвращение блудного сына

Посвящается советским и российским офицерам – людям долга, чести и совести

Глава 1. Зиме конец, весне дорогу!

Год Тигра начался с утреннего секса. Дикий хищник словно стремился хоть в этом превзойти мощное домашнее животное.

Утром в воскресенье, 14 февраля, всплеск сексуального влечения неожиданной климактерической волной с головой захлестнул зрелую Ксению.

Воспользовавшись отсутствием, ушедшего на работу сына, она вдруг вскочила к книжному шкафу, нашла в нём Кешкин альбом «Камасутра», и в постели же начала заинтересованно и с любопытством изучать его.

Однако муж несколько остудил её разгулявшееся, было, воображение:

– «Я давно смотрел это, и ничего особенного там не оказалось!».

– «Тебе-то, конечно!» – непонятно на что намекая, ответила жена.

– «Ну ладно! Изучай матчасть!» – согласился Платон в предвкушении эпилога.

И тот вскоре наступил. Видя, что Ксения уже заканчивает перлюстрацию чужого «букваря», Платон начал оголять её плечики от ночной рубашки.

Ответные движения жены не оставили у него никакого сомнения в приближении долгожданного продолжения. Ксения в этот раз даже не сопротивлялась ласкам своей груди со стороны поначалу даже несколько опешившего мужа. Она ведь в последнее время их попросту не допускала.

Сбросив всё с заждавшихся телес, супруги прильнули друг к другу в классической позиции, но как к чему-то новому и даже может ещё не до конца изведанному…

А неизведанное ждало и всех россиян в Канаде.

Зимняя Олимпиада в Ванкувере для сборной России началась ни шатко, ни валко. А тут ещё и прогнозы известных российских астрологов предрекали провал наших олимпийцев. Особенно это было странным слышать в отношении лыжников, биатлонистов, хоккеистов и фигуристов вообще, а в отношении Евгения Плющенко – в частности.

Более того, в североамериканской печати появились предсказания победы хоккеистов Канады над Россией, и в связи с этим предлагалось вручить нам, как и Е. Плющенко, Платиновые медали!?

А тем временем по вечерам Платон, сидя за компьютером, искал через Интернет новые подходящие издательства, одновременно проверяя и правя тексты, распечатывая листы на замену. Но его всё больше и больше охватывало ощущение, что пора завязывать с творчеством и переключаться на семейные заботы – ремонты в квартире в преддверии дачного сезона.

В общем, жизнь писателя шла своим чередом.

В пятницу, задолго до мужского праздника, начальница Платона Надежда Сергеевна по пастушьи молча, вручила своему бычьему стаду по тысяче рублей на рыло, тем избежав его предпраздничного кормления.

А последовавший за этим трёхсуточный снегопад, который не отмечался наблюдателями-синоптиками более сорока лет, в преддверии Дня защитника Отечества окончательно побил все зафиксированные рекорды, завалив Москву небывалым 67-и сантиметровым слоем снега.

Но, не смотря на это, Платон все дни проходил на лыжах, и особенно он удивился обилию лыжников в последний день снегопада – 22 февраля!

Однако на следующий праздничный день засветило Солнце, и народ просто повалил на накануне накатанную лыжню. Скольжение было отличным, что первоначально соответствовало и настроению Платона, заданного утренним поздравлением с праздником от консьержки, и неожиданным вторым поздравлением на лыжне от одной из приветливых лыжниц-незнакомок.

Придя домой раньше обычного и никого дома не застав, он, после приведения себя в домашний вид, поздравил по телефону, прежде всего ещё живущих ветеранов – дядю Виталия из Санкт-Петербурга и соседа по даче Бронислава Ивановича Котова, а также друзей-свояков Егора и Александра.

Все они ответили взаимностью.

Но никакой больше последующей взаимности не предполагало полное отсутствие хоть каких-либо поздравлений от остальных близких родственников Платона.

И только его самый старший сын, настоящий мужчина Вячеслав, поздравил отца даже из далёкого Буэнос-Айреса, с других полушарий Земли.

Да бедняжечка Кирюшка, почти оставленная Кешей, поздравила вечером «дядю Платона» с мужским праздником, пожелав ему, прежде всего здоровья и творческих успехов, и выразив уверенность, что всё остальное тогда непременно приложится.

Даже после этого звонка Платон так и не дождался поздравления от жены Ксении?!

– «Я Вас с Кешей на этот раз поздравлять не буду! Какие Вы защитники Отечества? Кеша не служил, а ты даже себя теперь защитить не сможешь!» – ещё за завтраком неожиданно предупредила она.

Платон промолчал, и почему-то на этот раз даже не обиделся.

Ну, вот! Дождался! Меня опять ни одна падла с мужским праздником не поздравила! Видать, они уже не считают меня мужчиной?! Ну, бог с ними! Если я для Вас не мужчина, то и Вы для меня теперь не женщины! Умерла, так умерла! – решил теперь тоже не поздравлять виновных с их женским днём, как и год назад про себя сокрушавшийся, бывший старший лейтенант запаса, может даже единственный в Мире человек за год срочной службы и за два офицерских сбора прослуживший аж в трёх (!?) видах вооружённых сил СССР: Сухопутных войсках, РВСН и Космических войсках.

Но на следующее утро у Платона традиционно для этого времени года прихватило горло. Из-за интенсивного лечения он не пошёл на работу, зато дома завершил рассылку электронных писем в издательства, с чувством облегчения надолго передав место за компьютером жене.

Ксения теперь неожиданно тоже занялась творчеством.

Она стала цифровым фотоаппаратом фотографировать пейзажи, а потом помещать фотографии в компьютер, сортируя, отбирая и редактируя их, создавая в итоге тематические альбомы.

Получалось весьма неплохо.

Особенно Платону понравился вид зимнего Кремля, отснятый Ксенией с пешеходного Патриаршего моста.

Ксения так увлеклась, что, не успев закончить одно, тут же хваталась за другое. Всё новые и новые идеи переполняли её.

И теперь она стала лучше понимать творческого мужа.

Быстро выздоровев, Платон вновь вышел на работу.

Но за эти дни на улице всё изменилось. В результате потепления с крыш начало капать и падать.

А на работе он сразу столкнулся с жалобой временной своей производственной сожительницы, коменданта Ноны Петровны Барсуковой.

Ещё почти три недели назад в их здании вновь начался ремонт и реконструкция?! Как будто нельзя было всё это сделать в прошлый раз?

Видать кому-то понравился такой способ отъёма государственных денег?

Поэтому вещи из кабинета коменданта с разрешения Надежды Сергеевны были временно перенесены в цех к Платону Петровичу, который теперь наглядно убедился в неряшливости и безалаберности красивой женщины и невоспитанности периодически к ней приходящих её последних друзей.

Нона совсем не мыла за собой посуду, и не только не стирала со стола крошки, но и вообще не убирала начатую и открытую еду. Даже недопитый ею чай сиротливо простоял на столе несколько дней. То есть, можно было предположить, что именно она является настоящим рассадником тараканов.

И действительно, напоминающий их вожака – также любящий всё подряд на халяву подъесть – периодически заходящий к ней друг Геннадий, неимоверно толстый и некультурный ещё моложавый мужчина, не имел привычки здороваться, был косноязычным и весьма недалёким, а в разговоре со своей дамой без тени смущения допускал матерные выражения.

– «Платон! Тут, пока тебя не было, я с Надькой поругалась!» – неожиданно прервала его мысли Нона.

– «А что так?!».

– «Да я ей пожаловалась на Гаврилу, что он меня уже достал своим воровством! А она начала его оправдывать!? Да Лёшка Ваш ещё влез! Начал вякать: а может это кто-то другой заходил к Вам и взял?».

– «Да она сама знает, что Гавнилыч ворует! Она даже меня просила периодически пересчитывать коробки, банки и бутылки!» – добавил Платон.

И тут Нона рассказала ему о пропаже батарейки от электронных стенных часов, электрических лампочек, одного из трёх пуфиков от дивана, строительного уровня, и наверняка ещё многого другого, пропажа чего была пока ею не обнаружена.

– «Ну, что ты хочешь от старого ворюги-клептомана?!» – несколько успокоил её Платон.

– «А помнишь? Когда я им пожаловалась, что из-за чьей-то халатности мои кролики протухли и их, почти на полтысячи рублей, пришлось выбросить, как Гавнила с Надькой злорадно смеялись?! Я им этой подлости никогда не прощу!».

– «А ты выяснила, кто виноват?».

– «Конечно! Получается, что это мог сделать только Ванька! Я ему об этом прям в лицо и сказала! А он сидит нога на ногу и ухмыляется!».

– «Как кастрат?!».

– «Почему?!» – искренне удивилась женщина.

– «Так он же сидел в позе кастрата – закинув ногу на ногу!» – пояснил Платон, вызвав злорадно-заливистый хохот Ноны.

– «В общем, низкий он человек, слякоть, говно!» – подвела итог женщина.

– «А Надька вокруг него, как навозная муха вьётся!» – прошёлся своими квази биологическими знаниями по биологу-начальнице Платон.

С приходом настоящей слякоти в воскресенье заболела Ксения. Её после работы фоторепортёрские походы по ранневесенней вечерней Москве и периодически снимаемый с головы капюшон дали о себе знать.

Сразу после пятницы и субботы – каплей, переполнившей терпение её организма, всё-таки явилось то, что её иммунитет не справился с той заразой, которая витала вокруг организма Платона. Со своим повышенным иммунитетом он опять оказался невольным разносчиком инфекции.

В это же воскресное утро, неожиданно после долгого перерыва, позвонила Настасья, увлекшись бесконечно долгой беседой с Ксенией.

Возникший у сестры небывалый ранее интерес к жизни подруг жены брата, и просьба брать её с собой на концерты, указывали на то, что Настя ищет себе новых слушателей.

– «Она наверно с подружками поссорилась, достала их всех?! Вот теперь и ищет себе новую паству?!» – объяснил удивлённой жене Платон.

В этот последний календарный день зимы скольжение на лыжах было великолепным, без отдачи.

Поэтому Платон своим энергичным движением по лыжне улучшил своё лучшее время в сезоне, внеся и свой вклад в общее олимпийское движение.

А вечером зима закончилась телефонным звонком Даниле.

Платон поздравил сына и невестку с двумя месяцами новорождённого, и с удовольствием послушал в трубке сладкое, басовитое кряхтение своего младшего внучка, лежавшего на животике и поднимавшего головку.

Весна, начавшаяся с понедельника, встретила Платона радостным щебетанием, почувствовавших её приход, перезимовавших птиц.

Март с удовольствием принял тёплую эстафету от февраля. Уже во вторник, возвращаясь с работы по Большому Устьинскому мосту, Платон с удивлением обнаружил, что воды Москвы-реки совершенно свободны ото льда. На следующий день он с удовольствием наблюдал, как от уже жарких лучей яркого Солнца топится снег, пуская пока робкие ручейки по склонам.

Этому способствовали и добросовестные дворники, разбрасывавшие сугробы на тёмный асфальт проезжей части.

Вечером Платона на мосту встретили лучи заходящего Солнца, заставившие его даже зажмуриться. Он вдохнул полной грудью и почувствовал, что воздух впервые в этом году стал тёплым, как раз для его выздоравливающего горла!

Но с четверга чуть приморозило, и Солнце скрылось за облаками, временно перестав мучить прохожих первыми ручьями под ногами.

Пятница началась с ожидания приятной предпраздничной развязки. Платон ударно клеил этикетки, исполняя якобы большой и «срочный» заказ.

Другие мужчины были в разъездах. А Надежда с надеждой ждала всеобщего итога.

Время уже вышло далеко за полдень, а обстановка из-за столичных автомобильных пробок всё не прояснялась. Тогда Платон всё же пообедал и предложил Надежде в конце рабочего дня отпраздновать преддверие женского праздника на рабочем месте, так как вероятность снять столик в любом ресторане уменьшалась с каждой минутой. И только около пятнадцати часов дня появился Гудин, а ещё почти через час доехал и Ляпунов.

После чего Платон услышал за стеной шорох и гул голосов, прерванный радостным воплем начальницы. Через несколько минут она бодрая явилась к Платону и объявила, что коллектив всё же хочет поехать в ближайшие «Ёлки-палки» на Солянке.

Подождав, пока Платон доделает коробку, быстро собрались. Вошедший к нему Алексей, заговорчески шёпотом сообщил, что подарил Надежде хороший подарок на тысячу рублей, но без цветов, и что с Платона триста тридцать рублей.

Невоспитанный даже не только не показал, но даже не сказал участнику, что же они подарили начальнице. Да и на саму квази церемонию её поздравления никто из убогих Платона не позвал.

Более того, даже в автомобиль они побежали садиться, чуть ли не наперегонки, не дождавшись, пока коллега немного приберёт своё рабочее место, помоет руки и оденется. Пришлось им ждать.

Так что Платон в машину садился последним, и увидел, что теперь его традиционное место было занято, наконец усвоившим автомобильный этикет, но так и не нашедшим свою совесть, Гудиным.

Нона, как и обещала Платону, не пошла за один стол с подлецами. Более того, она в этот день вообще не пришла на работу, как и практически все нормальные женщины их НИИ.

Оставшись вчетвером, быстро доехали до Солянки и припарковались у развилки.

В ресторане нашёлся столик и на четверых.

Платон сел по длинной стороне справа от начальницы.

Гудин сел напротив него, и тут, на всякий случай, задирая антипода:

– «Хорошо сели! А то прошлый раз посадили меня на сквозняке у двери, так у меня весь бок простыл – вот я и заболел!» – с укоризной обратился он к начальнице, кивая на Платона, который сделал вид, что не слушает дурачка.

– «Ну, что будем пить?» – не давая теме развиться, спросила Надежда.

Они с Алексеем выбрали по фужеру кваса местного производства, Платон по обыкновению – пол-литра морса, а Гудин в пику всем – традиционные поллитра пива.

– «Прошлый раз пили какое-то дерьмо, а сейчас я, как Человек, возьму пиво!» – всё не унимался Гудин, на этот раз пройдясь по всеми всегда любимой, во всяком случае, ранее, «Клюковке».

Платон опять сделал вид, что не слушает хама, демонстративно разглядывая публику по сторонам. И в этот самый момент, невзрачные девчонки за соседним столом заговорчески перешёптываясь, тайно сфотографировали его «на память» на свой мобильник.

Когда всем поднесли и все всё увидели, невольно настроенная и заведённая Гудиным, возопила Надежда:

– «Платон! А ты… какое дорогое взял!?».

– «Сто двадцать пять рублей за пол-литра!» – невозмутимо ответил тот, давая понять круглой…, что всё сделано не просто так, а с расчётом.

«А у нас с Лёшкой вон всего по тридцать пять рублей!» – не поняла тонкого намёка коллеги на её бестактность, разошедшаяся начальница.