Помоги проекту - поделись книгой:
Б’прит вышел к нему, сцепив когти за спиной – эту формальную позу Пас-удети использовали в разговоре с незнакомцами.
– Тебе не следовало сюда приходить. Во всяком случае, сегодня.
– Я уже понял, – сказал Тони.
Б’прит вытащил кусок
– Смотри, – наконец сказал он. – Ты вот сказал, что имеешь право здесь жить. Как и мы. Так вот, нет у тебя такого права.
– Я… – начал было Тони.
– Ты понимаешь почему? Вот ты говоришь – я тут ни при чем. Ну да, это так. И я тут ни при чем. Возможно, тут вообще никто не виноват. Мы с тобой давно знакомы.
– Пять лет. Терранских.
Б’прит перекрутил стебелек
– Вчера мы вместе играли. Строили модель космопорта. Но сегодня мы больше не можем играть вместе. Мои родители велели передать тебе, чтобы ты сюда больше не приходил.
Он говорил неуверенно, пряча глаза.
– Я бы тебе и сам сказал. Прежде чем они велели.
– Вот, значит, как, – пробормотал Тони.
– Все, что сегодня случилось – ну, что наш флот устоял и вообще мы бой выиграли, – мы даже надеяться на такое не смели. Понимаешь? Мы сто лет только и делали, что убегали. Сначала в этой системе. Потом в системе Ригеля – мы сдали все планеты. Потом мы сдали все планеты у других звезд Ориона. Время от времени мы ввязывались в драку – то тут, то там. Те, кому удалось сбежать, объединялись. Мы поставляли оружие и боеприпасы на базу в Орионе – а вы и не знали. Но мы считали, что это дело безнадежное. Никто ни на что не надеялся, понимаешь? – Тут он на мгновение примолк.
И вдруг заметил:
– А вот как интересно получается. Если тебя прижимают к стенке, что остается? Только драться.
– Если бы наши базы… – с трудом выговаривая слова, начал было Тони, но Б’прит оборвал его, резко и грубо:
– Базы? Какие базы, ты о чем?! Ты так ничего и не понял! Мы побеждаем! Теперь настал ваш черед бежать прочь! Мы вас выгоним! Выпихнем прочь! Всех белых личинок! Вон из нашей системы!
ИРН угрожающе выдвинулся вперед. Б’прит это заметил. Наклонился, схватил камень и бросил – прямо в робота. Камень со звоном ударил по металлу оболочки и отскочил, не причинив ИРН никакого вреда. Б’прит схватил еще один камень. Ллире и другие дети быстро вышли из дома. За ними маячил врослый Пас. И тут события начали сменять друг друга слишком быстро. В ИРН полетели еще камни, один из них угодил в руку Тони.
– Вон! Выметайтесь вон! – орал Б’прит. – Убирайтесь и не возвращайтесь! Никогда! Это наша планета!
И, выставив когти, бросился на Тони.
– Да мы тебя в клочья порвем, если…
Тони ударил его в грудь со всей силы – еще не затвердевший панцирь продавился внутрь, как резиновый, и Пас отлетел в сторону. Зашатался и упал на спину, хватая ртом воздух и пронзительно вереща.
–
И тут ему стало очень, очень страшно. Вокруг собиралась целая толпа Пас-удети. Они вылезали отовсюду, черные, злые, с ненавистью во взгляде, окружая его стеной гнева и ярости.
Полетели еще камни. Одни попали в робота, другие упали рядом с Тони – прямо к ботинкам подкатились. Один свистнул у щеки. Мальчик быстро надел шлем. Как страшно! ИРН уж давно подал сигнал тревоги, но кораблю понадобится несколько минут, чтобы сюда долететь! К тому же в городе есть другие земляне! И их тоже нужно защитить! Земляне вообще по всей планете живут, что с ними будет?! Они же здесь в каждом городе! На всех двадцати трех планетах системы Бетельгейзе! На четырнадцати планетах Ригеля! На других планетах Ориона…
– Нужно отсюда выбираться, – прошептал он ИРН. – Придумай же что-нибудь!
Камень попал по шлему. Пластик треснул, из пробоины стал вытекать воздух, но ее тут же затянуло автоскрепой. Град камней не прекращался. Пасы подобрались ближе – визгливая, черная, шевелящаяся масса покрытых панцирями существ. И эта масса остро воняла – Тони чувствовал кислый смрад, характерный для насекомых, слышал, как щелкают когти, ощущал их наползающий, грозный вес.
ИРН активировал свой лазерный луч и описал им широкий круг, отгоняя озлобленную толпу. Пасы тут же выхватили примитивные пистолеты, и песок вокруг Тони взрыли пули – целились пока в робота. Мальчик видел, как посверкивает металлическое тело. Грохот, треск – ИРН подлетел в воздух, перевернулся и упал. На него тут же набросились, и робот скрылся под черными панцирями.
ИРН отчаянно отбивался, а обезумевшая, подобная дикому зверю толпа терзала его. Кто-то лупил по голове, другие отрывали кронштейны, раздирали на части блестящие лапы несчастной машины. ИРН прекратил сопротивляться. Толпа откатилась, тяжело дыша и сжимая в когтях отодранные с мясом детали. И тут они увидели Тони.
К нему уже двинулись, но тут защитный купол над их головами роскололся. Терранский патрульный катер с ревом зашел на посадку, с раздирающим уши гудением полосуя лазерами. Толпа принялась разбегаться – кто-то пытался отстреливаться, кто-то продолжал пулять камнями, но большинство прыгало в стороны в поисках укрытия.
Тони поднялся на ноги и, пошатываясь, пошел туда, где уже садился корабль.
– Прости, – тихо сказал Джо Росси.
Он положил руку на плечо сыну.
– Не надо было мне тебя сегодня отпускать в город. Я должен был предусмотреть. Понять, что это может случиться.
Тони сидел, сгорбившись, в большом пластиковом кресле, имитирующем удобство. И раскачивался из стороны в сторону с бледным, искаженным лицом. Он все еще не отошел от шока. Патрульный катер доставил его домой и тут же вернулся обратно в Карнет. Оттуда надо было эвакуировать других землян. Мальчик молчал. В голове было пусто и гулко. В ушах до сих пор стоял рев толпы. Он всей кожей чувствовал их ненависть – они копили ее сто лет. Ярость, гнев, злобу. Это воспоминание вытеснило все остальные. На самом деле он ничего вокруг себя не видел. Еще перед глазами стоял бедный барахтающийся робот – и толпа, раздирающая его на части, с железным скрежетом отрывающая ему руки и ноги.
Мать промыла порезы и царапины антисептиком. Джо Росси прикурил дрожащими руками и сказал:
– Если б не отвлеклись на робота – убили б тебя. Жуки, одно слово.
Его передернуло.
– Как я вообще тебя туда отпускал, старый дурак? Все это время… Да они ж тебя в любой момент могли убить. Прирезать. Разодрать горло своими вонючими мерзкими когтями.
На подступах к поселению рыже-красное солнце ярко сверкало на стволах пушек. В оползающих песчаных холмах то и дело звучал глухой грохот взрывов. Защитный контур уже активировался. Несколько черных фигур выскочило и, мелко перебирая ножками, поползло вверх по склону. К терранскому поселению двигались целые толпы – тоже черные, сосредоточенные. Они, одна за другой, пересекали разделительную линию, которую провели инспекторы Конфедерации столетие тому назад. В Карнете кипела жизнь – все население города бесновалось от радости.
Тони поднял голову:
– Они… они опрокинули наш фланг.
– Да, – Джо Росси зло затушил сигарету. – Опрокинули. Еще в час дня. А в два прорвали центральные порядки. Они вбили клин и разорвали нашу линию надвое. И обратили в бегство. А потом добивали отступающих поодиночке. Господи, они натуральные маньяки. И теперь они почувствовали вкус нашей крови…
– Ну, положение выправляется, – заволновалась Лия. – Наши главные силы уже выдвигаются на позиции…
– Мы их разобьем, – пробормотал Джо. – Через некоторое время. Богом клянусь, перебьем всех до единого. Ни одного в живых не оставим. Тысячу лет будем за ними гоняться – и все равно всех, всех уничтожим. Всех, до последнего поганого корабля. – И он рявкнул: – Жуки! Чертовы насекомые! На ребенка моего руку, лапу свою вонючую когтистую подняли!..
– Был бы ты моложе, пошел бы в армию, – сказала Лия. – Ты не виноват, что не подходишь по возрасту. У тебя с сердцем проблемы. Ты свой долг уже выполнил. Они не могут позволить человеку в твоем возрасте испытывать такие перегрузки. Так что ты не виноват.
Джо сжал кулаки.
– Я чувствую себя… никчемным. И, главное дело, ничем помочь не могу…
– Наш флот разделается с ними, – успокаивающе проговорила Лия. – Ты же сам так сказал. Что они перебьют их всех до единого. Уничтожат корабли. Так что не волнуйся, все будет хорошо.
Джо поник – сейчас он выглядел жалко.
– Да чушь это все. Хватит. Все. Хватит себя обманывать.
– В смысле?
– Надо смотреть правде в глаза. Мы не победим их. Мы проиграли. Слишком далеко забрались. Теперь пришло время расплаты.
В комнате повисло молчание.
Тони приподнялся в кресле:
– Ты это когда понял?
– Уже давно.
– А я только сегодня. Сначала не понял, конечно. А потом все стало ясно. Мы живем на чужой земле. Мы ее украли. У местных. Я здесь родился, но все равно эта земля – чужая.
– Да. Чужая. И мы ее украли. И она не наша.
– Мы здесь, потому что мы были сильнее. А теперь нет. Теперь нас бьют.
– Теперь они знают, что терранцев можно победить. Разгромить. Как и других.
Лицо Джо Росси разом посерело и обвисло.
– Мы отобрали у них планеты. А теперь они хотят их вернуть. И вернут. Со временем, не сразу. А мы будем медленно отступать. Эдак столетий пять – отступать, сдавать пядь за пядью. Между ними и Солнцем еще много планет.
Тони покачал головой, все еще недоумевая.
– Но Ллире? Б’прит? Да все они! Выходит, они что же, ждали этого часа? Ждали, что мы проиграем и нас можно будет выпихнуть? Туда, откуда мы прилетели…
Джо Росси мерил шагами комнату.
– Да, теперь мы будем отступать. Не завоевывать, а оставлять территории. Все теперь будет, как сегодня. Проигранные битвы. Затяжные бои. Отступления, безнадежные схватки…
Он поднял воспаленные глаза к потолку своего крохотного дома из металла и пластика. Взгляд у него был безумный и несчастный.
– Но – богом клянусь! – мы им еще покажем! Мы так просто не сдадимся! Мы будем драться за каждую пядь земли!
Обнуленные
Лемюэль прижался к стене своей темной спальни, напряженно вслушиваясь. Легкий ветерок колыхал тюлевые занавески. Желтый свет уличных фонарей просачивался в окно и растекался по кровати, шкафу, книгам, игрушкам и разбросанной одежде.
В соседней комнате шептались два голоса:
– Джин, надо что-то делать, – проговорил мужской голос.
В ответ тихо ахнули:
– Ральф, прошу тебя! Не трогай его! Ты должен держать себя в руках! Я не позволю причинить ему вред!
– Да не собираюсь я ничего такого с ним делать! – В шепоте слышалась застарелая боль. – Но почему он так себя ведет? Почему не играет в бейсбол? В салочки? Как все остальные ребята? Почему? Почему он жжет магазины и измывается над беспомощными животными?
– Он… другой, Ральф. Мы должны попытаться понять.
– А может, врачу его показать? – проговорил его отец. – Может, у него секреция каких-то желез нарушена, откуда нам знать…
– К какому доктору? К старику Грейди? Но ты же сам сказал – он не сумел…
– Нет. Не к доку Грейди. Он отказался работать с нами после того, как Лемюэль испортил его рентгеновский аппарат и разломал всю мебель в приемной. Нет, думаю, проблема гораздо серьезнее.
Повисла напряженная пауза.
– Джин, я отвезу его… туда. В Хилл.
– О Ральф! Пожалуйста…
– Я сказал – значит, сделаю. – В голосе звучала мрачная решимость.
Так взревывают попавшиеся в ловушку звери.
– Возможно, психологи сумеют что-то сделать. Может, они помогут. А может, и нет.
– А если они оставят его в клинике? Принудительно? Ральф, у нас же никого нет, кроме него!
– Да, – хрипло пробормотал Ральф. – Я знаю. Никого нет. Но я уже принял решение. Еще в тот день, когда он ударил учителя ножом и выскочил в окно. Я покажу Лемюэля специалистам в Хилле.
День выдался теплым и погожим. Ветерок трепал листву, среди деревьев сверкало белизной, стеклом и металлом огромное здание клиники. Ральф Йоргенсон неуверенно оглядывался по сторонам и мял в руках шляпу – громадность госпиталя подавляла его.
А Лемюэль внимательно слушал. Настораживая свои большие, подвижные уши, он мог многое услышать – вокруг волновалось море голосов. Море накатывало волнами: голоса слышались изо всех комнат и приемных, на всех этажах. Его это возбуждало.
Доктор Джеймс Норт вышел навстречу и протянул руку. Высокий, красивый шатен чуть за тридцать, в очках в темной роговой оправе. Походка твердая, рукопожатие – а он и с Лемюэлем так поздоровался – быстрое и уверенное.
– Пойдемте, – трубным голосом пригласил он их внутрь.
Ральф двинулся к дверям его кабинета, но доктор Норт покачал головой:
– Вас я попрошу остаться снаружи. Только мальчик. Мы с Лемюэлем должны поговорить наедине.
Лемюэлем владело все то же возбуждение. Он пошел за доктором Нортом в кабинет. Норт быстро запер дверь на тройной магнитный замок.
– Можешь называть меня Джеймсом, – сказал он, тепло улыбнувшись мальчику. – А я тебя буду звать Лемом, хорошо?
– Хорошо, – осторожно ответил Лемюэль.
Поделиться книгой: