Помоги проекту - поделись книгой:
наденька как неразлучник ненастоящая с виду и милая. парочку розовощеких неразлучников мы дарим ей в первый день весны. надя произносит большое спасибо и дышит в варежку. мы отмечаем с ней март и ходим по кондитерским. она не разрешает себя целовать на улице и часто снимает шапку. надя — важная дама. наде тринадцать лет — и не станет больше. мы показываем ей городские развалины — сквозные проходы — затхлые дворы. давай любовничать.. — предлагаем мы и указываем на стенной разлом в котором виднеется мокрая темень и фигурная лестница. надя смеется: нет не давай. а по кирпичным кучам прыгают снегири и неразлучники. надя — маленькая модница — подкрасилась надушилась. надя — обрывок пленки. мы сразу ее забыли — видимо это она старается — не хочет помниться без любви. наденька — бисер и стеклярус: девчачий ассортимент магазина ‘сезон’. надя — загадочный леденец который иногда теряет не то что привычную приторность — а всякую сладость. ярких птиц вокруг надь полно. надя обожает качели. качели скрипят — надя болтает сапожками — яркие птицы над надей кружатся — непонятно верещат: нам становится не по себе. тем: более если подумаешь: и вот это — надежда. но не исчезает наш к наде интерес. надя какая-то никакая: магия посредственности — волшебство дешевой бижутерии — капроновых трубочек, сердечек, бисера, надя имеет огромное значение в двойке. надя в антимире — стеклянный шарик — (много стеклянных шариков): прыгает и молчит: за ним наблюдают попугаи-неразлучники — иногда подлетают и его проглатывают: и в мире номер один начинается очередная жизнь.
вот и лето — вот и анжела — анжела павловна — дачница, а вот студенты-полонки — георгий и константин — у одного из них дача неподалеку. георгий — астроном а константин — химик: а анжела павловна на этот раз приехала без мужа. анжеле павловне где-то чуть-чуть за тридцать — и родилась она не в кикнуре и не в яранске, а в городе россошь рядом с воронежем. а мерзавцам нет двадцати. и они-то как раз из яранска — просто заважничали от того что одного родители отправили учиться в вятку а другого в казань — и что когда один гостил у другого в казани оба дважды ходили к мадам сафиуллиной на пески. анжела павловна в бледно-сиреневом платье с нарисованными ирисами и птичками — животик ее очень милый — очень манящий женский — платьем прорисован так хорошо. анжела павловна роскошная — в плетеной шляпе наклоняется среди цветов. георгий и константин с двумя бутылками вина и пачкой зеленого чая с жасмином заходят на ее участок и подвязывают калитку. анжела что-то слушает — высоко смеется и приглашает гостей в дом. все это видит аспазия ремигиюсовна — анжелина соседка: она приехала из жемайтии в наши радостные края. через пару дней прилетает из города анжелин муж — пожарный инспектор: и убивает анжелу павловну — неудачно стреляет и по студентам — стреляет и бежит за ними какое-то время. не догнав возвращается к трупу жены — а этот труп плещется в бочке у огуречных грядок и высунув груди объявляет мужу: ты дурак — господин смирнов. иди теперь целовать волосики у аспазии ремигиюсовны жукаускене — они у нее там не все еще выпали хотя конечно же все поседели. а мне принеси-ка бежевое платье и холодный чай. и господин смирнов просит у анжелы павловны прощения — раздевается до кальсон — подумав стаскивает и кальсоны — и залезает в бочку. смирнова анжела павловна улыбается нам с жестяных коробок старинного чая. анжела — это всегда веселая дачная жизнь, а в двойке — лучшее напоминание об этой жизни.
бражкина любка из села косолапово гадает на любовь. берет большой лист бумаги — и чертит на нем два круга — один в другом. в первом круге рисует цифры — от одного до ста. во втором круге пишет имена парней: тут тебе и роман и павел и фердинанд. подумав все же зачеркивает фердинанда — и среди готовых имен пишет буквы алфавита. переворачивает блюдце кверху дном — помадой рисует на нем маленькую стрелочку — кладет в середину листа. раздевается догола — распускает волосы — снимает крестик. в комнате почти темно — дурацкая свечка горит. любка проводит ладонями по лицу — касается титек — живота и толстых ног — в косматом красивом месте обмакивает кончики всех десяти своих пальцев — кладет на блюдце — закрывает глаза — говорит глуховатым голосом: пушкин пушкин — сколько я лет проживу? замирает — а блюдце под пальцами тихонечко ходит. любка открывает глаза — стрелка указывает на 78. это хорошо — тем более что сейчас любке двадцать. приподнимает блюдце — обратно кладет — касается тела снова — но в этот раз подольше — чуть ли себя не доводит.. надорванным голосом шепчет: пушкин пушкин — какой у меня будет жених? тут в комнате за занавеской что-то с грохотом падает. любка в ужасе туда бежит — шлепая ногами и размахивая титьками. там умывальник свалился в ведро. ладно — потом поднимем. любка возвращается к блюдцу. и что же она видит? поперек листа — поверх цифр и парней — написано красивым старинным почерком бледными-бледными чернилами: ты дура, блядина-любка! — не даешь отпердолить фрейлину! зови менделеева или христофора колумба! любка леденеет и ложится спать в слезах. а она еще этой ночью хотела зачертиться на перекрестке банным ожегом и перед сном запереть ведра — но не стала ничего делать: наревелась только. во сне к ней явился пушкин — вылез нагишом из-под выросшего на помойке репейного куста. любку приобнял и шепнул ласково: ну не сердись — титястая бука. не могу же я разорваться! у вас у всех праздник — титьки выставили, кунки раскрыли — а я всю ночь бегай по деревням. знаешь вас сколько? вот то-то и оно. твоего жениха будут звать александром — вы поженитесь этим же летом и проживете счастливую жизнь.
алена — деревенская завуч. учит детей русской литературе или удмуртскому языку. среднего роста — в сизых очках — в коричневой куртке и в черной юбке: идет по мосткам через разжиженные улицы и закрывается зонтом. алена молодая и замужем — воспитывает сына мишу — он ходит в четвертый класс. ошторма-юмъя — деревня где работает алена: население деревни смешанное. помните елену — из числа нови-садских барышень? — помните что она белая врачевательница и пресная вода? а алена тоже врачует — только яблочным уксусом — а иногда и кумышкой. любовь с первого взгляда — как уксуса стакан. память об алене жжется изнутри — невыносимо жжется — легко пьянит. эта память не о давнишней близости с аленой — а просто о случайной встрече — взгляде брошенном невзначай — иногда это даже придуманная память. мужчины из-за нее ревут и прокуривают города. наступили март и апрель: мужчины снова едут в ошторма-юмъю — везут алене подарок — и мише — и алениному мужу. едут отовсюду — даже из ухты. из заинска и казани приезжают целые автобусы незнакомых алене мужчин. все они оказывается всю жизнь в нее влюблены — а она их и знать не знает: когда-то и где-то случайных попутчиков — бывших мальчишек из параллельных классов — невидимых поперечных-встречных. их размещает сельский председатель — в детском садике и столярных мастерских. алена продолжает жить обычной жизнью: а мужчины улыбаются плачут и как тени становятся по деревне — ходят — сидят — лежат. мы не можем без тебя, — твердят они молодой женщине и толкутся возле школы. алена смотрит на них грустно и говорит с акцентом нараспев: здравствуйте — спасибо что приехали. заходит к себе во двор. берет мишу — два полотенца — и ведет его в баню. через час выходит без очков с распаренным лицом — впереди себя чистого красного мишу ведет — а все мужчины через забор выстроились и смотрят. и так — каждый год. а умрет алена — ее вымоют — положат в гроб — опустят в могилу и крест поставят — в школе на входе повесят с черной ленточкой фотографию — на поминках кумышки попьют — обычно всё. к июню мужчинам становится легче — и они покидают юмъю — ведь и из них ни один не надеялся забрать с собой алену — приезжали за другим: пережить рядом с аленой три весенних месяца — эти три. алена гостям сочувствует но сделать ничего не может: правильно — все правильно — у нее ведь есть своя жизнь.
есть трава ревялка — по зорям ревет и стонет — а ту траву давай спорченным людям — и он станет говорить и вопить — именно скажет кто спортил. так говорится в травниках — о другой траве — не о веронике. вероника должна быть описана тем же способом — приступим. есть трава вероника (лежанка — ибунка — змеиный цвет — козья морда — уразница — кошачья мята — дикая живица — разбой — егорово копье — отгадина — клад — синецвет — гадючьи васильки — полевое семя — тридевятка — незабудка — анютины глазки) — полезна от змей и волнения крови — от судорог и удушья — дымом вероники подуй в глаза — увидишь чахлый небесный свет и полудохлого кролика. вероника сильная трава — но лично мы ей не пользуемся. вероника немножко лгунья — немножко хрупкий кошмар. есть в ней куницын оскал сквозь любовь. вероника — трава чуть неверная. пасмурный хвощ и заячьи вожжи нравятся нам больше голубой красавицы вероники. хвощи честные — ими женщины травят плод. веронику же используют в постыдной любовной магии. лучше всего зная что вероника это трава — никогда о ней как о траве не думать. думать как о соседке — о сослуживице — о дуре-однокласснице — о пугале-сестрице — о любимой жене-истеричке. иногда в травниках веронике приписывают пару таких замечательных имен как плакун-трава и нечуй-ветер. на эти имена традиционно претендуют сразу несколько растений но сомневаемся мы в вероникиной силе аж до нечуй-ветра. чаще всего вероникой лечили укусы змей — а что такое яд и противоядие? — самые родственные души. есть в траве веронике и благородство — это ее лучшая сторона. веронику хорошо принять перед отречением — жертвой — подвигом: перед усталой женитьбой на не слишком любимой не слишком доброй женщине с нездоровым чужим ребенком — перед атакой на несущего гибель врага — перед открытым признаньем своей вины за которую не будет пощады. не знаем — может быть самураи нередко принимали веронику? смерть веронику сушит. — высохшую крошит — превращает в дым. вероника встречается в двойке тонко пахнущими сгустками-облаками. живые вероники многие имеют форму цейлонских дымящихся палочек и некоторых эфирных масел. вероника — дипломированный ароматерапевт. в вероникином теле много тревоги — любовницы они неважные. всем вероникам жить бы в выборге и петербурге — на отсыревших незапертых чердаках, veronica officinalis (в. лекарственная) —
каждое воскресенье можно увидеть зою — на птичьем рынке на углу челюскина и яранской: она продает аквариумы, компрессоры, корм для рыбок, для черепах, для голубых кубинских раков. а саму живность не продает — только для них всякую всячину. коряги продает и глиняные домики: гравий в бутылках и банках: плоские камни — положить на дно. с недавнего времени появился разноцветный грунт химического происхождения — где-то теперь и его делают — и у зои прибавилось ассортимента. зоя когда-то училась в зооветеринарном техникуме на отделении пчеловодства. кажется не закончила — забеременела и вышла замуж. кажется мужа убили. кажется зоя видела — на ее глазах вроде произошло. это все ленивые слухи внутри пары перекрестков примыкающих к ‘птичке’ — прокуренные фразы улиц чапаева и щорса — не нужные никому. один продуктовый — два хозяйственных магазина — трамвайная остановка — баня — зоя — безымянный сквер — птичий рынок с рыдающими или счастливее всех детьми идущими оттуда с родителями. зое дети интересны. она очень жалеет их когда родители не хотят покупать персидского кота или брать собачонку за просто так — когда вместо двух рыбок покупают одну — или совсем ничего не покупают. пойдем отсюда. — говорят некрасивому мальчишке или толстой нарядной девочке. — здесь ничего нет. дети даже слова не могут выдавить от изумления — а только начинают плакать все горше с каждым шагом к остановке: как же так нет когда здесь есть все — и все красивые?.. зоя иногда даже вступается за детей и стыдит родителей: зачем вы тогда вообще сюда пришли? купите хоть улитку! зоя знает что здесь — в этом районе — на этих песком посыпанных льдах — в этих воскресных рядах с вялой живностью — плетутся узлы и фигуры определяющие всю будущую жизнь маленьких жителей грустного города. зоя нестарая — и будет здесь еще долго стоять — в пальто у нее кошелек и ключи от квартиры. а переселится в двойку — будет заботливой бабушкой: будет живых детей утешать являясь к ним наяву — когда родителей поблизости нет. мы тоже помним такую зою — давным-давно на старой квартире: она позвонила в дверь — спросила ‘дети есть?’ — и дала нам банку из-под ‘мальвы’ в которой плавали гуппёшки. кто это? — спросила мама защелкнув дверь. но мы уже были на полу в своей комнате — крошили гуппёшкам сушку — не боялись что сердце от восторга выпрыгнет. а зоя знает что делает: ведь зоя — означает жизнь.
марта моя марта — куда ты запропастилась? — я утонула мой милый гжегож — вот меня поднимают вынимают пареньки. марта моя марта — а в какой воде? — в озере у мышинца в болотце у квидзыня. марта моя марта — как же это вышло? — мне приснилось ты умер гжегожик — ехал-ехал и вдруг соскользнул с моста: жить не захотела — забежала в воду — а оказалось что увидела неверный сон. марта моя марта — очнись очнись! — нет гжегожик — прощай: нет — лисенок: нет — мокричка: нет — рубашечка моя. и марта теперь одна: ходит по краю двойки — всех привечает — всем все рассказывает. марта ответит на любой вопрос — это лучший провожатый по миру миру раздевается — одевается — машет руками как будто плывет — не улыбается никогда. что делать если в мире где оставался гжегож так по-досадному сложилась жизнь?
все ли знают что такое элеш? это такая здоровенная татарская титька начиненная картошкой и курицей — стоит 20 рублей. вкусная и добрая. купишь такую титьку на вокзале или в подземном переходе — съешь и мигом наешься. а если два элеша купить и приложить к груди — превратишься в вику: невероятно округлишься и потолстеешь. и вот ты вика — виктория: идешь по улице и даришь радость. мужчины глазеют — и женщины улыбаются по-хорошему. все говорят здравствуй добрая примитивистская бабища с волосатыми подмышками и огромной жопой из города шарья или шахунья. и ты киваешь подмигиваешь людям. а на самом-то деле ведь ты никакая не вика — а хулиган. стыдно становится всех обманывать — и ты отнимаешь элеши от груди — и превращаешься в хулигана с мадерой в сумке. а все вокруг бегают — вику ищут — хотят обрадоваться-посмотреть. переполох в городе. а ты элеши вместе с мадерой сожрешь и пойдешь домой спать. ну спокойной ночи — нетрезвый обманщик-паскуда. но боже! — пускай же действительно большущая вика с титьками из элешей однажды явится в нашу угрюмую жизнь.
тамара с соседями не говорит: мечтает завести цирковую пони и с ней сидеть у себя в комнате за овальным столом покрытым грязной немецкой скатертью, тамара сама из цирка — но цирк этот весь невеселый полуразрушенный. тамара — старинная: дом у нее — бывшая чья-то усадьба. тамара носит сорочку — синюю и несвежую — у нее умирающий голубь живет — все время сидит неподвижно в темном уголочке. голубь умрет — умрет и тамара — но голубь не умирает очень много лет. городок шахунья совсем недалеко от ветлуги — там поезда на горький и москву. тамара ездит в шахунью на автобусе каждые выходные и ищет там свою пони. очень обижается если слышит как все вокруг говорят что она сошла с ума. тамара вообще очень обидчива. она себя директором цирка считала из которого все животные неожиданно разбрелись — убежали зачем-то. тамара тогда по всем городам ездила куда из ветлуги автобусы идут — животных собирать. потом как-то на них плюнула — и вот теперь одну только пони ищет в шахунье. в сумке тамара носит с собой всегда завернутую в газету фотографию где она маленькой девочкой на пони с нарядной челкой и с мартышкой в каком-то уличном цирке. на том свете будет именно так: так будет выглядеть тамара: только страшно-страшно обидчивой будет — злопамятной — мстительной даже — лучше с ней не связываться. сидит крепко сжав губы в утреннем автобусе ветлуга-шахунья. сидит и сжимает губы в вечернем автобусе шахунья-ветлуга. а девы в шахунье величавые — длиннокосые девы в шарье — а в урени у ворот стоят — в арье ласково на вас смотрят. тамара видит их из заляпанного окна. с неба спускается март месяц. на земле его ожидает невыносимо больная жизнь.
у зинаиды имя конечно очень дурацкое — но фаршированных кальмаров она здорово готовит: сварит глупые розовые мешочки и натолкает туда грибов и овощей. потом зина варит суп из чечевицы и красной рыбы — добавляет туда зелени, маслин — покупает кекс ‘свердловский’ и ожидает гостей. гости у зинаиды кто? — я да мешкожаберный сом, чучело-козодой да долгопят-привидение с медленным толстым лори все мы собрались в маленькой зининой квартирке в городе шарья — что от ветлуги в часе езды. бутылок с собой нанесли. сидим едим кальмаров — ложкой черпаем чечевицу. наевшись принимаемся танцевать под пение козодоя. затем долгопят-привидение с медленным лори волокут зину в спальню — оставшиеся в комнате мы слышим как скрипит кровать: индокитайские пучеглазы урчат — а зина повизгивает. зина бойкая — немолодая — все у нее не висит а торчит и ходит ходуном — чавкает и стреляет. мы с мешкожаберником говорим козодою: пошли что ли по домам — здесь и без нас весело. и расходимся: я прихватив сома возвращаюсь в ветлугу. козодой — в краеведческий музей города шарьи — идет по весенним лужам — чуть не попадает в милицию. на полпути наш автобус проезжает мост через ветлугу-реку и мешкожаберник вываливается из окна отпустив пару веселых матов по адресу зинаиды, уже вечером зина мне звонит — извиняется что неловко вышло. а лори и долгопят сидят в шарьинском вытрезвителе — мы раньше ушли и оказались на высоте. зиночка нам в следующий раз даст бузи-бузи — а не даст так мы других на это дело найдем — вон пойдем к медянке — она тоже в шарье живет — и подруг у нее много. зина если надумает волосы кое-где остричь — собирает полный дом разного народу — усаживается с ножницами на круглый стул — и начинается!.. от чего она умирает? — от сифилисов конечно — хотя мы с коллегами всячески стараемся зину беречь: если сами чего-нибудь ждем и боимся — не тыкать. один кологривский поползень раз нам зину здорово подзаразил — так мы сами его потом чуть не заразили — а зине носили фрукты — гранаты с яблоками — и виноградный сок. зинаида развратная хозяюшка и искусная повариха — всегда рада нас приютить по вечерам и разрывающим души воскресным дням — а мы ее за то очень любим и просим шарьинского императора баяна баяновича баяна приумножить зиночкину жизнь.
геля звонит и рассказывает что ездила в яранск и купила себе на тамошнем рынке куртку и брюки. интересуется — хочешь посмотреть? зачем тебе понадобился яранск — у нас что ли нет одежды или рынок хуже? — думаем — а сами геле говорим: приходи на пляж под такой-то гриб в четыре часа утра и захвати что-нибудь поесть но ведь будет темно и ты не оценишь моих обновок.. — возражает геля и обещает прийти. геля моя ненормальная старинная подруга — парафиновая жена. мы с ней когда-то вместе работали в детском лагере — ненавистничались — обзывались психами — а наши отряды друг с другом враждовали. я тогда учился на зоолога в Казани — а геля на лесного инженера в йошкар-оле. в ветлуге когда случайно встретились — посмотрели друг на друга с недовольством ну самым крайним: я лично в себе этот город выносил — выстрадал — вырастил — и поселился как в долгожданном построенном доме: никаких придурошных гель из прошлых жизней мне здесь на дух не надо. а геля похоже так же обо мне подумала. мы не общались. потом как-то на прозрачной весенней улице я наткнувшись на ангелину сказал что у нее веселые ботинки. она меня как-то там обозвала. и мы наконец сошлись. но любовниками не стали. стали друг дружке как личными парикмахерами или косметологами. что это такое до конца я не знаю — но имеются в виду отношения доверительного абсурда. то она мне позвонит и попросит купить ей посылочный ящик, прокладки и хлеб: мне смешно — я иду сначала на почту — потом в магазин. то просит натереть ей поясницу жутко оранжевой мазью — то откровенно высказаться по поводу своих сосков. или я говорю ангелине что моей жизни угрожает опасность — что я должен совершить над собой обряд — а среди прочих колдовских атрибутов мне нужна голая геля — чтобы стояла со мной в одной комнате на двух табуретках и дула в утиный манок. то мы с ангелиной примемся сначала лениво целоваться а после лениво засовываться — и не верим потом себе ни на грош — не верим — ничего не было! какие-либо физические отношения не оставляют следа: хотя формально если разобраться — всякое бывало. мы когда вместе — как два картонных жителя мира номер два: наше поведение похоже на музыкально-фарсовое поведение мертвых — и мы дорожим этим. никогда друг к другу не стремимся — но если вдруг встретимся: нам хорошо. нам с гелей друг против друга ничего не страшно — вот ночью на безлюдный берег пришли. геля рассказывает про свои куртку и брюки — а я их ощупываю и хвалю. мы перекусываем чем-то что геля принесла — запиваем чем-то что я принес — мерзнем от холода октября и принимаем решение как-нибудь вместе съездить в яранск — прожить там в гостинице день или два дня — и не говорить за все это время друг другу ни слова — только молчать и жить. у гели неровные зубы — волосы светлые и волнистые — непонятно какие глаза. вся она — не моя эстетика. очков нет — носит контактные линзы. грудь есть — довольно большая и висит — бесформенными пятнами размазаны соски — концы грудей как будто в какао обмакнуты — а мне лучше бы чтобы не было ничего. не картавит — не шипит шипящие на мой любимый манер. всегда громко и много говорит под каждым кустом мочится (впрочем как и я). вроде не за что зацепиться. мы с гелей друг другу — мертвые муж и жена. они очень любят друг друга — но общаются иначе потому что умерли. мы с гелей — веселая репетиция жизни на том свете. мы не знаем что с нами будет когда мы взаправду умрем. и мы не боимся — не просим ни у кого прощения: мы не играем — а живем очень значимую и нужную жизнь. (у меня кстати есть семья — а у гели время от времени появляется всегда один и тот же сомнительный муж. с моей парафиновой женой ангелиной мы видимся очень редко.)
кто такие арины — васюхи — матрены — мани — ховрошки — петрухи — дуни — меркушки — алевтины — иванчики — гришки — соломонии — дарьи? правильно — это грибы. а кто такие подъелочники — дыроватки — клочьеватики — чернухи — отварухи — маслянки — синяки — красноголовики — пальчики? это тоже грибы — все верно. а бздушка — губаня — бабуля — пылевик — пурхавка — дымчатка — пусика? гриб гриб — даже один и тот же гриб — желтый кожистый дождевик. о дарье мы потихоньку расскажем — а про остальных нет остальных мы чересчур боимся. и про дарью-то тоже лучше не говорить — но ведь их среди нас довольно много. у дарьи рыжеватая голова- шляпка: тулья в чешуйках — а поля в слизнячках. дарья легко крошится — пальцы потом долго пахнут — глухим лесным страхом. дарья — волшебный гриб — грибы все волшебные: свойства дарьи — усыплять и разлагать на минералы и газы. грибница у дарьи вьется на многие расстояния: и если ваш дом близ леса — дарья обязательно станет виться под фундаментом и в погребах. дарьи мужчин заманивают: грибы всегда заманивают людей: грибы-женщины заманивают мужчин — грибы-мужчины заманивают женщин. они — люди альтернативные. они не поют. между грибами и людьми идет тихая война: кто значимее и умнее? бывает что в доме сквозь деревянные доски пола за одну ночь вырастает довольно красивый гриб: на тонкой неровной ножке — с большой дрожащей шляпкой четко делящейся на тулью и поля — весь темно-рыжий это дарья в гости пришла: ее не топчите — а плесните в дашу мясным бульоном и киселем: а детей спрячьте. дарья сама уйдет — ближайшей ночью. не топчите — не то прорастут и солошки и васяни и орины по всем комнатам — и жизни не дадут. повседневная дарья — красивая девушка с гладкими рыжими собранными на затылке волосами — немного жестоким взглядом — частыми веснушками — макияжем — веселая и манящая к любви. часто журналистка — часто балерина: хорошо умеет танцевать. иногда про нее хочется думать: ведьма. но дарья не ведьма — а гриб: ее грибница вьется на километры. грибы нам чужды и ведут к безумию. мертвые нам живым гораздо ближе чем грибы. мертвым до нашего мира особого дела нет — а грибы хотят захватить в единице власть — хотя сами вообще черт знает что и откуда. дарья однажды вдруг вся вывернется почернеет и черными каплями на пол стечет — так девушка-дарья исчезает из единицы. зрелище не для беременных. а где теперь дарья очутится — с какими свойствами и в каком виде — не знает никто. может быть кое-кто из микологов знает? хотя микологи дарью не торопятся изучать. слишком много ихних коллег сидит по дурдомам. умные микологи вообще грибы не изучают — только делают вид — а сами водку пьют и этими грибами крепко закусывают. поэтому лучше не трогать дарью: не клеиться к ней и не западать — хоть это бывает непросто: пожалуйста запомните на всю жизнь.
яна училась в школе милиции — а воспитывалась в детском доме — где-то в казахстане. очень черные у нее глаза — мы имеем ввиду цвет: большие и черные. и форма яне очень идет — и лейтенантские звездочки. яну в детдоме мучили и насиловали — вот она и пошла в милицию: история не нова. мы испытываем нежность к высокой изнасилованной девушке-милиционеру — особенно когда яна идет по городу в пилотке — всегда здороваемся — смотрим на губы и грудь. яна выступает по школам — что-то рассказывает паскудным подросткам насчет того как жить. как-то вечером яна звонит в нашу дверь до смерти перепуганная и утверждает что только что застрелила девчонку. она меня оскорбляла. — трясется яна и просит куда-нибудь себя спрятать. (мы с яной еще и соседи — хоть к сожалению не друзья.) мы можем предложить только двойку — и яна обращается к антимиру с роковыми действиями: берет за лапу пыльного миньку и с ним залезает под шкаф. вот яны и больше нет в городе ветлуге — в ветлуге привычной нам. яна нам благодарна — снится теперь полуголой ласковой — раздеваясь для нас танцует — наигрывает свои любимые мелодии на дуле пистолета — разные тайны выдает — говорит что по-прежнему жива — что мы еще обязательно встретимся — и именно в нашей ветлуге — ветлуге живых — потому что она — яна — всего лишь поменяла на другую — возможно более лучшую — свою несправедливо случившуюся жизнь.
алина работает уборщицей на местном телевидении — и каждому идущему коридором говорит здравствуйте. полы и лестницы гтрк марий-эл или радио кирова — полотно-двунитка алины. она иголочка — что-то шьет. а что шьет? — что-то наверно важное. синие спортивные штаны — белая футболка — из-под нее проглядывает черный лифчик — до локтей резиновые розовые перчатки — лицо скуластое красивое — немного беличье. рано утром зайдя с мороза в бесконечный кривой коридор где уже перемещается алина так хочется ее погладить и увести домой — но всегда невнятно боишься: хруста судьбы? или приключения слишком мистического с этой интересной женщиной алиной? боишься что между ног у нее обнаружишь огромную цифру два: алина снимает трусы — а там двойка. ну хватит глупостей — пора с ней знакомиться.. — решаемся наконец. — алина нам просто нравится — она упруга и тиха — мы ее любим и сами ей кажется тоже немного симпатичны. алина доброе утро — пошли домой? улыбается и краснеет: а вас не заругают? не заругают — сегодня я сам себе начальник. неловко идем с ней под руку по скользкой улице — утро — нет еще восьми. холодный зимний фиолет. спускаемся в переход — в переходе открываются киоски. голова немного болит. вот мы и дома алина. [..] мы стаскиваем с алины трусы и видим в упор большую красную двойку — но почему-то не сходим с ума — даже не пугаемся. алина внимательно на нас смотрит и говорит: ну пожалуйста суйте — вы ведь мне очень нравитесь. не спрашивая ни о чем — взаправду любя смешную интересную алину с дурацко-подсветленными волосами проникаем в ее тепло и не чувствуем ничего необычного: как алина смерть? что теперь со мной будет? — спрашиваем у нее когда оба румяные пьем на кухне чай — сидим под форточкой. вы меня зачем сюда привели? — отвечает алина. — делать предложение? я не могу вам сделать предложение алина потому что я женат — жена с ребенком сейчас лежат в больнице.. — отвечаем мы. алина прихлебывает — чай горячий: не будьте же так грубы — вот сразу думаете что умрете! — если не собираетесь на мне жениться — так и мне безразлична вся ваша жизнь.
агнюше четыре годика — или даже три. ее укусил кот тимошка и агнюша умерла. но бог говорит из угла комнаты: не спешите закапывать агнюшу. родители слушаются и ждут. и агнюша открывает глаза — дышит носиком и оживает. и года не проходит как агнюша нажевывается вороняги которую отец не успел порубить за домом — страшно мучается чернеет и умирает — это наша-то ласковая агнюша — с белыми волосиками и синими немного раскосыми глазами. как орала — как ножками колотила. бабушки падают лицами на землю и тоже колотят ногами так что летят галоши. но в день похорон из леса выходит какой-то с калиновой головой старик — с собачонкой из трухлявой чаги — склоняется над трупиком агнюши — агнюша звонко смеется — выпрыгивает из гроба — бежит бабушек целовать и маму. все привыкают что с агнюшей постоянно что-то самое ужасное случается — а потом все хорошо. во время свадьбы агнюши колдун дядя митя ее сначала в черную баню в белом платье как полоумную завел — а потом повел к реке чтобы утопить. агнюша рассказывала: вот я иду как вроде бы к реке: подхожу — а реки нет: вместо воды — луг самый зеленый яркий: а за лугом — большие цветы качаются и горят и меня зовут — так хорошо — красиво. видели как агнюша в грязном свадебном платье шла к высокому обрыву на реке — на другом берегу как раз против агнюши находится наше кладбище. вдруг ее как будто кто-то в лоб толкнул — и она упала на спину — не успела до края дойти. а колдун дядя митя через день повесился. потом уже несколько лет спустя агнюшу уже замужнюю отвергнутый жених с дружками убил: убил и в лесу спрятал — и сына агнюшиного тогда убили — вместе с матерью и нашли. их не стали хоронить — опять принялись ждать. агнюша ожила — и мальчик ожил. летела как-то агнюша в район на пожарном вертолете — полный вертолет народу был. все погибли когда железная сволочь грохнулась — агнюша выжила и ожоги все сошли. а следом за агнюшей ожили все остальные пассажиры — радости было! пилоты того вертолета агнюшу потом задарили — зацеловали жены и мужья. агнюша — прямо святая мертвую агнюшу в раку кладут — и все к ней ходят. — пятница параскева из села кривое — и та к агнюше в день ее памяти придет — приедет вместе со всеми на рейсовом автобусе — поплачет — поест яиц. агнюша — страшная сказка со счастливым концом. невысокую с узковатыми глазами агнюшу не уставая целуют одним поцелуем смерть — двумя поцелуями жизнь.
эво! эвуню! — кричу в окно. но цо? — отзывается эва. — и поднимает голову. ниц.. — отвечаю ей со злостью. — уж больно ленива она и хороша — я смотрю на нее и страшно по ней тоскую — думает только о своей лени — еле-еле недавно наконец-то устроилась продавцом в единственный на весь город нотный магазин. эва пожимает плечами и возвращается к чтению. на скамейке у нашего подъезда эва любит сидеть и читать польские книжки — их она много с собой навезла. выжучь тэ кщёнжки, эво — и хочьмы на спацер.. — сколько раз говорил ей я — предлагал то есть книжки выбросить и пойти гулять. а она мне на это всегда отвечала: выжучь ще сам пшэз окно, это я-то должен выброситься в окно?! — я лучше тебя выброшу! — кричал я по-русски и мы ругались. но мы и гуляли — набережной ветлуги. ездили в город нея на реке нея — даже ездили несколько раз. и много хихикали если тискались в воде. я все боялся что эва умрет — но она не умерла. эвой по праву должна называться фантастически счастливая жизнь.
ты рыбка — илона. я тебя не купил в витебском зоомагазине. конечно же было бы тяжело — рваться потом с чемоданами-сумками через границу — на электричку брест-тересполь — да еще с банкой с живой илоной. ты на меня не сердишься? если нет — тогда приезжай в гости: пить загадочные дешевые напитки (например ‘удмуртский шаман’ глазовского лвз или нечто радостное из шиповника сарапульского разлива) и кататься на резиновой лодке и опять дома сидеть. голубая рыбка илона с темным пятнышком на хвосте. будет чудом если илона приедет — и я в него верю. хожу гулять на автостанцию — других ворот у нас нет. но ведь очевидно что мы увидимся. это очевидно — да: как то что река нея впадает в реку унжу — город нея оттуда недалеко — что есть город ветлуга на реке ветлуга — что от него чуть севернее город шарья — а восточнее город шахунья — оба железнодорожные станции — а в ветлуге поездов нет — здесь их и не нужно — между ветлугой и шахуньей город урень и поселок арья — в кировской области есть юрья по дороге из кирова в мураши — деревни старая юмъя верхняя юмъя и ошторма-юмъя торчат из земли не доезжая с шемордана до вятских полян — в основном это всё финские названия где сейчас больше русские живут. а — вот еще чуть не забыл — севернее шахуньи есть город вахтан — хотя там вообще никто никогда не был и не жил. все это очевидно — и приезд илоны очевиден — но никак не случится. в перечисленных местностях и городах — и других по соседству с ними — делать вообще ничего не надо — медленно молча жить — жизнь здесь всегда удачна и осмысленна перед обоими мирами — атлас листать — вдыхать майю — тискать в красном купальнике эву — поджидать илону — с жанной летать над кокшагой и шошмой — прятаться от ксенiи и галины за книжный шкаф — зою кормить ватрушкой — ангелине рассказывать под гостиничным одеялом что на гербе яранска две дикие утки а на гербе уржума один дикий гусь — развратничать с зиной — в окошко подглядывать за любкой — в вику превращаться иногда.. майя с этой земли схлынула но бывает что пахнет. илона не едет — не ставит ноги в пыль в грязь или в снег — на площадку нашей автостанции — ее никто и не ждет. илона — майя из будущего. мы ее мельком когда-то видели в витебске — в аквариуме — один раз в жизни. знаем что илона — мечта. илона акварельна. илона впереди. об илоне мы знаем так мало — даже с трудом представляем себе ее портрет. но илона для нас действительно очевидна. заветная гостья — которую ты не приглашал ни в письме ни по телефону — которая сама тебя разыщет. илона тянет дерево которое растет — проращивает человека. илона — залог и тяга жизни, а так же — попросту — новая жизнь.
инга — зеленая бабочка: о бабочках и пойдет разговор, зря про бабочку думают что это только мило и весело — что ей место либо на летнем женском платье либо в детской раскраске-прелести. бабочка это и душа умершего — и нерожденные дети — и сама смерть — и сухой музыкальный инструмент на котором она играет. зеленые бабочки населяют похоронные причитания теньгушевской мордвы-шокши. мы своими глазами видели как чуваши развели на могилах костры в поминальный четверг в конце октября — и тысячи бабочек возникли из ниоткуда и покрыли полотенца и столбики — пробитые миски и перевернутые стаканы — отсыревшие мягкие игрушки у фотографий детей. инга.. — неизвестно с чего подумали мы. — и забыли о съемках. ингу мы встречаем в библиотеке и очень хотим ее дружбы — настоящей дружбы — которую могут дарить только самые умные любовницы. инга сидит в читальном зале в зеленом строгом костюме — с зелеными спицами в волосах — с темными зелеными камнями на запястьях в ушах и на шее. у инги под юбкой волосы такого же цвета — как вечерняя осока — как сонная трава. ингу замуж брать нельзя — разве можно постоянно спать с бабочкой? дважды женитесь на инге — будете после смерти над зелеными бабочками караульным: это почетно — но чересчур ответственно. инга напоминает инну — но инна ходит по городу — а инга летает в осеннем воздухе — инга не человек. инга не умирает — живет где хочет. инга — любовь старшего в городе волшебника: племянница смерти. я тебя тоже очень люблю. инга — сама художественность. формула вдохновения. два зеленых крыла. инга всем художникам дорога — всем кто исследует мир параллельно с наукой — через поэзию и дневные сны. инга инга — яви свою хрупкую радость — радость бабочки нарисованной на шкафчике ребенка в раздевалке детского сада — радость бабочки-заколки в волосах первоклассницы стоящей с цветами на школьной линейке и лежащей в цветах в гробу — радость бабочки шевелящей усами в пробитой миске на осеннем кладбище чуваш инга сама чувашка — по-чувашски думает и говорит. на этом же самом деревенском кладбище похоронены мать инги — ильмукова уняслу и отец — ильмуков савдиряк на могилах их стоит по колышку: на колышек савдиряка надета шляпа — на колышке уняслу повязан платок. вы инга? — спрашиваем ее однажды — не выдержав и подойдя к ее читальному столику. ара. — отвечает инга. — откуда вы меня знаете? ара — по-чувашски да.
— неожиданно запевает инга — грустно смотрит на нас и взлетает. я не смогла шагать — я не смогла бежать со своим счастьем — я не уехала со своим любимым: об этом пела. бабочка — это закон. завораживающая формула: хрусткость смерти на хрупкость жизни. с бабочкой-ингой хотя временами и боишься касаний могилы — но как никогда и ни с кем понимаешь жизнь.
сильвия — раскладушка, купленная в хозяйственном магазине раскладная кровать. клетки ее ткани красно-черные — но от долгого лежания сверху потерлись поблекли. на сильвии хорошо лежать — но нельзя вдвоем. ведь в чем смысл раскладушки кроме радости и примитивизма? в том еще что на нее если улечься с кем-то — раскладушка сломается: пружины вырвутся из трубочного каркаса и ткань прорвут. нельзя какую-нибудь приезжую машу сбоку под одеяло уложить и гладить нежно — или какую нибудь маринку разложить на раскладушке и сверху на нее навалиться: попробуйте — интересно получится. потому что вы о сильвии сперва подумали? она ведь тоже женщина и хочет вас одного или одну — а не втроем ласкаться — неизвестно с кем. у сильвии и паспорт есть — его вам выдадут при покупке в хозяйственном или мебельном. в паспорте написано: кровать раскладная взрослая ‘сильвия’ — очень хорошая. берите сильвию с ее паспортом — и свой паспорт не забудьте — и отправляйтесь в загс. и будьте счастливы. и будете счастливы! мы лично именно так и поступили — правда не сразу — сильвия сначала долго с нами по-простому жила — а паспорт ее где-то пылился. но настало утро когда мы ее в загс поволокли — в здании того загса сбоку был овощной магазин — и свисала старая реклама — огромное неприлично разрезанное яблоко в окружении фруктов-овощей. сильвия была счастлива — такая нарядная стояла — несуразная — в бархатистую клетку — от волнения не могла целоваться и нацепить кольцо — с букетом длиннющих цветов. работница загса нам народную песню спела — про мышат и высокую ель. мы с сильвией потом погуляли немного — поели в блинной — и домой пошли. дома лежали — мы и сильвия — и улыбались. годы проходят — а радость нет. сильвия — наша жена. летом красивая голая сильвия бегает по рельсам в зеленых полутапочках. а осенью позирует на тех же рельсах на каблуках под большим красно-черным зонтом. мы ее фотографируем. сильвию легко обидеть и сломать — но стараемся этого не делать — пьяным в одежде на нее не заваливаться а уж какая у нас с сильвией любовь происходит — об этом мы не можем даже думать — не то что говорить — без слез примитивистской радости. есть у сильвии и очки — и высокий рост — и короткие темные волосы сильвия рожает нам ребенка — он под сильвией на полу без пижамы спит. сильвия приманит с улицы рыжую собачонку с лохматой мордой и торжественно приводит в дом. покупает ошейник карабин и бельевую веревку — на ней собачонку и водит. потом в автобусах по дороге на дачу и с дачи все над нами смеются — когда собачонка вдруг из-под ног сильвии вырвется и бегает по автобусу а сильвия ее ловит. собачонка крутит мордой и хвостом — сильвия роняя очки ее под свое сиденье запихивает. со временем сильвия рвется так что болтаются все пружины — вот и казалось бы смерть. но сильвия не бывает мертвой — бывает только сломанной. где мы видим такую сильвию? — естественно на помойке — стоит под дождем у мусорных контейнеров — совершенно живая — вот ведь беда. иногда сломанную сильвию на дачу увезут и на ней укроп сушат. но мы свою сильвию никогда на помойку не вынесем. сломается — починим. зацелуем всю. до свидания — уставшие — дорогие. мы с сильвией тоже сегодня измучились — гасим лампу-прищепку над нами — и над кубинскими раками синий свет. нам с сильвией есть что вспомнить — и надеемся будет что вспомнить за нашу дай боже долгую будущую сокровенную ветлужскую жизнь.
наркоматы
вятка
1918
наркомвнудел
нарком нац
наркомпуть
наркомздрав
наркомзем
наркомфин
наркомпочтель
наркомвоен
наркомконтроль
наркоминдел
наркоммордел
наркомтруд
наркомюст
наркомторг
наркомпрод
наркомсобес
наркомпрос
вснх
народный комиссариат внутренних дел — тихая спальня: в коридорах стоят раскладушки — в кабинетах на полу матрацы — плетеные кресла, многие из которых сломаны; все спят — а двери на улицу скрипя навевают сон. заходите — всем хватит места — только не надо шуметь и жаловаться на судьбу. в самой дальней комнате можно позвонить по телефону и приготовить чай, на балконе можно курить, хотя все обычно делают это лежа — где кто улегся. всё в наркомате ломано-переломано, чинено-недочинено. но как приятно. лежать и слушать как по стеклам и лужам барабанит дождь. можно хоть догола раздеться. все устали — и приходят сюда отдохнуть. можно искать глазами знакомых и здороваться краешками губ. потолки высокие — пахнут сырым мелом — а зимой здесь топят.
Поделиться книгой: