Помоги проекту - поделись книгой:
оразви
орика
ормарче
оропти
осика
осылай
оцканяш
очина
очыкай
ошалге
ошалче
ошаляк
ошаняй
ошаняк
ошвика
ошпалче
оштылеч
ошядыр
елочка-овдачи с большим подбородком моет в бане невестину сову. невеста не она — сестра. но овдачи тоже скоро выходит замуж. и сова овдачи ничем не хуже. у сестры титьки-клубни — и у овдачи — обе низенькие косые. овдачи захватывает сову сестры в кулак и дергает посильней — так надо — чтобы муж ласкал а не дергал. сестра от боли ругается — толкает овдачи ногой. но овдачи отскакивает — смеется — выплескивает на себя ковш ледяной воды. сестра ложится на лавку и зовет овдачи. овдачи подходит и раздвинув ей ноги — отслонив волосы — ногтем пощелкивает в совиный клюв — тугую красную гусеницу — зарывшуюся под волосами сестры. так тоже надо сделать — чтобы невеста прогнулась на лавке и громко крикнула — а жених услышал. сестра овдачи — липка: и гнется быстро. овдачи думает про сестру: вот ведь будет на мужа бросаться — вот ведь усядется на него.. сестре уже плохо — надо скорей попить и идти домой. овдачи одевает выводит сестру — с песней о двух стрижах-летунах-любовниках передает родителям — возвращается в баню мыться.
в дни месячных овроси наигрывает на листе черемухи — никуда не ходит. сидит на скамье у дома — высокая — задумчивая — худая. подходит тютай — и садится рядом — слушает как овроси играет. иногда подсвистывает — но сразу замолкает — ему кажется что овроси свистом его недовольна. ей двадцать пять — а тютаю двадцать. овроси не замужем — а тютаю невесту неделю как сосватали — веселую крепкую унави — соседку. тютай уже успел ее потрогать и посмотреть — а унави хихикала. а сестра унави — овдачи — как-то потом на улице ему погрозила пальцем. черемуховый лист — на котором овроси играла — рвется: у него короткая жизнь. овроси роняет его под ноги — приподнимает руку и не глядя срывает другой: черемуха из-за забора густо нависла над скамейкой. неразговорчивая овроси — черемуховая ветвь. темные волосы — темные брови — удлиненное худое лицо. неразговорчивый и тютай — он щурится от солнца и думает о том как позапрошлым летом — в августе — прихватив для виду распаренную крупу и кривые удочки — прихватив блины и сырники — бегал совать овроси.
игра в дырочки многим нравится — любит ее и огаптя. глаза ее непромытые — заспанные. ну и пусть — зато какое мягкое большое лицо — целуй не нацелуешь — сколько места. огаптя ведь шмель — пухлый шмель — низко летающая шмелиха — в конопляной одежде — с медом в ушах и уголках глаз. огапте четырнадцать лет — сильная она и большая — ее голос как берестяная труба которой из деревни гонят шайтанов во время праздника сюрем — а дырочки огаптя очень любит. приведет подруг к колодцу на край деревни: одна пасяй вредная и надутая — другая ласковая иналче — одной одиннадцать — другой двенадцать. и вот играют. каждая ищет дырочки у себя на одежде — по очереди показывает — у кого окажется дырочек больше та и выиграла. а если очень не захочется которой проигрывать — может показать три дырочки на теле. (но третья дырочка должна быть особенной.) вот они играют — смеются. огаптя найдет на онучах — пасяй на рукаве — иналче на грудке передника. огаптя на рубахе под мышкой. пасяй долго шарится злится находит трещинку под тесьмой на вороте — подруги с ней спорят — не хотят засчитывать. иналче-умница — не неряха — улыбаясь показывает на ухо. огаптя показывает на ухо. пасяй открывает рот и сует туда потемневший палец. иналче розовеет — показывает мизинцем в нос. ветер гладит низкую йýршудо — застелившую землю дождь-траву — всматривается в трех девочек у колодца. очень медленной становится игра. огаптя вдруг радостно кричит — показывает странную дырочку сбоку на подоле. иналче и пасяй внимательно смотрят — хмурятся. ты ее сейчас провертела стеблем. — объявляет пасяй. иналче кивает. огаптя неохотно соглашается с ними и показывает на второе ухо. пасяй тот же палец себе в нос сует. иналче будет очень красивой девушкой — уже красива. будут за иналче скоро насмерть драться женихи. ей теперь или выйти из игры в дырочки — или показать совенка. иналче ищет ищет — ищет ищет еще что-нибудь на одежде — глаза блестят. очень долго это длится — подруги не торопятся. ну что? — ухмыляется огаптя. — играешь? и иналче поднимает рубаху — развязывает и тянет вниз штаны. и внимательно смотрят пасяй и огаптя — даже сели на корточки. пасяй говорит: дай потрогать? иналче говорит: потрогайте. трогают обе подруги — тянут за узко торчащие волоски — довольны. в возрасте в котором они сейчас — серединки у девочек все разные. кто-то едет на телеге. иналче одергивает рубаху. теперь она вышла из игры — и проиграла если подруги продолжат. огаптя ухмыляется опять — срывает траву-метелку и тычет в спину иналче. там явная дырочка — у пояса чуть повыше — иналче ее не заметила. все молчат. теперь огапте черед показать — если не останавливаться. зачем проигрывать? — огаптя показывать любит. штаны снимает совсем — садится на землю — раздвигает ноги — девочки глядят с восхищением — такая заросшая огаптя — как их матери в бане — а ноги еще потолще чем ноги у матерей. палец огаптя прямо к дырочке подносит — и говорит: вот она. гнездо огапти девочки долго рассматривают — хоть и видят не первый раз. ну ладно, пасяй стоит мрачная. зачем? она ведь если теперь у себя покажет — значит выиграла игру в дырочки — обошла подруг. а откажется — тогда огаптя. иналче и огаптя улыбаются вместе — они знают что у пасяй под штанами гладко — вот она и не рада рядом стоящей победе. а победа всегда важна — хоть и не было никогда и нет за игру в дырочки никакого выигрыша. это девичья игра — не надо ничего просить. ладно смотрите.. — говорит пасяй отрывисто — подол подняла и опустила. — ну видите? — все как было. и вот три подружки — иналче пасяй и огаптя — уже идут по деревне. что-то кричат — хохочут. иналче вспоминает о том чем сегодня должна помочь матери. большущая огаптя то и дело бубнит и тискает подруг. пасяй огапте завидует и злится.
одарня из малого кожлояла всякий раз когда едет с мужем на базар в морки — думает: увижу опять его. странный он — очень странный — говорит что сам из кучко-памаша — из той же деревни откуда взяли замуж одарню. а одарня его ни разу там не видела — когда с родителями жила. он хорошо говорит по-русски — не то что муж одарни. он продает веревки — и мочальные канаты. курит из трубки незнакомый табак. запах скипидара — пеньки — и лыка — смешанный с запахом пота его и табака — очень одарне нравится. волосы у него темные — наполовину седые — а самому лет тридцать пять — или может быть даже тридцать. и зовут-то его — одар. одарня его по-хорошему любит. хорошо бы — думает — было с ним встретиться лет тринадцать назад — выйти замуж — и жить уехать в морки. морки веселые и большие. они бы с ним в бане мылись. он бы там сжимал ее за голову за волосы — и.... у нее бы живот болел — и все бы болело. одарня бы от счастья мочилась на пол — и смотрела как и он тоже мочится. он окатывал бы ее водой. целовал в живот. в любое на ее теле больное место. она бы сама продавала эти лыковые веревки — а он бы их только делал. одарня не знает — красивая она или нет. светлых волос под платком не видно — скулы веснушки и серые маленькие глаза — сзади она большая — а грудь лежит. у кого-то грудь пряники — у одарни пряничное тесто. иногда одарня бывает беременна. по-русски совсем почти что не говорит. зато хорошо поет на мари — мужу нравится — и всем нравится. русские называют ее дарья. всякий раз возвращаясь с базара одарня просит мужа остановить у леса под горкой — там где полукругом несколько можжевельников — а между ними неглубокая яма — впадина. там одарня принимает мужа — крепко-крепко на себя кладет — и сжимает ноги. ты моя бабочка.. — дышит муж. бабочка.. — со смехом произносит одарня по-русски. это слово она почему-то знает. что ты сказала? — спрашивает счастливец — и брызгает. и одарня переводит: лыве.
одоча из села унур заболела чем-то: не хочет есть — коленки и локти горят — утром глаза откроет — как будто весь день по лесу бегала — ну нету сил. одоча — незаметная девушка — невеселая — некрасивая может даже — но очень родителей любит — и брата с дедушкой. все успевает — со всеми работает. ты одоча — нашего дома счастье.. — говорит ей мать. в доме теперь все думают — что плеватели с верхней вичмари испортили одочу. позвали унурского старшего карта — дядю елдера. елдер шапку из бересты надел — и пришел смотреть одочу. недолго они говорили. сводите в рощу.. — сказал родителям жрец. — оставьте трех уток для мланде-авы. сходили — оставили. золотую утиную кровь приняла земля. одоча не выздоровела. поехали в верхнюю вичмарь — смело к подозреваемым в дома зашли: прямо сказали — возьмите назад свой вред. верхневичмарьские плеватели только смеются: не знаем — не наше дело. поехали в нижнюю вичмарь — к гадателям на поясе — в подарок шерсть привезли: узнайте в чем причина. нижневичмарьские пояс одочи узлом завязали — в узел уперлись локтем — спросили у пояса: кто? пояс сказал: унурская рябина. родные одочи в растерянности. большая рябина растущая на выезде из села унур всегда лишь хорошее делает. карты ей кланяются и срезают для себя палки — с этими палками не расстаются — когда ходят опираются на них. женщины рябине овсяные блины носят — и нательные крестики — и заболевших детей. было время когда к ней и одочу носили. и всегда забирала болезнь унурская рябина. может быть одоча обидела ее чем-то? родители с дедом вернулись домой крепко задумчивые. одоча все лежит. так и так дочка.. — сказал отец. — что ты рябине сделала? одоча изумленно на лавке села — потом улыбнулась — потом еле-еле встала и из дома одна пошла — похромала к большой рябине. целовала ее и гладила — листья и бурую кору — плакала — улыбалась. и рябина простила ее — утром одоча поправилась. почти вся красная теперь рябина стоит — птицы ее клюют. одоча никому не сказала как было дело. да никто ее и не спрашивал. молчала про то как обо всем забыла когда в начале мая ласково говорил с ней яшай. как вытащил ее небольшие груди — и зацеловывал их — в нескольких метрах от старшего дерева — онапу — унурской большой рябины.
кто-то может быть как ирга — как яблоня — как слива. а ты озави — как сурепка. шершавая сестренка озави — дочка дяди акимая. зачем в параньгу уехала? лучше там тебе? — лучше? а я здесь остался — в клубе работать буду. буду тебе писать как тут наша филиппсола и наш керебеляк. ты когда с ветлы помнишь упала — я тебе глаза закрыть велел — и сказал что тебя вылечу. помнишь? я не думал что ты такая красивая. всё сперва тебя по ушибленным местам хватал — а потом сказал что плохо выйдет через одежду. а тебе как будто и надо было чтобы я так выдумал. а потом я узнал какая ты красивая. озави — я тебя ведь когда раскрывал — я не думал что ты тяжелая такая. на руках поднимать легко — и подсаживать на дерево тоже. а раздвинуть тебя — не просто. тяжело было ноги твои поднять — и закинуть. почему так? колючка — родинка. сурепка. почему так? я вдыхаю везде твой запах ее сырого негорького стебля вдруг ко мне потянувшийся от закинутых ног — и скомканные солнечные волосы твои до сих пор ртом хватаю. отслуживший в армии егоров анатолий — или по-нашему тюлай — перед домом пилит дрова вместе с дядей своим акимаем — думает не видит ли дядя что штаны его криво выпятились — пишет в уме письмо уехавшей озави.
еще ойси называют меранг — то есть заяц. а она не против. ноги ее и правда длинные — и мордочка точь-в-точь как у зайца — и большие уши. кстати и зайчатину ойси больше всего любит. а когда наестся ее — что-то с ней происходит странное: ойси куда-нибудь спрячется — и примется сама с собой играть — а наиграться никак не может. вылезет потом из клети или из амбара — и не знает даже что все кто постарше видят какая она другая — взрослые пятна на заячьем милом лице. а поближе кто подойдет к ойси — тот и запах от рук унюхает — от которого весело мужчинам — а женщинам стыдно. тетка ойси — листак — как-то про все узнала. думает — надо будет мужу будущему потихоньку сказать — пускай почаще жену зайчатиной кормит.
окави на качелях дольше всех качается — вернее ее качают — все любуются на нее — вся маленькая чингансола — что в середине леса. парни подолгу сидят в засаде у речки тюмша — караулят не придет ли купаться окави. а окави иногда приходит. и даже не одна — а с сестрами и подружками: с марвай и пигай — с юкталче и оляной — с чипикой и ошвикой — с анюш и сосей. рубахи у всех белые — и белые штаны. когда рубахи уже лежат на земле — девушки долго возятся с завязками. а тюмша-то узкая-узкая — и купаться-то даже негде — и парни на том берегу того гляди оторвут себе свое кривое бычачье счастье.
пижайская толстая окай еле ходит — так насовал ей жених — так измочалил изъел издергал. ой не могу.. — кричит окай. — ой не могу. — это она племяннице кене рассказывает — которая уже год как замужем. кеня хохочет: хорошо было — тетушка? и окай опять рассказывает рассказывает обо всем — показывает даже.
рябиновая окалче — окалче-рябинка — немного выпила вместе со мной. женились вот — и теперь друг на друга смотрим — не можем руки разжать. я-то еще пьяней — через рубаху ее живот глажу — небритый — весь в череде. и окалче в череде. сидим в пустом доме. на улице были — будто бы работали — вместо этого катались по земле. реву что ли? — глаза об ее живот тру. череду с окалче соберу — зашью в куль — на шее носить буду. белый бог — белая монета — великая молния волгенче-юмо — великая пятница кугарня — защитите простите нас — не карайте смертью болезнями и страхом — меня и рябиновую окалче.
ушкозя и тяпай — два друга. а оканай им обоим нравится. бесстыдница-оканай перед двумя в молочаях разляжется — у речушки пюзи — над низким обрывом в котором у ласточек дом — а они ее молочаями мажут — белым соком любовной клейкой травы — пахнущим и густым. оканай им все разрешает — только нельзя совать. измажут ее друзья млечными стеблями — на сове и на подмышках косички десять раз заплетут и расплетут обратно — вылижут оканай — все издергаются. после этого оканай их по штанам пощелкает — и они крикнут. ну всё. то что делается у ушкози и тяпая в штанах оканай совсем не интересно. ну оканай — ну может быть сегодня?.. — шепчут ребята. нет и нет — а то и этого не будет.. — оканай сердится. недавно они так опять играли: сначала тяпай кусал оканай за розовую грудь — потом ушкозя положил на сову оканай большую висвис-ромашку. оканай мурлыкала — и с ромашкой играла — пальцами надавливала на нее. а потом ушкозя уселся у лежащей оканай за плечами — голову оканай затылком себе на штаны положил — ласково начал с ушами играть — как и прежде — и внезапно схватил оканай за плечи и к себе прижал — а ушкозя сдернул с себя штаны и на оканай навалился. оканай и дралась — и ругалась — и пела. а взвинченный ушкозя чиркнул несколько раз — и кончился. тоже самое и тяпай — слишком долго их оканай мучила. ох и смеялась выгнувшись рыжая оканай — ох и смеялась. ох и терла ушибленную сову. у обоих друзей их радуги вынула — посмотрела — сказала: вот вы значит какие? отдохнули ребята — и все трое еще по несколько раз за ту встречу крикнули. наполнили оканай как ведро. оканай — ты на нас не сердишься? — спрашивал тяпай у подруги. а она еще больше хохочет. этого ведь давно и хотела оканай — этого и ждала.
среди сосен бегает окачи — среди скрипа и посвистов близкого лета — играют солнечные тени — пахнет смолой — пахнет прогретой упавшей хвоей. она разулась — и бегает взад-вперед — по высокой сосновой роще продуваемой ветром. хорошо что сосны далеко растут друг от друга — и ветви их сильные высоко над головой. сосновая роща — не еловая. в еловую темную рощу прибежишь от горя. в сосновую светлую танцующую — от радости. окачи маленькая-маленькая. белочка окачи — в родинках всё тело. сосны танцуют — окачи танцует. сосны любят — окачи любит. вчера в старом юледуре прошел кугече — большой поминальный день. окачи вместе со всеми ходила на кладбище — угощать умерших родных. своей любимой бабушке увати окачи положила подаренную отцом конфету — щедро плеснула дорогой наливки купленной в туреке от русских. а бабушка шепнула из-под земли: ты беременна — окачи. так и скажи мужу. и еще кое-что прибавила — отчего у окачи до сих горят уши — и крутит внизу живота. (велела мужу окачи передать чтоб от радости с внучкой поделал что-то — несколько даже раз.) нынче утром муж окачи все выполнил как того вчера пожелала мертвая бабушка увати. постарался. прости меня бабушка.. — говорила закрыв глаза окачи. — отвернись — не смотри на нас.
олика три слова любит: шыже — шыма — и шудо: осень — ласковый — и трава. хорошо бы из них сделать песню.. — так думает. — из одних этих слов — но чтобы всем обо всём сразу понятно было. любимыми словами играет олика так и так — не выходит песня — только музыка есть — ее олика ведь тоже сама придумала — на пикане — на дягиле свистит. вот олика замуж собралась — за кугаша. вот улыбается — на собаку кугаша смотрит. вот в холодном озере стоит — моет живот и плечи. а вот умерла — не тех ягод поела. осень нежно шевелит траву — и роняет березовые звонкие листья — ломкие паутины на головы односельчан. олику хоронят в свадебном наряде — в лубяную колоду рядом с телом из приданого кое-что кладут — и белую нитку привязывают к пальцу — как раз олики в рост — чтоб иногда выбиралась из могилы. карты неслышно плачут — а бабушки крепко стянули лица. о непридуманной песне из трех оликиных слов никто не успел узнать. удивляются до сих пор весьшургинские наши — оттого что осенью и весной — когда мертвых в гости зовут — и столы для них накрывают — олика приходит и ничего не говорит — никому ни о чем не рассказывает. вот живые сидят за столами — а невидимые гости-мертвые им на уши разное шепчут: о том как им там приходится — кто чего кому велел передать. а олика ничего не говорит — и на вопросы не отвечает — ни родителям ни кугашу. мертвые-то еду ведь не могут взять — и рюмки с самогоном поднять сил у них нету. зато хорошо всегда нюхают эту еду и самогон. а нанюхаются — говорят нам о том что еда была вкусная а самогон крепкий. а потом летают пьяные по деревне — и песни поют. кто какие любил — те и дальше любит. и нам это хорошо слышно. как на куженерской ярмарке — в воздухе шум стоит, голоса с голосами плетутся — разрываются — гаснут. и плачут если совсем напились — но больше тянут веселые песни пьяными языками. тут-то и слышно олику. можно по деревне ходить и навострить уши — можно можно ее поймать. очень необычная ее песня — больше всех нам нравится — в песне всего три слова — шыже шыма и шудо — осень ласковый и трава.
имя у омаки означает сон — сон-женщина. омаки праздничная как калина — терпкая как эта же ягода. ярко-красные толстые губы — ярко-красные с окуневый зрачок соски — ярко-красная под животом дырка. и не любит омаки спать — шевелиться любит. под одеялом мужа за руки хватать — и его руками себя трогать. муж насмехается — но с пальцами своими дурачиться разрешает. хоть пальцы все его в трещинах — и ему ведь больно у жены в сырости. терпит терпит — а потом как омаки заколотит — как хрустнет ей сразу по всей спине. как сунет ко рту жены свой горячий заросший рот — зубы стукнутся — из губы омаки кровь пойдет. и она было вскрикнет заплачет — но тут же мужу давай помогать — давай калиновым своим квасом под мужниной толкушкой на весь дом хлюпать — до самого утра. если дети под утро во сне заорут — омаки босыми ногами вокруг них зашлепает. старший сынок проснется — испугается — спросит: что у тебя мама со ртом? омаки спохватится — кровь вытрет — прикроется ладонью — титьками в полумраке махнет над сыном — скажет ‘спи — ничего’ — и бегом к мужу. какой уж тут с омаки сон. муж не спит. и старший сын тоже. трет себя в кулаке — слушает как мать трут — аж сердце как колокол на всю семисолу бьется — того гляди перебудит всех.
про оналчу из шой-шудумари знали и в портянуре и в кугунуре и в ивансоле и в параньге и даже в мари-туреке. и русские знали в казанском и в сернуре. летом ходила она в рубахе — зимой в тулупчике. славная оналча девушка была — говорила что родная дочь самой мардеж-авы — матери ветра. оналчу и правда близ шой-шудумари на лугу после сильного ветра нашли — года два ей тогда было. выросла как родная у бортника вылипа. двадцать лет в том году исполнилось оналче — и все к ней ходили — просили у ветра что-нибудь для себя вымолить — помочь в большой беде. оналча не брала денег — помогала если могла — а могла всегда почти. ветер ведь вправду все может: принести пропажу — унести болезнь — сорвать порчу и в болото забросить — нерожающей плод надуть — горькой брошенной девушке напротив никчемный плод из живота вытряхнуть. может силу дать — может взять последнюю силу. оналча помогала — но только если люди хорошее просят. к ней и сами шли — и привозили больных на санях и телегах. помоги оналча-мята оналча-душица оналча-щавель — помоги оналча-дочка — сетренка-оналча помоги — помоги оналча филипповна (это пришли русские). нежно любили оналчу ветры-мужчины — мягко любили оналчу ветры-женщины. мардеж-ава ведь не одна — детей и родственников у нее много. и как это оналчу они решили на землю положить? видимо отец оналчи был мари. оналча никому не велела подсматривать за тем что она будет делать. но со всеми всегда одинаковое случалось. оналча уведет просящего за собой в поле — на то самое место где когда-то ее нашли. и велит человеку крепко завязать глаза — или сама завяжет если тот не мог. если родственники привезли чуть живого хворого — то несут его за оналчой до нужного места — а сами потом уйдут. стоит человек с завязанными глазами — или сидит — или лежит на земле. внезапно вдруг сильный ветер задует — и прямо ему в лицо — толкает касается тела. кому-то теплый — кому-то царапающий — кому-то ледяной как январская могила, кому-то с запахом крови — кому-то с запахом цветущей иявондо — чертовой травы — кому-то можжевеловый дымный — кому-то без всякого запаха. и всё на этом. просящий получал чего хотел раньше чем доходил до дома — а на руках принесенный немощный своими ногами обратно шел к ожидавшей его родне — и то и дело кланялся шой-шудумарьской оналче. так было до прошлого апреля. а в апреле когда снег еще не весь сошел но хорошо жарко было — из кугушени приехал мужик какой-то — рыса — и подглядел за оналчой. кугушень и стоит на реке собака — и этот-то видно был собачий человек. сказал что страх его изнутри жует — что жить из-за него не может — оналча его и повела. из деревни тогда ушел быстро. всем рассказывал потом что оналча ветру сову показывает — у просящего встав за спиной — играет с ней даже. ветер к ней ластится — проходит через больного — снимает его печаль. как слухи везде пошли — оналча исчезла. исчезла — и больше ее нигде нет. а рысу потом шой-шудумарьские убили. и место где оналча ветром людей лечила теперь плохое — там теперь видно убитый рыса живет. и называется иначе: рыса-киреметь — чертово место рысы — вместо оналчан олык — луг оналчи.
пекоза и ононя из йошкар-памаша друг друга любят. и вот пекоза приходит сватать ононю. а сестра онони — чемелек — от обиды губы кусает: пекоза ведь ее потискал — сунул раза три — всего наобещал — и вот как теперь получается. сваты ушли довольные — родители невесты их хорошо угостили — и за ответом просили завтра с утра прийти. вечером чемелек зовет ононю под бузину на пруд — и ревет и сестру за плечи хватает. ононя страшно сердится на пекозу и решается с чемелек убить его этой ночью. чемелек плачет: как же мы это сделаем? — нас в уржум увезут — в тюрьму посадят. ононя предлагает: вызову его сюда же под бузину — поласкаю немного — а ты сзади камнем тресни его по башке. чемелек плачет: нет не смогу. ононя говорит: ну так ты зови и ласкай — а я тресну. чемелек ушла — а ононя камень ищет. нашла и спряталась. вот пошел шорох-шум — чемелек возвращается — идет впереди — а пекоза уже ее сзади лапает. повалил — и начал совать. чемелек его обнимает стонет — пекоза пыхтит. а ононя ждет чего-то: может жалко — может смотреть нравится. вдруг кричит чемелек: не убивай его ононя! — не убивай не надо. ононя вышла — и камень бросила рядом с ними. говорит: вставай пекоза — заправься. завтра сватов к чемелек присылай. а женитесь — я на вас смотреть буду. иначе всем расскажу про тебя паскуду. и женился пекоза на чемелек. нельзя ведь играть с девушкой. у онони груди вздернутые и острые — у чемелек плоские и большие. чемелек рыхлая — надо долго ее трепать — и со всех сторон неудобно дергать чтобы вышло что-нибудь. и все больше молчит — хоть так ее хоть эдак поворачивай. а ононя как спичка — только тронь вспыхнет — и криками своими сколько хочешь радости доставит — сама укусит запрыгает — сама лишний раз что-нибудь мужу у себя покажет и от всякого дела оторвет. вот кого хорошо — вот где страсти, пекоза-то об этом знал — поэтому видно и хотел чемелек обмануть скорее. да вот не вышло. поначалу и вправду бывало смотрела на них ононя. смотрела смотрела — пекозу за радугу трогала залезающую в чемелек — и свою сову щекотала — дразнила пекозу — а потом давай тоже с ними соваться. пекоза тогда чуть не сдурел. в богатом доме живет — двум сестрам сует. тесть рано утром зовет работать — а у него сил нет — весь усованный. так всю осень почти продолжалось. а зимой ононю изаньгинские под новый торъял сосватали — и увезли из йошкар-памаша.
Поделиться книгой: