Помоги проекту - поделись книгой:
– Я в порядке, – проговорил он сквозь слезы. – Просто я настолько счастлив, что не в силах удержаться. Я никогда не думал, что это случится со мной, дислексиком из Ливерпуля, которому прочили разве что подметать улицы…
Именно это я и называю успешным бизнесом.
2. Хватит копить – начинай изменять!
Я мечтатель и всегда хотел добиться большего, чем от меня ожидали. Страсть – вот что движет мною, и я уверен, что нет ничего невозможного, потому что невозможное есть ничто.
Центр Брэнсона способствовал моему успеху. Теперь я могу создавать рабочие места для других, а влияние, которое это оказывает на их собственную жизнь, на жизнь их семей, их общин, переоценить невозможно.
Что отличает предпринимателей от прочих людей? То, что их мотивация и драйв рождаются внутри. Они находят возможности там, где другие их не видят. К тому же они создают рабочие места и помогают обществу.
В течение слишком долгого времени мы пытались решать проблемы планеты вливанием триллионов долларов в финансовую помощь – там и сям. Да, было и остается абсолютной истиной то, что мы должны делать все, чтобы облегчить человеческие страдания в экстремальных случаях. Однако нам нужно научиться смотреть за кризисы и «пограничные» ситуации. Нам нужно прекратить постоянные попытки «спасти мир» и вместо этого открыть новые пути к тому, как жить в этом мире. Уже недостаточно наклеивать пластырь на зияющие прорехи проблем, надеясь, что после этого они сами собой рассосутся. Необходимо создавать творческие возможности для самих людей, чтобы они своими руками строили жизнь, достойную человека.
И кто же сделает это лучше, чем предприниматели? Каждый раз, посещая Предпринимательский центр Брэнсона в Южной Африке, я уезжаю с таким чувством, словно только что побывал в эпицентре надежд всей планеты. Чтобы создать собственный бизнес, эти молодые люди преодолели все мыслимые и немыслимые преграды. Встречаясь с ними, я всякий раз испытываю едва ли не робость, когда вижу, насколько яростно они работают над тем, чтобы поднять свои семьи, свои общины, свою страну. И речь не только о деньгах или «собственных интересах». Речь идет об экономической свободе для всех вокруг. Сейчас, когда во всем мире разворачивается экономический кризис, нам есть чему поучиться у них – уж поверьте мне! Именно поэтому я подумал, что есть смысл начать эту главу несколькими высказываниями этих поразительных ребят. Да и вся глава будет посвящена людям, которые изменяют образ нашего мышления и нашей жизни. Но сначала несколько слов о том, как я сам ступил на этот путь.
Когда мне стукнуло пятнадцать, я решил, что с меня хватит обязательного образования, что мне нужно шагнуть в мир – и получать образование от самой жизни. В возрасте восьми-девяти лет я уже был предпринимателем, хотя вряд ли когда-либо слышал это слово, а если бы и слышал, не смог бы его написать из-за моей дислексии. Вполне возможно, что дислексия и подтолкнула меня к предпринимательству, потому что инстинктивно я понимал: мне никогда не сдать экзамены и не стать нормальным профессионалом – скажем, юристом, как мой отец и мой дед. Я никогда не стану учителем, врачом или банкиром – во всяком случае, в те годы я именно так и думал. Значит, лучшим вариантом для меня были бы хорошие идеи, умные схемы для построения бизнеса – то, что не требовало бы формального образования.
Моя мама ласково-снисходительно называла это «Рики-схемы для делания денег». Увы, часть этих схем была обречена на провал. Как прикажете заниматься разведением волнистых попугайчиков, когда вас отправляют в частную школу? Другой вариант: перекопать половину семейного участка, чтобы посадить рождественские елки (значит, уже тогда я вкладывал в будущее – ведь елке необходимо от трех до пяти лет, чтобы вырасти до нужного размера). Прекрасная идея – но кто будет охранять саженцы от кроликов, когда тебя нет поблизости, а ушастым мародерам мягкая и сочная рассада очень по вкусу?
Еще более странными могли показаться амбиции в области журналистики – если речь идет о человеке, для которого написать правильно хотя бы одно слово уже представляет проблему. Отчасти это подпитывалось моим желанием убедить людей вслух говорить о проблемах 1960-х: война во Вьетнаме, расизм, вопросы секса и так далее. В моих журналистских устремлениях меня укрепила неожиданная победа на конкурсе сочинений. Я был удивлен более других даже самим фактом моего участия – но мои родители всегда учили меня верить в свои силы. И получить заветный приз – это была не шутка. Значит, я могу писать! Но… приз или не приз, вряд ли какая-то из серьезных газет примет на работу пятнадцатилетнего репортера. И тогда мы с одноклассником Джонатаном (Джонни) Голланд-Джеймсом сделали свой собственный журнал – общенациональный журнал для школьников! Это был дерзкий план для школяра без денег, без офиса и – самое главное – даже без пишущей машинки. Ни секунды не колеблясь, я стащил у мамы приличных размеров сумку с мелочью и устроился у таксофона в главном холле нашей школы (эта точка и стала моим офисом). Бросая монетки в прорезь автомата, я договаривался о размещении рекламы, которая позволила бы нам покрыть расходы на печать, убеждал владельца типографии сделать необходимую работу в кредит, до тех пор пока не поступят деньги за рекламу, да еще и названивал успешным или просто интересным людям на предмет интервью. Если бы я знал обо всех «засадах», ямах и подводных камнях, с которыми нам предстояло столкнуться, то моей жизнерадостности могло и поубавиться, но я был полон уверенности в том, что могу это сделать. Моим первым шагом стала разработка бизнес-плана – он до сих пор хранится у меня. В нем был список всех людей, с которыми необходимо было войти в контакт: от розничных торговцев и типографщиков до авторов и рекламодателей. Я рассчитал потенциальные прибыли, возможные убытки – и в отдельной колонке аккуратно выписал баланс по каждой статье.
Теперь, когда бизнес-план был готов, я был убежден: впереди – безмятежное плавание по спокойной воде. Однако прошел год, а мы с Джонни, все еще не теряя энтузиазма, пытались запустить наш проект, одновременно воюя с неизбежными уроками и экзаменами. Я отказался от всех предметов, кроме истории, чтобы посвятить все свое время журналу
Я никогда не забуду уроки тех давних лет, взлеты, падения, да и просто пугающие моменты, когда все, казалось, летит в тартарары. Я научился с одинаковой страстью относиться к открывающимся возможностям и возникающим проблемам. Тебя осенила яркая идея – следуй за ней! Ты столкнулся с проблемой – решай ее! Твори добро, не твори зла. Делись тем, что дарит тебе судьба. Странно, однако лишь много лет спустя я понял, как важен для других был наш журнал. В прошлом году мы куда-то летели с моей женой Джоан, и со мной оказалась связка старых номеров журнала
– Ого! Ты уже в те годы занимался этой проблемой!
Тогда я понял, какое мощное влияние может оказывать простой журнал, поднимая вопросы, о которых старались не говорить вслух. Понял я и то, что именно он, журнал, дал мне страстную убежденность в том, чтобы никогда не принимать «неприемлемость». Печально, но Джоан была права: многие из проблем, обсуждавшихся нами в 1960-е, никуда не исчезли. И это наполнило меня еще большей решимостью кардинально изменить наш подход к проблемам и полностью перестроить наш образ жизни – то, как мы живем в этом мире.
Одна из задач, которые я пытался разрешить еще в подростковые годы, – доступность для молодых людей врачебной помощи в области сексуального здоровья. С этой целью я открыл студенческий консультационный центр, хотя все оказалось совсем не просто. В один прекрасный день – мне было девятнадцать – я услышал громкий стук в дверь. На пороге стояли двое полицейских в штатском. Я пригласил их войти, после чего они объявили, что я арестован за публичное упоминание слов «венерическое заболевание». Дело в том, что мы выпустили листовку, адресованную молодежи: «Поделитесь своими проблемами!» Понятно, что одной из проблем были венерические болезни. Хотите верьте, хотите нет, но оказалось, что согласно закону о непристойной рекламе 1899 года и акту о венерических заболеваниях 1916 года публичное упоминание венерических болезней являлось правонарушением. Я спросил полицейских: если мы изменим формулировку на «социальные болезни», снимут ли они предъявленное обвинение? Они согласились с таким решением. Однако под рубрикой «социальные болезни» к нам стали обращаться люди с прыщами и угрями – и нам пришлось снова вставить в листовку слова «венерические заболевания».
Ну и, конечно же, меня арестовали! Суд – явно нехотя – признал нас виновными и оштрафовал на 7 фунтов стерлингов. Тогда мы решили подать в суд на правительство ее величества за то, что они размещали собственные предупреждения о венерических болезнях на дверях общественных туалетов. Мы хотели, чтобы закон был изменен. Реджинальд Модлинг, тогдашний министр внутренних дел, прислал мне письмо с просьбой отозвать судебный иск, взамен обещая отменить древний закон и принести нам извинения за дурацкое судилище. Мы оказались правы, отстаивая свою точку зрения. С тех пор коллектив центра помог сотням молодых людей, рассказывая о безопасном сексе в наши дни и о психическом здоровье.
Оглядываясь назад, я все больше убеждаюсь, что школа, которая учит хорошим манерам, возможности участия в дебатах, уважению друг к другу и к мнению других, расширяющая кругозор, – это очень важная вещь, помогающая вам сформироваться как личности. Мои родители научили меня быть предприимчивым, самодостаточным, внимательным к другим. Они считали, что усердным трудом человек может добиться всего. Но именно Стоу, моя старая школа, позволила мне вырасти над тем, что я уже знал, и перейти на новый уровень.
Все это вспомнилось мне, когда в один прекрасный солнечный день 2008 года я пролетал над Стоу. Я оказался там впервые за сорок три года. До того я несколько раз едва не приземлился в Стоу, летая из своего дома в Оксфордшире на скачки в Гудвуд. Я посматривал вниз – на Стоу – и думал: а каково оно будет, явиться вот так, без звонков и договоренностей? Однако мне так и не хватило мужества. В школе родом из детства есть что-то, что снова заставляет вас чувствовать себя ребенком – неумелым и неповоротливым. Так что я отогнал от себя мысль о визите и направился дальше – в Гудвуд.
В этот раз, когда вертолет накренился и повернул к месту посадки, я жадно впитывал глазами холмистый парк, безукоризненно зеленые газоны, спортивные площадки, озера, церкви, фонтаны, готические строения… Это было великолепно. В детстве все это казалось мне слишком официальным. Сейчас же, отдалившись во времени, я видел прекрасное место, где нас учили учиться, где школьники всегда были главным, – место, где готовили крепких лидеров и ключевых игроков будущего. Мы приземлились на лужайку перед взмывающими в небо неоклассическими колоннами главного фасада, – здание было спроектировано сэром Джоном Ванбру для герцога Бэкингемширского, – и я спрыгнул на землю. Я был немного встревожен. Будет ли все так, как было? Почувствую ли я себя снова одиноким мальчишкой, каким был тогда? Конечно, все эти годы школа регулярно присылала мне приглашения, но я всегда находил повод, чтобы вежливо отказаться. Во-первых, я всегда был занят, а во-вторых, считал, что в прошлое вернуться нельзя. Когда я выбирал школу для своих детей, Холли и Сэма, я всерьез подумывал над Стоу – прекрасным заведением с крепкими либеральными традициями. Я даже обсуждал этот вопрос с тогдашним директором, но… в конце концов мы с Джоан решили отправить детей в другое место, главным образом потому, что выбранная нами школа была совсем недалеко от дома.
На ступеньках главного здания стояли группы мальчиков и девочек в простой зеленой форме. Я сразу же увидел пятерых учеников из Южной Африки, которые держались вместе. Это были самые первые стипендиаты Брэнсона – и главная причина моего визита. Их вид у здания почтенной британской школы наполнил меня гордостью – и надеждой на то, что нам, возможно, удалось изменить их жизнь к лучшему. Признаюсь сразу: ни сам этот проект, ни идея не принадлежали мне. Помог осуществиться этому Майк Парсонс, основатель и президент Barchester Healthcare – компании, которой принадлежат более двух сотен домов престарелых в Великобритании. У нас с Майком взаимопонимание установилось с первой же минуты нашего знакомства. Мы с ним одного возраста, – наши дни рождения отличаются всего на две недели, – а кроме того, нас объединял интерес к Южной Африке. Впервые я увидел его на одном из ежегодных обедов Fast Track 100, которые я устраиваю вместе с газетой
Но сначала вместе с Джин Элванг и группой из Virgin Unite мы отправились в Йоханнесбург, чтобы показать Майку Центр предпринимательства Брэнсона. Там он должен был принять участие в работе экспертной группы, рассматривавшей планы молодых предпринимателей, а также выступить перед ними.
Утром, в первый день нашего визита, произошла забавная история. Джоан, моя жена, прилетела со мной, но у нее были на тот момент другие дела, так что мы оставили ее в отеле и отправились в Центр. Майк был со своей сотрудницей Сарой – хрупкой женщиной с длинными светлыми волосами. (Я не слишком часто говорю о внешности людей, но в данном случае это имеет определенное значение.)
Зал был забит двумя или тремя сотнями молодых людей: возбужденных, болтающих друг с другом в ожидании начала встречи. Когда все успокоились, Майк и несколько других визитеров произнесли свои короткие речи, после чего один из юных предпринимателей встал и поблагодарил нас:
– Спасибо, Майк, спасибо, Ричард, и спасибо, Джоан.
Я знал, что мы оставили Джоан в отеле, поэтому резко развернулся в сторону дверей, как и мои друзья. Сотни глаз сконцентрировались на хрупкой блондинке, а сотни голосов хором произнесли:
– Доброе утро, Джоан!
Внезапно Сара оказалась в центре всеобщего внимания. Она была сбита с толку – и это очень мягко говоря. С тех пор, когда я встречаюсь с Майком, я неизменно спрашиваю его:
– Как поживает моя жена?
Чтобы понять, как вообще появилась идея создания Центра Брэнсона, необходимо представить читателю Тедди Блекера, одного из основателей бесплатного южноафриканского университета CIDA (Community and Individual Development Association – Ассоциация общинного и индивидуального развития). Тедди – настоящий новатор. Он не желал организовывать обучающие программы для бедноты Южной Африки, которые целиком строились бы на благотворительности. Он хотел, чтобы программы стали самоокупаемыми – и только тогда они смогли бы работать постоянно. Его мечта – использовать образование для построения целых национальных экономик, что привело бы к революционным изменениям в образе жизни на нашей планете, где запасы природных ресурсов неуклонно истощаются.
Будущее Тедди Блекера, специалиста по страховым расчетам, выглядело обеспеченным. В 1995 году он было согласился на очень высокооплачиваемую работу в США. Купил билет на самолет и упаковал пожитки. Тедди уже готов был покинуть Южную Африку, когда до него дошло: он оставляет свой дом, свою жизнь. Он был богат, его родина бедна – сможет ли он уговорить себя, что так было нужно? Тедди разорвал авиабилет в клочья. Неделю спустя он поехал в одну из трущоб, окружавших город, – прежде он никогда не посещал подобные места. Его первой реакцией было достать бумажник и начать раздавать деньги. Он и впрямь занялся этим, но одновременно понял, что это неправильно. Поступая так, он не помогал людям, а унижал их. Им нужна была не благотворительность, а реальный шанс в жизни.
В январе 2000 года Тедди в своем офисе в Йоханнесбурге напечатал письмо и разослал его факсом по всей стране. В письме объявлялось о создании нового университета – специально для молодежи из бедных семей. Обучение – практически бесплатное. После университета выпускник получал степень специалиста в управлении бизнесом, и это должно было стать «лучшим бизнес-образованием во всей Африке». Диплом университета будет пользоваться международным признанием, а преподавателями станут лучшие коммерческие и предпринимательские умы страны.
Энтузиазм Тедди был так велик, что он даже не заметил: его письмо было написано на бланке его работодателя, Monitor Company. Руководство компании пришло в ярость. Они получили 3500 заявлений на поступление в университет, которого попросту не существовало! Охрана недоуменно спрашивала:
– Кто все эти люди у ворот?
Будущие студенты радостно реагировали:
– У вас такой красивый университет!
При этих словах охранники принимались шуметь:
– Убирайтесь отсюда, никакой это не университет, это консалтинговая компания!
Тедди не сдался и вместе с группой единомышленников умудрился арендовать здание у компании. Две недели спустя прибыли первые студенты. Компьютеров еще не было, и студентам приходилось учиться печатать на ксерокопиях с изображением клавиатуры.
Тедди сократил расходы, передав студентам управление университетом, приготовление пищи, уборку, работу в администрации. Он написал письма ведущим бизнесменам страны с просьбой помочь в проведении занятий. Нищие подростки из трущоб или сельских общин, у которых прежде не было ни единого шанса в жизни, стали получать образование по всем требованиям университетского диплома за всего лишь 350 долларов, что включало в себя книги и место в общежитии. Иначе говоря, затраты для них были в десятки раз меньше затрат в традиционных университетах. В 2011 году выпускники CIDA, работающие в сфере бизнеса, получат более 100 миллионов рэндов (13,5 миллиона долларов) в зарплате. На протяжении своей жизни те же выпускники заработают более 3 миллиардов рэндов. А ведь многие из них несут полученные знания дальше – туда, откуда они вышли, в самые бедные районы Африки, где их общины жаждут научиться новому. На данный момент более 600 000 человек получили такое неформальное образование от студентов
– Самая восхитительная и волнующая часть этой работы состоит в том, что с хорошей долей вероятности можно предсказать масштаб изменений, которые ты инициировал, – говорит Тедди. – Если те пять с половиной тысяч выпускников, которые уже работают, продолжат трудиться в сфере бизнеса вместо того, чтобы сидеть на пособии или паковать продукты в супермаркетах, вместе они заработают более 9 миллиардов рэндов – примерно 1,2 миллиарда долларов. А с течением времени эти деньги начнут работать на их семьи, их дети будут получать образование, их братья и сестры – профессиональное обучение и хорошую работу, их родители наконец-то смогут поселиться в настоящем доме. И тот факт, что более половины наших выпускников женщины, еще более убеждает нас в наших прогнозах, ибо мы видим раз за разом, снова и снова: если молодая женщина избавляется от оков бедности, это кардинально изменяет судьбу всей ее семьи к лучшему.
У Тедди поразительный талант вдохновлять людей. Именно он убедил меня основать школу, целиком и полностью посвященную предпринимательству. Я выходил из CIDA после невероятно одухотворенной встречи с далай-ламой и большой группой студентов, когда Тедди побежал за мной и Джоан, схватил меня за локоть и с ходу выложил идею создания Центра предпринимательства Брэнсона. Теперь мы шутим, что рождение Центра Брэнсона произошло прямо на улице Йоханнесбурга. Virgin Unite и CIDA работали вместе, чтобы воплотить идею в реальность, – и в октябре 2005 года Центр открылся. Тедди действительно помог этому случиться, как помог и тому, что тысячи молодых людей прошли обучение принципам предпринимательства. С течением времени мы обрели независимость от CIDA. Нам стало ясно, что наибольшего успеха мы можем добиться, работая с молодыми предпринимателями, которые уже достигли определенных успехов в сфере малого бизнеса – нам оставалось лишь помочь им совершить переход к следующему этапу. Наши вложения в работу Центра были поддержаны финансовыми усилиями группы успешных предпринимателей из Великобритании, таких как Майк Парсонс и многие другие люди, разделявшие мою убежденность в том, что создание рабочих мест играет решающую роль в борьбе с бедностью. Каждая такая группа делала пожертвование в фонд Virgin Unite, а затем вместе с нами посещала Южную Африку, чтобы изучить проблему вблизи.
Однако не менее важным, чем все пожертвования и фонды, было время, которые опытные бизнесмены вкладывали в обучение молодых предпринимателей (одновременно учась у них!). Очень важны были и дополнительные программы, которые они разрабатывали сами.
Мы оказались там не для того, чтобы «поставить на поток» производство рабочей силы. Мы приехали для того, чтобы побудить людей идти в бизнес и самим создавать рабочие места для окружающих. Это огромное счастье: сотни и тысячи молодых предприимчивых людей, которым необходим всего лишь шанс, чтобы их талант заиграл блеском всех граней. Разновидностей бизнеса, в котором они заняты, не перечесть: от транспортных компаний до проектировщиков и владельцев интернет-кафе. Кто-то выращивает кур, кто-то руководит дизайнерской компанией, а одна милая девушка, Клеопатра Симелане, пошла по моим стопам и создала журнал для школьников
– Экономика Южной Африки зависит от предпринимательской активности, которая необходима для экономического роста и создания рабочих мест. Но экономический вклад в южноафриканский бизнес-сектор пока весьма ограничен. Я убежден, что развитие предпринимательства в вашей стране – это золотая дорога к экономической свободе.
Каждый год мы проводим сессию питчинга[9] с молодыми африканскими предпринимателями, которые выступают перед бизнесменами со всего мира. Мне пришлось побывать в шкуре этих юных выпускников, я знаю, в какой степени напряжены нервы в такие моменты, и поэтому всегда стараюсь добавить немножко юмора. Когда Лере Мгайия, молодой южноафриканец, излагал свою идею о том, чтобы сделать ванные и души доступными для жителей трущоб, – с амбициозной ценой проекта в 2,9 миллиона рэндов, – я поинтересовался:
– А если купаешься со своей подружкой, скидка предусмотрена?
Присутствующие расхохотались, и атмосфера заметно потеплела.
Центр Брэнсона – один из самых радостных проектов, в которых я участвовал. Отчасти это проистекает из моей давней любви к Южной Африке и ее людям, ты получаешь огромное удовольствие, видя, как идеи обретают форму и начинают жить и работать. Собственно, поэтому я занимаюсь бизнесом и именно с этим ощущением просыпаюсь каждое утро. Еще меня мотивирует убежденность в том, что если мы хотим продвинуть капитализм на следующий уровень, если говорим: «К черту “бизнес как всегда”», то лучший способ идти вперед – это дать людям на планете как можно больше возможностей строить свою судьбу. Даже сейчас, когда я пишу эти слова, мы – совместно с Virgin Holidays и Virgin Unite – готовимся открыть Центр предпринимательства Брэнсона на Карибских островах, а я строю новые планы насчет территорий, где такие центры нужнее всего, где они смогут оказать наибольшее влияние на экономику и жизнь населения. Карибский Центр Брэнсона – прекрасный пример того, как один отдельно взятый бизнес, Virgin Holidays, за десять лет вложивший более трех миллионов долларов в проект, во многом трансформировался сам, чтобы стать опорой для Центра. Эти изменения в конечном итоге поддержат рост различных предприятий, которые в свою очередь станут поставщиками для туристической индустрии, а это даст новые возможности для населения и для охраны природы прекрасных Карибских островов. Мой старый друг Крис Блэкуэлл, основатель фирмы Island Records, давший старт таким музыкантам, как U2 и Боб Марли, также присоединился к нам в общей работе над Центром. Он всегда был сконцентрирован на том, чтобы дать людям шанс в жизни, так что его личность идеально подходит для нашей деятельности.
Некоторое время мы провели в Йоханнесбурге, где Майк Парсонс и его коллеги занимались со студентами, обсуждали их планы, делились советами. Майк – глава одного из самых успешных «народных» бизнес-проектов в Великобритании, имеющий ученую степень по экономике, создатель одного из крупнейших рекламных агентств и PR-компании. Я это к тому, что уж он-то знает, что и как делать. Завершив ряд встреч, мы направились в частный заповедник Улусаба. Он расположен в самом сердце дикого и прекрасного заказника Саби Сэндз на северо-востоке Южной Африки, неподалеку от огромного национального парка Крюгера. Однако целью нашей поездки был не просто экзотический отдых, когда, сидя на веранде, ты наблюдаешь за слонами и зебрами или, гуляя по саванне, фотографируешь носорогов и львов. Мы хотели своими глазами увидеть, как работает Virgin Unite в партнерстве с нашей сетью отелей Virgin Limited Edition и нашим частным заповедником Улусаба.
Улусаба – это название означает «место, где бояться нечего», потому что некогда здесь на вершине скалы находилась цитадель воинов, – окружена маленькими деревнями, многие жители которых работают в нашем заповеднике. В центре Улусабы туристический отель – это еще одна ветвь нашей огромной семьи Virgin. Улусаба – это бизнес, но он прочно укоренен в жизни общины и приносит много пользы всей округе. Печально, но эпидемия СПИДа со всей силой ударила и по местным общинам. Жизнь превратилась в борьбу за выживание, особенно это касалось детей, потерявших родителей. Чтобы работать с этими людьми и работать для них, Улусаба и Virgin Unite основали проект Pride’n Purpose («Гордость и цель»). Мы построили клинику, школы и детские ясли, а также помогли жителям обзавестись огородами и начать выстраивать свой малый бизнес. Здесь уже не один магазин, в котором продаются украшения, созданные местными жителями. Когда мы шли вдоль одной из деревушек, Майк внимательно всматривался во все, задавал вопросы, обсуждал рабочие проблемы, прикидывая, в чем и как он мог бы помочь. Virgin Unite отрицает принцип швыряния денег в бездонные бочки. Мы стараемся помочь людям научиться помогать себе самостоятельно, тогда их будущее будет надежным. Когда мы вышли из тени на солнце, Майк – внезапно, ни с того ни с сего – заговорил о школе Стоу. Это был по меньшей мере странный контраст с деревенскими школами, да и вообще тем, как живут в Саби Сэндз. Он произнес:
– А знаешь, мой сын учится в Стоу. И ему там очень нравится.
Я беззаботно отозвался:
– Да, надо бы когда-нибудь туда заехать. С самого детства там не был.
У меня были смешанные чувства в связи с этим, внутренне я понимал, что так просто меня в Стоу не заманишь. Я казался себе шекспировским школьником, ползущим как улитка по ненавистной дороге в школу.
– Кстати, я хорошо знаком с директором, доктором Энтони Уоллерстайнером, – как ни в чем не бывало продолжал Майк. – Отличный малый, воодушевленный, любящий свое дело. Благотворительные фонды в закрытых школах всегда декларируют социальную ответственность в своих манифестах. Стоу, например, помогает ученикам из малоимущих семей.
Я кивнул.
– Мне кажется, было бы неплохой идеей, – сказал Майк, – дать возможность по-настоящему малоимущим детям из Южной Африки провести время в Британии.
– А что они там будут делать? – осторожно спросил я.
– Думаю, некоторые из них могли бы учиться в Стоу.
– Не уверен… – Я произнес это медленно, потому что мозг уже крутился на бешеных оборотах. Однако Майк был настойчив:
– Это очень прогрессивная школа. Директор всегда идет навстречу новым идеям. Я даже думаю, что сама школа получит больше, чем школьники, приехавшие отсюда. Это ситуация, выигрышная для обеих сторон.
– Ты предлагаешь послать студентов из Центра Брэнсона? Большинство из них уже старше, чем любой выпускник Стоу.
– Я подумывал над тем, чтобы найти здесь хорошую школу с аналогичными стандартами обучения. Чтобы идея работала, школьники не должны заведомо находиться в положении отстающих. Одна такая школа у меня есть на примете при монастыре доминиканцев, в центре Йоханнесбурга. Обучение совместное, но многие из детей лишены самого необходимого, некоторые пострадали от эпидемии СПИДа, родители многих живут в трущобах. Тем не менее уровень преподавания в школе высок.
Идея начинала мне нравиться. Это была действительно хорошая мысль, я видел, как она может сработать, но… Я последний человек в мире, кто стал бы препятствовать реализации хороших идей, однако меня беспокоило: правильно ли мы поступаем? Мы детально обсудили проблему: каково это – взять и выдернуть совсем еще юных людей из родного окружения и поместить в нечто столь экстраординарное и привилегированное, как английская закрытая школа. В конце концов мои сомнения рассеялись, когда я вспомнил о твердости характера и мужестве здешних детей. Южноафриканцы сильны и находчивы. Все, что им нужно для взлета, – это тот шанс, который многие из нас считают причитающимся нам по праву рождения.
К тому времени, как поездка Майка по ЮАР подошла к концу, мы с ним разработали основу для этого предприятия. Он щедро предложил полностью оплатить вступительный взнос на пятерых учеников, добавив двухгодичную оплату за их последующее обучение. Я согласился взять на себя дополнительные расходы, такие как авиабилеты для полетов домой на каникулы и обратно в школу. Руководство Стоу согласилось выделять одну стипендию каждый год, так что на плечи Майка ложились стипендии для остальных четырех. Весь проект был запущен менее чем за девять месяцев.
После того как первая группа обустроилась в Стоу, Майк все-таки умудрился затащить меня в мою старую школу. Потом я удивлялся: что мешало мне сделать это раньше? Сразу же после прибытия мне вручили папку. Я с ужасом думал, что в ней содержатся мои школьные оценки, – но нет. Там был довольно длинный анализ-рапорт, где я ничтоже сумняшеся поучал тогдашнего директора Р. К. Дрейсона, как ему следует руководить школой. В этом «наставлении» я писал обо всем: о меню, о стиле наших столовых (заменить формальные длинные столы на столики а-ля кафе), о чем угодно еще. Заканчивался рапорт уверением в том, что мой план позволит сэкономить кучу денег, которые пойдут на реализацию других моих проектов. Это показалось одновременно и забавным, и вполне актуальным – я и сегодня везде и всюду ищу способы сэкономить. Если принять во внимание, что школы – неважно, частные или публичные – представляют собой бизнес-предприятия, становится ясным, что я ни на йоту не изменился. Предпринимателем я был с младых ногтей.
Но одна вещь в папке тронула меня более всего. Это было письмо, написанное моим отцом Тедом – его твердым и элегантным почерком. В начальной школе дела у меня шли не слишком хорошо, и возникали серьезные сомнения в том, что я смогу сдать вступительные экзамены в частную школу. Мне нужен был репетитор, чтобы я мог выйти на нужный уровень. Но мой отец решил отказаться от школы, к которой меня готовили, и вместо этого стал искать такое заведение, где меня могли бы понять и помочь моему росту. Кто-то упомянул Стоу, и отец вместе с мамой отправились туда, чтобы проверить, как дела обстоят там. Они по-настоящему любили меня, а забота о моем будущем была для них главным. Конечно, я обо всем этом знал, и тем не менее письмо отца буквально открыло мне глаза. Вот оно:
30 апреля 1964 года.
Дорогой мистер Дрейсон!
На нас произвело огромное впечатление все, что мы видели и слышали во время нашего недавнего посещения Стоу. Мы полностью согласны с Ричардом – это лучшая школа для него!
Если вы окажете мне любезность и официально гарантируете место в школе (гарантия будет приложена к результатам экзаменов), я сообщу мистеру Миллигэну, что первым и главным нашим выбором становится школа Стоу.
В папке обнаружилось и несколько писем от мистера Дрейсона в поддержку моей идеи основать журнал для школьников. В этих письмах он рекомендовал меня людям, которые могли быть в чем-то полезны. В одном из них он писал:
«Я полагаю, с вами уже связывался Ричард Брэнсон, шестнадцатилетний паренек из Кобэм-Хауса – и будущий редактор журнала! Многие часы провел он над этим проектом и, несомненно, добился успехов в подготовке к будущей его реализации. Я сам беседовал с ним не один час, а также постарался представить его нужным людям. Однако факт остается фактом – я его не раз предупреждал на сей счет: в таком возрасте он вряд ли справится с организацией печатного издания и расходами, связанными с этим».
В другом письме славный мистер Дрейсон писал:
«У меня сейчас сидит шестнадцатилетний мальчик, Ричард Брэнсон – редактор нового общенационального журнала для школьников. Он уже обращался к различным знаменитостям и получил статьи от Джона Ле Карре, Ванессы Редгрейв, полковника Энрикеса, лорда Рассела, Йегуди Менухина, Пола Ферриса, Джули Феликс и других».
Более всего меня поразило в этих старых письмах то, что они выражали ту же самую ключевую мысль, которую я стараюсь донести до будущих предпринимателей: обсуждайте свои планы, работайте над ними вместе с вашим наставником, старайтесь достичь как можно большего в подготовке реализации вашей идеи. Игнорируйте пессимистов, если вы действительно чувствуете, что вам есть что предложить, четко рассчитайте финансовую подоплеку проекта, а дальше просто беритесь и делайте! Я – сделал. Письма, написанные моим тогдашним директором школы, датированы концом 1966 года. А во время рождественских каникул я окончательно решил оставить школу и заняться делом. Я и сейчас дивлюсь своей тогдашней уверенности в себе, хотя именно она вела меня по жизни, именно ею я стараюсь делиться с молодыми предпринимателями, как, собственно, и со всеми, кто спрашивает у меня совета. Месяцем позже, в январе 1967 года, я, старательно подбирая слова, писал прощальное письмо мистеру Дрейсону:
«…Просьба об отчислении может показаться поступком трусливым и непростительным, особенно после всего того, что Стоу и лично вы дали мне. Поверьте, я очень ценю все, что вы сделали для меня, – и бесконечно за это благодарен… Однако если я уйду в конце текущего учебного года, то смогу сделать гораздо больше и для Стоу, и для Великобритании – я в этом уверен».
На последующих страницах я изложил прочие свои доводы и написал:
«Я чувствую, что именно в этой роли смогу наилучшим образом отплатить Стоу за все хорошее, что получил здесь. Предоставив трибуну школьникам, и не только им, мы сможем вдохнуть энтузиазм и новые силы в Британию, начиная с самых юных наших сограждан».
Это не были просто слова. В 1960–1970-е годы во всем мире вершилась революция, и во главе ее стояла молодежь. Весной 1969 года я писал в редакторской колонке журнала
«Мы должны быть толерантны к мнению каждого человека, и не только потому, что его мнение может оказаться верным, но и потому, что в борьбе мыслей и идей такие слова, как “знание” или “мудрость”, обретают смысл. Сколь бы обидными ни были неудачи и поражения в такой борьбе, они бесконечно лучше мертвого молчания людей, лишенных голосов».
Я убежден, что эта мысль справедлива и сегодня. Молодежь требует перемен. Она знает: дальше так продолжаться не может. И молодые люди говорят: «К черту “бизнес как всегда”!» Они хотят мира, они хотят чистой планеты. Они хотят унаследовать Землю, а не пустыню. В молодежи накопилось столько сил и энергии, что, если общество не направит ее в правильное русло, она станет непроизводительной и деструктивной. Именно это мы наблюдали в уличных бунтах в Лондоне в 2011 году. Каждый молодой человек имеет право на реальный шанс начать свою взрослую жизнь. Если же этого шанса нет, то более удачливые и обеспеченные должны задуматься над тем, в чем они могут помочь. Листая старые документы из папки, я поглядывал на юношей и девушек, стоявших на лестнице Стоу, – на улыбающиеся лица пяти южноафриканских стипендиатов Брэнсона, – и я ощущал огромную радость. Это было новое поколение – и в нем я видел будущее.
С Марком Кристоферсом я познакомился, когда он прибыл на один из званых обедов Fast Track 100. Он рассказал мне, что был венчурным капиталистом в Сити, когда ему позвонили два старых друга. Все трое росли в маленьком городке в Корнуолле и страстно увлекались сноубордингом. Вместе со своим отцом Кеном братья Гэвин и Эррон Кокинги с капиталом всего в 2000 фунтов стерлингов основали фирму по выпечке корнуолльских пирожков. Поначалу они даже спали в подвале, чтобы хоть на чем-то сэкономить. Они расширили сеть до пяти магазинов – все оказались прибыльными, что доказывало: их бизнес-концепция была верной. Однако медленное движение наличности и отсутствие внешнего финансирования привели к тому, что им пришлось продать все магазины, кроме одного.
Тогда-то они и обратились к Марку. Может быть, он, с его опытом работы в Сити, будет заинтересован в инвестировании и совместной работе с ними над раскруткой их бизнеса? Марк поехал в Корнуолл, где все вместе они принялись обсуждать новый бизнес-план. Он понял, что идея компании, выпекающей настоящие корнуолльские пирожки, располагающейся в Корнуолле, в которой к тому же будут работать местные люди, – здравая идея. И Марк согласился инвестировать 40 000 фунтов стерлингов. Бывшие подружки братьев Кокинг, сестры Виктория и Сара Барбер (с которыми братья сохранили вполне теплые отношения), вложили по 5000 фунтов стерлингов – и, вооружившись солидным бизнес-планом, составленным Марком, все включились в работу. Все они были друзьями, все увлекались серфингом и сноубордингом, все были переполнены энергией и чувством юмора – поэтому они и работали от души, и развлекались от души. Бренд для новой компании был очень важен. Они назвали ее West Cornwall Pasty Co, что давало понять: речь идет о региональном бренде, это звучало в лучших традициях солидного британского бизнеса.
Свой первый магазин они открыли в 1998 году, быстро росли, вскоре их магазины можно было встретить едва ли не в каждом городе Англии и Шотландии. Марк продолжал работать в Лондоне, но он был убежден, что, когда малый бизнес начинает расти, ключ к успеху в том, чтобы довольны были все: от работников до поставщиков. Поэтому частью его бизнес-плана было следующее: один из директоров каждый день звонил менеджерам магазинов – отчасти для того, чтобы уладить проблемы, прежде чем они станут серьезными, но главным образом для того, чтобы быть на живой связи.
– Это изначально был семейный бизнес, – сказал Марк, – и люди в нем чрезвычайно важны. Мы хотели, чтобы «семейный» характер фирмы сохранялся по мере ее роста.
Они стали издавать журнал, распространявшийся внутри компании, – чтобы работники почувствовали себя частью семьи. У них установились прекрасные отношения с поставщиками. Речь шла не только о том, чтобы добиться самой выгодной цены, – речь шла и о лояльности. Если поставщики чувствуют, что их ценят, они всегда пойдут навстречу.
Во мне все это нашло самый живой отклик. Когда я был главой компании, то раз в месяц делал рассылку всем своим работникам, где извещал их о делах фирмы и в то же время давал понять, что им благодарны за усилия. Мои письма-рассылки касались всего: от стратегических решений до небольших событий, касавшихся порой какой-нибудь одной небольшой группы людей. В письмах я давал свой личный адрес, чтобы люди могли со мной связаться. Таким образом, моя рука всегда была как на пульсе новых проблем, так и новых предложений. Вот одно из писем, которое много лет назад я отправил летному составу Virgin Atlantic:
Дорогие мои!
Я знаю, что немного запоздал, но тем не менее – огромные поздравления! Virgin Atlantic снова оказалась впереди всего мира, получив призы за лучшую авиалинию, лучший бизнес-класс, лучший трансатлантический рейс, лучшую еду, лучшее вино, лучшие развлечения – и лучшую наземную службу. То, что летный состав оказался впереди ста двадцати пяти других авиалиний, лишь чуточку уступив Singapore Airlines в год, когда на вашу долю выпало колоссальное напряжение, – это безусловный успех.
Все это в целом обеспечило нашей авиалинии хороший год. Мы решили отметить это событие, ослабив гайки там, где на пике рецессии нам пришлось их слишком туго закрутить. Детали – в следующем месяце.
Пока же мы решили отпраздновать общее достижение двумя уик-эндами у меня дома. Мы постарались составить ваши графики так, чтобы как можно большее количество людей смогло приехать. Воскресенья – для семей с детьми. Субботы – для остальных. К сведению приезжающих в субботу: захватите с собой палатку, чтобы не стараться во что бы то ни стало держаться на ногах. На празднике будут прекрасные оркестры, фейерверки, танцы – и все, чего душа пожелает.
На прошлой неделе некоторых из вас, возможно, ошеломила новость о том, что мы становимся первой в мире авиалинией, где курение будет запрещено. К нам поступало столько жалоб от некурящих, что мы решили примириться с неизбежным и сделать наши лайнеры свободными от табачного дыма. Лично я убежден, что со временем так поступят и все остальные авиаперевозчики. Кроме того, я считаю, что это поможет тем из вас, кто еще курит, избавиться от этой привычки. Я знаю: это легче сказать, чем сделать, учитывая, что я сам полгода назад бросил курить – в третий раз. Похоже, удалось – зато все остальные мои пороки стали еще хуже! Но я надеюсь, у вас все пройдет нормально. И уж по меньшей мере некурящие среди вас будут просто счастливы. Детали – в следующем месяце.
Мы также планируем стать первой авиакомпанией с видеоэкранами на спинках всех кресел. Позже вы узнаете подробности.
Я рассчитывал сегодня сделать объявление о новых маршрутах, но, похоже, комиссия по расписаниям аэропорта Хитроу выделила нам слишком мало взлетно-посадочного времени. Сражение продолжается.
Надеюсь, всем вам понравился новый отель в центре Нью-Йорка, где мы вас теперь размещаем. Если у вас возникли какие-либо проблемы в этом плане, черкните мне на мой домашний адрес. Кстати, если вас что-то не устраивает в новых правилах работы наших авиалиний – пишите тоже.
Еще и еще раз: тысяча поздравлений!
Возвращаясь к истории West Cornwall Pasty Co. Компания росла все более стремительно, и внезапно выяснилось, что серфингом Гэвину и Эррону заниматься практически некогда! В конце концов они решили переехать за границу и предложили менеджменту выкупить у них компанию. Предложение было принято. Изначальная инвестиция Марка – 40 000 фунтов стерлингов – принесла ему очень солидную прибыль, когда в 2007 году бизнес был продан за более чем 30 миллионов фунтов стерлингов.
Услышав историю Марка на обеде Fast Track, я сразу понял, что он как нельзя лучше подходит для роли консультанта в Центре Брэнсона для молодых предпринимателей. К счастью, он и сам хотел поехать с нами в Африку, чтобы понять, в чем может быть полезен, – и даже галантно согласился поучаствовать в одном из наших аукционов. Я уверен, что, оказавшись со мной в Центре Брэнсона в Йоханнесбурге, он недоумевал: что он вообще здесь делает? Это было настоящее крещение огнем, но он выдержал его с достоинством и, как мне показалось, очень быстро разобрался, чем мы занимаемся. Во всяком случае, поездка ему понравилась настолько, что через пару лет он вернулся и провел целых два месяца в Центре.
– Мне нравится, что ты не просто раздаешь деньги, как делают все благотворительные организации, – сказал Марк. – У тебя все нацелено на практику и на устойчивое самообеспечивающее развитие. Это действенный круг[10].
Действенный круг. Мне понравилось выражение, и я тут же записал его в блокнот, который всегда ношу с собой.
Иногда наши молодые предприниматели после быстрого старта застревают в уже наезженной колее. Тут им и требуется помощь в том, чтобы показать, где они совершили ошибку и что нужно сделать, чтобы «перезапустить машину». Марк сказал, что мог бы поработать с двоими такими ребятами и посмотреть, в чем сможет помочь им своими знаниями и опытом. Его немного беспокоило то, что прежде ему не приходилось работать в бизнесе на таком микроуровне, и он не хотел вместо помощи стать препятствием. Но он горел желанием помочь, пусть даже немногим. Команда Virgin Unite вместе с Марком отобрала два малых бизнеса, которым его опыт был бы полезен. Первым таким предпринимателем оказался молодой человек, создававший поделки из проволоки и бус.
Корнелиус Малука был сиротой. Художник-самоучка, он создавал прекрасные работы. Ими восхищались, но… не покупали. Родом он был из Мпумаланги в округе Саби Сэндз, где располагался наш заповедник. Через Линдсей Ханеком, менеджера
– Почему они прекратили брать твои вещи? – поинтересовался Марк.
Корнелиус остолбенело уставился на него:
– Не знаю…
– Ты задавал им этот вопрос?
– Нет… Что бы я им сказал?
Поделиться книгой: