Ее звали Атаманша

Человек средних лет, который вошел в приемную директора вместе со своей спутницей, сказал секретарше, что хочет устроиться к ним на работу. Девушка предложила ему подождать. Когда Зеленов приехал, посетитель стремительно поднялся и проследовал за ним в кабинет. Тут же раздались приглушенные хлопки. Парочка проскочила мимо онемевшей секретарши, потом убийца забежал в подъезд соседнего дома. Там он бросил в мусоропровод пистолет и куртку, прошел на остановку, сел в автобус. Киллер ехал к Жуликову – сообщить о результате работы.

Шесть выстрелов в упор сразили директора «ЗеКо-Рекордс» наповал. У него не было ни одного шанса.

Через некоторое время после описанного события оперативники решили задержать Жуликова. Они уже знали о его ключевой роли в этом преступлении. При виде наручников и конвоя Юра и пал духом. Но природное естество взяло свое. Чтобы выпутаться из нехорошей ситуации, Жуликов стал торговаться. Мол, я знаю тех, кто заказал и убил Зеленова. Если вы меня и всех моих ребят отпустите (с ними я потом сам разберусь), то я вам дам полный расклад по «ЗеКо-Рекордс».

Тогда милиция еще имела право задерживать подозреваемых до тридцати суток по президентскому указу. Почти двадцать суток шла своеобразная игра с подследственным. Жуликов выкладывал все новые и новые подробности, валил убийство на кемеровских ребят. Он взахлеб предлагал свои планы: «Вы меня отпускаете, я забиваю стрелку в аэропорту, вызываю исполнителя из Кемерово. Мы с братвой его встречаем, а вы тут и берете тепленьким».

Заместитель начальника отдела уголовного розыска Антон Гусев рассказывал, как выводили Жуликова на чистую воду:

– Он попался не один. В феврале 1997 года мы задержали за разбой семерых молодых людей из Рязанской области. Мы уже располагали многими фактами и понимали, что Жуликов блефует, как говорят, лапшу вешает на уши. Задержали мы и одну из наводчиц – Иру Заводову. Родом она была из Саратова, как и ее подруга Жанна. В марте 1997 года после очередного разбойного нападения, когда жертве изуродовали ножом лицо, Заводова обронила сумочку с косметикой и несколькими безымянными телефонными номерами. Намеренно ли это было сделано – неизвестно. Но тех листочков оказалось достаточно, чтобы вычислить сначала девицу, а потом и первых пятерых бандитов. Сергей Железнов работал с парнями из бригады, а я – с Ириной. Вышел с ней на доверительные отношения, фрукты ей возил в изолятор. Она рассказала, как вместе с тем, настоящим, киллером пасли жертву, как ходили по следу. Жуликова мы так и обыграли. Кивали, делали вид, что принимаем его предложения. Я к тому времени уже знал имя исполнителя заказа, а в один прекрасный момент ребята сообщили мне его фамилию и деревню, где он живет. Парень тот – в прошлом афганец. После чего я пришел в камеру к Жуликову и спросил: «А исполнитель твой случайно не в той-то деревеньке живет?» У Жуликова челюсть отвисла. Потом он встал и минут пятнадцать молча ходил по камере, круги наматывал. После чего: «Я готов все рассказать».

Тот допрос, по словам Гусева, был самым эффективным. Именно тогда обвиняемый дал самые честные показания. Шесть часов допрашивал его Антон Иванович. Потом, выжатый как лимон, с температурой тридцать восемь, еле добрался домой.

На следующий день он с оперативниками поехал в деревню к киллеру по имени Вася.

Этого субъекта порекомендовал Жуликову местный урка Кошечкин. Когда встретились, он представил Василия Селушина, 1958 года рождения, как бывшего афганца и классного мужика, вполне подходящего для серьезного дела.

На аудиенции Вася поведал Жуликову свою печальную историю. Еще совсем недавно он был деревенским коммерсантом, держал торговую точку. Но не разошелся по деньгам и товарам, после чего его палатку неожиданно ограбили и сожгли. Когда местные бандиты поставили Васю на деньги и обещали сурово разобраться за угробленную палатку, мать продала корову и все, что можно было найти в хате. А сын и не догадывался, что те же бандиты, скорее всего, и обворовали его, а потом и подожгли тот жалкий сарай.

Жуликов пообещал лично разобраться с Васиными делами. За это тот должен был решить одну его проблему. Он вынудил Селушина дать слово, причем до самого последнего момента не говорил ему о характере предстоящей услуги. Вместе они поехали в Москву.

После убийства Василий приехал на квартиру Жуликова. Вид у него был удрученный. Но хозяин похвалил Селушина, похлопал по плечу и сказал, что все его вопросы в деревне он уже решил.

Сам же он сразу после убийства Зеленова получил обещанные деньги и на другой день купил себе новую машину «Опель Омега». Во всей этой истории Жуликов ощущал себя самым ловким и умным человеком. Но в тот же день, выпив на радостях, он ухитрился разбить новый автомобиль под Балашихой. Эту аварию зафиксировали сотрудники ГАИ.

За исполненное убийство Василий не получил и ломаного гроша. Жуликов скинул ему со своего плеча куртку взамен той, от которой Селушин избавился после совершения преступления.

В это время убийцу усиленно искали оперативники угрозыска. Одна из девушек назвала его особую примету – сломанный нос – и назвала имя. Сыщики позвонили в Кадомский район местным сотрудникам. Те не без юмора ответили, что у них полно таких Вась и все со сломанными носами. Такая, мол, в их местах особенность. На три деревни шесть спиртзаводов. Отсюда и менталитет особый. Впрочем, кадомские опера довольно быстро вычислили, кого искала столичная милиция. Местные анискины задержали деревенского киллера без волокиты, шума и спецназа.

Московских сыщиков поразила пронзительная нищета, в которой жил Вася Селушин: хата, обитая некрашеными досками снаружи и изнутри, убогая утварь. Когда за Василием приехали, он как раз заканчивал наваливать стог сена. Увидев сотрудников милиции, которые подъехали на «уазике», убийца все понял, поправил копну, положил вилы на траву. Селушин почти сразу признался в совершенном преступлении.

Козлова брали последним. Для него это было ударом. Сначала он держался уверенно: как же, известный человек, крутая компания. И тут на него надели наручники. Думал ли он, радуясь названию фирмы «ЗеКо», что судьба жестоко посмеется над ним, скаламбурит, сделает его зэком? Но из песни слов не выкинешь. Кто заказывает музыку, тот за нее и платит. Козлов решил исполнить своему компаньону похоронный марш. Он сполна расплатился за эту печальную мелодию двадцатилетним сроком заключения.

Криминальные структуры предпринимали несколько попыток освободить Козлова под подписку о невыезде. Деньги заряжали немереные, до 800 тысяч долларов. Постоянное давление ощущала и следователь по особо важным делам прокуратуры Москвы Татьяна Гизатуллина.

Когда на фирму «ЗеКо-Рекордс» было заведено уголовное дело и начались аресты, с ней отказались сотрудничать многие звезды, в том числе Михаил Шуфутинский и Иосиф Кобзон.

Вспоминая подробности дела, Селушин рассказал, как вошел в маленький кабинет, достал пистолет. Зеленов бросился ему навстречу, пытался выхватить у него оружие. Он зажмурился и нажал на курок, потом выстрелил еще несколько раз.

Сыщики искали пистолет, который Селушин выбросил в мусоропровод. Они прижали дворника этого дома, и он сознался, что нашел оружие среди мусора, но уже успел толкнуть его вместе с кожаной курткой.

Когда Селушина задержали, оперативник из Москвы Сергей Селянин подвел убийцу к храму и сказал: «Вот видишь, церковь стоит? Ты невинного человека ни за что жизни лишил!» Василий горько заплакал.

Кладбище под вывеской «ЛЮКС»

В оперативных сводках по городу Москве в феврале, марте и апреле 1998 года стали регулярно появляться сообщения об исчезновении владельцев автомобилей. Бесследно пропадали и их машины, дорогие и престижные иномарки.

Оперативникам Московского уголовного розыска удалось выяснить немногое. Первыми 9 февраля пропали без вести супруги Хигрины. Они сели в свой автомобиль «Гранд Чероки», поехали продавать машину и не вернулись. 13 февраля отец Константина Хигрина подал заявление в милицию об исчезновении своих родственников. Сотрудники криминальной милиции УВД ЗАО города Москвы возбудили уголовное дело по статье 105, завели и розыскное по факту пропажи супругов.

В последующие два месяца черный список пополнился еще девятью пропавшими гражданами. Серийность этих преступлений оперативники МУРа выявили не сразу. Люди пропадали в различных районах Москвы: Чертанове, Солнцеве, Измайлове, Перове, Нагатине, а также в подмосковных городах Домодедово и Подольске.

16 марта подобный случай произошел в Восточном административном округе. А. Степанов, 1971 года рождения, уехал с целью продажи автомобиля «Мерседес-280» и не вернулся. Родственники подали заявление о розыске.

2 апреля на машине «Ауди А-6» уехал из дома и не вернулся Збандут В. В., 1962 года рождения. 13 апреля Перовской межрайонной прокуратурой города Москвы по факту его безвестного исчезновения было возбуждено уголовное дело.

8 апреля на джипе «Гранд Чероки» уехали и бесследно исчезли жители микрорайона Солнцево В. Лапин, 1969 года рождения, и И. Кутепов, 1962 года рождения.

Вскоре оперативники выяснили, что все эти случаи исчезновения владельцев машин объединяло одно общее обстоятельство. Прежде чем продавать машину, звонил покупатель и договаривался о встрече у казино «Винсо-Гранд» на Таганке. Продавец приезжал на место встречи и пропадал без вести.

Во всех этих исчезновениях явно проглядывалась серия. Решено было создать штаб из сотрудников МУРа и окружных подразделений. В него вошли начальник 2-го отдела МУРа Игорь Губанов, начальник отделения Андрей Храпов, оперативники Владислав Новиков и Алексей Вареник и начальник отдела уголовного розыска УВД Западного округа Игорь Зиновьев со своими сыщиками.

Сначала оперативники сделали выборку по аналогичным случаям, когда владельцы продавали машины и не возвращались. Так они выявили еще несколько фактов исчезновения людей. Среди таковых был и житель Подольского района Московской области Соколов А. Г., который 19 марта уехал продавать «Мицубиси Паджеро» и пропал.

Оперативники проверили автосервисы на юго-востоке и востоке от Таганской площади. Но все было безрезультатно. Ни пропавших машин, ни других следов преступлений сыщики не обнаружили.

А люди продолжали исчезать. Из города Домодедово 23 апреля пропали граждане Якушин, 1951 года рождения, и Зимин, 1957 года рождения. Как выяснилось, они уехали в Москву продавать «Жигули» девяносто третьей модели и не вернулись. Накануне им позвонил покупатель и договорился о встрече.

От этих случаев веяло жуткой мистикой – люди и их машины исчезали бесследно. Неизвестно, сколько бы еще пополнялся черный список, если бы у одного из пропавших не стоял дома телефон с определителем номера. Супруга владельца машины нашла номер телефона покупателя и сообщила его в милицию. Там тут же пробили этот телефон и определили, что он находится в сервисе «Автолюкс» по адресу Проектируемый проезд, дом 8.

На задержание поехали оперативники Домодедовского УВД. Двери сервиса были закрыты. В течение шести часов сотрудники милиции пытались прорваться внутрь. Все это время люди, запершиеся там, созванивались со всевозможными знакомыми и говорили, что их штурмует милиция. Выяснилось также, что «блокадники» связывались с Алексеем Мигуновым. Именно ему по документам принадлежал «Автолюкс», также он занимался продажей телефонов и пейджеров.

Когда оперативникам удалось-таки прорваться внутрь, они увидели, что все это время за ними велось наблюдение при помощи видеокамеры. Монитор находился в глубоком подвале.

Сотрудники Домодедовского УВД провели обыск и задержали неких Евгения Нагорного, 1972 года рождения, уроженца Харьковской области, и Виктора Инже, 1971 года рождения, уроженца Молдовы, который проживал в Люберцах вместе с женой. В сервисе он работал слесарем. Нагорный тоже числился слесарем, но фактически был руководителем предприятия.

Обыск домодедовские оперативники провели формально и обнаружили в сервисе лишь техпаспорт на машину Хигрина. У них же по учетам пропавших без вести числились только Якушин и Зимин. О находке техпаспорта сыщики сообщили своим коллегам в МУР, те тут же приехали в Домодедово. Под вечер они были в сервисе и обратили внимание на кучу песка внутри помещения, на цементном полу.

Когда опера уезжали, по указанию начальника МУРа Виктора Владимировича Голованова оставили в засаде нескольких сотрудников. Чутье сыщика в очередной раз не подвело Голованова.

Ночью в сервис приехали некто Панин и Ставицкий, оба 1977 года рождения. Их задержали и доставили в УВД Печатники, где Ставицкий тут же попытался повеситься, но его успели вытащить из петли. Они, как выяснилось, в «Автолюксе» занимались черновой работой, были на побегушках, продавали запчасти.

Тем временем оперативникам стало известно, что среди убитых были и два члена солнцевской преступной группировки. Близких друзей погибших вызвали дать свидетельские показания. Братки буквально умоляли выдать им подозреваемых, чтобы разобраться с ними без канители и ненужных формальностей.

Тут у оперативников созрел план. Они сами решили сыграть роль бандитов, жаждущих мести. Подозреваемых из Домодедова повезли в Москву. По дороге конвой был блокирован «друзьями» пропавших, роль которых сыграли бойцы ОМСН под командованием В. И. Баранова.

В течение получаса мнимые бандиты, отчаянно жестикулируя и щедро перемежая речь уголовным жаргоном, требовали немедленно выдать им на расправу подследственных. Позже Нагорный признал, что те минуты были самыми страшными в его жизни. По приезде на Петровку он тут же стал давать показания.

Ставицкого тем временем выходили в институте Склифосовского. Сам факт попытки суицида показался операм подозрительным. Просто так люди не вешаются. Сыщики забрали Ставицкого в МУР, стали с ним работать. Он долгое время молчал, потом с ним по душам поговорил заместитель начальника МУРа Владимир Будкин.

После этого Ставицкий написал чистосердечное признание аж на четырнадцати листах. Он изложил все – как и кто убивал, согласился давать показания под протокол.

В «Автолюксе» провели повторный обыск. Собрали свою группу из экспертов, оперативных работников. Кучу песка выгребали лопатами, выносили на носилках. Старались не зря, на полу увидели свежую цементную заплатку размером метр на метр.

Тем временем и эксперты внесли свою лепту. Слева у входа, под грудой запчастей, колес, «кенгурятников», они обнаружили следы крови.

Заплатку начали долбить. Внутри оказалась пустота, стали вскрывать дальше и откопали первые пять трупов. Это были тела пропавших без вести Якушина, Зимина, Лапина, Кутепова и Збандута.

Оперативникам все стало ясно. Преступники укрывали убитых на своей территории. Ставицкий потом показал места захоронения еще пяти трупов. Их сбросили в колодец на территории сервиса и забетонировали. Сменив лопаты на отбойные молотки, оперативники МУРа высвободили из бетона последние трупы – Хигриных, Козодуева, Степанова и Соколова.

Как оказалось, эти тела неделю лежали слева от входа, заваленные запчастями и накрытые брезентом. Потом их сбросили в яму, залили бетоном.

На головы жертв убийцы надевали пластиковые пакеты, чтобы кровь не стекала. Все трупы были раздеты, чтобы затруднить опознание. Некоторые вещи преступники сожгли, другие спрятали в мешки и закопали вместе с трупами. Также нашли и радиотелефоны Лапина и Кутепова, большое количество документов, в том числе полусгоревший техпаспорт на автомобиль «Нива».

Его восстановили и выяснили, что «Нива» принадлежит некоему К. Арутюнову, 1953 года рождения, который был убит 2 января в гараже в районе Чертаново. Он также собрался продавать машину. Нагорный и Ставицкий ему позвонили, сказали, что машину купят: «Приезжай, смотреть будем». Он отказался и в свою очередь предложил покупателям приехать к нему. Бандиты согласились. В гараже они и реализовали свой кровавый план: забили Арутюнова молотком. Труп оставили у гаража, а машину забрали. Это было первое преступление.

А началось все с того, что во дворе автосервиса сгорел новый «Мерседес» богатого клиента. Чтобы рассчитаться, коллеги решили избрать самый кровавый путь. Нагорный приобрел у члена одной из преступных группировок по кличке Медный пистолет «ТТ». Он получил этот ствол за ремонт его автомобиля. Преступники уничтожали владельцев машин и продавали их своим клиентам.

Все последующие убийства проходили уже по похожему сценарию. Нагорный выискивал продавцов машин в газете «Из рук в руки», созванивался, затем встречался. Предлагал тут же ехать к нему в сервис под предлогом тщательного осмотра ходовой части и других агрегатов.

Он привозил людей к сервису, звонил. Навстречу выходил Ставицкий в спецовке, всем видом показывая, что он – сервисный рабочий. Потом машину загоняли, дверь закрывали.

Когда выходили осматривать машину, Нагорный и Ставицкий под каким-нибудь предлогом (бампер поврежден или краска плохая) подзывали продавца, затем стреляли в него из пистолета. Первых пятерых убил Ставицкий. Он действовал неаккуратно, и пули повреждали корпус машины.

Тогда Нагорный сказал, что сам будет убивать. Стрелял он действительно лучше: Лапина и Кутепова поразил одним выстрелом из «ТТ», а потом добил. Они стояли на одной линии. Лишь потом убийцы догадались, что отправили на тот свет солнцевских братков – по жаргону и обилию золотых украшений.

Позже сыщики нашли и пистолет «ТТ». Злодеи спрятали его под самой крышей сервиса. Таким образом, все доказательства преступных действий Ставицкого и Нагорного были собраны. Суд не стал тянуть с приговором. За убийство одиннадцати человек Нагорного приговорили к пожизненному заключению, а Ставицкому определили принудительное лечение.

Дружба особого назначения

Вячеслав Владимирович Ильин всегда был рядом, когда кому-то очень нужна была его помощь. Он ушел навсегда, но все же остался в благодарной памяти друзей, коллег, всех, для кого служил примером беззаветной преданности работе сыщика.

Первое впечатление о человеке порой бывает обманчивым. Когда Вячеслав Ильин в далеком 1989 году пришел на Петровку, муровцы второго отдела наметанным глазом, с профессионализмом, свойственным им, оценили новичка: худой, длинный, активный, общительный, аналитического склада ума, с хорошим чувством юмора.

В 1983 году Вячеслав по комсомольскому набору пошел работать в милицию. Отец Вячеслава, ветеран и инвалид Великой Отечественной войны, кавалер многих боевых орденов и медалей, работал слесарем, а мать, тоже участница войны, была лаборанткой в поликлинике. Старший брат занимался научной деятельностью.

Вячеслав закончил МАМИ – Московский государственный университет машиностроения. В те годы он очень увлекался наукой, после окончания вуза преподавал там на кафедре устройства автотранспорта, ездил в экспериментальные командировки в Минск и по всему Союзу. Работал инженером в МАМИ. Не женат.

Вячеслав сразу по уши погрузился в работу, не обращал никакого внимания на отсутствие досуга и личного времени. Одним словом, он понравился всем. Дмитрий Бажанов, в то время старший группы МУРа, познакомил Ильина со следственным коллективом Фрунзенской прокуратуры, представил его как своего друга. Потом следователи кратко оценили новичка: «Наш!»

Конечно, полным профаном в деле Вячеслав Ильин не был. Он поработал «на земле» старшим оперуполномоченным по делам несовершеннолетних, а это одна из ключевых должностей в районном управлении Москвы. Одно расследуемое дело просто перевернуло его душу. В Люберцах нашли в колодце тело маленькой девочки, растерзанной и изнасилованной. Ее опознали – это была пропавшая без вести племянница известной актрисы Ирины М.

Вместе с коллегами-операми Ильин сутки напролет, без сна и отдыха искал преступников. Сыщики нашли, задержали и изобличили в совершении этого дикого преступления группу подростков. После данного уголовного дела Вячеслав твердо для себя решил, что такова его судьба. Он будет работать в самом трудном и ответственном отделе уголовного розыска – по раскрытию убийств.

Что необходимо для того, чтобы коллектив работал эффективно, с конкретными результатами? Самое главное, естественно, прежде всего подобрать людей, настоящих профессионалов, мастеров своего дела. Игорь Викторович Губанов, в то время заместитель начальника МУРа, собрал у себя замечательных оперативников. Примерно половина отдела – бывалые опера, другая – молодые, которые перенимали опыт. Ведь настоящая зрелость у розыскника, не в обиду другим специальностям, приходит через семь-восемь лет.

В конце тех лихих девяностых за день случалось по несколько убийств. Бывало, что в разных округах совершались одинаковые, на первый взгляд типовые преступления. Губанову, как руководителю, надо было моментально интуитивно оценивать ситуацию – это обычная бытовуха или что-то посложнее. Соответственно он и распределял оперативников. То же самое и на заказных, резонансных убийствах: на разработку перспективных версий ставились самые опытные сотрудники.

Вячеслав Ильин сразу проявил себя как хороший аналитик. Но одних только способностей к подобной работе мало. Без железной исполнительской дисциплины заваливаются самые простейшие дела. Вячеслава никогда не надо было контролировать. Руководители знали: если обсудили вопрос, поставили Ильину задачу, то больше о ней можно не думать. Выкидывай из головы.

А дела были одно уникальнее другого. Резонансный расстрел инкассаторов. Почти подряд, одно за другим, убийства, совершенные, как потом оказалось, представителями самой гуманной профессии – врачами. В обоих случаях сыграл жуткую роль пресловутый квартирный вопрос. Зубной техник зарезал мать и девочку, а врач-нарколог отравил женщину и мальчика-инвалида. Преступника вычислили, но как докажешь? Тела не найдены, зима, все занесло. А тут вдруг этот подозреваемый нарколог после допроса сбежал из прокуратуры. Перед этим он, правда, нарисовал схему, указал, где закопал трупы.

Бажанов тогда мрачно пошутил: «Вот теперь, Слава, охраняй это место».

Ранней весной тела нашли и выкопали. В роли эксгуматора выступил Вячеслав. Экспертиза установила, что врач-изувер засыпал землей женщину и ребенка, когда они были еще живыми. Но бегал он недолго. Его поймали и осудили на предельный срок.

Огромный мегаполис подбрасывал дела, которым уступали даже страсти шекспировских драм. Жены заказывали мужей, лучшие друзья-компаньоны нанимали киллеров, чтобы стать единоличными хозяевами фирм. Вячеслав умел разговаривать с людьми. Высокая образованность, начитанность позволяли ему находить общий язык с матерыми ворами, авторитетами уголовного мира, с людьми из самых разных социальных слоев, волею злой судьбы оказавшимися за решеткой.

У каждого свой подход. Например, один из сотрудников МУРа – Александр Иванов придет, бывало, на допрос, положит руку на плечо подозреваемому, обнимет его, и тот, глядишь, все ему расскажет. Все арестованные женщины плакали вместе с ним.

У Вячеслава же был другой стиль. Он стремился добиться признания логическим путем, конечно, только в том случае, если собеседник тоже был способен мыслить. Пусть перед ним сидел человек, подозреваемый в самых кошмарных убийствах, но принцип Вячеслава Ильина состоял именно в том, чтобы разговорить этого субъекта, психологически воздействовать на него, победить логическими доказательствами. Он никогда никого даже пальцем не тронул.

Работу в розыске надо любить или уходить с нее. Те люди, которые присягнули на верность МУРу, сполна испытали в те годы и чиновничий диктат, и разнузданное охаивание в СМИ, и черновую работу с зашкаливанием «показателей» по убийствам.

Поэтому, кто бы что ни говорил, любой опер по своей натуре – циник. Если не быть таковым, то запросто можно просто-напросто свихнуться. В отделе Вячеслав иной раз выступал в роли некоей отдушины. Этот великолепный рассказчик, импровизатор с потрясающим чувством юмора мог так подать самые обыденные дела, наблюдения, истории о своей работе «на земле», что ребята со смеху покатывались. История о том, как Слава ездил в Воронеж брать маньяков-вымогателей, стала одной из легенд МУРа.

За операцию в Воронеже Вячеслава наградили именными часами, которые насмерть встали после того, как он в них попал под дождь. В мастерской ему так и сказали: «Сынок, делай что хочешь, но ремонту они не подлежат, прибей на стенку!»

Такие люди, как Василий Теркин Твардовского, всегда нужны в коллективе. Особенно когда борьба с бандитизмом и криминалом всех мастей идет с размахом, прямо как на настоящем фронте.

Что больше всего не любит оперативник? Бумаги! Хотя каждый из них хорошо представляет, сколько дел развалилось из-за халатности, небрежности при сборе обличительных документов и оформлении улик. Ильин для себя раз и навсегда установил, что работа с документами небрежности не терпит. Тут он был педантом, все документы готовил предельно аккуратно, листочек к листочку, и сам прямо-таки превращался, как подшучивали коллеги, в одушевленный станок для сшивания бумаг.

Однажды Вячеслав своими замечаниями и придирками почти довел до истерики старшего оперуполномоченного Олега Плохих. Плохиш, как его в близком кругу называли коллеги, очень не любил бумажную работу и в ответ обозвал его карьеристом.

С той поры, когда коллеги сетовали, что Ильин порой дольше всех задерживается на работе, он в шутку всегда отвечал: «Я – карьерист!» Хотя именно Вячеслав, не в пример многим другим, не делал карьеру, никогда не стремился занять вышестоящую должность. Каждое новое назначение он воспринимал без энтузиазма и, конечно же, никого не подсиживал. Это было исключено. Ильин обладал обостренным чувством справедливости, был доброжелательным человеком. Он ценил людей прежде всего по их личным и деловым качествам, устанавливал одинаковые отношения и с подчиненными, и с руководителями самого высокого ранга.

Характерный эпизод остался в памяти Дмитрия Бажанова. Как-то в субботу он пришел на дежурство ответственным по управлению. Смотрит, Ильин сидит в кабинете.

«Ты чего пришел? – спрашивает. – Ты же завтра, в воскресенье, ответственный? Позвонил бы».

Тот ответил:

«А потому, что не могу прерывать процесс раскрытия».

Вячеслав всегда хотел быть в курсе дел в рамках своих полномочий.

Ему же принадлежит фраза, которая стала крылатой: «Ушел в отпуск, через три дня не позвонил – все уже упустил!»

Сколько бы работы у него ни было, неженатый человек возвращается после нее в холостяцкую квартиру с пустым холодильником. Друзья, конечно, такого допустить не могли. Они часто за полночь вместе заезжали к Губанову, жена которого готовила ужин, или к Павлу Семенову. Дома у них с Ильиным были рядом, буквально через дорогу. Вместе, в одной компании, в семьях, справляли все праздники, включая Новый год.

Друзья не раз делали попытки прекратить холостяцкую жизнь Славы. Они пытались познакомить его с красивыми девушками, выпускницами Высшей школы милиции. Но после нескольких встреч он расставался с ними. Друзья не знали, что сердце Вячеслава принадлежало одной женщине.

Криминальная ситуация в те времена в Москве была, пожалуй, покруче, чем в Чикаго тридцатых годов. Иногда за сутки дежурства только по одному Северному округу опера выезжали на двойные, а то и тройные расстрелы, не считая единичных. Самое печальное состояло в том, что это стало обыденностью. Раскрывать преступления сотрудникам второго отдела надо было быстро, в течение двух-трех недель, чтобы не утонуть в висяках. Ведь новые убийства следовали одно за другим как на конвейере.

Доходило и до жутких курьезов. На Башиловской улице утром был расстрелян на лестничной клетке мужчина. Опера начали работать и выяснили, что это обычный слесарь автосервиса. Рядом валялся автомат «Агран-2000». Сыщики начали сравнивать по фотографиям жильцов подъезда и выяснили, что этажом ниже жил бизнесмен, похожий на жертву как близнец. А уже вечером на Речном вокзале киллер исправил ошибку, застрелил того, кого и планировал.

Еще одно характерное преступление произошло на Головинском шоссе и было раскрыто в считаные недели. В подвале сауны киллеры забетонировали в пол тела четырех человек, погибших от пуль.

Вячеслав Ильин как начальник отделения курировал Северный административный округ и принимал личное участие в самых ответственных делах. Если была необходимость, то руководители направляли его на помощь в Северо-Восточный, Северо-Западный округа, Зеленоград.

Они учитывали и его феноменальную память. Ильин помнил, когда, где и кого задержали, знал, какие первоочередные мероприятия надо провести. Если посмотреть журнал происшествий, который велся в отделе, то станет ясно, что за сутки Ильину по территориальной принадлежности отписывали по два-три убийства. Всего за неделю оперативной работы он знал всех фигурантов того или иного дела, улики с мест происшествий.

Одним из памятных громких преступлений, возмутивших жителей бандитским беспределом, стал расстрел трамвая на Коптевской улице. Представители некой криминальной структуры прямо средь бела дня устроили засаду и напали на других бандитов в то время, когда те проезжали по улице. Братки открыли огонь из двух автоматов. В этот момент появился трамвай, но стрельба не прекратилась. Была убита одна женщина, несколько пассажиров ранено.

Вячеслав Ильин возглавлял штаб по раскрытию этого преступления. Вся эта шушера была взята вместе с оружием в рекордно короткие сроки: недели не прошло.

Потом на территории Коптево была ликвидирована сеть торговцев оружием из Прибалтики. Опера провели 30 обысков, изъяли почти 400 единиц оружия, не считая газового, которое тогда только еще в моду входило.

Ильин принимал участие в ликвидации всех крупных банд, орудовавших в девяностые годы: орехово-медведковской, коптевской, солнцевской и других. Он, руководитель отдела по заказным убийствам, правильно организовывал работу, выделял сотрудников, которые не отвлекались на другие дела, обеспечивал приданные силы и средства спецподразделений.