Помоги проекту - поделись книгой:
Бенджамен побежал по прямой, стараясь оторваться от своего преследователя. А они смеялись, наблюдая за ним с крыш домов. «Бенджамен! Бенджамен! — несся крик азарта. — Беги, крошка Бенджамен, беги!»
Задыхаясь, он бросился за угол и оказался в тупике. Застонал от страха, забился об стены, и тут… Безликий Человек надвигался, протягивая руки.
Он бросился на стены. Отчаянно искал опору для ног, способ взобраться по этой белой глади.
— Нет! Не надо!
На его плечо легла рука. Ладонь и пальцы были ледяными. Пальцы стали сжимать его тело. Мышцы вспыхнули огненной болью.
Он вывернулся и бросился на Безликого Человека, вцепился ему в горло пониже застывшей улыбки.
Невидимая рука наотмашь хлестала его по лицу, но он не ослабил хватки. Маленький кулачок несколько раз ткнул его в нос и в щеку.
И вдруг сквозь страх пробилась настоящая боль. Бенджамен дернулся всем телом, как эпилептик в первые секунды припадка.
Веки его раскрылись. Он смотрел в искаженное ужасом лицо Поллианны. Руки его были у нее на горле. Разбросанная постель, пропитанная потом. Лицо Поллианны усеяли царапины, на горле выступили пунцовые пятна — будущие синяки. Она продолжала колотить его слабыми ручками.
— О Господи… — пробормотал Бенджамен, отдернув руки. — Господи Иисусе!
Он соскользнул с кровати, склонился над Поллианной. Его била дрожь. Влажное от испарины тело озябло. Бенджамен набросил халат. Не помогло.
— Полли, милая, прости меня. С тобой все в порядке? А мне такой кошмар снился… хуже всех прежних. В этот раз он меня догнал. Прости меня. Это я ведь с ним дрался. Принести тебе что-нибудь? — Он говорил и не мог остановиться.
Сердце стучало в груди молотом. Страх не проходил. Бенджамен почти ждал, что Безликий Человек вот-вот войдет в спальню.
Поллианна кивнула.
— Воды, — попросила она хрипло.
Он вышел в ванную, отыскал стакан, попытался налить. Он ронял стакан два раза, прежде чем отнес его Поллианне, полный лишь наполовину.
Поллианна сидела на кровати, съежившись, одной рукой потирая горло, и испуганно на него смотрела.
— Тебе нужна помощь, — прошептала она. — Нет! Не подходи!
— Это был сон… Представляешь — я бегу по улице, зову на помощь, а надо мной все потешаются. А он все идет и идет… А потом как схватит меня… Полли, я не знаю, к чему мне все это приснилось. Мне страшно. Милая, пожалуйста, не бойся меня. Я ведь не хотел тебе плохого. Мне казалось, что я с ним дерусь.
Поллианна пришла в себя, но отодвигалась каждый раз, когда Бенджамен пытался придвинуться к ней, чтобы как-то Успокоиться вблизи ее тепла.
— Полли, прошу тебя…
Внезапно дверь в спальню распахнулась.
Железная Крепость уже погрузилась в ночь. Лампы в коридоре горели вполнакала. На пороге стоял черный силуэт с широко расставленными ногами и руками, скрещенными на груди. Он него исходили волны гнева.
— Ах ты шлюха! — взвизгнул Люцифер на октаву выше своего обычного голоса. — Грязная шлюха! Ну что, уже легла под моего братца?
Он бросился в комнату. В свете ночника мелькнуло его лицо — лицо убийцы. Он схватил Поллианну за руку, вздернул на ноги и ударил кулаком в живот. Она сложилась пополам, и он ударил в подбородок. Со всего размаху. Бенджамен услышал хруст и ахнул — Люцифер сломал ей челюсть!
Оказалось, что Люцифер сломал себе руку. Вскрикнув от боли и изумления, он растерянно уставился на свой кулак.
Бенджамен схватил брата за плечи, отбросил от Поллианны. Люцифер, упираясь, споткнулся о стул и рухнул на пол. Ругаясь, встал.
— Ах ты гад! С мой женой? Я убью тебя!
Он бросился на Бенджамена. В здоровой руке у него был нож.
Кто-то мельком заглянул в дверь и тут же убежал прочь.
Растерянный и напуганный, Бенджамен едва успел пригнуться. Он заблокировал удар ножа, ударил Люцифера и попытался схватить его за запястье. Люцифер пригнулся и отступил, пританцовывая.
Обоих тренировали в отцовских школах. Оба выросли профессиональными убийцами. Для стороннего наблюдателя их бой был бы захватывающим зрелищем.
Люцифер сделал обманный выпад, потом еще один, потом вдруг ударил. Бенджамен увернулся, но недостаточно проворно — этого удара он не ожидал. По его бедру побежала струйка крови.
— Я тебе устрою, — прохрипел Люцифер, кивком показывая брату на его пах. — Ни с чьей женой больше спать не будешь. Даже со своей, красавчик, сволочь!
Он кружил вокруг брата, а Бенджамен ждал, обливаясь потом, его нападения.
Неожиданно он поддал ногой подушку, метя брату в лицо. Люцифер увернулся и бросился вперед.
Удар ледяной воды бросил его через всю комнату. Бенджамен обернулся. Удар струи был как сотня кулаков. Его прижало к стене.
— Хватит, черт бы вас побрал! — взревел он.
Струя прекратилась.
В дверях стояли два легионера с пожарным шлангом. Мимо них с искаженным от гнева лицом протиснулась Фрида Шторм. Сейчас она выглядела не менее грозно, чем ее отец Кассий.
— Бенджамен, сейчас же оденься. И ты, женщина, — тоже. Люцифер, поднимайся. Живо! — Она с остервенением, совсем не по-женски, пнула его ногой.
Фрида не спросила, в чем дело. Это было очевидно.
— Что с тобой творится, черт возьми? — накинулась она на Бенджамена. — Тебе жить надоело? Сначала дурацкая история с крейсером Ричарда, а теперь еще и это.
— Мама, я…
— Ну да, я знаю, это сделал Гомер. А кто у нас отвечает за Гомера? Кто не уследил за ним? Генрих, проводи Люцифера в госпиталь. У него рука не в порядке.
Она подошла к Поллианне. Девушка одевалась в такой спешке, что даже крючки застегнула наперекосяк. Фрида взяла ее за подбородок, повернула голову в одну сторону, потом в другую. Поллианна стыдливо отводила взгляд.
— А что у тебя с горлом?
— Это я сделал.
— Что ты сказал?
— Это моя работа, мама. Мне тут приснилось… он меня поймал, и я с ним дрался.
Что-то дрогнуло в лице Фриды. Не то чтобы оно смягчилось, нет, скорее по нему проскользнула тень испуга.
— Надо поговорить с мадам Андор. Истолковать заново. Она и раньше чего-то такого боялась.
— Мама…
— Бенджамен, у тебя осталась хоть капля достоинства? Ты хоть что-нибудь соображаешь? Это жена твоего брата. Это дом твоего брата. Заткнись! Я знаю, она давно превратилась в общественную собственность. Я знаю, что она дает каждому, кто попросит. Но неужели у тебя не хватает мозгов не просить? Неужели ты не знал: сегодня вечером муж захочет с ней повидаться? Ведь завтра он покинет Крепость.
— Покинет Крепость? Но я не знал…
— Мой отец отсылает его с каким-то заданием. И если бы тебя волновало что-то, помимо собственной драгоценной персоны… — Она обернулась к Поллианне. — Прибери здесь как следует. Я пришлю кого-нибудь тебе помочь. И имей в виду; это все я доложу мужу, и он будет принимать решение. Бенджамен! — Она схватила его за руку. — Пойдем отсюда.
Оказавшись в цитадели собственных комнат, Фрида прижала сына к себе и прошептала обессиленно:
— Бен, мальчик мой дорогой, ну зачем тебе все это? Я ведь не смогу вечно тебя вытаскивать из неприятностей. У отца может лопнуть терпение, когда он все узнает.
— Мама…
— А он узнает. Уже завтра новость облетит всю Крепость, можешь не сомневаться. Бен, держись от нее подальше. Она как течная кошка. Ей на все плевать.
— Мама…
— Сядь. Вот сюда. Вот так. Я хочу, чтобы ты обо всем подумал, Бен. Как следует подумал. О себе самом. Об этой женщине. О Люцифере. Обо всем, что здесь происходит. О проблемах, что стоят перед твоим отцом и дедом. Но в первую очередь о Майкле Ди. Майкл здесь, Бен. Ты не интересовался почему? На то есть причина. Он ничего не делает без задней мысли. А твой отец и дед допустили большую ошибку: отбыли, оставив его здесь.
— Мама…
— Сиди и молчи. Только думай. А я налью тебе выпить.
Фрида налила, и пока он пил, позвонила в несколько мест.
Вначале — мадам Андор, оккультистке, выписанной ею с Новой Земли. После этого разговора, довольно долгого, Фрида заметно побледнела.
Вторым звонком она подняла на ноги начальника арсенала. Фрида приказала ему подобрать для Бенджамена один из легких бронированных «исподних» костюмов, из той партии, что «Межзвездные Технологии» пытались продать ее мужу. Эти костюмы носили под обычной одеждой.
— Мне плевать, что мы их еще не купили, капитан. Я заплачу сама, если Легион откажется. И подгоните все как следует. Утром он явится к вам на примерку, — сказала она непреклонным тоном.
Фрида подошла к сыну, села напротив него и долго, пристально его рассматривала. В конце концов он поднял глаза и спросил:
— Ты звонила мадам Андор?
Фрида кивнула.
— Насчет моего сна? Что она сказала? — Фрида молчала. — Сон не к добру?
— Вот что, Бен: завтра ты первым делом спустишься в арсенал. Капитан Фергюс выдаст тебе костюм, из тех, что прислали «МТ».
— Мама…
— Сделай это, Бенджамен.
— Но, мама…
— Я сказала, Бенджамен.
Он тяжело вздохнул.
Вдруг его охватил страх. Первый раз страх охватил его не во сне. Он невольно оглянулся — посмотреть, насколько уже близко Безликий Человек.
Глава двадцать вторая:
май 2844 года н. э
Сангарийское умение носить в себе ненависть так, как несут в ночи пылающий факел, помогло ему перенести суровые месяцы плена. Иногда Джексон был близок к тому, чтобы его сломить, и даже думал, что сломил, но каждый раз мальчик лишь принимал покорный вид, словно защитную окраску, а в душе вскармливал ненависть, закаляя свое терпение, размышляя и строя планы.
Спустя неделю после неудавшегося побега Джексон взял его с собой в деревню. Этот визит потряс мальчика еще больше, чем то, что старик знает о его расовой принадлежности.
Сама деревня вполне оправдала его ожидания. Она состояла из дюжины грязных, убогих хижин. Жители вели полукочевой образ жизни, занимаясь охотой и собирательством. Их насчитывалась примерно сотня, включая множество детей и горстку стариков.
Вождю было около тридцати префектласских лет. По цивилизованным меркам он едва достиг совершеннолетия. Здесь же этот человек был одним из старейших. Жизнь в лесу коротка и сурова.
Примерно тридцати рабочим и племенным особям из хозяйства Норбонов удалось добраться до деревни. Дифа поразили условия их содержания.
Дикие животные тут же обратили своих двоюродных братьев в рабство куда более жестокое, чем у Норбонов. Жители деревни до сих пор потешались над их глупой доверчивостью.
В поисках новых пациентов Джексон ходил по домам и таскал за собой мальчика.
Всюду Диф видел одно и то же: норбонских животных подвергали самым жестоким истязаниям. Он видел девочку, не старше его, брошенную в яму за отказ удовлетворить домогательства вождя. Он видел стонущего и харкающего кровью рабочего, распятого на грубо сколоченном кресте — он пытался дать сдачи. На площади валялся разлагающийся труп, скрытый слоем мух. Этого человека зажарили живьем.
Дифа весь день выворачивало наизнанку. За что эти звери так мучают своих собратьев? Он не видел никаких причин.
Не оттого ли старшие в его семье столь презрительно относились к людям?
Пожалуй, сорвав его побег, Джексон оказал ему невольную услугу. Он мог влипнуть в куда худшее.
В доме Джексон вонючими припарками лечил опухоль на шее вождя. Диф остался снаружи и сел на корточки в пыли неподалеку от ямы, где сидела девочка. Она затаилась в тени, спрятав лицо в волосах, некогда светлых, а теперь облепленных сгустками запекшейся крови. Плечи ее покрылись струпьями. Вокруг тучами роились насекомые. Судя по всему, она была из породы рабынь для удовольствия нордического типа — дешевый продукт массового потребления.
Спрос на нордических особей держался стойко. И семейство Норбонов успевало их выращивать, удовлетворяя рынок. У Семьи был хороший племенной материал.
Семья Норбонов вывела несколько превосходных линий. «Кофейная мулатка номер три» брала премии на всех выставках.
Диф пожал плечами. Это была другая жизнь, она осталась за миллион световых лет отсюда и на тысячу лет в прошлом. Где-то далеко отсюда остался другой Диф, с ранних лет умевший гордиться успехами Семьи.
— Эй, ты… — позвал он.
Девочка не ответила. Диф продолжал сидеть на корточках, и солнце, проплывая по небу, соединило их тени в одну. Он почувствовал, как в девочке просыпается любопытство.
Она перевела взгляд кверху и заметила веревку у Дифа на шее. Тень страха и надежды пробежала по ее избитому лицу.
Дифу девочка показалась незнакомой. Но она его явно знала. Мальчик улыбнулся ей ободряюще.
В Дифе шевельнулось сострадание, немного неуклюжее, искусственное, скорее привитое в школе, а не замешенное на живых чувствах. Ему всегда внушали: нужно беречь семейное добро. Жестокое обращение с рабами, нанесение им увечий считались тяжким грехом. Метрополия — довольно бедная ресурсами, суровая планета. Ее материальные ценности, в том числе и живые организмы, следовало беречь.
Поделиться книгой: