Помоги проекту - поделись книгой:
Конечно, подобная угроза интересам США, и особенно продолжающаяся угроза распространения арабских революций вызвали ответные имперские действия. Когда в марте 2011 года набирали силу сирийские протесты, Запад разрабатывал новую стратегию в отношении арабских революций. Эта стратегия состоит из двух подходов, первый из которых предусматривает прямое подавление. Именно это произошло, когда революция в маленьком островном королевстве Бахрейн была раздавлена в ходе военной операции, сочетавшей в себе вторжение войск Саудовской Аравии и действия местных военных. Операция проводилась всего через два дня после визита в Бахрейн Госсекретаря США Роберта Гейтса.
Второй подход представляется более комплексным. Он предусматривает проведение военной операции в поддержку восстания, как это происходило в Ливии. Там операция осуществлялась при поддержке Саудовской Аравии и Катара, но под руководством США, Великобритании и Франции. Целью было не только свержение полковника Каддафи. Операция должна была помочь завоевать лояльность повстанческих сил путём оказания им решительной военной поддержки.
В результате потери в Ливии составили 30 000 человек убитыми, что гораздо больше потерь в любой другой стране, охваченной арабскими революциями, включая Сирию. Применение передового военного потенциала Запада значительно увеличило их масштаб. Воздушная война в Ливии, которая велась Соединёнными Штатами Америки, Францией и Великобританией, потребовала много времени для достижения желаемого результата, но к концу лета 2011 года всё было кончено. Под пристальными взглядами Хилари Клинтон и Николя Саркози Запад назначил такое ливийское правительство, которое ему было нужно.
Нельзя сказать, чтобы это хоть как-то пошло на пользу ливийцам. Их страна оказалась разрушена и, с трудом сохраняя географическую целостность, превратилась в ярмарку оружия для всего Ближнего Востока. Но это сыграло на руку «великим державам». Они снова оказались в игре. Давно взлелеянная неоконсерваторами идея, состоящая в создании или подрыве демократических движений с целью смены режима в странах, чьи правительства не сочувствовали интересам Запада, теперь, благодаря арабским революциям, получила новое развитие. Именно она является причиной битвы, развернувшейся между теми, кто сражается ради подлинных фундаментальных социальных преобразований, и теми силами на Западе и их союзниками на Ближнем Востоке, которые желают превратить революции в инструменты реализации западной политики. Это стало чрезвычайно важным моментом в истории арабских революций, так как означало полномасштабное возвращение имперских сил в историю восстаний. И теперь объединение стран Персидского залива и Турции в качестве наступательных оперативных единиц имперской стратегии США, Франции и Великобритании представляется реальной возможностью.
Вопреки позиции считавших, что США и их союзники не собираются атаковать Сирию, стало совершенно очевидно, что правительства США, Великобритании и Франции уже давно и очень серьёзно рассматривают возможность нанесения военного удара по Сирии. События 2013 года подтвердили правильность такого анализа.
Если бы в августе 2013 года британское правительство смогло убедить парламент проголосовать за интервенцию, Сирия подверглась бы массированному ракетному удару. Этот удар должен был иметь целью ослабление режим Асада до такой степени, чтобы Свободная сирийская армия, начав одновременно с этим скоординированное наступление, смогла повернуть ход событий в свою пользу. Ещё одно доказательство того, что развитие событий в Сирии и планы Свободной сирийской армии связаны с действиями США и их союзников, дают гневные высказывания по поводу неспособности США начать атаку генерала Салима Идриса, командующего Свободной сирийской армией, имеющей штаб-квартиру в Турции. Он заявил, что отмена атаки стала «ударом по продолжающемуся два с половиной года восстанию».
Провал попытки премьер-министра Великобритании Дэвида Кэмерона втянуть Великобританию в военные действия против Сирии имел международный эффект. Это вынудило президента Обаму отложить начало военных действий, что, в свою очередь, дало возможность российскому президенту Путину выступить посредником в договорённости с Сирией о проведении проверки химического оружия, усложнив тем самым реализацию попытки США развязать войну.
События вокруг Сирии привели и к росту антивоенных настроений, к примеру в Великобритании. Миллионы людей в стране заявили о том, что противоречия концепции «война против террора» повлекут за собой бессмысленные человеческие жертвы и материальные затраты. Доводы участников антивоенного движения стали частью жизненной позиции миллионов человек. Ни в одной другой стране нет коалиции, имеющей такой размах, как коалиция «Останови войну» (Stop The War Coalition).
Антивоенное движение в империалистических странах, противостояние народов Афганистана и Ирака военным действиям и оккупантам из возглавляемых Соединёнными Штатами коалиций, а также арабские революции — всё это привело к кризису империализма. Давайте более внимательно рассмотрим эти факторы. Начиная с 1782 года британская Палата общин всегда поддерживала призывы правительства принять участие в тех или иных военных действиях. Только Суэцкий кризис в 1956 году привёл к аналогичному разрыву отношений с Соединёнными Штатами. Однако произошло это из-за заявления США о том, что пришло время закончить колониальные похождения Британии, а не из-за того, что общественное мнение в Британии вынудило собственное правительство отказать в помощи США.
Поражение премьер-министра Великобритании Дэвида Кэмерона в ходе нынешней «сирийской кампании» имело свои объективные причины, а именно — неудачи борьбы с терроризмом. Коалиция «Останови войну» превратила это во внутренний политический кризис. Подобный объективный кризис существует и во Франции, и в США, но антивоенные движения в этих странах либо отсутствуют, либо давно потеряли свою значимость, скатившись до того уровня, когда они уже не могут эффективно вмешиваться в национальные политические дебаты.
Левые движения не всегда обладают достаточными жизненными силами, необходимыми для выживания в ходе такой длительной кампании. Иногда им не хватает достаточной исторической или социальной широты анализа способности действия и не всегда они способны подняться над своим собственным сектантством в политике и найти принципиальную общую позицию. Коалиция «Останови войну» представляет собой обратный пример. Сирийские «приключения» Кэмерона являли собой сравнительно незначительную по масштабу военную акцию в «войне против террора». И всё же эффект от антивоенных действий превосходит даже предыдущее поражение, нанесённое элите антивоенным движением (речь идёт об изгнании со своего поста Тони Блэра). Этот парадокс стал результатом проведения систематической и постоянной агитационной работы на протяжении десятилетия. Тарик Али говорит: «Коалиция «Останови войну» в Великобритании не имеет аналогов ни в странах Европы, ни в Америке. Даже во времена изоляции (вторжения и бомбардировок Ливии) её давление не ослабевало».
Такая способность поддерживать организацию, прежде всего, базируется на способности противостоять новой фазе империализма. Как однажды заметил Питер Оборн, политический обозреватель консерваторов, «коалиция «Останови войну» (пёстрая толпа, состоящая, главным образом, из ультралевых политических организаций, далеко не все из которых заслуживают доверия) последовательно демонстрирует гораздо более зрелые взгляды на вечные вопросы войны и мира, чем Даунинг Стрит, Белый дом или ЦРУ». Это может объясняться тем, что мы столкнулись не с единичным инцидентом, и даже не серией инцидентов, а с вереницей конфликтов, характерных для фундаментального кризиса послевоенной имперской структуры глобальной политики. Таково было наше мнение на начальном этапе «Войны против террора», а в действительности — ещё до её начала.
Имперский проект впервые встретил противодействие в Великобритании, а не в США или Франции, где большинство также выступает против войны, потому что британские антивоенные настроения направляются систематически проводимыми кампаниями. Подобное развитие событий создаёт новую ситуацию, в которой антивоенное движение может сыграть важную роль. Позиция, что интернационализм может «разрушить всё», должна быть преодолена. Одновременно нужно освободиться от привязки к национальному контексту или месту в имперской мировой структуре.
Нередко проблема заключается в непонимании того, что все активисты действуют в конкретных национальных условиях, напрямую сталкиваясь со своим правящим классом и его пропагандистской машиной. Для того чтобы разорвать эту взаимозависимость, недостаточно просто крикнуть «чума на оба ваши дома», потому что это будет скорее выражением безволия и пассивного устранения от борьбы с правящей машиной власти. По этой причине исторический ответ антиимпериалистов, обращающихся к наследию Карла Либкнехта и Ленина по отношению к Первой мировой войне, заключается в констатации того факта, что «главный враг уже в доме». Как написано в знаменитой листовке Либкнехта: «Главный враг немецкого народа находится в Германии: германский империализм, германская партия войны, германская тайная дипломатия. Немецкий народ должен вести против этого врага в доме политическую борьбу, объединившись с пролетариатом других стран, борющихся против своих собственных империалистов».
Только активисты Великобритании и США в состоянии эффективно противостоять британскому и американскому правительству. С этой задачей не смогут справиться ни сирийцы, ни русские. Лучшей помощью, которую мы в Великобритании можем оказать движению интернационализма, является не вербальное противостояние, к примеру, сирийскому правительству, а противодействие нашему. Именно таков был посыл организации крупнейшей международной антивоенной демонстрации, прошедшей 15 февраля 2003 года.
Есть одна важная оговорка: проведение эффективной радикальной политики невозможно, если оппозиционные силы умоляют империалистов о помощи. Именно по этой причине антиимпериалисты никогда не поддерживали в ходе Балканской войны Косовскую освободительную армию, когда та действовала в составе наземных войск НАТО. Подобным же образом, несмотря на долгую историю угнетения курдского народа, мы не выступали в поддержку иракских курдов, с тех пор, как в 2002 году они стали агентами американского империализма. То же самое можно сказать о таких представителях сирийского сопротивления, как Сирийский Национальный совет и Свободная сирийская армия, которые преимущественно находятся под влиянием США и их местных союзников.
Почти в каждом имперском конфликте есть силы из числа притесняемых, которые полагают, что свои цели можно реализовать, перейдя на сторону врагов их врагов. Такая политика всегда укрепляет империализм и подрывает борьбу угнетённых.
Наши задачи в новой обстановке ясны. Необходимо вести кампанию на Западе, с тем чтобы не позволить империалистическим державам вернуться на путь войны, лишить их возможности воспользоваться такими предлогами для нанесения ракетного удара или прямого военного вторжения, как, скажем, наличие у противника химического оружия (запасы которого, имеющиеся у самих западных стран, являются крупнейшими в мире). В Сирии есть большие шансы на успех и у демократического движения. Тогда процесс мирного урегулирования и возможное прекращение огня смогут предотвратить гибельную милитаризацию сирийской революции, которая привела к расцвету исламистских группировок в оппозиционном движении, что, в свою очередь, едва не спровоцировало гражданскую войну.
Рассматриваемое с этой точки зрения вынужденное сотрудничество США и России по Сирии является результатом развития конкретной ситуации в истории «войны против террора». Однако маловероятно, что оно продлится долго. Существует несколько очагов напряжённости, где очевидно проявляется межгосударственное соперничество. Афганская война привела к дестабилизации Пакистана. Во всей Африке гегемония США сильно пошатнулась. Хотя она всё ещё значительна в Северной Африке, китайские инвестиции, в частности, в страны Африки южнее Сахары сегодня превышают инвестиции Соединённых Штатов. Всё это привело к «Тихоокеанскому повороту» — перегруппировке вооружённых сил США для противодействия подъёму Китая. Вместе с тем, конфликты между великими державами не ограничиваются океанами и их побережьем. Победы в этих конфликтах одерживаются вдали от Пекина, Москвы или Вашингтона. Сирия во многих отношениях является точкой, где затянувшаяся смена власти совпала с непосредственным кризисом империализма.
Все войны в мире после окончания холодной войны имели одинаковую структуру: это были войны, в которых крупные державы договаривались (с большей или меньшей активностью, с большим или меньшим энтузиазмом), что они позволят возглавляемой США коалиции начать войну с небольшой, слабой в военном отношении страной. Это происходило даже тогда, когда Россия или другие страны могли выступить более серьёзно, не ограничиваясь официальными протестами. Такова была схема войны на Балканах, в Персидском заливе, в Афганистане, Ираке и Ливии.
В Сирии, частично из-за наличия у России своих интересов в этом регионе, каких у неё нет нигде больше, частично из-за роста антизападных настроений в результате долгосрочного экономического смещения в сторону Китая и России, проявляется более выраженная наступательная позиция по отстаиванию как российских интересов, так и интересов сирийской стороны. В этой стране сегодня идёт не только гражданская война, но и опосредованная борьба между, условно говоря, Россией и Китаем, и союзниками Запада, включая Турцию, страны Персидского залива, Иорданию и поддерживаемых Западом боевиков.
Разновеликие проблемы, с которым столкнулся американский империализм, ведут к значительным изменениям и во внешней политике ведущих современных держав. Однако точка, после которой начинается значительный спад в развитии Соединённых Штатов, величайшей империалистической державы из всех, что когда-либо видел мир, ещё не обозначена на графике, изображающем положение дел в мире. Британская империя и британская экономика находились в глубоком кризисе как минимум с 1918 года. Потребовалось много колониальных конфликтов и Вторая мировая война, для того чтобы отучить их от имперского превосходства. США остаются крупнейшей экономикой мира, они вооружены и опасны. Мы имеем дело не просто со стареющей сверхдержавой, спокойно отходящей ко сну. Мы оказались лицом к лицу с раненым зверем.
Геополитика и гуманитарный неоколониализм в период новой холодной войны
Игра в «геополитические шахматы» на Ближнем Востоке привела мир на край пропасти Третьей мировой войны. В результате миротворческих действий России накал страстей, бушующих в последнее время вокруг Сирии, снизился. Однако все ингредиенты взрывоопасного коктейля ещё могут легко воспламениться, породив новую волну религиозного насилия — джихад салафитов против крестового похода христиан. Проблема заключается в том, что и салафиты-джихадисты, и американские крестоносцы добиваются не установления мира, а исключительного мирового господства.
Учитывая невообразимый темп событий, происходивших вокруг нанесения США или НАТО военного удара по Сирии, полезно вспомнить, как всё начиналось. 24 августа 2013 года «Врачи без границ» (Medecins Sans Frontieres) опубликовали пресс-релиз. В нём говорилось, что, по словам их коллег, находящихся в Сирии, утром 21 августа в течение менее чем трёх часов в больницы поступило приблизительно 3 тысячи 600 пациентов с симптомами нейротоксического отравления. По их информации, 355 человек скончались.
Этот пресс-релиз подтвердил достоверность репортажа, выпущенного ранее новостным телеканалом
Саудовский телеканал добавил, что, в случае подтверждения, это может стать той самой «красной чертой» для Башара Асада, о которой заявлял президент США Барак Обама. Последний ранее говорил, что Соединённые Штаты Америки могут начать серьёзное вооружённое вмешательство в Сирию с введением зон, запретных для полётов, и активными военными действиями для свержения правительства Асада. Это заявление было тут же подхвачено ведущими западными средствами массовой информации.
Военное лобби сразу же перешло в наступление. В заявлении Госсекретаря США Джона Керри, опубликованном 27 августа, говорилось, что американское «понимание сирийских событий основывается на фактах, совести и здравом смысле. Подтверждённое число жертв, подтверждённые симптомы убитых или раненых, информация от гуманитарных организаций, находящихся в Сирии, таких как «Врачи без границ» и Сирийская комиссия по правам человека, — всё указывает на то, что эти фотографии соответствуют действительности: в Сирии было использовано химическое оружие».
Между тем, нельзя забывать, что получившая Нобелевскую премию мира организация «Врачи без границ» — это не горстка человеколюбивых «босоногих докторов», а в высшей степени политизированная структура. Финансируется она, помимо прочих, своим бывшим председателем Ричардом Рокфеллером, сыном Дэвида Рокфеллера — титана династии Рокфеллеров-глобалистов. Основатель этой организации Бернар Кушнер, французский врач, ставший затем Министром иностранных дел Франции в консервативном правительстве Саркози в 2007 году. По мнению работающего в Великобритании известного пакистанского журналиста Мухаммада Идриса, Кушнер является «человеком Израиля в МИД Франции».
Другой названный Джоном Керри источник также не заслуживает особого доверия. Находящаяся в Лондоне структура, которую Керри, несомненно, ошибочно назвал Сирийской комиссией по правам человека, на самом деле является оппозиционной правительству Сирии «Syrian Observatory for Human Rights» (SOHR). Эта организация служит источником всех новостных сообщений, содержащих негативную информацию о сирийском правительстве Асада, с момента начала войны в 2011 году. Любопытные факты в отношении SOHR, организации с весьма «гуманитарным» названием, выяснили занимающиеся независимыми расследованиями журналисты. Оказывается, она состоит из одного-единственного сирийского беженца Рами Абдеррахмана, мусульманина-суннита, который последние 13 лет живёт в Лондоне, владеет магазином одежды и ведёт страничку в Twitter, не выходя из своей квартиры. Однако основные СМИ считают его источником достоверной информации, в том числе и в связи с чрезвычайно доброжелательным отношением к нему на канале ВВС.
26 августа в Вашингтон прибыла группа из Израиля, куда входили глава военно-политического отдела Министерства обороны Израиля, генерал-майор в отставке Амос Гилад, глава Управления планирования Генштаба армии, генерал-майор Нимрод Шефер, и Глава аналитического подразделения военной разведки, бригадный генерал Итай Брун. По сведениям немецкого еженедельника «Focus», Армия обороны Израиля передала Белому дому «доказательства», полученные подразделением 8200 израильской военной разведки. «Focus» сообщил, что подразделение 8200 военной разведки Израиля, которое специализируется на радиоэлектронной разведке, заявило о перехвате разговора между высокопоставленными сирийскими военными о применении химического оружия. Напомню, что подразделение 8200, подобно Агентству национальной безопасности США, занимается сбором и анализом электронной информации, в том числе прослушиванием телефонных разговоров и перехватом сообщений электронной почты. Оно является крупнейшим по количеству служащих в составе Армии обороны Израиля, однако известно также, что оно уже не раз попадалось на фальсифицировании данных в политических целях.
Итак, мы имеем обвинения, полученные из саудовских, израильских, а также крайне пристрастных антиасадовских источников. Они заявляют, что президент Сирии Башар Асад применил химическое оружие против своего собственного народа. Причём сделал это всего спустя два дня после того, как в Сирию прибыла группа инспекторов ООН по химическому оружию для расследования других предполагаемых случаев применения этого оружия. И произошло всё именно в тот момент, когда правительство одерживало верх в наземной войне. Как логично заметил российский президент Владимир Путин, зачем Асаду делать подобную глупость, давая Западу и арабским оппонентам предлог для объявления войны?
С этого момента Президент США определённо начал склоняться к нанесению бомбового удара по Сирии, с согласия Конгресса США или без такового. По решению Совета безопасности ООН или без него, он был готов предпринять действия согласно Статье 7 Устава ООН. Обама находился под усиливавшимся международным давлением со стороны Израиля, Саудовской Аравии, Великобритании и Франции, а также со стороны неоконсервативных американских сторонников агрессивного милитаристского политического курса.
Начало было положено заявлением Барака Обамы в августе 2012 года. На пресс-конференции в Белом доме 20 августа 2012 года Обама сказал: «Мы прямо предупредили режим президента Башара Асада и других участников конфликта, что использование или перемещение химического оружия станет для нас «красной чертой». Это может изменить мои планы и заставить меня действовать уже по-другому». Однако, по сообщениям средств массовой информации, в тот момент Обама никак не пояснил, какие последствия может повлечь за собой пересечение «красной черты».
Тем не менее воинствующая пресса, особенно неоконсервативные СМИ в Соединённых Штатах и Европе, близкие к премьер-министру Биньямину Нетаньяху, и сенаторы США, такие как Джон МакКейн и Линдси Грэхэм, также близкие руководству Израиля, начали бить в «барабаны войны», давая понять, что если теперь Обама не предпримет никаких действий, то авторитет Америки как сверхдержавы будет подорван. Обама явно оказался в ловушке.
Тщательная проверка представленных администрации президента Обамы доказательств указывает на настоящий заговор. Всё, в том числе размещённые на сайте интервью с семьями жертв атаки в Гуте, указывает на то, что противниками Асада была организована «атака под чужим флагом» с применением химического оружия против невинных гражданских лиц, для того чтобы свалить вину за это на правительство Сирии. Интервью иорданских журналистов с семьями повстанцев в Гуте также подтверждают факт передачи саудовцами химического оружия различным повстанческим группировкам джихадистов без какого-либо обучения его применению.
Глава Службы общей разведки Саудовской Аравии, принц Бандар бин Султан, игравший весьма сомнительную роль почти в каждой серьёзной операции США на Ближнем Востоке за последние годы, включая сделку «Иран-Контрас» и вторжение в Ирак в 2003 году, также назывался в качестве источника информации, сообщившего в феврале о применении правительственными войсками отравляющего газа зарин. После этого инспектор ООН Карла дель Понте, член Международной независимой комиссии по расследованию событий в Сирии, обнаружила свидетельства того, что именно антиправительственные формирования, а не войска Асада применяли запрещённый газ зарин против гражданских лиц, обвинив в этом Правительство Сирии. Её доклад, несомненно, не обрадовал принца Бандара или Биньямина Нетаньяху.
До назначения на пост главы Службы общей разведки Саудовской Аравии, отвечающего за военные действия в Сирии, Бандар бин Султан более 20 лет являлся послом Саудовской Аравии в Вашингтоне, где стал настолько близок к семье Бушей, что Джордж Буш дал ему прозвище «Бандар Буш». Бандар и неоконсерваторы являются близкими друзьями. Согласно некоторым сообщениям из надёжных источников, он также финансирует ячейки Аль-Каиды в интересах Саудовской Аравии. Аль-Каида, в свою очередь, получая через свою ассоциированную организацию в Сирии, Джабат аль-Нусра, громадные суммы от саудовцев, вселяет страх в группировки оппозиции, грозя превратить Сирию в исламское государство, живущее по законам шариата.
Ещё до того как эксперты ООН по химическому оружию закончили своё расследование применения химического оружия, Госсекретарь США Джон Керри, публично заявил об имеющихся у Соединённых Штатов «убедительных доказательствах» того, что за применением химического оружия в Гуте стоит правительство Асада. Президент Обама был вынужден сделать заявления в духе «холодной войны», поставившие мир на грань конфликта, последствия которого могли оказаться ужасающими.
Тем не менее, «доказательства» Керри, по его собственному признанию, были основаны на видео с мёртвыми детьми, выложенных на
При чём здесь Израиль? Премьер-министр Нетаньяху и израильская разведка используют любые средства, для того чтобы разрушить влияние Ирана в регионе. Возглавляемое Асадом правящее алавитское меньшинство в Сирии имеет тесные связи с Ираном, а также с могущественным движением Хезболла в Ливане. В регионе существует серьёзная конкуренция в сфере добычи и транспортировки природного газа. С одной стороны выступают Иран вместе с Сирией, а также Ираком и Ливаном, испытывающим давление Хезболлы, с другой — Израиль, Турция и Саудовская Аравия. В 2010 году Израиль открыл громадные запасы газа на шельфе Средиземного моря (месторождение Левиафан), благодаря которым он может стать крупнейшим игроком на рынке энергоресурсов Ближнего Востока, но только в случае, если ему удастся одолеть своих конкурентов.
В случае если Сирия при правительстве Асада (или при любом другом режиме, неподконтрольном Израилю и Саудовской Аравии) и Иран выйдут из нынешних войн за контроль над регионом хоть с какой-то долей суверенитета, это нанесёт огромный удар попыткам Саудовской Аравии взять под контроль исламскую политику всего мусульманского мира. Точно так же стабильные Сирия и Иран, обладающие газопроводом, поставляющим газ в страны ЕС и не только, могут разрушить амбиции Израиля стать энергетической «сверхдержавой».
Их главным соперником является блок Ирана, Сирии и Ирака, которые в 2011 году подписали соглашение о строительстве газопровода. Важно, что произошло это за несколько дней до того, как Запад и Саудовская Аравия начали полномасштабную войну против правления Асада. В 2009 году один из основных производителей газа, Катар, расположенный по другую сторону Персидского залива от Ирана, обратился к Асаду с предложением построить газопровод из Катара через Сирию, и далее по территории Турции, до огромного газового рынка ЕС. Сирия, имевшая давние связи с Россией, ответила отказом. Война против Асада, финансируемая катарскими миллиардами, началась спустя несколько дней после подписания Асадом в 2011 году соглашения о строительстве альтернативного газопровода, который сокрушал надежды Катара выйти на европейский газовый рынок.
Ситуация становилась сложной с геополитической точки зрения ещё и потому, что Барак Обама и генерал Мартин Демпси, председатель Объединённого комитета начальников штабов США, и влиятельная группировка, поддерживающая президента, давно начали дистанцировать внешнюю политику США от проводившейся Бушем — Чейни политики «Израиль — прежде всего», которая привела США к самоубийственным войнам в Ираке и Афганистане.
Отход администрации Обамы от прежней «произраиль-ской» политики Соединённых Штатов был столь заметным, что глава правительства Израиля Биньямин Нетаньяху в 2012 году открыто вмешался в предвыборную политику США и, пытаясь добиться поражения Обамы, попросил своего близкого друга и владельца казино Лас-Вегаса Шелдона Адельсона пожертвовать 100 миллионов долларов на предвыборную кампанию республиканца Митта Ромни.
Вплоть до 21 августа, когда началась «химическая история» Сирии, Обама воздерживался от усиления военного присутствия на Ближнем Востоке и отказывался расширять американскую военную помощь повстанцам сверх установленного минимума. Но 21 августа он вдруг вернулся к теме 2012 года о пресловутой «красной черте» и, вместо того чтобы снизить риск потери авторитета США и прочих разрушительных последствий, начал бряцать оружием и приказал командованию Вооружённых сил США разработать варианты проведения военных операций.
1 сентября 2013 года президент Обама направил лидерам Конгресса США письмо, объявив о том, что считает военные действия против Сирии необходимым и правильным шагом. По Конституции США, объявление войны является прерогативой Конгресса, хотя данное условие успешно игнорировалось в последние годы Дж. Бушем и другими президентами Соединённых Штатов.
Американский президент, загнавший себя в угол, в отчаянии обратился к нации. Он сказал: «Хотя я считаю, что обладаю полномочиями осуществить данную военную операцию без специального разрешения Конгресса, мы обязаны провести это обсуждение». Это стало первым признаком того, что Обама отчаянно ищет выход из сложившейся ситуации.
С этого момента вашингтонское лобби интересов Израиля, Американо-израильский комитет по общественным связям и прочие, изо всех сил старались получить согласие конгрессменов, влияние на которых стоило им миллионы долларов в форме благотворительных взносов в ходе проведения различных кампаний. Британский премьер-министр Дэвид Кэмерон и президент Франции Франсуа Олланд убеждали парламенты своих стран присоединиться.
А затем случилось неожиданное. Британский парламент проголосовал против предложения премьер-министра Кэмерона и отказался присоединиться к военной операции США в Сирии. Опросы, проведённые в США, показали, что подавляющее большинство населения страны выступает против американского военного вмешательства, и даже Конгресс настроен далеко не благосклонно.
Теперь Барак Обама оказался в ситуации «куда ни кинь — везде клин». Внутренние американские разногласия (между произраильским лобби в Конгрессе и неоконсервативными ястребами, с одной стороны, и более здравыми голосами в Пентагоне и Белом доме, стремящимися предотвратить войну не только в Сирии, но и в Иране, — с другой) помогают понять, почему, несмотря на резкое неприятие российских инициатив значительной частью американского истеблишмента, реакция Обамы на предложение Владимира Путина оказалась положительной.
Если война в Сирии с бомбовыми ударами НАТО предотвращена, то произошло это во многом благодаря дипломатической инициативе Путина, которая принесла президенту Обаме неожиданное спасение. Можно сказать, что в тот момент случилось политическое «чудо», принявшее форму предложения, сделанного российским президентом. Более того, примерно тогда же новый президент Ирана Рухани согласился возобновить дипломатические переговоры с Вашингтоном по иранской ядерной программе, устраняя ещё одну возможность развязывания войны в регионе.
В годовщину террористических атак 11 сентября 2001 года на Всемирный торговый центр российский президент обратился с необычным письмом американскому народу, опубликованном в
Путин отметил: «Никто не ставит под сомнение факт использования в Сирии химических отравляющих веществ. Однако есть все основания полагать, что это сделала не сирийская армия, а силы оппозиции. Цель — спровоцировать вмешательство могущественных покровителей из-за рубежа, которые в таком случае выступили бы, по сути, на стороне фундаменталистов. В этом контексте обращают на себя внимание сообщения о том, что боевики готовят новую химическую атаку — на этот раз на Израиль. Настораживает, что попытки силового вмешательства в различные внутренние конфликты становятся для США обычным делом. Возникает вопрос: отвечает ли это долгосрочным интересам самих Соединённых Штатов? Сомневаюсь. Ведь в сознании миллионов людей на планете Америка всё чаще воспринимается не как образец демократии, а как игрок, который делает ставку исключительно на грубую силу, сколачивая под конкретную ситуацию коалиции с лозунгом «кто не с нами — тот против нас».
В заключение Владимир Путин поделился наблюдением: «С Президентом США Бараком Обамой у нас складываются всё более доверительные деловые и личные отношения. Я дорожу этим. Внимательно ознакомился с его обращением к нации от 10 сентября. И позволю себе пополемизировать по вопросу, который считаю абсолютно ключевым и фундаментальным. Президент США предпринял в своей речи попытку обосновать исключительность американской нации. Проводимая США политика, по словам Президента США, «отличает Америку от других». «Вот что делает нас исключительными», — прямо заявил он. Считаю очень опасным закладывать в головы людей идею об их исключительности, чем бы это ни мотивировалось».
Американская «фракция войны» неожиданно была вынуждена перейти к обороне. Изменилось то, что Россия, в частности президент Владимир Путин и министр иностранных дел Сергей Лавров, сумели представить Обаме «третий способ» выхода из войны с удобной для всех формулировкой, позволяя России, проверенному союзнику Сирии, вместе с США участвовать в уничтожении сирийского химического оружия. Президент Асад согласился с этой инициативой и представил подробный отчёт о местонахождении оружия. Обама не упустил такой возможности, и Биньямин Нетаньяху и вашингтонская фракция войны моментально отступили, в ярости припоминая старые обиды. Мы можем предположить, что сторонники войны так просто не сдадутся. Но на данный момент возникла некоторая пауза, возможно в связи с развёртыванием новых витков мирового экономического кризиса, которые затронули все страны мира, в том числе и США.
Первый государственный долговой кризис начался в США в конце 2006-го — начале 2007-го годов. Этот момент и стал поворотной точкой, означавшей фундаментальное изменение в послевоенной Бреттон-Вудской экономической системе, которую можно назвать «долларовой». Она прошла ранее через серию кризисов. «Золотой кризис» 1971 года был связан с необходимостью осуществления долларовых выплат по европейским платёжным поручениям, для чего не хватало резервов. Тогда Никсон отправил «в мусорную корзину» соответствующую часть Бреттон-Вудских соглашений. Это позволило доллару поплыть против течения. Но в 2006–2007 годах стала рушиться экономическая база, основа прибыльности огромных транснациональных корпораций, которые доминируют в американской экономической политике (40 или 70 крупнейших банков и компаний вроде Monsanto или Exon). Случилось следующее: биржевые индексы, составляющие базу устойчивости показателей прибыли и задолженности американских корпораций, начали в этот момент демонстрировать негативные тренды.
В то же самое время китайская экономика превращалась в экономику потребления (в её ранней стадии). Грубо говоря, китайская рабочая сила стала строить автомобили для китайского среднего класса, что означало открытие для неё огромного рынка. Соответственно, уровень зарплат стал повышаться, и политика правительства Китая заключалась в том, чтобы эти тенденции поощрять, поддерживая сдвиг от дешёвого производства с малой производительностью к высокотехнологичной экономике с высокими показателями. Само собой разумеется, что такой экономике нужны рабочие с гораздо более высокой квалификацией. Соответственно и платить им нужно гораздо больше, чем платили в Китае в 1990-е годы. Заметим при этом, Китай до сих пор остаётся экономикой с самыми дешёвыми рабочими руками в мире. В общем, ситуация начала меняться, и в западных экономиках это вызвало беспокойство. Ведь низкий уровень зарплат был крайне важен для прибылей американских банков и транснациональных корпораций.
Итак, когда граница долга американских корпораций начала подниматься вверх, правительство США перешло к искусственному поддержанию платёжеспособности банков, их искусственному жизнеобеспечению. Речь идёт о крупнейшей шестёрке банков с Уолл-Стрит: «Голдман Сакс», «Бэнк оф Америка», «Морган Стэнли», «Джи Пи Морган», «Чейсез», «Пасифик Групп».
Несложно догадаться, как это подорвало американскую казну, ведь чтобы поддержать искусственно заниженные цены и так называемые «токсичные активы», были потрачены сотни миллиардов долларов, принадлежащих налогоплательщикам. Объясняя желание позволить банкам выйти сухими из воды, власти говорили, что «эти банки слишком велики, чтобы пасть». Но выходило иное: «они достаточно велики, чтобы быть спасены».
Действовало ли государство в национальных интересах? Министр финансов Полсон пришёл в правительство США из «Голдман Сакс», то есть пришёл с Уолл-Стрит. Он получил 700 миллиардов долларов государственной помощи в рамках программы восстановления опасных активов (TARP) и передал их на Уолл-Стрит, что неудивительно с учётом истории с «Леман Бразерс».
Стало очевидно, что госдолг США стал расти экспоненциально и в последние 5 лет удвоился. Если посмотреть на долгосрочные графики, накопление долга происходило достаточно быстро и в 1950-х годах. В 1970-х и 1980-х имели место своеобразные долговые шоки, но после 2007-го масштаб явления стал просто невыносим даже для такой крупной (в том числе военной) силы, как США. Произошёл эпохальный сдвиг в мировой экономике. Не ясно, в чью пользу изменится соотношение сил, но то, что этот сдвиг назрел, видно достаточно хорошо.
В последние 20 лет я часто бывал в России, Иране, Китае и могу сказать, что они сближаются на естественной основе, будучи великими державами Евразии. Эти бывшие империи имеют между собой серьёзные культурные связи. Роднит их также определённое историческое наследие и многое другое, хотя бы общее географическое и экономическое пространство. В результате возникает то, что я иногда называю железным треугольником Москва — Пекин — Тегеран. Взаимодействие углубляется, и Шанхайская организация сотрудничества, а также Организация экономического сотрудничества — примеры такого сближения. Всё это позволяет нам наблюдать рождение того, что президент Путин назвал Евразийской экономикой, сфокусированной на России. Думаю, что происходит естественный и важный сдвиг, по крайней мере по сравнению с тем состоянием, когда все перечисленные силы «смотрели» на Западную Европу.
В это же время Западная Европа задыхается от долгов. Банки судорожно продают свои долговые обязательства. Речь идёт о крупнейших банках: «Дойче Банк», к примеру, прибег к манипуляциям с Лондонской межбанковской ставкой, чтобы поднять свои прибыли. Крупнейшие банки совершали очень рискованные заимствования в Западной Европе, которые привели к образованию там долгового пузыря.
Сейчас евро показывает себя как «дефектная конструкция». Оказалось, что за ЕЦБ стоят определённые национальные интересы, и их влияние огромно. Возьмём навязанные Германией Греции, Португалии, и вообще всем периферийным странам Западной Европы, меры жёсткой экономии. Они создают эффект рецессии по всей Европе. В то же время жёсткая экономия никогда не разрешит проблему рецессии. Её может разрешить инвестирование, но не инвестирование вообще. Необходимо вкладывать в инфраструктуру, развивающую национальную экономику. Вместо этого Меркель смотрит в рот банкирам и просто копирует политику жёсткой экономии 1930-х годов (напомню, что в тогдашней ситуации выигравшей оказалась перехватившая инициативу НСДАП).
В общем, и Западная Европа, и США нажили себе крупные неприятности. И они не занимаются реальным восстановлением, а просто манипулируют правительственной статистикой. Если взглянуть глубже, то окажется, что уровень задолженности (по подсчётам ряда ведущих экономистов) составляет 22–23 % — это показатели времён великой Депрессии. Всё это — долги домохозяйств, корпораций, правительства.
В общем, налицо ловушка, в которую попали США и Европа. Может быть, положение Европы не столь бедственно, но в любом случае она переживает очень глубокий кризис. Положение спасает то, что, в сравнении с США, европейская экономика, помимо прочего, занята и весьма значительным реальным производством — особенно это относится к Германии. Но Европа точно не будет «локомотивом» роста и выхода из последнего кризиса.
Единственный, кто может сыграть эту роль, — новый Евразийский экономический субъект, представляющий собой Россию, Китай, Иран, страны Ближнего Востока и Северной Африки. Потенциально к этому субъекту может присоединиться Индия, но только при условии выхода из оборонных соглашений с США. По-моему, единственный источник, откуда можно черпать квалифицированные людские ресурсы, инженеров, ресурсную базу, единственная экономика, способная создать рынки, чтобы вытянуть не только её саму, но и весь мир из кризиса, — это Евразия.
Европейский Союз может сохранить своё лидерство или влиться в евразийское сообщество, только уйдя «с атлантического моста», установленного после 1945-го года, когда послевоенная Европа лежала в руинах. В США когда-то говорили, что «Восток разорвал Запад на куски», рассуждая о приходе европейцев на американское западное побережье. Но в ближайшие 50 лет «человек с Востока» придёт в Европу. И среди этих выходцев с Востока будет немало русских. Тогда, возможно, мир последует по пути оздоровления, а не будет склоняться к военному сценарию. Но решение зависит от того, примет ли перемены истеблишмент, представленный различными элитами. В настоящее время в этой среде также имеются серьёзные подвижки. К примеру, в США разворачивается серьёзная борьба между банкирами и промышленниками.
Банки получили такое большое влияние на политические институты в США, в частности, потому, что Алан Гринспен, глава Федеральной резервной системы, был на своём посту главным их ставленником. Бен Бернанке на посту председателя Совета управляющих Федеральной резервной системы США также делал всё возможное для дерегуляции и увода банков из-под контроля правительства. Пол Волкер, который возглавлял ФРС во время кризиса 1970-19 80-х, в интервью по поводу последних событий на вопрос о важнейших инновациях в области дерегуляции финансов ответил, что единственной инновацией, которая в своё время принесла хоть что-то хорошее, является обыкновенный банкомат.
Таким образом, игнорирование разнообразных ограничений привело к огромным преступным злоупотреблениям. При этом банкам говорится: «Делайте что хотите. Продолжайте свои махинации с отчётностью, а мы закроем на это глаза, делайте…» Конечно, со стороны ситуация не кажется такой опасной, ведь средства массой информации блюдут интересы финансистов и банкиров, по крайней мере на Западе. А их интерес заключается в том, чтобы поддерживать существующий порядок. Именно в этом цель Уолл-Стрит, Лондонского Сити и крупной нефтяной и военной промышленности США и Британии. А экономические идеи в мире определённо есть, о чём свидетельствует наличие очень интересных экономистов в России и Западной Европе, которые могут с очертить вполне ясную перспективу.
Евразия, как мне кажется, могла бы стать экономическим Эдемом в следующие сто, а может, и двести лет. Если решения будут приниматься сообща Россией, Китаем, Ираном и Турцией, а также Африкой, то это даст импульс Западной Европе, который позволит ей преодолеть зависимость от НАТО и перейти к мирной кооперации. Это должно происходить, конечно, совершенно иначе, чем при долларовой системе, которая создаёт только долговые ловушки. Существует великое множество конструктивных идей, как всё-таки выйти из кризиса и решить фундаментальные проблемы, созданные долларовой системой. Но голос разума просто не достигает ушей публики, и в этом проблема. Быть услышанными — вот одна из задач издания этой книги.
Вряд ли возможно восстановление ортодоксального советского или китайского центрального планирования. Но модель свободного рынка — это провальная модель. Она проваливается повсюду, где её используют, ведь единственный ориентир для неё — максимум прибыли. Она определённо провалилась в США. Посмотрите на состояние американской экономики. Практически во всех китайских университетах и крупных научных центрах признали, что рецепт Мильтона Фридмана создал серьёзнейшие проблемы. Там это понимают. Необходим определённый сдвиг, который я бы сравнил с переходом от феодализма к промышленной революции в XVIII веке. И роль США в контроле условий этого изменения испаряется на глазах.
Что США будут делать с кризисом? Это открытый вопрос. Если они продолжат отрицать эрозию своей мощи, то наступят очень невесёлые времена не только для США, но и для всего мира. Им стоит признать очевидный факт, как это сделала черчиллевская Британия во времена Второй мировой.
Черчилля вряд ли можно считать исключительно успешным политическим деятелем. С моей точки зрения, он имел достаточно ограниченный спектр инструментов для ведения собственной политики, но он понял одну важную вещь: Британской империи придётся взять на себя роль младшего партнёра по отношению к американскому колоссу, даже несмотря на то что американцев в Европе считали недалёкими и ограниченными, а британцев умными и утончёнными. После 1945 года многие британские активы всё равно перекочевали в США, и в большей своей части остаются там и поныне.
В любом случае обращение к военным средствам, которые со времён Буша-младшего приветствуют неоконсерваторы, — это битая карта. Когда происходит переход от метода мягкой силы к прямому насилию, это означает, что у сверхдержавы существуют серьёзные проблемы.
ОБ АВТОРАХ
Иммануил Валлерстайн (Immanuel Wallerstein) (США) — философ и социолог. В разные годы являлся профессором Колумбийского университета, университета МакГилл, университета Бинхэмтона. С 2000 года является ведущим исследователем Йельского университета. В течение нескольких лет возглавлял Международную социологическую ассоциацию. Лауреат золотой медали Н. Д. Кондратьева за «выдающийся вклад в развитие общественных наук». Автор многочисленных книг, среди которых «Анализ мировых систем и ситуация в современном мире», «Миросистем-ный анализ: введение», «Раса, нация, класс. Двусмысленные идентичности» и многие другие.
Самир Амин (Samir Amin) (Египет / Франция) — политолог и экономист, исследователь явлений глобализации и зависимого развития. Много лет работал в Африканском институте ООН по экономическому развитию и планированию, был преподавателем университетов Пуатье, Дакара, Парижа. В настоящее время является директором Форума третьего мира (Дакар). Входит в состав редколлегии журнала «Review of International Political Economy». Автор многочисленных книг, среди которых «Призраки капитализма: критика современной интеллектуальной моды», «Устаревший капитализм», «Вирус либерализма. Перманентная война и американизация мира».
Георгий Дерлугьян (Georgy Derlugyan) (США) — историк, социолог, профессор Нью-Йоркского университета. Много лет сотрудничал с Центром Фернана Броделя по изучению экономик, исторических систем и цивилизаций в Университете штата Нью-Йорк в Бинхемтоне, преподавал курс макроистори-чёской социологии в Северо-западном университете Чикаго. Автор ряда книг, последняя из которых — «Как устроен этот мир».
Джеффри Соммерс (Jeffrey Sommers) (США) — экономист и политолог, профессор Университета Висконсин-Милуоки, приглашённый профессор Стокгольмской школы бизнеса в Риге. Автор многих книг, сотрудник таких изданий, как The Financial Times, The Guardian, TruthOut, Coun-terPunch.
Вильям Робинсон (William Robinson) (США) — профессор социологии, глобальных и международных исследований, а также исследований стран Латинской Америки в Университете Калифорнии в Санта Барбаре. Автор книг «Теория глобального капитализма» и «Латинская Америка и глобальный капитализм».
Сьюзан Джордж (Susan George) (США / Франция) — политолог и общественный деятель, сотрудник TN1 (Транснационального института, Амстердам). В 1999–2006 гг. — вице-президент французского отделения АТТАС. Автор многих книг, самая известная из которых — «Доклад Лугано».
Юрий Петропавловский (Yury Petropavlovsky) (Латвия) — политик, член правления политической партии «За права человека в единой Латвии» (ЗаПЧЕЛ), публицист. Сотрудник Европарламента.
Уолден Белло (Walden Bello) (Филиппины) — социолог, политолог, профессор Университета Филиппин, один из идеологов альтерглобализма. Автор многих книг, среди которых — «Последний предел капитализма? Деглобализация в век строгой экономии» и «Продовольственные войны».
Рамзи Баруд (Ramzy Baroud) (Палестина / США) — журналист, преподаватель Технологического университета Кертина (Австралия), редактор сайта PalestineChronicle.com. Статьи Баруда регулярно публикуются в Washington Post, The International Herald Tribune, The Japan Times и других изданиях, а также переводятся на французский, испанский, арабский языки.
Джон Риз (John Rees) (Великобритания) — общественный деятель, писатель, журналист. Один из руководителей антивоенной организации «Stop The War Coalition». Соавтор таких книг, как «А Political History of the Modern World and A People's History of London» и «The People Demand: A Short History of the Arab Revolutions».
Уильям Ф. Энгдаль (Frederick William Engdahl) (США / Германия) — независимый журналист, писатель, политолог. Имеет докторскую степень по сравнительной экономике. Автор ряда книг и цикла статей «Финансовое цунами», в котором исследуются различные аспекты современного экономического кризиса.
Содержание
Поделиться книгой: