Ходок

- Совершенно верно, - пробормотал я и взял патрон в руки.

Мне прекрасно известен американский патрон 6,8х43, а его характеристики помню наизусть. Заказывая в Штатах изготовление крупнокалиберной снайперской винтовки, встречался с друзьями, которые пригласили на стрельбище. Там я и расстрелял этих патронов около трёх сотен штук и могу ответственно сказать, что они прекрасно подходили для ведения автоматического огня и были много мощней и эффективней автоматного натовского калибра .223 Remington. По крайней мере пулями со стальным сердечником бронежилет пятого класса защиты прошивали полностью.

Патрон, который держал в руках был очень похож на американский; калибр около семи миллиметров и гильза по высоте приблизительно такая же, может быть, немножко пузатей. А пуля длинней, и выглядит более массивной. Теперь я вспомнил о нём, после Второй мировой войны этот боеприпас считался наиболее эффективным промежуточным патроном, по характеристикам даже ближе к винтовочному. И лишь с переходом на стандарты НАТО, его производство было остановлено. Но, прошло время и американцы вспомнили о нём, уменьшили калибр на пару десяток и теперь сделали своим.

- Мистер Смейл, с меня бутылка "Джека Дениэлса", хочу из этой винтовки пострелять!

- Даже не знаю, сэр, - тот неопределённо пожал плечами.

- Две бутылки!

- Погодите, сэр, - он вскочил из-за стола и растворился в клубах табачного дыма, а через десять минут вернулся с довольной улыбкой на лице и кивнул, - Можно устроить.

Не знаю, смог бы я попасть на базу НАТО в XXI веке, но здесь уже на следующий день во время сиесты я находился на стрельбище и получал удовольствие от работы с великолепным оружием и боеприпасом. Отдача сравнима с нашим АКМ, но полегче, чем полноценный винтовочный калибр. Впрочем, при необходимости завалить слона, мне и этого достаточно, при всём при том, что винтовка - не мой конёк. Из пистолета да, по бегущей мишени на дистанции двадцать метров, попадаю туда, куда смотрю. Был случай в Африке, когда даже у двух львов против моего "Кольта" не оказалось никаких аргументов; с нашинкованными свинцом глазницами молодой лев лёг за одиннадцать метров от меня, а старик - за восемь.

- Мистер Ростоу, сэр, на огневом рубеже вы ведёте себя, как заправский солдат, а не профессор, - польстил британский унтер, - И автоматическую винтовку держите так, как будто её знаете всю жизнь.

- Опыт, парни, и в шестьдесят лет никуда не денется. Я объездил полмира, ходил по разным диким местам, поэтому, с оружием обращаться умею. А сейчас готовлю экспедицию в Африку, там сами знаете, местные нигеры спокойно работать не дадут.

- Это точно, черномазых убивать сам Бог повелел! - воскликнул британец.

- Вот-вот, поэтому, мне и нужно оружие. Предварительная договорённость есть с оружейным магазином на покупку "бошевских" карабинов. Но этот автомат мне интересней.

- Да, неплохое оружие, - согласился и Смейл, отстреляв магазин короткими очередями.

- Мне нужно два таких ствола, и патронов столько, чтобы расстрелять эти стволы в хлам. Что посоветуете, Уолтер, к кому мне идти для решения этого вопроса? Или я уже пришёл?

- Сэр, дайте мне две недели времени, - ответил тот, переглянувшись из Смейлом.

Глава 6

Бабушка говорила, что нам с порталом изначально повезло, так как его необходимо переходить на лодке, в которую можно загрузить немало полезных вещей. На суше ходок рассчитывает лишь на самого себя, и на колёса той тележки, которую пытается протолкнуть через портал, ибо не только лошадь, но и самая мелкая букашка без наличия собственного ключа, немедленно превратится в тлен.

Честно говоря, вначале не планировал готовить себе такие солидные стартовые условия, но как только перешёл через портал, в голову всё настойчивее и настойчивее стучалась мысль: "А почему бы и нет?" Даже подумывал, что к этому меня подталкивают Игроки, уж слишком всё гладко идёт, сплошная полоса удач. Но, после нападения этих barboni e ubriachi (бомжей и пьяниц по итал.), которые меня едва не убили, на некоторое время успокоился, мол, если кто-то из Них, делает на меня ставку, то не стал бы ликвидировать. А с другой стороны, может Он проверил "для годится", стоит ли на меня ставить и сколько? Или игра уже началась, и в дело вступил Его оппонент? В конце концов, эти мысли меня достали, поэтому, отбросив их на задний план (мол, всё помню и имею в виду), продолжил подготовку к переходу по намеченному плану.

Знакомство с ювелиром Давидом Цемахом мне здорово помогло. Благодаря нашим деловым отношениям, подготовка к переходу набрала такого солидного размаха. Через портал пойдёт не лодчонка, а солидная посудина, загруженная, как положено. Конечно, сколько бы и чего с собой не тащил, ничего этого надолго не хватит, пройдут годы, и нужно будет приспосабливаться к существующей обстановке.

Карфагенский статер - более древняя монета, нежели солид, ранее проданный Цемаху, но на руках какого-то нумизмата такая монета уже была, поэтому, смог её продать лишь за семьдесят пять тысяч долларов. Для полноты образа тогда же заказал массивный золотой перстень с глубоким барельефом моего герба.

Полученная сумма текущие расходы покрывала полностью, а оставшийся остаток изыму из первого лотерейного выигрыша. Некоторые деньги ещё и останутся, так что со второй лотереей даже светиться не буду.

Кстати, с химиком меня познакомил счастливый от сделки Цемах, когда я ему пожаловался, что никак не найду специалиста, который бы меня проконсультировал, не бесплатно, конечно, по вопросу перегонки нефти и изготовлению пороха.

- У меня есть один знакомый, - сказал он, - Обязательно у него спрошу, если он в этом что-нибудь понимает, то завтра дам знать, сеньор.

- Буду признателен, сеньор, - прощаясь, ответил ему, а находясь у двери услышал негромкое бормотание:

- Почему бы и нет, если не бесплатно.

На следующий день мы были представлены друг другу. Профессор Илия Мейер оказался родным дядей Цемаха по материнской линии. В процессе дальнейшего общения выяснилось, что начиная с 1938 года в результате сближения режимов Муссолини и Гитлера, евреи подверглись серьёзным репрессиям, но некоторые семьи, в том числе Мейеры и Цемахи успели эмигрировать в Штаты. Интересную работу сразу найти было нереально, на тёплых местах и своей профессуры было больше, чем достаточно, но он всё же устроился инженером на патронную фабрику, жить-то за что-то надо. Когда война окончилась, эта фабрика закрылась, и дядя с племянником, в отличие от большинства эмигрантов, решили возвращаться в родной Неаполь, посчитав, что здесь для них открываются большие возможности. Так и получилось, Цемах продолжил отцовское дело, став довольно известным ювелиром, а Мейер вернулся в университет.

Естественно, он очень удивлялся, зачем мне в моём возрасте всё это нужно? Но, деньги не пахнут, и новоявленный студент был взят в оборот.

Нужно сразу отметить, что потраченные мною полтора миллиона лир профессор отработал добросовестно и сполна. Он занимался со мной каждый вечер по три академических часа на протяжении двух с половиной месяцев. На лето студенты разъехались, вечерами в коридорах университета было пустынно, поэтому в лаборатории кафедры нам никто не мешал.

Теоретические знания, полученные очень давно из школьных и вузовских учебников по химии, всплыли в памяти как-то сами, поэтому, тупым дебилом перед профессором не выглядел. В качестве учебного пособия он мне подкинул ещё две свои толстые книженции - неорганику и органику, сказав небрежно:

- Знаю, что вы их никогда не осилите, но кое-что всё равно прочтите, для понимания процессов.

Кое в чём он оказался прав, я их за восемнадцать вечеров просто тупо прочёл от корки до корки. Как это ни странно, но процессы синтеза сильных одноосновных и двухосновных кислот, изомеров токсичных кислот, сложных эфирных соединений и искусственных полимеров, типа нитроцеллюлозы с разной степенью замещения, мне стали совершенно понятны. С каждым занятием практические работы давались всё легче, да и химия, как наука меня изрядно захватила.

Студенты вернулись на учёбу, а я всё никак не мог остановиться, это дело мне нравилось. Но наступил день, когда понял, что с подножных природных элементов теперь свободно смогу синтезировать два вида капсюльных инициаторов, дымный порох, два вида бездымных порохов и три вида бризантных ВВ. О ректификации нефти даже не говорю, научиться получать прямогонный бензин (немного улучшив его спиртом), керосин, парафин и мазут, смог всего за три занятия. Технологию получения мыла, скипидара, дёгтя и древесного угля знал и раньше, теперь же осуществить это дело практически, никакого труда не составляет.

Во всём этом деле была всего одна маленькая проблемка, под названием "селитра". Где-то читал, что в те времена возили её из Индии и продавали дорого, но для собственного потребления мне её много не понадобится: один-два бочонка. Если же купцы селитру не возят, то вопрос придётся решать другим, более приземлённым и вонючим способом.

- Сеньор профессор! - восклицал Мейер, он ко мне тоже обращался именно так, - И зачем вам нужна была эта археология? Вы же прирождённый химик!

Ага, алхимик! Не появись во мне бабушкиного наследства в виде фотографической памяти, эта достойная наука мне вряд ли далась бы так легко.

Распрощались мы друзьями, предприимчивый профессор заработал ещё полмиллиона, реализовав через кафедру пылившееся в подвале с довоенных времён некоторое лабораторное оборудование. Таким образом, я приобрёл два экспериментальных латунных куба с дровяными обогревателями; один с ёмкостями на сто восемьдесят литров, а второй - с двумя баками на девяносто и двумя на тридцать, а так же коробку с аптечными весами и три ящика разных мензурок, колб, реторт, холодильников, штативов, зажимов, спиртовок, трубок и арматуры. Теперь-то я уже знал, каким хобби буду заниматься ТАМ, в свободное от войны время.

Ежедневно проезжая мимо здания с надписью Farmacia, однажды решил заглянуть. У меня вообще-то лежала в рюкзаке домашняя аптечка с обширным и серьёзным набором лекарств. Там же была одна нераспечатанная тактическая армейская аптечка и дополнительно двадцать семь шприц-тюбиков анальгетика. Да и бабушка обещала отменное здоровье и высокую регенерацию, но всё же решил зайти и кое-что прикупить. Не для себя, а для потреб членов своей будущей первой ОНБГ (организованной не благотворительной группировки).

К сожалению, известных мне эффективных препаратов ещё не изобрели, зато диэтиловым эфиром, промедолом, нитрофураловой (фурацелиновой) и абрикосовой мазями, пластырем, бинтом, аспирином, анальгином, пенициллином в ампулах и пенициллином в порошке затоварился, набрав каждого наименования по большому деревянному ящику. Лишь йод был в упаковке по десять флакончиков и отдельной двухлитровой посудине, а так же марганец, который здесь расфасовывали по весу в маленькие бутылочки, мне отпустили такую же двухлитровую бутыль, весь их запас. И да, пенициллин в порошке находился в трёхлитровой банке. Когда выходил, то подумал, что полицейского XXI века в этой аптеке "кондратий" бы хватил; в эти времена здесь можно купить любой наркотик без рецепта, даже героин.

Дни летели как-то незаметно, осень давно вступила в свои права, а я на ипподром и биржу так и не ходил. Было абсолютно некогда, жил по мысленно утверждённому графику, а время расписал по часам. Да и смысла не было куда-то бегать, финансовые вопросы решил почти полностью. Но, при всей занятости, своей соседке уделять внимание не забывал, и её дочери Кони, кстати, тоже, только внимание совсем другого характера. Мы с ней стали хорошими друзьями и иногда вдвоём прогуливались по набережной, мама разрешала.

Однажды прочёл в газете, что вот уже несколько недель подряд разыскивается счастливчик, купивший в Риме лотерею и выигравший десять миллионов. За свалившимися, как камнепад делами, об этом совсем забыл, вот вместе с Луизой и Кони поехал его оформлять, затребовав в офисе спортивных лотерей, чтобы моё имя осталось втайне. Получив чек, внизу в холле забрал девчонок, а на выходе дал Кони деньги, чтобы та тоже купила себе лотерею, затем, тихонько отвёл её в сторонку и под скептические шутки Луизы помог заполнить. Она-то ведь не знает то, что знаю я. Она даже не знает о выигрыше, думает, что у меня в этом здании просто дела.

Ежедневные заботы поглотили настолько, что течения времени как бы, не замечал, а отдохнуть душой и телом удавалось лишь на таких вот прогулках.

Строительство "наполовину нефа" подходило к завершению. Осталось провести отделочные работы в моей каюте, закончить оснащение камбуза в носовой части корабля, устройство гальюна и ещё кое какие мелочи. Рабочие-корабелы работали добросовестно и качественно, и их бригадир был человеком ответственным, но до ужаса любопытным:

- А почему здесь гамаки, а не нормальные койки? А почему в камбуз нельзя поставить нормальный примус?

- А потому! - отвечал ему, - Всё, что может быть не понятно древнему механику, здесь стоять не должно?

- Сеньор, а где вы их найдёте, этих самых древних механиков?

- А у меня все друзья занимаются реконструкцией старины, они сразу ткнут пальцем.

Голь на выдумку хитра: устройство камбуза организовал тот же бригадир. Из прогоревшего бытового котла они с работягами сняли сифон для жидкого топлива вместе с насосом, ёмкостью на сорок семь литров и выставили у форштевня. Латунный трубопровод с чугунной задвижкой и горелкой завели в выложенную из керамики печку, обвязанную железной полосой, и с чугунной варочной плитой сверху. Жестяный вытяжной шкаф подвесили к потолку, а вытяжную трубу вывели в верхнюю носовую часть правого борта. Когда провели испытание, то палёной нефтью слегка пованивало, но вода в казанках закипала быстро.

- Печка подходит по всем статьям! С помощью подобных сифонов древние греки жгли вражеские корабли, - убеждал меня сеньор Андреотти, анонсируя дополнительную оплату сверх сметы, - По большому счёту, конструкция та же, лишь изготовление более технологично.

- Ну, не совсем такой, и горелая нефть воняет, - я делал вид, что упираюсь.

- Во время движения вытяжка лучше будет работать, никакого запаха не останется, - оправдывался он.

- Ладно, так тому и быть! - согласился с ним.

- Пора устанавливать "скорпионы", - напомнил Андреотти.

- Завтра еду на приёмку. Только будут не "скорпионы", а баллисты, метающие каменные ядра, - поправил его.

В последнее время зарядили дожди, ездить стало холодно и не комфортно. Не спасало даже то, что на Виллис натянул тент со всех сторон, и сверху, и с боков, дождевые капли проникали внутрь салона всё равно, и приходилось кутаться в тёплый плащ. В-общем, при поездке в Милан здорово намучился, однако, посещением мастерских остался более, чем удовлетворён.

- Кирасу и шлем может пробить только винтовочная пуля Маузера, а стрела или болт тех времён - это не реально, - посвящал меня мастер, когда я примерял собственный доспех.

Меня всегда привлекали тёмные тона или камуфлированные, но в данном случае, нарекать не приходится, этот стальной блестящий наряд безусловно понравился, и герб выглядел к месту. В мире далёкого прошлого каждый уважающий себя воин носит железный доспех, начищенный песком до блеска. Свой же тереть нет никакой необходимости, он у меня изготовлен из нержавеющей стали.

Пока исправляли мелочи на кольчужных чулках и подгоняли ремни на кирасе, осмотрел на складе подготовленный к отгрузке заказ. Сорок комплектов простых доспехов, палаши, копья, станок токарный и точильный, а так же формы для наконечников были готовы.

- Не понял, а где арбалеты и баллисты?

- Арбалеты внизу в подвале, ожидают испытаний, а из баллист поедем стрелять за город, - ответил сопровождавший меня мастер.

Изготовленные арбалеты имели приличный внешний вид, и бой мне понравился, однако выглядели простовато. Но это ерунда, самое главное, что их можно было перезаряжать даже сидя верхом. Все сорок штук не испытывал, выборочно проверил лишь три из них, и результатом остался удовлетворён.

Из каждой баллисты стрельнул камнями по три раза. При самом большом возможном возвышении, каменный шар летел на триста двадцать метров, а железный - на сто сорок пять. В общем, лучшего результата я и не желал.

- Сеньоры, всё прекрасно, весь заказ и его доставку готов оплатить немедленно. Но, есть одно но! Нужна одна тонна пружинной проволоки.

- Проволоки? - удивлённо переспросил их старший.

- Совершенно верно, для плетения кольчуги. А ещё из такой же пружинной стали: полосу, из которой изготавливали луки арбалетов полтонны и сорокового кругляка три тонны, и ещё десять тонн обычной цементируемой стали. Эту можно в квадратном профиле, но не толще семидесяти пяти миллиметров.

- Сеньор! Но вы же говорили, что всё это на судне будете перевозить в Канаду, неужели там железа не купите?

- Естественно, куплю, но мне на судно нужен балласт, понимаете? - сказал первое попавшее, что пришло на ум.

- А-а-а-а, - понятливо закивал тот.

М-да, опять обманул. Наговорить столько лжи, сколько я за эти четыре с половиной месяца - уму приличного человека непостижимо. И ведь это только начало, не буду же при каждом портальном переходе объявлять всем встречным и поперечным, кто я есть на самом деле.

К вечеру вернулись в офис, где полностью рассчитался по контракту и доплатил два миллиона за дополнительный заказ. Договорились, что назавтра будут заказаны три грузовых автомобиля шеститонника, а послезавтра ближе к сиесте должен их встречать на въезде к верфям Неаполя. Когда уходил, на выставке увидел новое изделие - пояс с шестью тяжёлыми метательными ножами, не удержался и выкупил.

- Сеньоры, - на прощание обратился к мастерам-хозяевам компании, - Остаюсь доволен нашим сотрудничеством, при случае буду рекомендовать ваше предприятие и другим заинтересованным сеньорам.

- И мы желаем вам удачи в строительстве собственного замка и реконструкции площадки раннего средневековья! Удачи вам! - искренне загудели мастера, видя довольство заказчика.

Меня устроили в том же отеле "Commodore", где отдыхал в прошлый раз. Утром дождя не было, а с рассветом слегка разошлись тучи и на лобовое стекло Виллиса брызнули лучи ноябрьского солнца. Ехать стало более-менее нормально, но в плащ всё равно кутался. Как только пересёк реку По и отъехал от окраин города Пьяченца на пять километров, остановился у ресторанчика перекусить.

В нём я останавливался в прошлый раз и позапрошлый, в смысле ещё в XXI веке вместе с Машей, уж очень вкусная у них баранина, хрустящая картошка, и салат из томатов, перца, зелени и сыра. Припарковавшись рядом с новеньким Фиатом, вошёл в небольшой зал и уселся у окна. Народа, практически не было, был занят лишь один столик, где обедало семейство, вероятно, из стоящей на улице машины.

Получив заказ, с удовольствием употребил салат, подумывая о том, что попав в древнюю Европу, последующую тысячи лет такую вкуснятину есть не придётся. Затем приступил к тающей во рту отлично приготовленной бараньей ноге. Запивая её красным сухим вином, вдруг поймал за хвост интересную мысль, и спросил обслуживающего столик мужчину, нёсшего перед собой огромный живот и для меня - чашечку кофе:

- Скажите, уважаемый, а где можно купить семена вот таких томатов и перцев?

- У меня можно купить, я хозяин этого заведения, и у меня есть свои огороды. Вам их много нужно, сеньор?

- Где-то вот столько, - растопырил перед ним ладонь, не зная, много это или мало.

- Сеньор, - задумчиво ответил он, - а если мешочки будут в три раза меньше, но таких мешочков будет по три с разными сортами семян? Бывает так, сеньор, что один сорт хорошо родил в прошлом году, а в этом лучше родит второй, понимаете?

- Да-да, - немедленно согласился, - пускай так и будет!

- Три тысячи за мешочек?! - как бы сказал-спросил он.

- Устраивает!

Честно говоря, я сугубо городской человек, но сад с привычными фруктами завести всегда хотел, при этом в сельском хозяйстве понимаю мало, типа слышал что-то там об удобрениях и севообороте. Вот моя покойная супруга ковыряться в огороде любила и, некоторым образом, стимулировала меня, чтобы ей помогал. По крайней мере, ящики для рассады были на моей совести, и я как-то сбил их пятьдесят штук, сложил в гараже и выдавал по мере надобности, за что всегда был горячо любим.

Тесть с тёщей жили в селе под Львовом, куда меня частенько вытаскивала (если был дома) дражайшая супруга. Там они вместе с мамой пыталась приобщить меня к крестьянскому труду. И я даже однажды попробовал; прошёлся с тяпкой по огороду, но порубил совсем не то, что нужно, и был с позором изгнан в распоряжение тестя.

Западенцы - люди очень трудолюбивые, лентяев и бездельников страшно не любят, а зарекомендовать себя, как существо непотребное, никак не мог, поэтому тестю помогал с удовольствием. Тем более, что тот владел собственной парой лошадок, и я к лошадям был неравнодушен. Мой Алмаз стоял на конезаводе в восемнадцати километрах от этого села, и я на нём часто приезжал. Впервые увидев меня верхом, тёща перед соседями сразу загордилась: Вот, какой у неё зять, шляхетный казак!

Тесть, кроме того, что работал в колхозе, дома мастерил телеги. Будучи в гостях и я участвовал в этом процессе: точил спицы, собирал колёса. А весной и осенью ходили по соседям на заработки, и плугом вспахивали огороды. Даже после смерти своей любимой я ещё долго ездил к ним, и так, по привычке помогал.

- Сеньор, вот! - пришёл хозяин и притащил шесть маленьких матерчатых мешочка, с привязанными к ним бумажками, - Здесь написано наименование сортов.

- О, благодарю! - вытащил и отсчитал ему деньги.

- А может быть, сеньор, вам ещё чего-то нужно? - довольно блеснув глазами, спросил он, - Есть перец горький, огурцы, три сорта капусты, морковка, свекла красная и сахарная, лук и чеснок, салаты, сельдерей, сальса, горчица, укроп и петрушка.

Воспоминания о молодости стимулировали работу мозга: а почему я должен себе отказывать в маленьких радостях?

- Простите, уважаемый, вас как зовут?

- Маарио, - протянул он.

- Меня зовут сеньор Ростоу. Знаете, Марио, возьму всё, о чём вы только что сказали, но не помешало бы по пару мешков картошки, подсолнечника и кукурузы.