Рельсовая война

— Чего ж молчал? Давай, а то подохну!

Розин достал бутылку, отдал ее Воронову. Василий зубами сорвал крышку и лежа сделал три глотка прямо из бутылки. Поставил ее аккуратно на пол.

— Ух! Хорошо пошла! Холодная!

— Ты бы закусил, Вася!

— С утра не закусываю.

Воронов поднялся, прошел к буфету. Вытащил из упаковки пачку сигарет. Закурил, жадно затягиваясь:

— Так о чем поговорить хотел?

Розин присел на стул:

— Просьба у меня к тебе, Вася!

— Ну?

— Ты бы взял меня с собой на рыбалку. А то, сколько один ни рыбачу, только мелочь и вытаскиваю. Ты же у нас мастак по этой части.

Воронов самодовольно ухмыльнулся:

— Да уж, рыбу ловить уметь надо!

— Вот и я о том же. Может, вместе порыбачим? Все расходы за мой счет. Поедем на машине. Куда скажешь. Возьмем что надо.

— Все, что надо, у меня есть — кроме водки. Но пойло ты возьмешь. Только поедем завтра с утра.

— Почему не сегодня? Не сейчас?

— Не могу сегодня. К бабке в деревню съездить надо. Забор у ней завалился, надо поправить. И пенсию ее располовинить. А то одной ей пособия государственного многовато выходит.

— Может, бабуля подождет?

— Нет, обещал. А Воронов слово держит. Да и день сегодня хреновый, клева не будет.

Розин посмотрел на окно:

— Да вроде солнечно, ветерок. Не жарко.

— В том-то и дело, что ветерок. Северный! Значит, крупная клевать не будет. Да и куда спешить? Что, сутки не обождешь? Под вечер приеду, а к четырем утра подваливай на своей «семерке», на дальние пруды поедем. И водку не забудь, возьми бутылки три, допоздна сидеть будем. И жратвы. У меня — голяк.

Розин вздохнул:

— Ну что ж! Завтра значит завтра. А где твоя бабуля живет?

— Подвезти хочешь?

— Да можно и подвезти…

— Не напрягайся. Бензин побереги, а я на электричке доеду. Тут недалеко, станция Горловка. Немного по лесу, и с краю — хата бабули.

— Когда поедешь?

Воронов взглянул на часы:

— Да на одиннадцатичасовой и рвану. Вернусь часам к десяти. Может, позже, это как бабка примет. Но в 4 утра буду тебя ждать! — Воронов вдруг хитро ухмыльнулся: — Только у дальних прудов железная дорога не проходит, считать тебе нечего будет!

— Вот ты заноза! Да не считал я ничего!

— Ну конечно… Ладно, сказал, не бойся — значит не бойся. Воронов язык за зубами, когда надо, держать умеет.

— Балабол ты, Вася! Ладно, пошел я! До завтра!

— Эй?! А рыба?

— Возьму.

— Сначала на литруху «бабки» положи, потом бери. Там килограммов пять карпа должно быть. По дешевке, как соседу, отдаю!

— Спасибо!

Розин отсчитал деньги на бутылку водки, положил их на стол. Прошел на кухню, слыша, как Воронов вновь приложился к бутылке. Вытащил из морозилки довольно крупного почищенного карпа, уложил его в пакет, вышел в сад. Домой вернулся прежним путем. Возвращался осторожно, осматриваясь. Никого из знакомых и посторонних не встретил.

Дома зашел в кухню, бросил на стол пакет с замерзшей рыбой.

— Ну что? Как сходил? — спросил Кучерин.

— С рыбалкой облом вышел.

Вампир вновь сощурил свои безжалостные глаза:

— И что? Ты позаботился о том, чтобы твой сосед сдох?

— Валить его на хате не было никакой необходимости. Да и опасно. Но на одиннадцатичасовой электричке Грыжа собрался в Горловку. Там у него бабка живет, у нее забор поправить надо. Вот и поедет Воронов в эту Горловку. А насчет рыбалки мы на завтра, на четыре часа утра договорились. Обещал свозить на дальние пруды. Место глухое.

— В Горловку, говоришь? — задумчиво переспросил Кучерин. — Это в каком направлении?

— В южном. Сядет наверняка на Спортивной, на вокзал не поедет. До Горловки три остановки. Станция небольшая, не всякая электричка там останавливается. Народу туда мало ездит, да и то по выходным; деревушка, считай, брошенная. Земля там плохая, да и болота рядом. Богатеи коттеджи в Горловке не строят. В деревне одни старики остались.

— Откуда знаешь?

— Я же местный, со мной на комбинате мужик оттуда работал. Так вот, еще в начале девяностых люди из Горловки в город потянулись.

— Станция рядом с деревней?

— Нет, от платформы еще метров пятьсот по лесополосе топать. Дом бабки Воронова, по его словам, стоит сразу с краю.

— Лесополоса — это хорошо! Это очень хорошо! Как подъехать неприметно к деревне на машине, знаешь?

— Знаю. Значит, мне к Горловке ехать?

Кучерин посмотрел на Розина:

— А что, не хочешь?

— Не хотелось бы.

— Не бойся, ты не поедешь. Тебе надо здесь светиться. Так, рассказывай, как проехать к этой деревне.

— Может, на карте нарисовать? У меня есть карта области.

— Давай на карте!

Розин достал крупномасштабную карту области. Карандашом нанес на нее кривую линию и объяснил:

— Вот здесь, через завод можно выехать из города, уйти на старую дорогу к кладбищу; вот тут свернуть на грунтовку. Она тянется вдоль железки. По ней можно доехать до станции, только с другой стороны. Оставить машину лучше вот тут, в полосе. Миновать пути. И выйти на тропу, что ведет от платформы к деревне.

Кучерин посмотрел на карте маршрут, достал сотовый телефон, набрал номер:

— Тимур? Слушай сюда!..

Главарь банды проинструктировал подельника. Отложив телефон, повернулся к Розину:

— Сейчас поедешь в микрорайон, на остановке у кинотеатра встретишь Миледи. Привезешь сюда, покажешь хату Грыжи. Елена проследит, как твой сосед сядет в электричку, и проедет вместе с ним до станции. Тимур с Борисом заедут сюда, заберут карту и поедут к Горловке. Они уберут Грыжу вместо тебя. Ты же пройди по соседям, будь больше на виду. Чтобы ни один мент не заподозрил тебя в убийстве Грыжи. Все понял?

— Да понял… Но, может, к Миледи отправить Алису? Все же две женщины не так бросаются в глаза.

— Нет. Проводив Тимура, мы с ней уедем.

— Уедете? Куда?

— Тащить кобылу из пруда… Не твое это дело, Дед, понял?

— Понял. И когда мне ждать ее обратно?

— Не волнуйся, вечером вернется.

— Ну раз так, то ладно!

— Приведет домой своего студента — не гоношись, разборки не устраивай. Покажи, что недоволен, и уйди к себе. Пусть милуются.

— А если шуметь начнут? Я же не знаю этого Стаса…

— Пошумят — перестанут. Не обращай внимания. И как только менты прекратят копать по Грыже, выходи на реку.

— А как я узнаю, что менты перестали интересоваться Грыжей?

— Тебе об этом Кубаев сообщит.

— Понял!

— А раз понял, ступай, заводи тачку и поезжай к остановке у кинотеатра. Надеюсь, Миледи узнаешь?

— Узнаю.

Розин ушел. Кучерин поднялся в спальню Алисы. Та лежала на постели. Вампир спросил:

— Как чувствуешь себя, дорогая?

— Хреново. Скоро ломать начнет, а у меня дури не осталось, — простонала Алиса.

Вампир открыл кейс, стоявший у столика-каталки, достал оттуда пакеты с белым порошком, бросил Алисе:

— Держи! Поправь здоровье. Поедем в Москву!

— Зачем? — удивилась девушка, сноровисто готовя дозу.

— Надо кое у кого кое-что забрать и привезти сюда.

Алиса ввела себе героин, откинулась на кровать и застонала. Затем поднялась. Зрачки ее глаз расширились, щеки порозовели.

— Мы вернемся в Черенск вместе?

Вампир отрицательно покачал головой:

— Нет. Вернешься одна. Я уеду в Ростов. Ненадолго, недели на две, затем приеду.

— А как насчет дури?

— Кубаев привезет. Позвонишь, он тут же привезет. Он же передаст тебе деньги на карманные расходы. 50 тысяч рублей. Этого хватит.

Алиса притворно вздохнула:

— Значит, мне опять затворницей придется сидеть дома эти две недели?

— По-моему, ты не особо страдаешь от одиночества, — усмехнулся Кучерин. — Но ладно, закроем тему. В Москву возьми дорожную сумку. Положишь в нее тряпья, лучше нового, оставив место под небольшой пакет.

— Когда выезжаем?

— Я скажу. Вниз не спускайся, пока не позову. Готовься к отъезду!

— Как скажешь, дорогой!

Вампир спустился в кухню. В это время зазвонил его сотовый телефон.

— Это Тимур. Мы на месте.