Баба-Яга на договорной основе

Собственно и следующую пару недель я провела в этом блаженном заблуждении. Я мирно пополняла продовольственные запасы, тренировалась обращаться с заклинаниями, почти наладила отношения с колодцем и огородом и научилась игнорировать орущего по утрам петуха. В общем, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, училась наслаждаться сельской жизнью. И очередное утро тоже обещало быть радостным и солнечным. Митрофан спал, развалившись на печке и вытянув хвост, в кои‑то веки молчало вечно меня критикующее зеркало, яблочко, катаясь по тарелочке, показывало идеалистические пейзажи, и доставшаяся мне в наследство кружка наматывала по столу круги, в ожидании пока, такой необходимый мне по утрам кофе остынет. Я сидела за столом, и придавалась размышлениям. Собственно меня как всегда интересовало два вопроса. Первый вопрос касался происхождения кружки. Понятно было, что осталась она здесь от предыдущей хозяйки, явно не пожелавшей брать с собой столь сомнительный сувенир. Но вот откуда она взялась изначально, вот что интересовало меня сейчас. Собственно второй вопрос тоже касался кружки, а именно как скоро она успокоится и дарует мне возможность начать завтракать. За пару недель моего здесь пребывания ее рекордный забег длился тридцать минут. И меня очень интересовало не пойдет ли она сегодня на новый. Рекорд я имею ввиду. В общем, утро было вполне тривиальным. А потом в дверь кто‑то постучал. Возникал вопрос, кто бы это мог быть. Горыныч в дверь не стучал, он сразу заглядывал в окно и звал на крыльцо поболтать. Местные герои, не то, чтобы у меня было много знакомых героев, начинали кричать свои оскорбления со двора, приставая попутно еще и к избушке, чтобы она им танцы танцевала. Кощей без крайней нужды в такую рань бы не пришел, да и потом, постучав пару раз в дверь уже бы вошел. Этот же продолжал молча колотить в дверь, не входя и не уходя. Работа, будь она неладна.

— Войдите, — крикнула я, потому что вставать было лень, и схватила зазевавшуюся кружку.

— Гутен таг, — раздалось с порога и в комнату вошла она.

Она явно была не местной. Начнем с того, что местные по — немецки не здоровались, да и вообще ко мне не заходили. Была она высокого роста, с прямой, очень прямой осанкой. Золотые волосы были убраны в замысловатую прическу, а платье заграничного покроя пряталось под темным дорожным плащом с меховой оторочкой.

— Гутен таг, — ответила я.

Далее последовала длительная тирада на немецком, из которой я вообще ни слова не поняла. Гостья, через пару минут осознав, что на ее реплики никто не реагирует, догадалась поинтересоваться моим знанием этого древнего языка, после чего мы с обоюдного согласия переключились на английский. Правда здесь тоже возникли маленькие трудности, потому как древний английский отличается от, того который я так упорно учила в институте, но если отбросить в сторону эти лингвистические заморочки, разговор наш свелся к следующему.

— Доброе утро, — повторила гостья.

— Доброе утро, — улыбнулась я. — Проходите, присаживайтесь. Чай или кофе?

— Нет, спасибо большое, — вежливо ответила она, со всем достоинством располагаясь напротив меня и расправляя свои пышные юбки.

— Чем могу помочь? — я решила сразу же перейти к делу.

— Только вы одна и можете мне помочь, — начала гостья свою тираду. — Только вы одна можете спасти мой брак. Меня зовут Гертруда. С недавнего времени я королева Лютерании. Это маленькая, но очень красивая страна и правит ей замечательный король. Король Фридрих. Мой бедный король женат на мне вторым браком. Его первая супруга покинула нас много лет назад. Роды дались ей очень тяжело и она оставила своего короля и свою дочь. Много дней и ночей Фридрих оплакивал свою супругу, но время лечит, да и маленькой принцессе нужна была мать, и король вновь женился на мне.

— Очень за вас рада, — вставила я, не совсем понимая, при чем здесь эта исповедь и судорожно пытаясь припомнить, должна ли я по контракту выступать еще и психотерапевтом.

— О счастье мое было недолгим. Юная принцесса с самого начала не взлюбила меня. Но я терпела ее гадости и оскорбления, надеясь, что придет день ее совершеннолетия и она выйдет замуж за прекрасного принца и оставит нас. Но увы. Надеждам моим не суждено сбыться. Юная принцесса выросла, но не изменилась. У нее по — прежнему отвратительный характер. И внешность у нее, между нами говоря, довольно непривлекательная: слишком бледная кожа, очень черные волосы и кроваво — красные губы. Слуги, встретив ее ночью в коридорах, пугаются. Женихов у нас и так было не много, но она распугала последних. И продолжает наговаривать своему отцу, что это я во всем виновата, что я хочу разрушить ее счастье. Еще немного, и мой брак рухнет, а вместе с ним, возможно, полетит с плеч и моя голова.

— Нда, а как девочку зовут?

— Белоснежка.

Известная сказка открывалась с новой, неожиданной стороны. Собственно говоря, сидящая напротив меня женщина не производила впечатления монстра, жаждущего растерзать невинную девочку. Хотя, не один маньяк не был похож на маньяка. С другой стороны с Белоснежкой я тоже была знакома только по сказкам. Да и то, не местного производства. Дилемма. Особенно если учесть, что контракт мой предусматривал консультационную помощь иностранным клиентам. Зеркало ехидно усмехнулось и нахально пошло рябью, в ответ на мой молчаливый призыв. Королева тихо плакала в расшитый золотом платочек. И только Митя продолжал безмятежно спать на своем заслуженном отдыхе.

— Чего вы хотите от меня? — я решилась пойти ва — банк. — Кроме некой абстрактной помощи.

— Я хочу, чтобы вы избавили меня от этой девицы, — если королева и не поняла моего мудреного словечка, то виду не подала.

— Убить?

— Ох, ну зачем же так сразу, — правдоподобно взмахнула руками гостья. — Просто убрать ее на некоторое время из дворца, чтобы спасти всех от ее пагубного влияния, если уж замуж выдать не удастся.

— Есть какие‑нибудь задумки? Или может жених на примете имеется?

— Принц есть, — обрадовалась женщина. — Соседней страны. Младший сын. Мы с королем думали, что если бы удалось наших детей поженить, то и королевству нашему король бы достался, и соседи были бы рады, что сын при деле, глядишь, перестали бы с нами воевать.

— Ну и в чем дело? — удивилась я. — Принц есть, договорились бы с его папой и дело в шляпе.

— В какой шляпе, — недоуменно глянула на меня королева. — Да и что тут говорить. Не хочет принц на нашей Белоснежке жениться. Он мечтает о подвигах и большой любви. Знаете же этих молодых принцев. Беда с ними.

— А задумок я так понимаю нет, кроме того, что не плохо выдать девушка замуж?

— Нет, задумок нет, — горестно вздохнула королева. Но я готова оплатить все расходы и пойти на любые жертвы. Почти.

— Ясно.

Что еще можно сказать рыдающей королеве, у которой рушится семейная жизнь из‑за чужой дочери. И самое главное, что можно сделать, чтобы всем было хорошо?

— Митя у тебя есть идеи? — поинтересовалась я, после того как выпроводила гостью, пообещав в ближайшее время с ней связаться.

Митрофан вяло махнул хвостом и повернулся на другой бок, всем своим видом выражая просьбу не мешать.

— Идей нет, — перевела я на доступный язык кошачий ответ.

— Могла бы и отказаться. Твое дело зелье сварить, Иванушку — дурачка какого‑нибудь в печке изжарить, да просто ужас наводить. А по сватовству это вон к Кощею пущай идут — отозвалось зеркало.

— Жаль бедную женщину. Ей ведь тоже счастья хочется.

— Это еще не известно, насколько она бедная. Может она наврала тут с три короба, а ты и веришь.

— Может и наврала, но тогда надо девушка спасать от злой мачехи. Да и потом, неудобно как‑то, первый месяц работы, а уже саботировать.

— Слова‑то какие умные, — усмехнулось зеркало. — Ну — ну, раз такая добрая Яга, то выкручивайся.

— Да уж, придется.

Выкручиваться действительно приходилось. Правда, пока было не ясно как. Впрочем, зеркало давеча помянуло Кощея.

Смеркалось. Ну, точнее было уже за полдень. Мы сидели с Кощеем на моей кухне, ели блины и думали. Надо отдать должное моему новому знакомцу. Он пришел сразу же, как только я сообщила ему о свалившейся на мою голову королеве с матримониальными планами на чужую дочь. И еще шоколад с собой принес. Конечно, я не думала увести его от Василисы, по крайней мере, в серьез, но было приятно сознавать, что среди этого царства вековой дикости и невежества, есть галантный мужчина, который к тому же почти твой друг.

— Обычные методы здесь конечно не пройдут. Принцесса все‑таки. Ее много людей видело, так что подменить не получится. Сама она тоже активной помощи оказывать не будет. Инициатива так сказать не от нее исходит. Остается сыграть с ней в темную, — Кощей наконец‑то прервал затянувшееся молчание, использовав при этом слова с каким‑то криминальным душком.

— Есть варианты? — я чувствовала себя героем крестного отца, так и хотелось залечь на матрасы и готовится к большой войне.

— Не очень много, — как‑то печально вздохнул собеседник. — Если честно, то один. Вариант. Королева права, девушку надо нейтрализовать, чтобы не мешала созданию легенды. Так что мне в голову приходит только гроб хрустальный.

Хорошо, что в тот момент я ничего не ела и не пила, а то гроб хрустальный понадобился бы уже мне.

— В том гробу твоя невеста, — вспомнилось мне из классика.

— Примерно так, — согласился Кощей, вряд ли читавший сей шедевр. — Просто была у нас тут пару лет назад похожая история. Думаю, можно будет взять ее за основу. Только для этого нам понадобиться провести подготовительные работы.

— Например? Найти гроб?

— И гроб тоже, — Кощей не внял моей иронии. — Но для начала надо всех убедить, что юная принцесса очень красива.

Вместо ответа, я сунула Кощею под нос маленький портрет принцессы, предусмотрительно оставленные мне бедной мачехой. Надо отдать должное великому организатору чужих свадеб, он сумел себя сдержать и даже не вздрогнуть. А было от чего. Нет, девушка, конечно, была миленькой. Но какой‑то потусторонней красотой. Волосы черные как ночь, глаза черные, кожа белая как снег и алые как кровь губы. Очень подходит невесте какого‑нибудь вампира. Встречаться с ней ночью в коридорах замка я бы точно не захотела, потому как такая встреча вполне вероятно может стать и последней в жизни, особенно если сердце слабое и просмотром голливудских ужастиков незакаленное.

— Это будет немного затруднительно, — согласился Кощей.

Всю следующую неделю я занималась самым неблагодарным делом на свете. Учила врать. План наш, с какой точки зрения не смотри, безумный, королева одобрила и даже согласилась играть в нем не самую приглядную роль мучительницы. Аргументировала она это тем, что дочка и так про нее гадости на каждом углу кричит, так что пусть хоть повод будет. И даже внесла аванс, на предварительные расходы. Кощей уехал в эту самую Лютеранию искать согласных приютить у себя принцессу на время, а я осталась колдовать с зеркалом, благо говорящих у меня было полно, на любой вкус. Но у всех у них была одна проблема. Зеркала были правдолюбцами. Сказать, что королева Гертруда прекрасна, им было не сложно, но вот повторить то же самое про ее дочь, да еще в превосходной степени. Вот на этом у них начинались судороги. Они начинали рябить, заикаться, а потом и вовсе отключались. Поэтому выбрав одно зеркало, в дорогой оправе, в самый раз для королевы, я занялась его воспитанием методом кнута и пряника. Дело продвигалось тяжело и медленно, но все же некоторые сдвиги намечались.

— Я нашел гномов, — обрадовал меня Кощей прямо с порога.

— Они от тебя прятались? — поинтересовалась я, не способная оценить красоты момента, так как только что три часа подряд объясняла зеркалу, почему откровенное вранье в данном конкретном случае это благо.

— Может, конечно, и прятались, но не от меня. Просто они согласились приютить у себя Белоснежку. И даже немного просят за сию услугу. Так что осталось только довести девушку до леса, а там у них тропинка есть, если принцесса не дура, то дорогу сама быстро найдет.

— А если исходить из того, что она дура?

— Тогда они ее найдут. В общем, на месте сориентируемся. А как дела с зеркалом?

— Дела у нас хорошо, просто замечательно, только вот то совесть у нас ломит, то изображение отваливается. Думаю, через пару дней дойдет до кондиции, — торопливо добавила я, поймав на себе слишком уж невозмутимый взгляд собеседника.

— Тогда через пару дней и начнем.

На том и порешили.

И вот мы с Кощеем сидели в засаде и ждали Белоснежку. В засаде было прохладно и мешала разная мошкара, но мы терпели, так как несли ответственность за сей спектакль, будучи главными режиссерами и сценаристами. Две недели назад мы передали королеве Гертруде говорящее зеркало, которое после долгих уговоров и еще более долгих угроз, согласилось говорить все, что нужно, и игра началась. Пару дней попадаясь на глаза служанок в обнимку с дорогой стекляшкой и как бы невзначай пользуясь его услугами «когда никто не видит и не слышит», королева смогла убедить всех вокруг в том, что безумно завидует красоте падчерицы. Затем спровадив короля в гости, чтобы не вмешивался в воспитательный процесс, Гертруда перешла к следующей части марлезонского балета, а именно стала всячески издеваться над падчерицей и вот сегодня велела слуге отвести ее в лес и убить, а сердце принести ей в качестве доказательства. Мы же, решив исходить из того, что принцесса все‑таки дура, хотели лично убедиться в том, что она найдет дорогу к гномам. Сидели мы тут с самого утра и порядком устали, но уйти не могли. Впрочем это того стоило. Ближе к полудню перед нами разыгралось действо. На поляне появилась немного растерянная принцесса, на лице которой было написано явное недоумение по поводу того, что она вообще делает в лесу. Корзинка ее была пуста, там даже цветы не завалялись, и вообще было видно, что в лесу девушка впервые в жизни и удовольствия она от этого явно не испытывает. Лесничий кравшийся за девушкой с огромным кинжалом явно перебарщивал с трагизмом, впрочем, принцесса его просто игнорировала. Мы с Кощеем сидели, затаив дыхание. Пару раз продефилировав мимо принцессы с самым зловещим выражением на лице и помахав перед ее носом занесенным для удара ножом, лесничий наконец‑то перешел от действий к словам (что удивительно, потому как любая нормальная девушка уже бы ломилась через лес с громкими криками) и поведал Белоснежке страшную тайну.

— И велела мне королева тебя убить, а сердце твое вырезать и ей принести, — Белоснежка в ответ наивно хлопала ресницами и, кажется, даже выдвинула вперед грудь, видимо, чтобы удобнее резать было. — Но ты так красива принцесса и так добра, я не могу тебя убить. Беги же прочь и не попадайся на глаза твоей мачехе, а я принесу ей в доказательство сердце кабана. Беги.

При этих словах он даже притопнул, и принцесса наконец‑то побежала. Мы с Кощеем ломанулись следом. Впрочем, опасения наши были напрасны, тропинка вывела девушку к домику гномов, где она и спряталась. Кощей предупредил гномов, что посылка прибыла, и мы с ним отправились домой, благо нам предстояло готовить финал этой трагедии.

— Пойду займусь яблочком наливным.

— А я начну информационную поддержку, чтоб мимо принца не прошло

На этом мы с моим сообщником расстались, оставив принцессу в надежных руках гномов.

Знаете осваивать новую профессию в любом возрасте интересно и полезно, так, по крайней мере, утверждают психологи. Но вот практика показывает, что после тридцати этот весьма полезный процесс проходит довольно болезненно. Во всяком случае лично мне изучение ядов давалось с трудом. Впрочем, у меня всегда были проблемы с химией. На данный момент у меня были проблемы с кипящим котлом и килограммом яблок. Основу будущего яда мне удалось приготовить почти без труда. Вскипятить воды и накидать туда разных травок, почти как щи сварить. Но вот с ключевыми компонентами возникала проблема. «Добавьте в равных количествах болиголова, наперстянки и сушеных мухоморов. Тщательно перемещайте и держите на медленном огне до полнолуния» гласило руководство Бабы — яги. До полнолуния оставалось две недели и с этим все было ясно, но вот как определить равное количество мухоморов и наперстянки? Вернее вопрос стоял так: не будет ли определенное мной количество мухоморов чересчур действенным. Все‑таки по плану принцесса должна была проснуться от поцелуя принца, а не уснуть мертвым сном лет так на сто.

— Митя, ты же ученый кот, мог бы и помочь, — обрушилась я на мирно спящего кота, но ответом мне было все то же сонное сопение. — И на ком мне все это пробовать? На тараканах?

Вопрос был, в общем‑то, риторическим, но зеркало, которое до сих пор не могло мне простить издевательств над сестрой, ехидно заметило:

— А целовать их тоже будешь для чистоты эксперимента?

— Для чистоты эксперимента целовать тараканов будешь ты, — разозлилась я и зеркало погасло.

Котел продолжал кипеть и, решив была не была, я бухнула в его недра по столовой ложке трех оставшихся частей. Оставалось ждать полнолуния и решать вопрос с подопытным кроликом. Можно было попросить Кощея, он бы не отказал. Но если я ошиблась и Кощей уснет на сто лет, то что я тут одна без всяких связей и знакомств делать буду? А если доза вообще смертельна, то мы этого не узнаем, потому как Кощей у нас бессмертный, то есть вечно живой. На себе пробовать вообще чревато, кто ж меня целовать будет. На Митрофане совесть гринписовца не позволяет, а больше под рукой никого нет. Впрочем, у меня оставалось еще две недели на поиски. Кощей тем временем развернул настоящую информационную войну. По — моему в нем погиб великий политический деятель. Для начала он сумел внушить всему окружению потенциального жениха, что настоящая красота женщины это не золотые локоны и голубые глаза, а сочетание черных волос и молочной белизны кожи. Затем в качестве идеала красоты начал рекламировать Белоснежку, приводя в качестве доказательства слова некоего волшебного зеркала, которое никогда не врет. Принц наш был готов уже в первые дни информационной атаки, но Кощей, учитывая сроки приготовления яблочка, продолжал его очаровывать и завлекать, чтобы по его собственным словам довести принца до нужной кондиции и тот от гроба хрустального сразу же повел принцессу к алтарю. Реклама рекламой, а давать время на раздумье мы не собирались. Тут уже не только деньги, но и наша репутация стояла на кону. Если нам удастся провернуть эту брачную сделку, то у Кощея были все шансы выйти на международный рынок.

В положенный срок наступило полнолуние, и я согласно рецепту высыпала в готовый отвар весь килограмм яблок, впрок. И дав им настояться, убрала их на свой склад, оставив несколько для пробы. Оставалось найти на ком пробовать. Впрочем, и эта задача вскоре разрешилась самым простым способом. Как всегда с утра пораньше под моим окном снова заорали, требуя от многострадальной избушки физической активности, а меня лишая возможности насладиться завтраком. Некто надрывался под моим окном. Такую бы энергию да на благие цели. Правда, в отличие от прежнего моего гостя, этот субъект не обзывался, а просто орал с целью привлечения внимания.

— Кто кто в теремочке живет?

— Ну, допустим, я.

Мне было лень вставать и выходить на высокое крыльцо, а посему я просто выглянула в окно, чтобы полюбоваться на вновь прибывшего. Счастливый ли случай или вечная моя неуклюжесть сыграли свою роль, но только яблочки мои наливные, которые я поставила в тарелке на подоконник подсохнуть, да и от себя подальше (есть у меня дурная привычка жевать все подряд при стрессе) упали на двор и покатились в разные стороны.

— О, яблочки, — обрадовался незваный гость и, прежде чем я успела хоть как‑то отреагировать, радостно захрумкал.

— Эксперимент вышел в финальную стадию, — прокомментировал ситуацию Митрофан, нарушивший ради такого свой обет молчания в отпуске.

— Кабы только финальная стадия не оказалась последней, — не осталось в стороне зеркало.

То ли я напутала с дозировкой, то ли молодец оказался покрепче будущей субтильной жертвы, но без чувств он упал минут этак через сорок. За это время он успел слопать все три яблока, напиться воды из колодца и поправить мне крыльцо. Видимо в благодарность. Все это время мы с Митрофаном наблюдали за ним с безопасного расстояния, то есть из окна избушки, время от времени отвечая на его вопрос «Кто в теремочке живет».

— Или он дурак или твой продукт на него подействовал нестандартным способом, лишив зрения, — заявило зеркало, когда парень задал волнующий его вопрос в двадцатый раз, в двадцатый же раз проигнорировав ответ.

— Одно другому не мешает, — вынес веское суждение Митя.

Я молчала как партизан на допросе. Мне было очень страшно и безумно жаль себя, погибающую в расцвете лет ни за что ни про что, ну и парня немного тоже. Наконец он замолчал, как‑то странно дернулся и рухнул в обморок. Оставалось только выяснить насколько обморок был необратим. Для начала я закончила свой завтрак, чтобы набраться сил и успокоится, а потом вышла во двор к добру молодцу. Молодец, как и указано было в рецепте, спал, но очень тихо. В рецепте также говорилось, что тот, кто яблоко отведает, проснется только от поцелуя. Насчет любви там не было ни слова. Но вот как‑то так сразу целоваться с незнакомым мужчиной? В общем, в течение следующего часа я опробовала все известные и вновь изобретенные способы разбудить человека: поливала из ведра, прикладывала к пятке холодные ложки, шумела, кричала, заставила петуха петь, парень даже не пошевелился. Первая часть испытаний прошла успешно. Митя с интересом наблюдал за устроенным мной цирком из окна, попутно делясь своими впечатлениями с зеркалом. Мне было в общем то уже нечего терять, и я решилась. Целовать правда пришлось долго, видимо сказывалось количество съеденного, но вот я услышала шумный вдох, затем молодец потянулся, открыл глаза, и… буквально впал в буйство.

— Краса моя ненаглядная, голубка моя ясная, любовь моя неземная — заголосил он

— Вы товарищ, простите, сейчас с кем разговариваете? — у меня засосало под ложечкой от очень нехорошего предчувствия

— Песнь ты моя…

— Неспетая.

— Мы с тобой полетим над землей, высоко — высоко, мы с тобой запоем

— Далеко — далеко

— Отцу батюшке покажу тебя, назову тебя женой любимою

Я прибегла к любимому средству Кощея для выведения людей из стресса: холодной воде. Парень и правда очухался, но особой разницы я не заметила. Он просто замолчал и стал смотреть на меня влюбленными глазами. Учитывая, что до эксперимента он меня видел впервые в жизни и особых признаков восхищения моей красотой с его стороны замечено не было, вывод напрашивался только один: съевший яблок, влюблялся в того, кто его разбудил. Побочный эффект, ранее, правда, не замеченный. Видимо я все‑таки что‑то напутала в рецептуре. С одной стороны это было конечно хорошо: Белоснежка гарантированно влюбится в принца, но с другой, кто ж его знает, как долго этот эффект длится. И что мне делать с этим влюбленным остолопом?

Собственно вопрос этот решался нами коллективно на слете. Вновь влюбленный по прозванию Алеша напрочь отказывался покидать предмет своего воздыхания, меня то есть, и покинуть место любовных действий пришлось мне. Набрав яблочек и устроившись в ступе, я сначала разобралась с юной принцессой, под видом нищей старухи заставив ее съесть натуральный продукт, после чего мы вместе с гномами уложили ее в хрустальную кровать и выставили на всеобщее обозрение на полянке в лесу, попутно украсив дорогу ненавязчивыми указателями, чтобы заочно влюбленный принц не заблудился и не нашел по ошибке другую какую принцессу. Кощей перешел к финальной стадии своей пропаганды, после которой принц сломя голову бросился на поиски несчастной. И теперь мы все вместе, то есть я, Горыныч (прилетевший на зов моей печали), и Кощей сидели неподалеку от места будущего счастливого конца, чтобы самим убедиться, что все прошло как надо, и попутно решали, как быть с моим новым поклонником. Идей особых не было. Правда Горыныч предложил свою помощь, пообещав съесть, если будет сильно мешать, но вряд ли это можно было считать вариантом. Загвоздка была в том, что влюбленность явилась побочным продуктом моего зелья, и как с этим бороться никто не знал. Такие вещи в этом государстве знала вообще только Баба — яга, но именно она сейчас была не в лучшей форме.

— Со временем придет, — утешал меня Кощей. — Со временем еще и не такое колдовать будешь.

С каким вот только временем, возникал закономерный вопрос, на который ответа не было. Белоснежка тем временем мирно спала, принц шарился незнамо где, а гномы несли почетный караул вокруг ценного имущества (вы знаете сколько стоит такая глыба хрусталя? то‑то).

— Хотите последние сплетни? — поинтересовался Кощей, — при дворе теперь все девицы лицо мелом пудрят, чтобы быть белокожими, и волосы в черный цвет красят. Королевский лекарь какой‑то порошок изготовил, так они теперь за ним днем и ночью бегают, выпрашивают. Слуги корень валерьяны пьют, и ночью по коридорам ходить боятся. Не дворец, а какой‑то замок с привидениями получился.

— Благодарные брюнетки тебя не забудут, — пообещала я агитатору, отсмеявшись.

Принц появился только через три дня. То ли у него плохо было с ориентированием на местности, то ли он по пути заглянул в пару трактиров, но все эти три дня мы с Кощеем прилежно сидели в кустах, ожидая развязки. Горыныч нас бросил сразу же, как только проголодался. После появления принца все прошло как в знакомой мне с детства сказке. Белоснежка проснулась от поцелуя, и счастливые влюбленные отправились к родителям принца жениться. Гномы, разыграв трогательное прощание со своей гостьей, потащили хрустальное состояние к себе в закрома, а мы с Кощеем направились по домам, потому как лично мне очень хотелось попариться в горячей баньке после трехдневного пребывания в полевых условиях. Первый блин был не таким уж и комом, вот только Алешу надо было спровадить на ратные подвиги, во славу любимой. По мнению Кощея, смертельная опасность способна излечить от любви кого угодно.

— Ну, или, в крайнем случае, покроет себя вечной славой, — утешил он меня на прощанье.

Спорить с этим было трудно, да и не зачем.

Вернувшись домой и приведя себя в божеский вид, я начала военную кампанию против влюбленного парня. Собственно может возникнуть резонный вопрос, чем мне этот парень так сильно не угодил и почему я не пыталась воспользоваться свалившимся на меня счастьем: в кои‑то веки появился парень, на все ради меня готовый, а я, вместо того, чтобы хватать его и бежать на поиски первого попавшегося местного батюшки, пытаюсь от него избавиться. Но вот разумного ответа на этот вопрос у меня не было. Кто‑то сказал, что женщины странные существа: сначала они мечтают о ком‑то, кто будет петь им серенады и дарить цветы, а как только рядом появляется такой вот цветочный певец, они сразу же начинают мечтать о мужчине способном починить кран и подарить им автомобиль. Я видимо в таком случае была еще более странной, чем все прочие женщины. Рядом со мной был парень, который если и не мог починить кран, по причине отсутствия водопровода у местной цивилизации, но зато мог затопить баню и нарубить дров (чем он видимо и занимался все три дня моего отсутствия, судя по занявшей все свободное пространство двора поленнице), и который меня иначе чем ненаглядная не называл, а меня мучил вопрос как от такого нежданного счастья избавиться. Возможно причина была в его влюбленности, и в моем страхе перед тем, что будет когда эта влюбленность закончится, а может все дело было в моем противоречивом характере, но я решила не пренебрегать советом Кощея.

— Алеша, а куда ты направлялся, когда ко мне пришел? — решила я выяснить первоначальную цель его пути.

— Шел я к тебе ненаглядная моя, чтобы с тобой рядом быть, от беды тебя хранить.