Экстремальная зона

Под вдохновением она, похоже, подразумевала именно себя.

— Всякое случается… — сказал Батяня. — Жизнь разные сюрпризы преподносит.

— Вот и у меня сейчас такое настроение, — томно обмахиваясь глянцевым журналом, проговорила девушка, — я просто вся горю.

Усиливая прозрачные намеки, она вдруг схватила ладонь Лаврова и прижала ее к своей щеке.

— Чувствуете?

Опустив веки с длинными ресницами и чуть приоткрыв губы, девушка полагала, что теперь он непременно ее обнимет, страстно поцелует… Но почему-то ничего не происходило. Она по-прежнему ждала прикосновения к волосам, шее, плечам, но… Когда в истоме Жанна открыла глаза, майор смотрел куда-то в сторону. Она разочарованно вздохнула. Офицер оказался крепким орешком.

— А почему вы ушли с банкета? — спросила Жанна, решив временно действовать иначе.

— Я не большой любитель шумных компаний, — неохотно произнес майор, — мне вообще гораздо приятнее в одиночестве рыбку половить. Работа такая, что и так постоянно вокруг — люди. Так что иногда хочется спокойствия.

— А я бы не сказала, — улыбнулась девушка, — такой мужчина, как вы — это же украшение любого праздника. Вот я бы вас ни за что не отпустила…

— А вы-то сами почему здесь? — хитро поинтересовался Батяня.

— Голова разболелась, — говоря это, Жанна заглянула майору в глаза, — мне уже все эти пьянки-гулянки, по правде сказать, просто осточертели. Я ведь сама только что пришла на катер.

«Очень интересно, — подумал Батяня, — ведь как странно иногда получается: всю жизнь казалось, что галлюцинациями не страдаю, а получается, что все наоборот».

— Я погуляла по берегу, — говорила подруга губернатора, — знаете, иногда ведь настолько устаешь от всей суеты… Вся жизнь проходит в постоянном напряжении. Туда нужно успеть попасть, это нужно успеть сделать, и так далее. А вот чтобы остаться наедине сама с собой, да еще и в окружении такой фантастической природы, — на это времени никогда не остается.

— И как прогулка? — поинтересовался Батяня. — Много впечатлений?

— Просто чудесно! — восторженно заявила Жанна. — Иногда даже думаешь: а не оставить ли все и не поселиться где-нибудь в этих местах? Дикая природа, чистый воздух, никаких надоедливых ухажеров и все такое.

Говоря это, она подалась вперед, придвинувшись снова вплотную к майору. Он чувствовал ее горячее дыхание и видел, как вздымается ее грудь.

— И чем бы вы тут занимались? — продолжал вести «светскую» беседу Батяня.

— Ну, как это чем… хозяйство бы вела!

Глядя на Разумову, предположить, что она будет вести хозяйство, можно было в самую последнюю очередь. Чего стоили одни только длинные, ухоженные ногти! Такими руками не то что стирать — картошку почистить было нереально.

— Андрей, а вы женаты? — Жанна перешла к более интересующим ее темам.

— В настоящее время — нет.

— Я так понимаю, что этот этап в вашей жизни уже был? — хитро прищурилась собеседница.

— Именно так, — кивнул майор.

— А что же случилось? — девушка выглядела крайне заинтересованной.

— Характерами не сошлись, — вопреки ее ожиданиям, Батяня не проявлял желания рассказать о своей личной жизни поподробнее.

Жанна придвинулась ближе. Она помотала головой, и водопад волос упал на плечи. В расстегнувшемся, словно случайно, платье открывалось отличное тело. Разумова снова попыталась обнять Батяню, но тот, вежливо убрав ее руку, поднялся с дивана.

— Ну, неужели я вам не нравлюсь, майор? — надув губы, спросила Разумова.

— Я в восхищении, — сообщил тот, — спокойной ночи.

Глава 9

За иллюминаторами вертолета виднелась бесконечная панорама сибирской тундры. Зеленое пространство покрывали большие и малые озера, а иногда извивалось русло реки.

«Ми-26» уже покинул порт и теперь держал курс в южном направлении. Вертолет нес на сцепке огромный и такой важный контейнер. Кроме пяти человек экипажа, внутри, конечно же, находился Джеймс Дингли — визу британцу открыли еще пару месяцев назад.

Перед полетом он подробно ознакомился с вертолетом, дотошно все осмотрев и изучив. Вертолет его вполне устроил. В носовой части размещалась кабина экипажа, состоящего из первого и второго пилота, бортинженера, штурмана-радиооператора и оператора грузовых работ. За кабиной экипажа размещалась отдельная кабина для четырех пассажиров, где на время полета и устроился хозяин опасного груза.

Иностранный гость, прикрыв глаза, откинулся на спинку сиденья, держа на коленях несгораемый кейс. С этим чемоданчиком он старался не расставаться, даже находясь в воздухе, где уж точно никто непрошеный не появится и не внесет ненужные коррективы.

Дингли любовно погладил кейс. В нем имелась невероятно ценная информация для понимающих людей. Пакет документов на груз. Он усмехнулся, подумав о том, что случится, попади такой кейс, куда надо. Ну, если быть более точным, то «куда надо» равняется «куда не надо» для губернатора Пересветова. Ведь сразу же станет понятно, что вся эта история с «транзитом в Китай» — обычная «липа». Одним словом, компромат еще тот.

В обычаях Дингли было всегда иметь несколько вариантов развития ситуации, и особенно — оставлять за собой надежный тыл. Ведь бизнес — дело сложное, тем более в России. Надеяться на то, что в самый ответственный момент ты не окажешься, мягко говоря, в проигрыше, получается не всегда, так что необходимо быть максимально защищенным.

Несмотря на то, что Джеймс был человеком аккуратным и осторожным, по роду занятий ему приходилось иметь дело с самыми разными субъектами, организациями и странами. Динг-ли не продавал плюшевых мишек или картриджи, его всегда интересовали дела поприбыль-нее. В результате, вдобавок к природному чутью, прибавился богатый опыт, позволявший ему выбираться из сложнейших ситуаций. Так и сейчас — он решил на всякий случай подстраховаться. Мало ли чего от этих русских можно ждать! Переговоры с Пересветовым вопреки опасениям прошли успешно, но оставили двоякое впечатление. Нет, в том, что губернатор обладает немалыми возможностями, британец не сомневался. Но ухо нужно было держать востро. При знакомстве Дмитрий Степанович оставил неоднозначные впечатления…

Кроме самих документов, в кейсе имелись и наличные — суммой около полумиллиона. Дингли прихватил их для работы. В том, что придется раздавать взятки, он не сомневался. Понемногу, незаметно для себя, на некоторое время Дингли погрузился в сонное состояние. Беготня, нервотрепка, напряженное состояние в последнее время давали о себе знать — иностранный гость устал, и он справедливо решил, что отдых ему не помешает. Тем более, пока ситуация позволяла немного расслабиться.

Проснувшись через некоторое время, он взглянул в иллюминатор. Как человек в высшей степени прагматичный, он не был особенно впечатлительным, но картина внизу действительно зачаровывала. По мере продвижения вертолета на юг тундра сменилась тайгой, и прежняя равнина приобрела иной вид. Дингли вспомнилась слышанная им старая советская песенка о поющем под крылом «зеленом море тайги». Сравнение в данном случае действительно было соответствующим истине — первобытные просторы расстилались так далеко, насколько хватал глаз. И никаких тебе дымных, чадящих трубами городов, душных мегаполисов, толчеи и суеты, сопровождающей тебя там. Никаких срочных планов, от которых пухнет голова…

Размышления англичанина прервало сообщение пилота о том, что придется сесть на дозаправку. Собственно говоря, этот вариант был обговорен, так что ничего нового Дингли не услышал.

Глядя в иллюминатор, англичанин обозревал окрестности. Затем он вышел наружу. Поселок Тава выглядел типично для этих северных высокоширотных мест. Самые высокие дома насчитывали три этажа, но по большей части одно- и двухэтажные, из дерева или шлакоблоков. Деревьев в поселке виднелось очень мало. Особый колорит населенному пункту придавали коммунальные трубы, укутанные стекловатой и рубероидом, проходившие в деревянных коробах над землей.

Улицы были больше похожи на складки сильно пересеченной местности, чем на привычные Дингли городские магистрали для движения транспорта и пешеходов. Черные, как антрацит, они тускло светятся в лучах полярного дня, а когда поднимается ветер, то все вокруг покрывается тончайшей пленкой пыли. В дождь же они превращаются в сплошное грязевое месиво, по которому можно передвигаться только на вездеходах.

Как успел узнать любопытный англичанин, питьевая вода в Таве — привозная и развозится по домам всего один раз в сутки.

— Как же здесь жить-то можно? — удивленно поинтересовался он.

— Ничего, люди живут, — усмехнулся местный житель.

Дингли услышал разговор пилотов о лесных пожарах и, заинтересовавшись, подошел ближе. То, о чем они говорили, поначалу показалось ему странным. Один из пилотов рассказывал о необычном способе тушения лесного пожара:

— … и мы, значит, пустили от речушки встречный пал. Тоже искусство — определить, когда пожар наберет такую силу, что начнет подсасывать в себя окружающий воздух и пересилит ветер, и сам ветер повернет к пожару.

— И что тогда? — спросил британец.

— Вот тогда и начинается, так сказать, высший пилотаж. От берега, аккуратно, с мерами предосторожности, чтоб огонь не перепрыгнул через неширокую речку, мы поджигаем сухую траву. Два огненных вала идут навстречу друг другу, пожирая все на своем пути, и издыхают, встретившись, — гореть-то и распространяться огню в самом центре некуда, — неторопливо говорил вертолетчик, — а нам остается только уберечь кромку и затушить ее.

— И много выгорает?

— Не то слово. Бывают пожары в несколько сот и даже тысяч гектаров. Упустят в самом начале момент, а дальше он, стервец, уже выходит из-под контроля. Болота, торф его же питают снизу, а сверху ветер усиливает. Одним словом, — ревущий огненный ад, несущийся со скоростью курьерского поезда.

— А разве нельзя их тушить, как это обычно делается? — спросил, пожав плечами, Дингли.

— Тушить! — ухмыльнулся пилот. — Конечно, но ТАКИЕ пожары потушить практически невозможно. Вы, похоже, никогда пожара в тайге не видели?

— Да уж, бог миловал, — вспомнил русскую поговорку британец.

— Подлетать к ним, особенно на малой высоте, опасно, потому что страшные восходящие воздушные потоки засасывают все вокруг в радиусе нескольких сотен метров. Они могут швырнуть самолет или вертолет в пламя, свалить на крыло, перевернуть на «спину», могут дымом ослепить экипаж и привести к столкновению с горой, деревьями, и так далее.

— Это точно, — кивнул его коллега, — тем, кто этого не наблюдал, подобное и представить невозможно.

— Я видел репортажи…

— Ерунда! Ничего это не дает, — пренебрежительно махнул рукой пилот. — Я вам скажу: просто жутко видеть, как спичками вспыхивают и за секунду сгорают в немыслимом жару вековые деревья. Пламя поднимается на десятки метров вверх, захватывая горящие ветки и швыряя миллионы искр на новые участки. Вокруг же от огня все повысохло, так что деревья, кусты, трава — все занимается, как порох! Здесь человек бессилен. Только сама природа, такая же стихия, обрушив на пожар миллионы тонн воды, может его потушить.

— О чем это вы?

— А вот так часто случается. Человек бьется как рыба об лед, а ничего не помогает. И тут страшные ливни дней на пять, на неделю. И все — пожар утихает…

Пилоты, как люди бывалые, могли бы рассказывать о том, что приходилось видеть, часами, но пора было отбывать дальше по маршруту. Вертолет не задержался на аэродроме, и спустя несколько минут винтокрылая машина снова оказалась в воздухе. Усевшись в кресло, Динг-ли занялся своим любимым делом. Взяв в руки калькулятор, он принялся за очередные подсчеты. Времени было много, и ничего другого, как считать, не оставалось, тем более что этот процесс всегда нравился британскому гостю.

Время шло, и за несколько часов вертолет продвинулся далеко на юг. Тундра давно закончилась, и внизу расстилалась тайга. Пока все шло как нельзя лучше. Большая часть пути была пройдена, однако на вертолете внезапно стала пропадать связь. Один из пилотов вспомнил, что неподалеку работает еще с советских времен «глушилка», поэтому ничего удивительного в этом нет. Спокойствие, однако, вскоре было прервано. Слух пилотов различил явные изменения в тональности двигателей.

Обеспокоился и Дингли. Неприятное металлическое постукивание поначалу было не слишком заметным, и англичанин пытался успокоить себя тем, что это какие-то мелочи, на которые не стоит обращать внимания.

Дингли отправился в кабину пилотов. Однако в этот момент начали происходить совсем уж неприятные вещи. Двигатель стал работать с перебоями, и винтокрылая машина вдруг завалилась набок, затем клюнула носом. Дингли побледнел и покрылся холодным потом. Похоже, случилось самое страшное, что может произойти в момент полета. Вертолет бросало из стороны в сторону, и страшный груз угрожающе раскачивался, усиливая и без того сильнейшую болтанку.

В кабине в этот момент экипаж всеми силами старался исправить положение. Однако все попытки выровнять машину или хотя бы посадить ее вертикально на шасси успеха не имели — двигатели отказали окончательно. Тем более что внизу сейчас расстилались бескрайние болота. Сажать «Ми-26» особо было и некуда.

— Да сделайте же что-нибудь! — Британец проклинал себя, губернатора и все на свете за то, что согласился пойти на этот шаг — отправиться сюда, в Россию. Какого черта — сидел бы там, на Лазурном берегу… — Не-ет! — заорал Дингли, видя стремительно приближающуюся землю.

Глава 10

В кабинете Владимира Коренева все было по-прежнему. Никаких изменений в интерьере не наблюдалось, а хозяин апартаментов, сидя в своем роскошном кресле, пялился в монитор. Раздавшийся звонок заставил его прервать свое увлекательное занятие и протянуть руку к телефону.

— Да, слушаю.

Информация, которую ему сообщал невидимый собеседник, явно относилась к разряду важных, однако никаких эмоций на лице Коренева не отражалось. Президент банка вообще был человеком сдержанным.

— Это точно? И где он разбился? О-очень хорошо, — произнес владелец кабинета, — а документы в несгораемом кейсе? Великолепно.

Закончив разговор, президент банка открыл атлас области. Полистав его, отыскал нужную страницу и уткнулся в координаты того места, о котором только что шла речь. Довольная улыбка поползла по его лицу, и он прищелкнул пальцами.

Затем Коренев снова взялся за телефон, набрав номер человека, явно хорошо знакомого ему.

— Ну, что, он уже упал, — говоря это, банкир не скрывал радости, — что — и слышали? Вот и отлично. Да, главное — это кейс. Ты же знаешь, как он выглядит! Все, действуйте.

Коренев улыбался, барабаня пальцами по столу. Уставившись в карту, он что-то прикидывал, сощурив глаза. Затем набрал чей-то номер:

— Да, уже упал. Группа на месте? Главное — кейс.

Закончив с разговорами, Коренев сильно, до хруста в костях, потянулся. Последние дни как-то совсем мало оставляли времени на его любимый теннис. Ну, ничего, все это мелочи по сравнению с теми успехами, которые достигнуты на фронте борьбы с Пересветовым.

Теперь все зависело от того, кто окажется оперативнее. Естественно, губернатор не дурак и предпримет все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы добыть документы. Но ведь и Коренев давно действует. Первая часть плана сработала, теперь дело за второй. Теперь, если удастся завладеть компроматом, Пересветову — конец.

По поводу возможно разбившегося контейнера Коренев не то что не испытывал каких-то угрызений совести — о такой мелочи он даже и не думал.

Банкир, подойдя к столу, надавил на кнопку звонка. Через несколько минут тяжелая дубовая дверь отворилась, и в проеме показалась секретарша.

— Чай, кофе, Владимир Иванович?

— Принеси-ка ты мне, Ира, коньячку, — сказал Коренев.

Вернувшаяся вскоре Ира прошла в кабинет, держа в руках поднос.

Настроение Коренева просило праздника, пускай и локального, в границах кабинета. Секретарша Ира работала на этом месте не так уж давно — месяца четыре, не больше, но за это время успела проявить себя с лучшей стороны. Предыдущая прекрасно справлялась со своими обязанностями, но оказалась девушкой со сложным и неуступчивым характером. Коренев терпел все это, пока в один прекрасный день чаша его терпения не была окончательно переполнена.

Случилось это, когда шеф в очередной раз попытался установить более теплые и доверительные отношения. Эта фурия вылила графин с водой ему на голову и наговорила такого, что Коренев не выдержал подобного, и Аллочка покинула свое место.

В отличие от нее, Ирина оказалась девушкой разумной и приятной во всех отношениях. Дополнительные премиальные и мелкие презенты еще больше способствовали взаимопониманию, установившемуся между ней и шефом.

Коренев не без удовольствия смотрел, как секретарша, грациозно изогнувшись, аккуратно расставляла перед ним на маленький столик содержимое подноса. На прозрачной стеклянной поверхности стола появилась пузатая бутылочка, нарезанный дольками лимон и несколько тарелочек с аппетитно выглядевшей закуской.

Придя на работу, Ира быстро усвоила правила игры. В офисе она появлялась, одетая так, что президент банка не всегда мог выдержать до конца рабочего дня, чтобы не уединиться с ней для решения кое-каких рабочих вопросов. Вот и сегодня не самая длинная юбка выгодно демонстрировала великолепные ноги Ирочки.

Коренев плотоядно разглядывал наклонившуюся девушку. Благодаря небрежно расстегнутой верхней пуговичке ворота блузки, фасон которой и без того предусматривал откровенный вырез, перед его взором бесстыдно и во всей красе предстали чудесной формы груди.

— Ну что же ты, желаешь, чтобы я выпивал в одиночестве? — ухмыльнувшись, заявил Владимир. — Нет, так дело не пойдет. Поставь вторую рюмку и прибор для себя.

Улыбнувшись, она взглянула на него, исчезла за дверью, но вскоре вернулась, неся рюмку и обернутые салфеткой нож с вилкой.

— Присаживайся, — хлопнул он ладонью по дивану рядом с собой. Секретарша послушно уселась рядом. Чувствуя легкий аромат духов и прикосновение ее тела, Коренев тяжело задышал. Сегодня она просто сводила его с ума. Разливая по рюмкам коньяк, хозяин кабинета наклонился к девушке…

— Я вот что думаю, Ирочка — а не отправиться ли нам с тобой на недельку отдохнуть в какое-нибудь тихое место? Не знаю, как ты, а я так устал в последнее время. Вся эта беготня, нервы… А вот так, чтобы закатиться на край света, какой-нибудь маленький остров в океане, и никого вокруг. Что скажешь?

— Я с удовольствием приму ваше предложение, Владимир Иванович, — кокетливо повела плечиком секретарша.

— Отлично. Я думаю, что вскоре мы совершим такой вояж, — произнес Коренев, поглаживая ногу Иры и привлекая ее к себе.

Глава 11

Пробуждение Пересветова было тяжелым. Уже вовсю разгоралось утро, когда губернатор открыл глаза. То, что виделось вокруг, казалось мерзким и отвратительным. Прикрыв веки, Дмитрий Степанович лежал на спине и считал равномерные, тяжелые удары в висках, бившие словно молотком. Стоило даже не пошевелиться, а лишь подумать о чем-то, как сердце тотчас учащало ритм, а готовая лопнуть голова болезненно воспринимала каждый удар.

Постепенно стали всплывать обрывки вчерашнего вечера…

Он снова осторожно приоткрыл глаза. Плотные шторы на иллюминаторе почти не пропускали света, и обманчивый полумрак не давал представления о времени. Глядя на них, совершенно нельзя было понять, что же сейчас снаружи. Конечно, при таком самочувствии наилучшим вариантом было бы провести ближайшие часы в постели. В другое время Пересветов так и поступил бы, но сегодня надо было подниматься, несмотря на то что организм отказывался подчиняться.

«Да, это сколько надо было выжрать? Погуляли на славу, нечего сказать. Так, а сколько времени сейчас? Да явно уже после одиннадцати… — судорожно размышлял он. — Надо пересилить себя и подняться. В холодильнике стоит водочка. Доползти бы до него и хлопнуть пару рюмок, с лимоном. Иначе можно охренеть…»

Собравшись с духом, губернатор приподнялся на локтях и, морщась от боли, встал на ноги, державшие его не очень-то крепко. Нетвердой походкой он дотопал до холодильника. Дрожащей рукой Дмитрий Степанович извлек из его прохладных недр початую бутылку живительной влаги.