Средневековые арабские повести и новеллы

«Тащи бумагу и проси помощи у Аллаха», — приказал ему Джаафар. Рыбак протянул руку, взял бумагу и передал ее Джаафару. Он прочел и замолк. «Почему ты молчишь, о сын Йахии?» — спросил Джаафара халиф. «О повелитель правоверных, — воскликнул тот, — на бумаге записано: не давать рыбаку ничего». Халиф молвил: «Видно, ему ничего не получить у нас, скажи ему, чтобы он ушел». — «Заклинаю тебя твоими праведными предками, о повелитель правоверных, — настаивал Джаафар, — разреши ему вытянуть еще одну бумагу, быть может, она принесет ему хлеб насущный». Халиф сказал: «Пусть вытянет в последний раз». Рыбак протянул руку и вытащил третью бумагу, в которой оказалось: «Выдать рыбаку один динар». «Я просил у Аллаха счастья для тебя, — сказал Джаафар рыбаку Халифе, — но он не даровал тебе ничего, кроме одного динара».

«За сто палочных ударов один динар — большая прибыль! — воскликнул рыбак. — Да ниспошлет тебе Аллах побольше такого достатка!» Халиф рассмеялся, а Джаафар взял рыбака за руку и вывел из дворца. Когда он дошел до ворот, его увидел евнух Сандал и позвал: «О рыбак, поди сюда и подари нам что-нибудь из того, что подарил тебе повелитель правоверных, ведь ты же веселил его». — «Да, клянусь Аллахом, ты прав, безбородый, — молвил рыбак. — С радостью поделился бы я с тобой, чернокожий евнух, тем, что заработал. Меня угостили сотней палочных ударов и одним динаром. Пусть выпадет все это и на твою долю!» Сказав это, Халифа бросил динар евнуху и вышел, и слезы струились по его щекам. Увидев, в каком он состоянии, Сандал понял, что рыбак сказал правду. Он позвал слуг, чтобы они проводили его, и, вынув кошелек с золотом из кармана, дал ему сто динаров и сказал: «Эй, рыбак, возьми эти сто динаров и динар халифа». Рыбак взял деньги и быстро ушел, тут же забыв о палочных ударах.

Но когда Аллах всевышний что-нибудь пожелает, это обязательно исполнится. Халифа случайно направился на рынок невольников. Там он увидел большую толпу. «Почему собралось столько народу?» — спросил он себя. Он подошел к собравшимся и прорвался сквозь толпу купцов к середине круга. При виде его купцы весело закричали: «Шире круг, дайте место голоштанному капитану». Люди потеснились и дали место рыбаку, и он увидел, что в середине круга стоит старик, а перед ним сундук, рядом с которым сидит невольник. Старик громко кричал: «О купцы, о богатые люди, торопитесь и спешите приобрести этот таинственный сундук из дворца госпожи Зубайды, дочери Касима, супруги повелителя правоверных Харун ар-Рашида. Спешите и не медлите, да благословит вас Аллах!» Один из купцов сказал: «Клянусь Аллахом, это опасный товар, я скажу одно слово, а вы не прекословьте, за сундук этот я дам двадцать динаров!» Другой воскликнул: «Я дам пятьдесят динаров».

Купцы начали постепенно поднимать цену, и наконец она дошла до ста динаров. Глашатай кричал: «Сто динаров — раз, сто динаров — два. У кого больше? Сто…» Тут раздался голос рыбака Халифы: «Сто и один динар». Услышав предложение Халифы, купцы расхохотались, считая, что он шутит, и сказали: «О евнух, пусть забирает сундук Халифа за сто и один динар!» — «Клянусь Аллахом, — сказал евнух, — продам его только Халифе. Иди, рыбак, — да благословит тебя Аллах! — возьми сундук и дай золото!» Халифа вынул деньги, отдал их невольнику, и сделка состоялась. Слуга сосчитал деньги, убедился, что все в порядке, вернулся во дворец и сообщил госпоже Зубайде о продаже сундука, чему та была очень рада.

Что же касается Халифы, то он взвалил сундук на плечи, но из-за тяжести его не мог сдвинуться с места. Тогда он поставил его на голову и, поддерживая двумя руками, добрался до своего квартала. Было очень жарко, он снял сундук с головы и поставил на землю, и так как очень устал, то сел на него и погрузился в раздумья о том, что произошло с ним, приговаривая: «О, если бы я знал, что в этом сундуке!» Затем он открыл дверь своего дома, еле-еле втащил сундук через дверь и попытался открыть его, но не смог. «Почему мне пришло в голову купить этот сундук? Теперь придется взломать его, чтобы посмотреть, что в нем», — говорил он себе. Затем он снова попытался открыть замок, но ничего не смог с ним сделать. «Оставлю-ка я это дело на завтра», — сказал он себе и решил лечь спать. Однако он не нашел места, чтобы лечь, потому что сундук еле-еле вмещался в комнате. Поэтому он взобрался на него и улегся. Через некоторое время он почувствовал, что в сундуке что-то шевелится. Он проснулся, и сон его улетучился. От страха Халифа чуть не лишился рассудка, так как подумал, что в сундуке находится джинн. «Слава Аллаху, — воскликнул он, — за то, что он не дал мне открыть его. Если бы я открыл сундук, то в темноте джинны выскочили бы из него и погубили бы меня, словом, ничего хорошего от этого не было бы». Он снова лег, но вдруг опять в сундуке что-то зашевелилось, и сильнее, чем в первый раз. Халифа вскочил на ноги и сказал себе: «Второй раз джинн шевелится, но теперь он страшно зол». Затем Халифа второпях стал искать светильник, но не нашел его. Впрочем, у рыбака и денег не было, чтобы купить светильник. Тогда, выбежав на улицу, Халифа принялся кричать: «О люди квартала, соседи!» Большинство жителей квартала уже спали. От крика Халифы они проснулись и спросили: «Что с тобой случилось, Халифа?» — «Принесите свечу, на меня напали джинны!» — вопил Халифа. Смеясь над ним, соседи принесли светильник. Он взял его, вошел к себе в комнату, камнем разбил замок и открыл сундук. А в сундуке лежала девушка, подобная райской деве, она спала, одурманенная опиумом. От шума она проснулась, немного пришла в себя, открыла глаза и, почувствовав, что ей тесно, задвигалась. Увидев ее в таком состоянии, Халифа подскочил к ней и сказал: «О госпожа, заклинаю тебя Аллахом, скажи, откуда ты?» Девушка открыла глаза и сказала: «Дай мне жасмин и нарцисс». «Здесь нет ничего, кроме резеды», — ответил Халифа. Она немного оправилась от дурмана, взглянула на Халифу и спросила: «Кто ты и где я?» — «Ты у меня дома», — ответил он. «А почему я не во дворце халифа Харун ар Рашида?» — спросила она. «При чем здесь ар-Рашид, безумная, ты моя невольница, я купил тебя сегодня за сто один динар, и ты спала в этом сундуке», — объявил Халифа. Услышав его слова, девушка спросила: «Как тебя зовут?» — «Зовут меня Халифой, — ответил он, — нарекли меня счастливым именем, но звезда моя не оказалась счастливой». Девушка посмеялась и сказала: «Оставь эти разговоры, лучше скажи, у тебя есть какая-нибудь еда?» — «Клянусь Аллахом, даже воды нет, — отвечал рыбак, — вот уже два дня, как во рту у меня ничего не было. Сейчас я отдал бы жизнь за кусок хлеба». «А у тебя есть деньги?» — спросила девушка. «Да хранит Аллах этот сундук, — воскликнул Халифа, — он меня разорил, ведь я заплатил за него все, что у меня было, и остался без гроша». Девушка еще раз рассмеялась и сказала: «Встань и иди попроси у своих соседей что-нибудь поесть, я умираю с голоду». Халифа вышел на улицу и начал кричать: «О жители квартала!» А люди уже спали. Они проснулись и спросили: «Что опять случилось, Халифа?» — «Соседи, — сказал он, я голодный, и у меня нечего есть. Один из соседей дал ему лепешку, другой — немного масла, третий — немного сыру, четвертый — огурцы и так он заполнил свою сумку, вернулся домой, положил все перед девушкой и сказал: «Ешь!» Она рассмеялась и сказала: «Как мне есть все это, если нет даже кувшина воды, чтобы запить еду. Я боюсь подавиться и умереть». — «Хорошо, — сказал Халифа, я сейчас наполню тебе этот кувшин водой». Он взял кувшин, вышел на улицу и опять начал кричать: «О жители квартала!» — «Какое новое бедствие постигло тебя в такой поздний час, Халифа?» — спросили соседи. «Вы дали мне есть, — кричал он, я поел и теперь сгораю от жажды. Дайте мне напиться». Один из соседей вынес ему кувшин воды, другой — чашу, третий — бурдюк, и так наполнили водой большой кувшин. Он пошел домой и сказал: «Госпожа, больше ты ни в чем не нуждаешься, вот вода». — «Да, — воскликнула девушка, — ты прав, в настоящее время я ни в чем не нуждаюсь, но это только в настоящее время!» — «Теперь расскажи мне что с тобой случилось», — попросил Халифа. «Горе тебе, ты не знаешь меня! — воскликнула девушка. — Раз так, то я расскажу о себе. Я Кут ал-Кулуб, невольница халифа Харун ар-Рашида. Его супруга госпожа Зубайда приревновала меня, одурманила опиумом и положила в этот сундук. Слава Аллаху, что это дело кончилось благополучно и не случилось худшее. Но все, что произошло со мной, пойдет тебе на пользу и принесет счастье, ибо ты получишь у халифа ар-Рашида столько добра, что благодаря мне сразу разбогатеешь». — «А кто такой ар-Рашид, это не тот ли, во дворце которого меня вчера арестовали?» — спросил Халифа. «Да, он самый», — ответила Кут ал-Кулуб. «Клянусь Аллахом, я не видел более скупого человека, чем этот трубач. Он вредный и пустой человек; вчера по его приказу меня угостили сотней палочных ударов, а за это он дал мне всего один динар. Я научил его ловить рыбу и сделал его своим товарищем, а он предал меня». — «Оставь эти глупые разговоры, — воскликнула Кут ал-Кулуб, — открой глаза и веди себя достойно и прилично, когда встретишься с ним, и тогда ты достигнешь всего, чего пожелаешь». Услышав это, Халифа словно очнулся от сна, в котором он пребывал; Аллах снял завесу с его глаз ради его счастья.

«С удовольствием и охотой! — сказал он Кут ал-Кулуб и затем добавил: — А теперь, с богом, будем спать».

Тогда девушка встала и легла в одном углу, а он лег в другом углу, далеко от нее. Когда наступило утро, Кут ал-Кулуб потребовала у Халифы чернил и бумаги. Он достал их для нее, и она написала письмо купцу, другу халифа, Ибн Карнасу, в котором сообщила, что с ней произошло и что она сейчас находится у рыбака Халифы, который купил ее. Затем девушка отдала письмо рыбаку и сказала: «Возьми это письмо, отнеси его на рынок ювелиров, спроси там о лавке Ибн Карнаса, золотых дел мастера, и отдай ему письмо, но не разговаривай с ним». — «Слушаю и повинуюсь!» — сказал он. Затем взял у Кут ал-Кулуб письмо, отправился на рынок ювелиров и спросил, где находится лавка Ибн Карнаса. Его повели к ювелиру, и Халифа поздоровался с ним. Ювелир, презрительно оглядев его, ответил на его приветствие и спросил: «Что тебе нужно?» Рыбак вручил ему письмо, но ювелир не стал читать его, думая, что он нищий и просит милостыню. «Дайте ему полдирхема», — приказал он своим слугам. «Я не нуждаюсь в милостыне, лучше прочти письмо», — сказал ему Халифа. Тогда Ибн Карнас взял письмо, прочел его и, поняв, в чем дело, поцеловал его, приложил ко лбу, быстро поднялся и спросил у Халифы: «Брат мой, где твой дом?» — «Для чего тебе нужен мой дом? — спросил Халифа. — Наверное, ты хочешь пойти и украсть мою невольницу». — «Нет, — ответил ювелир, — наоборот, я хочу купить что-нибудь для нее и для тебя поесть». — «Мой дом находится в таком-то квартале», — успокоившись, сказал Халифа.

«Прекрасно — да сделает Аллах исход твоих дел благополучным!» — воскликнул Ибн Карнас. Затем он кликнул двух рабов и сказал им: «Пойдите с этим человеком в лавку менялы Мухсина и скажите ему, чтобы он дал ему тысячу динаров, а затем быстро вернитесь сюда». Рабы вместе с Халифой пошли в лавку менялы Мухсина и попросили дать Халифе тысячу золотых динаров. Он дал деньги, и они, взяв их, вернулись в лавку ювелира. Когда они прибыли туда. Халифа увидел, что Ибн Карнас уже сидит на чистокровном муле ценой в тысячу динаров, а вокруг него суетятся слуги и невольники. Рядом стоял наготове оседланный и взнузданный мул, такой же, что и под ним. Ювелир сказал Халифе: «Во имя Аллаха, садись на этого мула», — «Нет, я не сяду, — ответил Халифа, — я боюсь, что он сбросит меня». — «Ты должен сесть, и побыстрее», — приказал ювелир.

Халифа подошел к мулу, взобрался на него спиной к его голове и ухватился за хвост. Мул закричал и сбросил его на землю, а все вокруг корчились от смех: Халифа встал, ворча: «Разве я не говорил тебе, что не смогу удержаться на этом большом осле?» Тогда Ибн Карнас оставил Халифу на рынке, отправился во дворец к повелителю правоверных и рассказал о Кут ал-Кулуб. Затем он поехал к Халифе, забрал Кут ал-Кулуб и повез к себе. Халифа, не дождавшись ювелира Ибн Карнаса, отправился к себе домой, чтоб проведать невольницу. Подойдя к дому, он увидел, что в их квартале столпились люди и о чем-то оживленно разговаривают. «Халифа сегодня убежал из дому, и, наверное, навсегда. Любопытно, откуда у него эта девушка?» — говорили одни. Другие же говорили: «Это безумный развратник, наверное, нашел ее пьяной где-нибудь на дороге, привел к себе и, позабавившись с ней, убежал из дому, думая, что она умерла». В это время показался Халифа. «Несчастный, — сказали ему люди, разве ты не знаешь, что случилось?» — «Нет, не знаю, клянусь Аллахом!» — ответил он. «Час назад сюда нагрянули воины и невольники и забрали девушку, которую ты украл, — сказали люди. — Они искали тебя, но, к твоему счастью, не нашли». — «Как, они забрали девушку?» — закричал Халифа. «Если бы ты был здесь, они убили бы тебя», — сказал один из присутствующих. Но Халифа более не обращал на них внимания. Он тотчас же бросился в лавку Ибн Карнаса и, когда пришел туда, увидел, что ювелир сидит верхом на муле. «Клянусь Аллахом, не подобало тебе так поступать со мной, — воскликнул Халифа. — Ты занял меня здесь делами, а сам послал слуг забрать мою невольницу». — «Глупец, замолчи и следуй за мной», — сказал ему Ибн Карнас и повел его с собой. Он привел Халифу в прекрасный дом. Оставив его в прихожей, он вошел в дом и увидел, что Кут ал-Кулуб сидит на золотом сиденье, а вокруг нее суетятся десять луноликих невольниц. Увидев Кут ал-Кулуб, Ибн Карнас поцеловал перед ней землю и приветствовал ее. «Что ты сделал с моим хозяином, который отдал за меня все свое богатство?» — спросила она ювелира первым делом. «Я заплатил ему тысячу динаров», — ответил Ибн Карнас и рассказал ей о том, что было с Халифой, от начала до конца. Она посмеялась и сказала: «Не взыскивай с него строго, он простолюдин. Вот и от меня тысяча динаров ему в подарок. По воле Аллаха всевышнего Халифа получит от халифа столько, что станет богачом».

Пока они беседовали, прибыл слуга от халифа за Кут ал-Кулуб. Халиф ар-Рашид, узнав о том, что она находится у Ибн Карнаса, сгорая от нетерпения, немедленно послал за ней, чтобы ее привели к нему. Отправляясь к халифу, Кут ал-Кулуб забрала с собой и рыбака Халифу. Прибыв к Харун ар-Рашиду, она поцеловала перед ним землю и нежно приветствовала его. Халиф тотчас же встал, приветствовал ее и спросил о том, как обходился с ней человек, который купил ее. «Этого человека зовут Халифой, — отвечала Кут ал-Кулуб, — по ремеслу он рыбак, а сейчас находится здесь и ждет у ворот. Он рассказывал мне, что у него есть свои счеты с вашим господином, повелителем правоверных, который был его товарищем по рыбной ловле». — «Он стоит у ворот?» — спросил халиф. «Да», — ответила Кут ал-Кулуб. Халиф велел привести рыбака. Представ перед Харун ар-Рашидом, Халифа поцеловал перед ним землю и пожелал еще большего величия и благополучия. Халиф подивился достойному поведению рыбака и спросил его о делах. Рыбак Халифа рассказал о своих делах с самого начала до конца, и халиф от души смеялся над его приключениями. Затем Халифа поведал ему также о евнухе Сандале, как тот дал ему сто динаров и как он, добавив к ним один динар, полученный от халифа, купил сундук, не зная, что в нем. Словом, он изложил халифу все, как было. Халиф смеялся и веселился от души. «Мы хотим воздать тебе должное за то, что ты возвратил невольницу тому, кому она принадлежала». Сказав это, халиф помолчал немного, а затем велел выдать Халифе пятьдесят тысяч золотых динаров, нарядную одежду из халифских одеяний, мула, несколько суданских рабов, чтобы они обслуживали его, и рыбак Халифа стал подобен одному из царей своего времени.

Халиф радовался и был счастлив, что его любимая Кут ал-Кулуб вернулась. Узнав о том, что все злоключения Кут ал-Кулуб произошли по вине его супруги и двоюродной сестры Зубайды, он сильно разгневался на нее и больше не стал оказывать ей внимания.

Узнав о том, что случилось, госпожа Зубайда от злости занемогла, поблекла, и, когда терпение покинуло ее, она послала письмо сыну своего дяди, повелителю правоверных, в котором просила простить ее и признавала свою вину, заключая свое послание следующим стихами:

Я стремлюсь к тому, чтобы ты был доволен мной, как было прежде. Не гаси мою надежду тоской по тебе и сожалениями моими. Люди, будьте ко мне милостливы из-за беспредельной любви моей, С меня достаточно и того, что я вытерпела от вас. После вас терпение мое иссякло, о любимые, И потускнело все, что было лучезарного в жизни. Я буду жить, если вы окажетесь верными нашим уговорам о любви, Но я умру, если вы нарушите наш уговор. Простите и забудьте мой грех, я согрешила, Клянусь Аллахом, прекраснее не бывает, когда друг прощает.

Когда послание госпожи Зубайды дошло до повелителя правоверных и он прочел его, то понял, что его супруга признала свою вину и отправила это письмо, чтобы он простил ее.

«Воистину Аллах прощает всех грешников, ибо он милостлив и милосерден!» — сказал он себе и написал ей ответное письмо, в котором сообщал, что прощает ей ее прегрешение и по-прежнему милостлив и благосклонен к ней. Это письмо доставило госпоже Зубайде огромную радость.

Затем халиф назначил в знак благодарности рыбаку Халифе ежемесячное жалованье в пятьдесят динаров. И Халифа зажил среди челяди и слуг, в роскошном доме, окруженный почетом и уважением, наслаждаясь покоем и богатством.

Когда Халифа уходил от повелителя правоверных, он поцеловал перед ним землю, пожелал ему долгой жизни и пристойно удалился. У ворот он увидел евнуха Сандала, который в свое время дал ему сто динаров. «О рыбак, — спросил его евнух, — откуда у тебя все это великолепие?» Халифа поведал ему обо всем, что было, Сандал очень обрадовался этому, ибо он был причиной его благополучия, и сказал ему: «А разве ты не сделаешь подарка нам из этого богатства, которое тебе досталось?» Халифа тотчас же вынул из кармана мешочек с тысячью динаров и протянул его Сандалу: «Возьми то, что тебе причитается, и да благословит тебя Аллах!» Евнух был поражен великодушием и щедростью бывшего бедняка. Затем Халифа простился с ним и на своем муле в окружении своих рабов и слуг отправился домой. Люди глядели на него и удивлялись его богатству и величию. Когда Халифа прибыл домой и сошел со своего мула, люди обступили его и начали расспрашивать о том, откуда пришло к нему такое счастье. Он поведал им о своих приключениях с начала до конца. Затем Халифа купил богатый дом с портиком, потратил на его убранство часть своего богатства и довел красоту дома до совершенства. Он поселился там и зажил счастливой жизнью, часто повторяя такие стихи:

Посмотри на этот дом — дом благоденствия. Который рассеивает заботы и исцеляет больного. Я сделал его основание высоким. Счастлив тот, кто постоянно живет в таком доме.

Когда Халифа окончательно обосновался в своем доме, за него посватали дочь одного из городских вельмож и сыграли свадьбу. Девушка была очень красива, он всем сердцем привязался к ней и полюбил ее; ему было весело и радостно с ней. Его богатство умножилось, и счастье стало полным. Увидев себя в благополучии и благоденствии, он благодарил Аллаха всевышнего и великого за то, что он даровал ему богатство и почести. Он славил господа и воспевал его словами поэта:

Слава тебе, чья милость бесконечна, Слава тебе, чье великодушие беспредельно и обильно. Я славлю тебя, прими мои славословия За твою милость, щедрость и великодушие, о которых я всегда упоминаю. Ты осыпал меня благами и милостью. Щедростью, великодушием, за которые я благодарю тебя. Все люди черпают долю из моря твоей щедрости, И при всех невзгодах ты им помогаешь, Ты даруешь нам все блага И милуешь нас, прощая нам наши грехи.

Халифа часто навещал халифа Харун ар-Рашида, который принимал его и щедро одарял. Так он жил в благоденствии и радости, в богатстве и изобилии, в почете, блаженстве и наслаждениях, довольстве и покое, и жил до тех пор, пока не явилась к нему разрушительница наслаждений и разлучительница людей — смерть.

Слава тому, кто вечен и славен, тому, кто не подвержен гибели и вечен.

ПОВЕСТЬ о Сайф ал-Мулуке и Бадиат ал-Джамал

Рассказывают, что в древние века и давно минувшие времена жил в земле персов царь по имени Мухаммад, сын Сабаика, который правил царством Хорасан. Каждый год царь Мухаммад отправлялся в походы против стран неверных: в Индию, Синд, Китай и области, которые находились за рекой. Был он царем справедливым, отважным, благородным и щедрым и любил повести и рассказы, сказания, истории и беседы о нравах древних и жизнеописания великих мужей минувших времен, почитал и осыпал подарками всех, кто знал их и умел интересно рассказывать. Говорят, что однажды к нему явился некий человек и поведал одну повесть, которая очень понравилась царю Мухаммаду, так же как и его умение рассказывать. Царь одарил этого человека нарядной одеждой, тысячью динаров, оседланным и взнузданным конем, обновил его одежду с ног до головы и сделал ему много других царских подарков. Рассказчик взял все эти подарки и уехал.

Затем к царю приехал другой искусный сказитель с чудесными рассказами и поведал их царю; его рассказы и повести тоже понравились царю, он одобрил искусство его речи и велел выдать ему ценные подарки, в том числе тысячу хорасанских динаров и коня со сбруей.

После этого молва о царе Мухаммаде распространилась по всем странам. Слухи о нем дошли и до купца по имени Хасан. Хасан был человеком благородным, щедрым и искусным поэтом.

У царя был дурной и завистливый везир, который не любил людей, ни бедных, ни богатых. Если кто-либо приезжал к царю и тот дарил ему что-нибудь за его удивительные рассказы, везир сразу же начинал ворчать: «Эта страсть царя разоряет царство, разрушает страну и губит нашего повелителя». Все эти слова он говорил от злости и зависти, а не из добрых побуждений.

Услышав о купце Хасане, царь послал за ним, и его привели. Когда купец предстал перед царем, тот сказал: «О купец Хасан, мой везир противится и ворчит из-за подарков, которые я дарю поэтам, сказителям, рассказчикам и чтецам стихов. Теперь я хочу, чтобы ты поведал мне какой-нибудь редкий и диковинный рассказ, которого я не слышал раньше. Если мне понравится твоя повесть, я отдам тебе целый город с многочисленными замками, увеличу твои наделы, все мое царство будет к твоим услугам. Я назначу тебя старшим везиром, ты будешь сидеть по правую руку от меня и творить правосудие над моими подданными. Но если ты не сделаешь того, что я прошу, я отберу у тебя все, что у тебя есть, и изгоню из страны». — «Слушаю и повинуюсь! — ответил купец Хасан, — но твой слуга просит тебя потерпеть один год, и тогда он сможет рассказать тебе такую историю, подобно которой никогда в жизни ни ты, ни кто-либо другой не слышал и лучше которой трудно придумать». — «Хорошо, я даю тебе один год сроку». Затем царь подарил ему нарядную одежду, которую тут же надели на него, и строго-настрого наказал ему: «Сиди дома, никуда не уходи и не покидай его в течение года, а за это время приготовь то, что обещал мне, и я обрадую тебя тем, что обещал тебе, но если ты, купец, не сделаешь этого, то ни ты меня не знаешь, ни я тебя».

Купец Хасан поцеловал землю перед царем и вышел. Придя домой, Хасан выбрал пятерых лучших своих невольников, которые умели читать и писать, были учеными, сведущими в разных науках, образованными людьми, дал каждому из них пять тысяч динаров и сказал им: Я воспитывал вас ради такого дня. Помогите мне удовлевтворить желание царя и спасите меня от его наказания». — «Чего ты хочешь от нас? — спросили невольники, — Мы готовы пожертвовать ради тебя жизнью!» — «Я хочу, чтобы каждый из вас поехал в одну из стран, изыскал там ученых и образованных людей, сказителей диковинных историй и удивительных повестей. Вы должны найти повесть о Сайф ал-Мулуке и привезти ее мне. Тому из вас, кто найдет и привезет ее, я подарю драгоценные одежды и много другого добра, и он будет у меня в самом большом почете».

Затем купец Хасан решил направить одного из невольников в страны Инда и Синда, второго — в Хорасан и сопредельные области, третьего — в Магриб и его окраины, четвертого — в Китай, Аджам и их области, а пятого — в Сирию и Египет. Он выбрал благоприятный день для их отъезда и сказал им: «Отправляйтесь в такой-то день и постарайтесь достать то, что мне нужно. Ради этого не жалейте жизни».

Невольники простились со своим господином, и каждый из них направился в предназначенную для него страну.

Четверо из них отсутствовали четыре месяца и, ничего не найдя, вернулись ни с чем. Купец Хасан очень горевал, когда они возвратились и сообщили ему, что обошли много краев, стран и городов в поисках того, что нужно было их господину, но ничего не нашли.

Пятый невольник, отправившийся в Сирию, через некоторое время добрался до Дамаска и увидел, что Дамаск — город красивый и укрепленный, со множеством деревьев и ручьев, плодов и птиц, которые прославляли Аллаха единого и всемогущего, создавшего день и ночь. Он пробыл в Дамаске некоторое время, разыскивая книгу, но никто не мог ему ничего сказать о ней. Он хотел уже покинуть Дамаск и направиться в другой город. Но тут ему встретился мальчик, который бежал так, что его пятки касались краев одежды. «Куда ты бежишь так быстро?» — спросил невольник мальчика. «Здесь есть один старец, — отвечал мальчик, — который каждый день в это время собирает слушателей и рассказывает им диковинные истории и предания и занимательные повести, подобных которым никто не слышал. Я бегу, чтобы занять себе место рядом с ним, но боюсь, что не найду его — так много людей собирается у него». — «Возьми меня с собой», — попросил мальчика невольник. «Тогда поторапливайся», — ответил мальчик.

Невольник закрыл дверь своего дома, поспешил за мальчиком и прибыл туда, где старик рассказывал свои истории. Невольник увидел старца почтенного вида, который сидел на скамье и что-то рассказывал собравшимся вокруг него людям. Он уселся поближе к нему и стал внимательно слушать. Когда наступил вечер, старик закончил свой рассказ, и слушатели постепенно разошлись. Тогда невольник подошел к старику и поздоровался с ним. Получив ответ на свое приветствие, он сказал: «О господин мой, ты человек очень приятный и почтенный, и беседы твои — сладость для слуха. Поэтому я хочу спросить у тебя об одной вещи», — «Спроси о чем хочешь», — ответил старик. «Есть ли среди твоих историй, почтенный учитель, повесть о Сайф ал-Мулуке и Бадиат ал-Джамал?» — спросил невольник. Старик внимательно посмотрел на него и спросил: «От кого ты слышал эту повесть и кто рассказал тебе ее?» — «Я ее не слышал, — отвечал невольник, — и только ради нее я приехал сюда из дальних стран. Сколько бы ты ни просил, я заплачу за то, чтобы услышать эту повесть, если она есть среди твоих историй. Ты окажешь мне большую услугу, если расскажешь историю о Сайф ал-Мулуке и Бадиат ал-Джамал. Если ты сделаешь это, я готов отдать тебе свою жизнь». — «Радуйся и веселись, — воскликнул старик, — ты услышишь ее. Но эту повесть не рассказывают каждому прохожему и не передают всякому встречному».

«Заклинаю тебя, господин мой, — взмолился невольник, — не раздумывай и проси у меня столько денег, сколько хочешь». — «Если ты желаешь получить эту повесть, — сказал старик, — то заплати мне сто динаров, и я отдам тебе ее, но при определенных условиях». Узнав о том, что старик знает повесть, невольник очень обрадовался и сказал ему: «Я дам тебе сто динаров и еще пять динаров за добрую весть, которую ты сообщил мне, и принимаю все твои условия». — «Принеси деньги и получишь то, что тебе нужно», — сказал старик. Невольник тотчас же встал, радостный и счастливый, побежал домой, взял сто пять динаров и положил их в кошелек.

Когда наступило утро, невольник встал, оделся, взял деньги и отправился к старику, который сидел у своего дома. Невольник поздоровался с ним и, получив ответ на свое приветствие, дал ему сто пять динаров. Старик взял деньги, встал, повел невольника в дом, усадил его, положил перед ним чернила, перо, бумагу, какую-то книгу и сказал: «Перепиши из этой книги нужную тебе повесть о Сайф ал-Мулуке». Невольник сел, стал переписывать сказание и, закончив работу, отдал книгу старику, а тот прочел и выправил его запись. «Знай, о сын мой, — сказал тогда старик, — мои условия таковы: не рассказывай этой повести кому попало, и главное — женщинам, девушкам, слугам, глупцам и детям. Ее можно знать только царям, везирам, эмирам, образованным людям и ученым». Невольник принял это условие, поцеловал землю перед ним и ушел.

В тот же день он отправился домой, радостный и счастливый. Мысль о том, что он достал повесть о Сайф ал-Мулуке, придавала ему силы, он ехал не останавливаясь и очень быстро добрался до своей страны. Он отправил вестника сообщить купцу Хасану о том, что его невольник живой и здоровый и привез то, за чем отправился в путь. Когда невольник прибыл в родной город и отправил гонца к хозяину, до окончания установленного царем срока оставалось десять дней.

Войдя к своему господину, купцу Хасану, невольник рассказал ему о том, как он достал повесть. Купец очень обрадовался и удалился с невольником в уединенные покои. Невольник отдал купцу переписанную им повесть, в которой говорилось о Сайф ал-Мулуке и Бадиат ал-Джамал. Купец Хасан подарил невольнику все свои богатые одежды, десять породистых коней, десять верблюдов, десять мулов и трех рабов. Затем он взял книгу, переписал оттуда своим почерком повесть, кое-что добавил к ней, отправился к царю и сказал: «О счастливый царь, я привез тебе редкую и чудесную повесть, подобно которой никто не слышал». Услышав слова купца Хасана, царь велел собраться у него всем ученым, мудрым и образованным людям и поэтам. Когда они собрались, Хасан сел и в их присутствии прочел повесть царю. Прослушав ее, царь и все собравшиеся подивились и восхитились ею. Царь осыпал купца Хасана золотом, серебром и драгоценностями, пожаловал ему нарядную одежду из самой дорогой ткани, подарил большой город со всеми его замками и прилегающими землями и сделал его главным везиром, усадив по правую сторону от себя. Он приказал переписать повесть золотыми чернилами и хранить ее в сокровищнице.

И каждый раз, когда царю становилось тоскливо или его охватывала грусть, он звал купца Хасана, и тот читал ему повесть.

Содержание же повести таково.

В древние времена, в давно минувшие века жил в Египте царь по имени Асим, сын Сафвана. Был он великодушным, щедрым, могущественным и гордым государем. У него было много городов и крепостей, воинов и челяди. Везира его звали Фарис, сын Салиха. Царь, везир и все его подданные поклонялись солнцу и огню, а не великому и всемогущему господу. Царь прожил много лет и достиг глубокой старости, слабость и недуги стали одолевать его. Ему исполнилось уже сто восемьдесят лет, а детей у него не было — ни мальчика, ни девочки. Из-за этого царь печалился и горевал и днем и ночью.

Однажды, сидя, как обычно, на престоле в окружении своих эмиров, везиров, военачальников и сановников, царь обратил внимание на то, что у каждого из его эмиров и сановников, явившихся к нему, было по одному или по два сына. Царь, полный зависти, сказал себе: «Каждый из них счастлив и радуется своим детям, а у меня нет сына, и, если я завтра умру, все мое царство, богатство, престол и владения достанутся чужим. Никто не вспомнит меня, и на свете не останется обо мне памяти».

Царь Асим погрузился в пучину горьких раздумий, под тяжестью печальных и тяжких мыслей сердце его наполнилось скорбью, и он залился слезами. Царь сошел с престола и сел на землю, плача и рыдая. Везир и сановники, увидев, что случилось с царем, сказали собравшимся: «Уходите и оставайтесь у себя дома, пока царь не оправится от недуга». Все ушли, остались только царь и везир. Когда царь немного пришел в себя, везир поцеловал перед ним землю и молвил: «О великий царь нашего времени, почему ты плачешь? Скажи мне, кто обидел тебя из царей или сановников и эмиров, покажи мне, кто противится твоей власти, и все мы набросимся на него и покончим с ним!» Но царь не отвечал ему и не поднимал головы.

Затем везир снова поцеловал перед ним землю и сказал: «О великий царь нашего времени, я тебе как сын и раб, так как ты вырастил меня. Кому, как не мне, знать, какие заботы, горести и печали одолевают тебя, кому, как не мне, услужить царю? Скажи, почему ты плачешь и убиваешься?» Но царь не поднимал головы, не размыкал уст, продолжал плакать и рыдать, стонать и вздыхать. Везир молча ждал и смотрел на царя. Но когда у него иссякло терпение, он сказал царю: «О царь, если ты не скажешь, что случилось, я сейчас же убью себя у тебя на глазах, чтобы не видеть тебя в таком состоянии». Тогда царь поднял голову, вытер слезы и сказал: «О везир, о мой добрый советчик, оставь меня с моей тоской и печалью, с меня хватит и тех горестей, которые у меня на душе».

«О государь, — молвил везир, — скажи причину своих забот, и, может быть, Аллах утешит тебя через мое посредничество».

«О везир, — ответил царь, — я плачу не из-за мирских благ и богатства. Я проливаю слезы потому, что достиг преклонного возраста и превратился в глубокого старика. Мне уже сто восемьдесят лет, но Аллах не даровал мне детей — ни мальчика, ни девочки, и когда я умру и меня похоронят, то вместе с моим телом исчезнет и мое имя; чужие люди захватят мой престол и царский венец, и никто не вспомнит обо мне». — «О великий царь нашего времени, — сказал везир, — я старше тебя на сто лет, и у меня тоже нет детей. Я тоже денно и нощно горюю из-за этого, но что делать? Я слыхал, что у Сулаймана, сына Дауда, есть великий всемогущий бог. Я отправлюсь с великими дарами к Сулайману, сыну Дауда, и попрошу его обратиться к своему богу. Быть может, его бог одарит каждого из нас сыном».

Затем везир приготовился к поездке, взял много драгоценных подарков и отправился к Сулайману, сыну Дауда, — благословит Аллах их обоих! Вот что было с везиром.

Однажды Сулайману, сыну Дауда, — да благословит Аллах их обоих! — Аллах великий и славный послал откровение, сказав: «О Сулайман, царь Египта отправил к тебе своего старшего везира с подарками и подношениями, ты же пошли своего везира Асафа, сына Барахии, ему навстречу. Пусть он встретит египетского везира с почестями и угощает во время стоянок. Когда он прибудет к тебе, скажи ему: „Твой царь послал тебя ко мне по такому-то делу, и просьба ваша будет удовлетворена“. Затем предложи ему принять твою веру». Сулайман тотчас же приказал своему везиру Асафу взять с собой людей, отправиться навстречу египетскому везиру, оказывать ему всяческие почести и доставлять все необходимое во время его стоянок. Асаф приготовил все необходимое для встречи и отправился в путь. Встретив Фариса, везира египетского царя, он приветствовал его, поздоровался с ним и оказал ему и его людям всяческие почести. Снабдив их дорожными припасами и кормом для вьючных животных, Асаф сказал им: «Привет вам, добро пожаловать гостям, прибывшим из Египта. Радуйтесь, ваша просьба будет удовлетворена, ликуйте и веселитесь!»

«Откуда они знают о наших делах, кто мог сообщить им об этом?» — спросил себя везир Фарис. «Кто сообщил тебе, господин мой, о нас и о цели нашего приезда?» — спросил Фарис Асафа, сына Барахии. Асаф ответил: «Сулайман, сын Дауда, — да благословит Аллах их обоих! — сообщил мне о вас». — «А кто известил об этом Сулаймана, сына Дауда?» — спросил Фарис. «Его известил господь неба, земли и всех людей», — ответил Асаф. «Тогда это самый великий бог», — воскликнул египетский везир Фарис. «А разве вы не поклоняетесь ему?» — спросил Асаф, сын Барахии. «Мы поклоняемся солнцу и служим ему», — ответил Фарис. «О везир Фарис, — воскликнул Асаф, сын Барахии, — солнце — одно из многочисленных светил, сотворенных всевышним и славным Аллахом; как солнце может быть богом, когда оно то всходит, то заходит? А наш господь всегда с нами, он никогда не исчезает; он всемогущ и вездесущ». Затем они вместе продолжили путь и через некоторое время прибыли в землю Саба, где находился престол царя Сулаймана, сына Дауда, — да благословит их обоих Аллах! Сулайман приказал всему своему воинству из людей, джиннов и птиц встать в ряды вдоль дороги. В ряды встали все, даже обитатели моря, а также слоны, муравьи и тигры, и каждый род зверей стал в свой ряд. Отдельные ряды образовали джинны, представ перед взором в страшном и отвратительном виде. Птицы также выстроились в воздухе в стройные ряды и простерли крылья над людьми. Они щебетали и пели на разные лады.

Когда прибыли гости из Египта и увидели ряды зверей и джиннов, то страшно испугались и остановились как вкопанные. Тогда Асаф сказал гостям: «Не бойтесь, идите вперед между этими рядами. Все эти звери, джинны и другие существа — подданные Сулаймана, сына Дауда, и никто из них не причинит вам никакого вреда».

Сказав это, сам Асаф пошел между рядами, и за ним последовали люди везира египетского царя, обуянные страхом. Наконец шествие прибыло в город. Египтян поселили в помещении для гостей, оказывали им великие почести, угощали самыми изысканными яствами и напитками. Затем гостей повели к Сулайману — пророку господнему — да благословит его Аллах! Когда гости вошли и хотели поцеловать перед Сулайманом землю, он не дал им сделать этого, воскликнув: «Не подобает вам поклоняться смертному, нужно поклоняться лишь Аллаху всевышнему и славному, создателю земли и небес. Кто из вас хочет стоять, пусть стоит, но я не позволю никому стоять передо мной в знак покорности».

Все подчинились указанию Сулаймана и сели. Сел и везир Фарис со своими людьми, остались стоять только некоторые из его слуг. Когда они расположились, тотчас же был накрыт стол, и все начали трапезу. Когда гости насытились, Сулайман попросил египетского везира изложить свою просьбу, сказав ему: «Говори о цели своего приезда и ничего не бойся. Я знаю, что ты приехал сюда во имя исполнения желания царя. Владыку, который отправил тебя сюда, зовут Асимом, он уже достиг преклонного возраста, стал слабым и немощным стариком, а детей у него до сих пор нет. Аллах не даровал ему ни мальчика, ни девочки. Тоска, печаль и горькие мысли преследуют его денно и нощно. Случилось так, что однажды сидел он на царском престоле и к нему явились его эмиры, везиры и сановники. У каждого из них было по одному или по два сына, а у некоторых даже три. Все они входили к нему в сопровождении сыновей, которые стояли рядом со своими отцами, готовые к их услугам. Царь вспомнил о том, что он не имеет детей, и с тоской в душе сказал себе: „Боже, кто завладеет моим царством после моей смерти? Оно достанется чужим людям, и будет так, словно меня и не было“. Затем он погрузился в пучину раздумий и горевал, пока его глаза не наполнились слезами. Он вытер слезы платком, но не вытерпел и разрыдался. Потом он сошел с престола, сел на землю и горько плакал, не ведая о том, что в его сердце проник Аллах. Наверное, ты хотел поведать нам об этом? Правильно я угадал, везир Фарис?»

«О пророк Аллаха, — молвил везир Фарис, — ты сказал сущую правду. Но, о пророк Аллаха, когда я и государь мой беседовали, при нас никого не было, и никто не мог узнать или услышать то, о чем мы беседовали. Кто же сообщил тебе обо всем?» — «Мне сообщил об этом мой господь, — молвил Сулайман. — Он ведает тем, что скрыто от взоров и находится в груди». — «О пророк Аллаха, — воскликнул везир Фарис, — господь твой великодушен и всемогущ. Все находится в его власти».

После этого везир Фарис и его люди приняли ислам и стали мусульманами.

Затем Сулайман, пророк Аллаха, сказал везиру Фарису: «О везир, я знаю, что ты привез такие-то подарки и подношения. Я принимаю их от твоего царя и дарю их тебе. Ты и твои люди должны отдохнуть там, где вы остановились, от тягот путешествия. Завтра же приходи ко мне, и по воле Аллаха я сделаю все, что вы хотите».

Везир Фарис отправился в отведенные для него покои, отдохнул и на следующий день снова явился к пророку Аллаха Сулайману.

«Когда ты войдешь к царю Асиму, сыну Сафвана, и останешься с ним наедине, — молвил пророк Аллаха Сулайман, — скажи ему, что вам нужно взобраться на такое-то дерево и просидеть там некоторое время молча. После полудня, когда спадет жара, вы должны сойти с дерева. Хорошенько осмотритесь вокруг, и вы увидите двух змей. Голова одной из них похожа на голову обезьяны, а голова другой — на голову злого духа. Обнаружив их, тут же убейте змей копьями. Затем отрежьте одну пядь со стороны головы и одну пядь с хвоста, зажарьте мясо и поешьте сами и дайте поесть мяса своим женам. После этого ваши жены по воле Аллаха понесут и родят вам сыновей».

Затем пророк Аллаха Сулайман велел принести ему перстень, меч и ящик, в котором были два расшитых жемчугом кафтана, и сказал везиру Фарису: «О везир Фарис, когда ваши сыновья вырастут и достигнут совершеннолетия, дайте каждому из них по кафтану. Теперь ваше желание удовлетворено по воле Аллаха всевышнего, и тебе остается лишь вернуться домой с благословения Аллаха, ибо царь денно и нощно ждет твоего приезда и не может оторвать глаз от дороги». Везир Фарис встал, подошел к пророку Сулайману, поцеловал его руки, попрощался с ним и вышел. Он в тот же день пустился в обратную дорогу, счастливый и радостный от того, что их заветное желание сбудется. Он ехал без остановки до тех пор, пока не приблизился к Египту. Тут он отправил гонца сообщить царю Асиму, что цель поездки достигнута.

Узнав о том, что везир Фарис прибыл и что их просьба удовлетворена, царь Асим безмерно обрадовался и возликовал. Радовались и ликовали его близкие и сановники, войска и начальники. Царь выехал навстречу везиру, а везир, увидев царя, спешился, поцеловал перед ним землю, сообщил добрую весть об исполнении его желания и предложил ему принять мусульманскую веру. Царь Асим принял ислам и сказал везиру Фарису: Отправляйся к себе домой, отдохни с дороги, пойди в баню, а после этого придешь ко мне; тогда обо всем поговорим и обсудим наши дела».

Везир поцеловал землю и вместе с челядью и слугами удалился. Он отдыхал восемь дней, а на девятый день вошел к царю и рассказал о своей поездке и о том, что было между ним и Сулайманом, сыном Дауда, — да приветствует их Аллах! «А теперь, господин мой, — сказал он под конец, встань и иди со мной».

Они вышли вдвоем из дворца, взяв с собой два копья, отправились в сад, взобрались на дерево и сидели там до условленного времени. Вечером они спустились и увидели двух змей, которые выползли из-под дерева. Царь и везир посмотрели на них и увидели на шее у змей золотые ожерелья. Змеи очень понравились им, и царь сказал: «О везир, разве не странно, что на этих змеях золотые ожерелья? Клянусь Аллахом, это неспроста. Поймаем их, посадим в клетку и будем любоваться ими».

«Аллах создал их по своей неисповедимой воле, — молвил везир, — убей одну из них своим копьем, а другую убью я».

Они проткнули змей копьями, убили их, отрезали по пяди с хвоста и с головы, а остальное бросили. Взяв куски змеиного мяса, они отправились во дворец, позвали повара, дали ему мясо и приказали: «Возьми это мясо и поджарь его с пряностями, чтобы оно было вкусным; затем положи его на два блюда и принеси сюда в такое-то время и в такой-то час».

Повар взял мясо, отправился на кухню и изжарил его с луком и пряностями, затем положил на блюдо и отнес царю и везиру. Каждый из них взял по одной части и съел половину, а оставшееся они отдали своим женам, и те тоже съели мясо змей. Затем царь со своей женой провел ночь у себя дома, а везир с женой отправился к себе домой, и они тоже легли спать вместе.

По воле Аллаха всевышнего и славного жены царя и везира зачали в ту же ночь. После этого царь ждал ровно три месяца и стал уже волноваться, действительно ли его жена зачала. Но однажды женщина почувствовала, как ребенок задвигался, и убедилась, что она беременна. От боли в животе она побледнела. Позвав старшего невольника, она сказала: «Сейчас же пойди к царю, найди его, где бы он ни был, и скажи ему: „О великий царь нашего времени, радуйся и знай, что твоя супруга убедилась, что она беременна, так как ребенок уже шевелится в ее утробе“».

Невольник поспешно вышел, исполненный радости, и побежал к царю, который был один и как раз думал об этом. Невольник подошел к нему, поцеловал перед ним землю и сообщил то, что царица велела передать. Услышав его слова, царь вскочил на ноги, от радости поцеловал руки и голову невольника и подарил ему все, что было под рукой. Он закричал: «Кто любит меня, пусть подарит что-нибудь моему славному слуге!» Сановники и приближенные царя подарили слуге столько денег, жемчуга, яхонтов, коней, мулов, садов и прочего, что счесть все это было невозможно. В это время вошел везир и воскликнул: «О великий царь нашего времени, сейчас я сидел дома один, полный волнения, и думал, беременна ли моя жена, и в это время прибежал мой слуга и сообщил, что жена моя беременна и ребенок уже шевелится в ее утробе. От радости я подарил слуге все, что было у меня под рукой из тканей, дал тысячу динаров и сделал его старшим над всеми слугами».

«О везир, — молвил царь Асим, — Аллах великий и всевышний по своей милости, великодушию и во имя своей незыблемой веры облагодетельствовал нас и вывел из мрака неверия. Я же хочу сделать доброе дело и вывести из мрака темницы тех, которые томятся там. Иди, о везир, и выпусти из тюрьмы всех провинившихся, должников и нечаянно преступивших закон, отмени на три года налоги со всех подданных, построй в городе у стен крепости большую кухню, пошли туда искусных поваров, прикажи доставить котлы и чаны, пусть повара днем и ночью готовят самые разнообразные яства и угощают всех жителей города и дальних и близких областей. Прикажи горожанам украсить город, распахнуть двери своих домов и в течение семи дней и семи ночей есть, пить, радоваться и веселиться».

Везир тотчас же вышел и приступил к исполнению воли царя. Горожане украсили город, замки и крепостные башни самым изысканным образом, надели лучшие одежды и стали веселиться, есть, пить, играть и танцевать.

Когда же пришел положенный срок и наступило время родов у супруги царя, он призвал к себе из всех городов ученых, мудрецов, сведущих людей и звездочетов. Все они собрались во дворце, ожидая, кого судьба ниспошлет царю.

Наконец царица разрешилась от бремени и родила мальчика, похожего на полную луну. Звездочеты и ученые стали определять по звездам, по часу и дню рождения судьбу мальчика. Когда гадание было окончено, они поцеловали землю перед царем и объявили ему: «Мальчик родился в счастливый час и под благословенной звездой, но в начале его жизненного пути с ним случится событие, о котором мы боимся говорить».

«Говорите, — приказал царь, — и ничего не бойтесь».

«О царь, — сказали звездочеты, — твой сын покинет нашу страну и уедет на чужбину, он потерпит кораблекрушение, встретит большие тяготы, попадет в плен и перенесет много страданий и лишений, но затем избавится от всех напастей и, достигнув всего, что желал, заживет счастливой жизнью. Власть его распространится над людьми и странами, и он завоюет всю землю назло врагам и завистникам».

Услышав предсказания звездочетов, царь воскликнул: «Все предрешено судьбой. Аллах всевышний посылает каждому смертному и плохое и хорошее, человек должен испытать все. До того, как случится то, о чем вы говорили, мой сын испытает еще тысячу радостей».

Царь, не придав значения словам звездочетов, подарил им дорогие одежды, и они разъехались. В это время явился везир Фарис, радостный и счастливый, и воскликнул: «О царь, радостная весть — у меня родился мальчик, подобный полной луне!»

«О везир, — молвил царь, — иди и привези мальчика с матерью в мой дворец. Пусть мальчики воспитываются вместе, а супруга твоя пусть живет у меня и вместе с моей воспитывает сыновей».

Везир перевез жену со своим сыном во дворец, и они поручили детей няням и кормилицам. Через семь дней женщины принесли мальчиков к царю и попросили его дать им имена. «Нет, — возразил царь, — назовите их сами». — «Мальчику имя может дать только отец», — сказали женщины. «Тогда назовите моего сына по имени моего деда Сайф ал-Мулуком, а сына везира — Саидом».

Затем царь подарил кормилицам и нянькам нарядные одежды и сказал им: «Бережно ходите за ними и наблюдайте самым лучшим образом».

Няньки и кормилицы усердно и ревностно ухаживали за детьми, и те росли не по дням, а по часам. Когда мальчикам исполнилось пять лет, царь отдал их в школу на попечение учителей. Они научились читать Коран и писать. Когда же им исполнилось десять лет, царь поручил мальчиков военачальникам, чтобы те научили их искусству верховой езды, метания копья, стрельбы из лука и игры в поло.

К пятнадцати годам Сайф ал-Мулук и Саид овладели всеми этими искусствами в совершенстве, и никто не мог тягаться с ними в верховой езде и владении любым видом оружия. Каждый из юношей мог противостоять тысяче своих сверстников. Царь, наблюдая за их ростом и успехами, не мог нарадоваться.

Когда же юношам исполнилось по двадцать лет, царь пригласил своего везира Фариса в уединенные покои и сказал ему: «О везир, мне в голову пришла мысль, которой я хочу поделиться с тобой». — «Поступай так, как ты намерен делать, ибо решение твое всегда мудро», — сказал ему везир. «О везир, — начал царь, — я уже старый человек, немощный старик и хочу остаток жизни провести в уединении, посвятив себя Аллаху всевышнему, а царство и власть передать своему сыну Сайф ал-Мулуку. Он уже взрослый, достойный и разумный юноша, искусный воин, образованный человек, умеющий управлять и властвовать. Что ты скажешь, везир, на это?» Везир ответил: «Мысль, которой ты поделился со мной, благословенна и счастлива! Если ты сделаешь то, что задумал, то и я последую твоему примеру и сделаю своего сына Саида его везиром, ибо и мой сын достойный юноша, разумный и образованный. Они прекрасно поладят между собою, а мы будем помогать им твоими советами и направлять их по правильному пути». — «Тогда приготовь письма и разошли их по всем подвластным нам краям и областям, крепостям и городам, — сказал царь. — Затем прикажи всем правителям и вельможам собраться в такой-то день такого-то месяца на Слоновой площади».

Везир Фарис тотчас же ушел к себе и написал письма правителям краев и областей и начальникам замков и крепостей, чтобы те в определенное время собрались на Слоновой площади. Затем везир приказал явиться к нему всем переписчикам и рассказчикам.

Когда настало назначенное время, царь Асим приказал установить шатер в середине Слоновой площади, пышно украсить его и поставить в шатре царский престол, на котором он обычно восседал во время праздников. Когда это было сделано, вышли все правители, эмиры, сановники и военачальники. Вышел и сам царь и приказал глашатаям возвестить: «Именем Аллаха выходите все на площадь!» Все эмиры, везиры, наместники областей и земель собрались на площади, готовые к приказам царя. Каждый из них стоял на определенном расстоянии от царя, согласно своему сану и положению. Царь приказал поставить столы и подать угощение, и все стали есть и пить, молясь за царя.

Затем царь приказал глашатаям предупредить людей, чтобы они не расходились. «О люди, — возвещал глашатай, — никто из вас не должен покидать площадь. Все вы должны выслушать речь царя, сейчас он будет говорить».

Подняли завесу, царь выступил вперед и сказал: «Тот, кто любит меня, пусть выслушает мою речь». Люди уселись, приготовившись слушать царя, а он, призвав людей не расходиться и слушать внимательно, сказал: «О эмиры, везиры, сановники и вельможи! О все великие и малые, все, кто собрался сюда, знаете ли вы, что это царство досталось мне в наследство от моих предков?» — «Да, государь, — отвечали люди, — все мы знаем об этом». — «Все мы, и я и вы, поклонялись солнцу и луне, — продолжал царь, — Но Аллах всевышний подарил нам свою чистую веру, мы вышли из мрака и познали свет, ибо славный и всевышний Аллах наставил нас на путь ислама. Знайте, что я уже стар, слаб и немощен и хочу удалиться на покой и служить Аллаху, чтобы заслужить прощение за свои прошлые грехи. Вот этот юноша — мой сын Сайф ал-Мулук. Вы знаете, что он достойный, красноречивый, мудрый, опытный, разумный, образованный и справедливый человек. Я хочу передать власть ему и сделать его вашим государем, чтобы он унаследовал мой престол. Я удаляюсь в пустыню, чтобы поклоняться Аллаху всевышнему, а сын мой будет править вами и всем царством. Что вы скажете на это?»

Все встали, поцеловали перед царем землю, выражая повиновение, и сказали: «О царь наш и покровитель, если бы ты назначил нашим правителем даже одного из твоих рабов, мы покорились бы и повиновались твоей воле. Сейчас же речь идет о твоем сыне Сайф ал-Мулуке, и мы принимаем его с огромной радостью и удовольствием».

Тогда царь Асим, сын Сафвана, сошел с престола и посадил на свое место Сайф ал-Мулука, возложил ему на голову свой венец, снял свой царский пояс и опоясал им сына, а сам сел на сиденье рядом с ним. Везиры и эмиры, сановники и вельможи, все собравшиеся на площади пали ниц и поцеловали перед молодым царем землю, говоря: «Он будет настоящим царем, он заслуживает царства, как никто другой». Сайф ал-Мулук осыпал людей золотыми и серебряными монетами, одарил вельмож богатыми одеждами и другими подарками.

Потом встал везир Фарис, поцеловал перед молодым царем землю и обратился к собравшимся: «О эмиры, везиры и сановники, вы все знаете меня, вам известно также, что я был везиром еще до того, как Асим, сын Сафвана, стал царем. Теперь он передал власть своему сыну и сделал его царем. Следуя его примеру, я тоже отрекаюсь от своего сана и передаю его своему сыну Саиду, разумному, образованному и достойному юноше. Что вы скажете на это, люди?»

«Никто не будет таким достойным везиром царю Сайф ал-Мулуку, как твой сын Саид. Они очень подходят друг другу», — воскликнули собравшиеся.

Тут везир встал, снял с головы везирский тюрбан и возложил его на голову своего сына Саида, положил перед ним также чернильницу, свитки и печать.

«Он достоин быть везиром!» — закричали сановники и вельможи.

Царь Асим и везир Фарис встали, приказали открыть двери сокровищницы и одарить людей богатыми нарядами. Затем были написаны указы царя о том, что Сайф ал-Мулук избран царем, а Саид — его везиром.

Посланцы городов и областей провели в городе еще один день, а затем вернулись в свои края. А царь Асим, везир Фарис, Сайф ал-Мулук и Саид направились во дворец принести перстень, меч, печать и сундук, которые подарил египтянам пророк Сулайман, — да приветствует его Аллах.

«О дети мои, — сказал царь Асим, — подойдите сюда, и пусть каждый из вас выберет себе подарки». Сайф ал-Мулук протянул руку и взял сундучок и перстень, а Саид забрал меч и печать. Они поцеловали руки царя и ушли к себе. Взяв сундук, Сайф ал-Мулук не стал его открывать и бросил на ложе, где он с самого детства спал вместе с Саидом. Затем им приготовили постели, они легли при свечах и проспали до полуночи. В полночь Сайф ал-Мулук проснулся, увидел сундук у своего изголовья и сказал про себя: «Любопытно, что в этом сундуке, который подарил нам царь?» Царевич встал, взял сундук и свечу и спустился с ложа, оставив Саида спящим. Он вошел в сокровищницу, открыл сундук и вынул кафтан, сшитый джиннами. Развернув кафтан, он увидел, что со стороны спины к подкладке пришито изображение необычайно красивой девушки, нарисованной золотом. Увидев изображение, Сайф ал-Мулук лишился рассудка, потерял сознание и упал. Придя в себя, он стал плакать и бить себя по лицу и произнес такие стихи:

Любовь — первая капля гибели, которую Приносит рок и поит ею человека. Если даже юноша начинает сопротивляться страсти. Она творит такие дела, с которыми не могут справиться и те, кто пожил на свете. Если бы я знал, что любовь такова, Что она отнимает душу, я остерегся бы ее. Но я бросился в пучину любви уверенно, Не зная, к чему она приведет.

Сайф ал-Мулук горевал и вздыхал, плакал и рыдал до тех пор, пока не проснулся его везир Саид. Он ощупал постель и не нашел там Сайф ал-Мулука. Саид заметил также, что нет одной свечи.

«Куда же мог уйти Сайф ал-Мулук?» — подумал он. Он взял свечу и принялся бродить по дворцу в поисках царя. Наконец он пришел в сокровищницу и увидел, что Сайф ал-Мулук лежит там и горько плачет и рыдает. «Почему ты плачешь, брат мой? — спросил Саид. — Что с тобой случилось? Объясни мне, в чем дело». Но Сайф ал-Мулук не отвечал ему и не поднимал головы, а продолжал плакать и бить себя в грудь. Увидев его в таком состоянии, Саид воскликнул: «Я твой везир и брат, мы вместе воспитывались, кому же, кроме меня, ты можешь открыться и поделиться своей тайной?» Саид стал умолять царевича и целовать землю перед ним, но Сайф ал-Мулук не обращал на него внимания и по-прежнему рыдал и стонал. Тогда Саид понял, что царь первый раз находится в таком состоянии и нужно принять решительные меры. Он вышел, взял меч, вернулся в сокровищницу, где находился Сайф ал-Мулук, приставил острие меча к своей груди и сказал: «Очнись, брат мой, и знай, что, если ты не скажешь мне, в чем дело, я убью себя, чтобы не видеть тебя в таком состоянии». Только после этого Сайф ал-Мулук поднял голову и сказал своему везиру Саиду: «Брат мой, я стыжусь говорить тебе о том, что со мной случилось», — «Заклинаю тебя великим Аллахом, — взмолился Саид, — скажи мне, что с тобой произошло, не стыдись меня, я ведь твой слуга, везир и советник во всех делах». — «Иди сюда, — воскликнул Сайф ал-Мулук, — и посмотри на это изображение!» Саид посмотрел на изображение и, увидев его, долгое время не мог оторваться от него. Затем он обратил внимание на надпись, вышитую жемчугом над изображением: «Это изображение Бадиат ал-Джамал, дочери Шемаха, сына Шаруха — одного из царей джиннов — правоверных духов, обитающих в стране Бабил в саду Ирама, сына Аада Старшего».

«А ты знаешь, брат мой, чье это изображение?» — спросил Саид. «Нет, клянусь Аллахом, не знаю», — ответил Сайф ал-Мулук. «Тогда подойди и прочти надпись», — предложил ему Саид. Сайф ал-Мулук подошел к портрету, прочел надпись, и стон вырвался из глубины его сердца. «Если бы изображенная на этом портрете девушка, Бадиат ал-Джамал, жила на земле, — сказал Саид, — я сейчас же отправился бы на ее поиски, нашел и посватал за тебя. Брат мой, заклинаю тебя Аллахом, перестань плакать, сейчас сюда могут прийти сановники. А завтра ты соберешь купцов, странников и путешественников и спросишь у них о стране Бабил, и, быть может, кто-нибудь из них по милости Аллаха всевышнего укажет нам, где находятся страна Бабил и сад Ирама».

На следующее утро Сайф ал-Мулук воссел на царский престол, и к нему явились эмиры и везиры, воины и сановники. Он долго занимался государственными делами, а когда устал, позвал своего везира Саида и сказал ему: «Пойди к людям и скажи им, что царь плохо чувствует себя, так как прошлой ночью не спал». Везир пошел к людям и передал им слова царя. Узнав об этом, царь Асим забеспокоился, созвал мудрецов, звездочетов и лекарей и вместе с ними пришел к Сайф ал-Мулуку. Они осмотрели его и прописали лекарство. Но болезнь Сайф ал-Мулука затянулась, и три месяца он не вставал с ложа. Тогда царь Асим, разгневавшись на лекарей и целителей, сказал им: «Горе вам, собаки, почему вы не можете излечить моего сына? Если вы сейчас же не исцелите его, то я перебью вас!» Тогда старший лекарь выступил вперед и сказал: «О великий царь нашего времени, мы знаем, что Сайф ал-Мулук твой сын, и тебе известно, что мы прилагаем все усилия, чтобы избавить его от странной болезни. Но болезнь его не поддается обычному врачеванию, ибо он подвержен необычному недугу. Если позволишь, мы откроем тебе все», — «Какую же болезнь обнаружили вы у моего сына?» — спросил царь Асим. «О великий царь нашего времени, — воскликнул старший лекарь, — твой сын влюбился в девушку, которая недоступна людям». Царь Асим, разгневанный, крикнул: «Откуда вы узнали об этом?» — «Спроси его везира и брата Саида, ему все ведомо», — сказал лекарь. Услышав это, царь Асим встал, вошел в уединенный покой, позвал Саида и сказал ему: «Скажи мне правду о болезни своего брата».

«Мне ничего не известно», — сказал Саид. Тогда царь Асим позвал палача и приказал ему: «Завяжи ему глаза и отруби голову».