Помоги проекту - поделись книгой:
— На месте… Кру-у-угом!.. Шаго-о-ом марш!..
Морской Волк ни на секунду не пожалел о своем поступке. Ни тогда, ни тем более потом. Подплав вообще приучил его относиться к жизненным неприятностям стоически и по возможности с юмором. Хотя смеяться было особо не над чем… В свете ЧП и беседы с подшакальником лучшим исходом для Макарова стало бы понижение в звании и должности с дальнейшим переводом куда-нибудь в Совгавань, худшим — увольнение из флота с возбуждением уголовного дела. Тем более что униженный и смертельно оскорбленный в лучших чувствах штабист теперь наверняка шуршал по всем инстанциям, как крыса по трюму.
— Зря ты его, Георгич, послал, — оценил старпом во время очередного визита в больницу. — Теперь он тебе жизни не даст.
— Свидетелей все равно не было…
— А таким, как он, свидетели и не нужны. У него дядя — адмирал в Генштабе.
— Я бы на его месте постеснялся такого племянника.
— Не убивать же таких. Знаешь, что этот козел сейчас делает? Кропает бумажки, что ты морально разложил экипаж и что покойные ребята-противопожарники сами виноваты. Мол, с таким командиром…
— Если на погибших волну погнал — ничего и не зря, — Макаров окончательно утвердился в своей правоте.
Паскудный во всех отношениях исход дела был предрешен с той же вероятностью, с какой тонет брошенный в воду топор. От безысходности Илья Георгиевич даже закрутил напоследок роман с медсестрой. Нет, он не польстился на одну из молодых красоток, которых в изобилии развели в госпитале медики в погонах. Те напоминали подиумных моделей, носили сшитые на заказ, облегающие халатики, надевая их преимущественно на голое тело.
На Макарова с первого дня засматривалась тридцатипятилетняя Варвара. Такие вещи он просекал сразу. Она тоже ему понравилась, но Илья Георгиевич, будучи вдовцом, старался не думать о возможности начать новую жизнь и сводил свои контакты с женщинами к редким необязательным встречам. Варвара чаще, чем того требовали ее обязанности, наведывалась в палату к капитану второго ранга и, как оказалось, тайком расспрашивала старпома о ходе работы комиссии по расследованию причин ЧП. А потому и оказалась «в курсе». Женщина избрала правильную тактику, чем и подкупила Морского Волка. Она не стала жалеть его — этого бы Илья Георгиевич не вынес. Однажды ночью, когда потерявший сон Макаров вышел в коридор с сигаретой и спичками, она легко поднялась и предложила составить ему компанию.
У открытого окна, когда Илья Георгиевич поднес ей зажженную спичку, Варвара глубоко затянулась, дождалась, пока прикурит мужчина, и невинно поинтересовалась:
— Вы же не курили. Что-то случилось?
— Я бросил курить. А это не одно и то же, — злясь на себя, ответил Макаров. — Жизнь заставила.
— Я тоже бросала. А глядя на вас, меня потянуло.
Морской Волк почувствовал, что ожидаемое облегчение от сигареты не наступило. Дым сделался горьким и отвратительным.
— Давайте не будем, — Варвара переломила только что раскуренную сигарету пополам и опустила ее в жестянку от растворимого кофе.
Макаров сделал так же и плотно закрыл металлическую крышку. Сквозняк мгновенно вытянул на улицу струйки дыма.
— Видите, все, на что тяжело решиться, решается очень просто. Главное — захотеть и сделать.
До утра Макаров просидел рядом с Варварой. Обычно женщины говорят больше мужчин, но медсестра умело разговорила Илью Георгиевича. Ей оставалось только слушать и уточнять. Многое в их судьбах оказалось созвучным. Муж Варвары умер от инсульта через год после того, как его списали из подплава на берег. Детей у нее не было, а Макаров потерял сына.
Он и сам не заметил, как уже держал руку Варвары в своих ладонях. Женщина не ждала от него ласковых слов, на которые Морской Волк и не был способен. Он привлекал ее другим: спокойствием, уверенностью в себе.
— Вот увидишь, — сделав над собой усилие, перешла на «ты» женщина, — все будет хорошо. Главное — верить в себя и в свою правоту. Жизнь устроена так, что рано или поздно справедливость побеждает.
— Хотелось бы раньше, а не позже, — пробормотал Илья Георгиевич, поняв, что попал в западню.
Окажись он с Варварой в постели без длинного ночного разговора, можно было бы потом и не вспоминать о встрече, а теперь — чувствовал себя обязанным. А потом они проводили вместе каждое ночное дежурство. Вскоре даже старпом заметил изменение в настроении своего бывшего командира. Илья Георгиевич слушал его вполуха. Новые происки подшакальника его уже мало занимали.
— Вот и правильно, — сделал вывод старпом, поняв, в чем дело, когда в палату заглянула похорошевшая Варвара, — жить надо красиво. Помнишь, о чем мы с тобой, Георгич, в конце автономки мечтали? О бабах.
— Это ты о них мечтал.
— Я говорил, — уточнил старпом, — а мечтали мы вместе.
И вот, за день до выписки Морского Волка из госпиталя, произошла неожиданность. Даже многоопытный подводник сперва не понял, приятная она или нет. Сразу после завтрака в палате появился незнакомый кап-лей с нашивками плавсостава, представившийся адъютантом некоего вице-адмирала Столетова Виктора Павловича. О существовании такого адмирала Макаров никогда прежде не слышал. Удивление Морского Волка возросло, когда адъютант, безукоризненно вежливый и подчеркнуто доброжелательный, сообщил, что в настоящее время адмирал Столетов находится на Балтфлоте, на базе под Калининградом, и очень хотел бы встретиться с капитаном второго ранга Макаровым Ильей Георгиевичем.
— Когда я должен быть у товарища адмирала? — спросил подводник, не веря услышанному.
— Сегодня.
— У меня выписка только завтра. И документы в штабе Севфлота не оформлены.
— Мы не формалисты. Бумаги оформят задним числом.
— Но мне надо поставить в известность…
— Уже все давно решено, и все, кому надо, в известность поставлены. Дело срочное.
— Мне надо что-нибудь с собой…
— Никаких документов. Только личные вещи. На сборы — пятнадцать минут. Поторопитесь, Илья Георгиевич. Нас ждет самолет.
Проходя по коридору мимо Варвары, Макаров на секунду остановился.
— Я зайду, когда вернусь, — бросил он женщине.
Адъютант адмирала тактично отвернулся, иначе бы Макаров ни за что не притронулся к руке медсестры.
— Удачи, — прошептала Варвара.
Глава 2
Ослепительно желтое солнце медленно поднималось над Японским морем, окрашивая в пастельные тона громаду ударного авианосца «Китти хоук», флагмана Седьмого флота США. Авианосец, эскортируемый несколькими фрегатами и эсминцами сопровождения, направлялся в Иокосуки — американскую военно-морскую базу к югу от Токио.
Морской бриз был бодрящим и свежим. Звездно-полосатый стяг трещал на ветру. Сигнальные флажки, развешанные по леерам, напоминали пеструю рубашку латиноамериканца. На палубе у самолетов суетилась техническая обслуга. Экипаж паровой катапульты менял тормозные тросы. Палубная команда подкрашивала разметку.
Стоя на мостике, картинно седой мужчина в форме вице-адмирала ВМС США сосредоточенно сосал трубку, и аромат голландского табака неприятно щекотал ноздри его некурящего собеседника — моложавого брюнета в штатском, явно сухопутного экстерьера. Следуя субординации, он, однако, ничем не выказывал неудовольствия. Хотя причин для уныния у него было достаточно и без табачного дыма.
Учения «Солнечный удар», только что завершившиеся неподалеку от территориальных вод Северной Кореи, с треском провалились. И объяснить этот провал рационально никто пока что не мог…
— Итак, мистер Палмер, — пыхнув дымком, молвил адмирал, — еще раз и по порядку. Просто восстанавливаем последовательность событий. Я — моряк, судоводитель, вы — аналитик Пентагона. Я говорю, вы внимательно слушаете, даете оценку и выдвигаете версии. Чем больше — тем лучше. Итак… Сразу после взлета первой эскадрильи палубной авиации на «Китти хоук» моментально отключается вся электроника, отвечающая за взлет и посадку. Большинство реле, предохранителей и всего прочего моментально перегорают. Ваши версии?
— Самая очевидная версия — банальная поломка. Все-таки этот авианосец — груда металлолома, с 1961 года плавает, во вьетнамской войне участвовал. А то, что все вышло из строя одновременно, — случайность, цепная реакция из-за какой-нибудь мелочной поломки. Это, повторяю, лишь самое очевидное и реальное предположение.
— Допустим, поломка. Допустим, авианосец действительно старый. Допустим, массовый выход из строя электроники — действительно случайность и цепная реакция. Но как тогда объяснить, что спустя несколько минут похожие проблемы возникают и на ракетном фрегате «Портсмут», спущенном на воду три года назад? И на эсминцах эскорта, которым нет еще и десяти лет? И даже на некоторых самолетах палубной авиации, находившихся на подлете к авианосцу? Повторяющаяся случайность — это уже тенденция.
— Тогда, сэр, напрашивается другая версия: это не случайность, — аналитик Палмер чихнул и встал так, чтобы клочья табачного дыма не летели на него. — Я говорил с инженерами. По их мнению, причина выхода электроники из строя — неожиданное возникновение сильнейшего электромагнитного поля неизвестного происхождения. Эксперты разводят руками.
— Хорошо, что это были всего лишь учения, а не реальная боевая операция где-нибудь в Персидском заливе…
Трубка погасла. Адмирал прикинул, стоит ли раскурить ее вновь, и, перехватив брезгливый взгляд Палмера, мстительно подумал, что стоит. Вице-адмирал Йорк сразу же невзлюбил этого лощеного технократа, навязанного ему Пентагоном. С момента окончания «Солнечного удара» пошли вторые сутки, а Палмер до сих пор не выдвинул ни единой самостоятельной версии случившегося, что, в свою очередь, наталкивало на мысли о его некомпетентности.
Как и многие чистокровные судоводители, адмирал недолюбливал всех этих аналитиков, экспертов, прогнозистов и прочих военных теоретиков. Они сидели под кондиционерами в своих кабинетах, вальяжно спустив узлы галстуков, и расчерчивали на компьютерах траектории полетов спутников-шпионов над Персидским заливом, полагая, что это и есть основа национальной оборонной доктрины. Окажись такой теоретик в реальных боевых условиях — и его спесь мгновенно уступила бы место беспомощности…
Закурив, адмирал поправил фуражку и привычным взглядом скользнул по боевым самолетам на палубе. Если бы электронщики вовремя не наладили аварийные системы, учения могли бы закончиться и вовсе трагически.
Адмирал Йорк был из того поколения моряков, которые хорошо помнили жуткую катастрофу на авианосце «Форрестол», когда из-за отказа систем электроники на одном-единственном самолете самопроизвольно выпустилась ракета класса «земля — воздух». В результате — сто шестьдесят четыре погибших, шестьдесят раненых, двадцать шесть сгоревших самолетов и убытки в сто сорок миллионов долларов. Не говоря уже об унижении всего американского флота. Не каждый террорист может мечтать о таком размахе…
«Китти хоук» лишь чудом избежал участи «Форрестола». Да и не один «Китти хоук».
Современный флот — это не только подготовленные экипажи, не только палубная авиация, торпеды, ракеты и артиллерия, но и мощные компьютерные «мозги», контролирующие абсолютно все: от систем спутниковой навигации и распознавания «свой-чужой» до работы камбуза и судовых прачечных. Отключение компьютерных систем во время реальных боевых действий на море чревато чудовищной катастрофой, похлеще удачной торпедной атаки или ракетного удара противника.
— Итак, электромагнитное поле, — проскрипел Йорк, неторопливо раскуривая трубку. — Допустим. Что это за поле, какова природа его возникновения, как ему можно противостоять… Ваши версии.
Палмер молчал. По его лицу было очевидно, что он уже знает ответ на вопрос, но по каким-то причинам с ним медлит.
— Может быть, полтергейст? НЛО? Зеленые человечки? — подначил Йорк с плохо скрываемой иронией.
— Я не склонен верить в мистику, — обиженно проговорил Палмер.
— Излагайте, я вас внимательно слушаю… Так во что же вы склонны верить?
— Скорее — в субмарину потенциального противника с некой загадочной аппаратурой, которая и способна вывести из строя любую электронику.
— Уже ближе. Я тоже так думаю… То есть думал, потому что наши гидроакустики не зафиксировали никаких посторонних объектов в районе учений! Ни подводых, ни надводных, ни воздушных. Я уже получил отчеты спутникового и авиационного мониторингов — они также не засекли ничего подозрительного. К тому же о маневрах мы загодя сообщили, как того и требует Морской кодекс, и чужие подлодки вряд ли зашли бы в этот район.
— Вывод один: в районе учений находилась неустановленная субмарина, которая не улавливается сонарами, гидроакустикой и спутниковыми системами слежения.
— Что-то типа подводного «Стелс»?
— Вот именно, сэр.
— И кто, на ваш взгляд, может владеть такой технологией? Китай, Северная Корея? Кто-нибудь… м-м-м… еще?
— Первые — вряд ли. Китайцы только собираются построить серьезный флот. Для этого сперва надо построить серьезные судоверфи, которых в Китае попросту нет. Тем более что военно-морская электроника у них на уровне семидесятых годов. Еще менее я склонен верить в пхеньянский режим. Баллистические «Тепхадоны», которые они создают на основе древних российских «Скадов», высосали из страны все соки. Корейские комми и так народ довели — травку щиплют, как овцы, и с голодухи в Китай табунами бегут…
Прищурившись, адмирал произнес ничего не выражающим тоном:
— А может быть, Россия?
— С русскими мы друзья, — возразил Палмер, но тут же поправился: — Ну, если и не друзья, то хорошие деловые партнеры. Во всяком случае, не враги. Нам незачем делать друг другу гадости. И они, и мы это хорошо понимаем.
— Значит, на выходе получаем следующее. Электромагнитное поле, способное вывести из строя электронику любого современного судна, налицо. Подводная лодка с совершенно фантастическими характеристиками, которую невозможно засечь имеющейся в нашем распоряжении аппаратурой, — на уровне гипотезы. И реальность того, что все наши линкоры, авианосцы и прочие надводные суда можно теперь списать, как груды металлолома. Отсюда — вопрос: что думает по этому поводу Пентагон? Точнее — отдел, который занимается флотской аналитикой?
— Пентагон уже в курсе. Сразу после учений я отослал краткий меморандум. А думаем мы вот что… Через два месяца с половиной на Балтике, в районе Аландов, начинаются морские маневры стран — участниц НАТО. Кодовое название — «Земляничная поляна». Цель — совместная отработка спасательных операций на море, противодействие международным террористам, гуманитарные миссии, эвакуация пострадавшего населения с труднодоступных островов… Короче, как обычно. Мы уже выработали план действий. Так вот, согласно этому плану…
Мистер Палмер был немногословен, сух и деловит — он лишь изложил основные тезисы будущих действий. По мере того как он говорил, адмирал Йорк просветлел лицом. Как ни странно, но план пентагоновских теоретиков ему сразу понравился.
— Если Балтика, если Аланды… Значит, все-таки Россия, а не Китай? — задумчиво уточнил он.
— Больше некому. Мы просчитали. И методом исключения всех возможных кандидатов, и по принципу «кому выгодно».
— Почему вы думаете, что русские на это купятся? Если это действительно они…
— Учения «Солнечный удар» проводились в относительном отдалении от российских территориальных вод. А «Земляничная поляна» пройдут совсем рядом, в какой-то сотне морских миль от Кронштадта. Кстати, у русских там еще несколько баз, в эксклаве Калининградской области. Так что, по нашему общему мнению, если у них действительно появились такие высокотехнологические субмарины… или субмарина, то она обязательно должна хоть как-то себя проявить. Для этого мы показательно, у всех на виду, задействуем наше судно радиоэлектронной разведки. То есть определим для нее цель.
— Предлагаете создать утку-манок? — Идея Палмера нравилась адмиралу все больше и больше.
— Да. К тому же у нас есть очень серьезный специалист по русским системам связи. Вы зря нас недооцениваете, мистер Йорк, — с едва заметным превосходством улыбнулся аналитик. — Надеюсь, «Земляничная поляна» окажется успешней «Солнечного удара».
Солнце входило в зенит. Небольшой ветер покатывал мелкие волны, взбивая барашки бурунов. Изящные чайки пикировали и подхватывали рыбу у белопенного кильватерного следа авианосца. На горизонте прорисовывались зыбкие очертания Иокосуки. Впереди показалась череда мазутно-черных буксиров — без их помощи огромный неповоротливый корабль не сманеврировал бы в бухте.
— Вы меня с этим парнем познакомите? Если, конечно, у вас в Пентагоне сочтут возможным пригласить меня на Аланды.
— Без вас — никуда. Вас предлагают назначить консультантом. А насчет этого парня… Познакомим, конечно. Всему свое время…
Половину кабинета занимал стол — тяжелый, стильный, красного дерева, затянутый зеленым сукном. Несколько допотопных телефонов, бронзовая чернильница, старомодный сейф и сборчатые шелковые портьеры на окнах косвенно свидетельствовали, что эти начальственные апартаменты наверняка обжиты еще с советских времен. Однако хозяин кабинета явно не вписывался в старомодный антураж. Высокий, с поджарой фигурой стайера и цепким взглядом глубоко посаженных глаз, он напоминал скорее преуспевающего тренера, а не адмирала российского ВМФ.
— Капитан второго ранга Макаров по вашему приказанию…. — привычно отрапортовал Морской Волк, но Столетов только рукой махнул — мол, присаживайтесь, и так вижу, что прибыл.
Подводник осторожно опустился на краешек стула и тут же заметил, что на зеленом сукне лежит его личное дело. Стало быть, момент, как любили выражаться докладчики с трибун, был «судьбоносным», только непонятно, в какую сторону повернется колесо фортуны…
Столетов внимательно посмотрел на гостя, затем пролистал его личное дело и неожиданно улыбнулся. Но понять по улыбке, к добру она или к худу, было невозможно.
— Именно таким я вас и представлял, Илья Георгиевич… Значит, Морской Волк?
— На флоте у каждого клички…
— У меня тоже. Со временем, возможно, узнаете. — Вице-адмирал откинулся на спинку стула и, зафиксировав на лице непроницаемо официальное выражение, продолжил: — Я внимательно изучил ваше личное дело. Тут написано, что вы склонны создавать проблемы. Что вы по этому поводу скажете?
— Иногда действительно приходится и конфликтовать с береговыми командирами… когда несправедливо обижают мой экипаж.
— М-м-м… Допустим. Вам известно, что «К-513» уже выведена из состава военно-морского флота?
— Да.
— Вам известно, что экипаж уже расформирован?
— Да.
— Комиссия по расследованию ЧП признала ваши действия по спасению экипажа в основном правильными… Однако члены комиссии единодушны: впредь они не рекомендуют назначать вас на ракетные стратегические субмарины. И я, товарищ капитан второго ранга, полностью согласен с их выводом. Вы ожидали такого решения?
Морской Волк ничем не выдал эмоций, подобное вообще было не в его правилах. Мол, я человек служивый, если начальство считает, что я недостоин, то так тому и быть. Он согласно, но без энтузиазма кивнул.
Оценив реакцию, адмирал Столетов продолжил тем же официальным тоном:
— Но причины руководят нами разные… Комиссия считает, что подводного стратегического ракетоносца для вас много. А мы считаем, что мало…
Поделиться книгой: