Охота на сыщиков

— Добро. Значит, дату мне назначать. Слушай, у меня отпуск в августе. Тогда и поженимся, хорошо?

Тедди застыла в неподвижности, не сводя с него широко раскрытых глаз.

— Я серьезно.

Казалось, она готова расплакаться снова. Он обнял ее, горячо приговаривая:

— Я же серьезно, Тедди. Тедди, милая, я честно, всем сердцем хочу этого. Я люблю тебя, я хочу, чтобы ты стала моей женой, и я давно уже хочу этого, прямо с ума схожу. Я люблю всю тебя такой, как ты есть, и не вздумай глупить, Тедди, выбрось все эти свои мысли из головы. Мне другой не надо, Тедди, малышка, можешь ты это понять… Ты для меня больше, чем все остальные женщины, вместе взятые. Пожалуйста, выходи за меня замуж!

Тедди смотрела на него, как никогда раньше жалея, что не умеет говорить, не доверяя сейчас только выражению своих глаз, теряясь в догадках, почему кто-то такой красивый, как Стив Карелла, такой замечательный, как Стив Карелла, такой храбрый и сильный, как Стив Карелла, может пожелать жениться на такой девушке, как она, на девушке, которой не дано никогда произнести: „Я люблю тебя, милый!“ Но он вновь попросил ее руки, и сейчас в сладостном кольце его объятий, сейчас она поверила, что это для него действительно ничего не значит, что для него она „больше, чем все остальные женщины", он так и сказал.

Тедди потянулась к нему губами, и в ее поцелуе Карелла узнал ответ и обнимал ее все крепче и крепче, и вдруг она выскользнула из его рук, и не успел он в недоумении окликнуть ее, как Тедди исчезла в кухне.

Вернулась она с бутылкой шампанского, на что Карелла сумел только выговорить:

— Вот это да, будь я проклят!

Сочувственным вздохом выразив свою полную уверенность, что так с ним и будет, Тедди протянула ему бутылку, склонилась в глубоком реверансе, что особенно забавно выглядело в сочетании с тюремной робой, и, скрестив ноги, уселась на пол, наблюдая, как Стив сражается с пробкой.

Шампанское взорвалось оглушительным хлопком, и, хотя Тедди его не могла слышать, она увидела, как пробка, вылетев из горлышка, стукнулась в потолок и как на руки Стиву хлестнула белопенная струя.

Она радостно захлопала в ладоши, грациозно поднялась на ноги и пошла за бокалами. Карелла сначала налил себе на донышко, объяснив с важным видом:

— Так положено, понимаешь? Чтобы тебе не попали соринки, букашки и прочий мусор.

После чего наполнил бокал Тедди и долил свой до краев.

— За нас!

Тедди начала медленно разводить руки — все шире, шире и шире.

— За долгую, долгую счастливую любовь, — догадался Карелла.

Глаза ее вспыхнули радостью.

— И за нашу свадьбу в августе!

Они чокнулись и пригубили вино, и Тедди закатила глаза, выражая восхищение его вкусом.

— Ты рада?

Да, сияли ее глаза, да, да!

— А ты серьезно тогда говорила?

Тедди вопросительно подняла бровь.

— Ну, что… соскучилась?

Да, широко раскрылись карие глаза, да, да!

— Господи, какая же ты красавица!

Тедди поблагодарила реверансом.

— Я люблю тебя, Тедди, все в тебе! Боже, как я люблю тебя!

Она поставила бокал и взяла его за руку. Поцеловала сначала ладонь, потом тыльную сторону и опять ладонь, и повела его в спальню, и нежными пальцами расстегнула на нем сорочку, и погасила свет, и, не стыдясь, сняла пижаму, и прильнула к его груди.

В то время, как они ласкали друг друга в крошечной комнатушке огромного дома, другой житель города, по имени Дэвид Фостер, направлялся к своему дому, где он жил вместе с матерью.

И в то время, как их ласки вздымались от нежности к яростному неистовству и вновь ниспадали в умиротворенную нежность, другой житель города, по имени Дэвид Фостер, думал о своем напарнике Майке Риардоне и так погрузился в свои думы, что не слышал догоняющих его шагов, а когда, наконец, услышал, было уже поздно.

Он начал было оборачиваться на звук шагов, но автоматический пистолет 45-го калибра харкнул оранжевым пламенем раз, другой, еще и еще, и Дэвид Фостер схватился за грудь, и алая кровь брызнула сквозь его шоколадные пальцы, и он упал на. тротуар — мертвый.

Глава 7

Что можно сказать матери человека, когда человек этот умер? Сказать практически нечего.

Карелла сидел в покрытом вышитым чехлом кресле и в неловком молчании смотрел на миссис Фостер. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь зашторенные окна, разящими лезвиями света рассекая полумрак гостиной. На улице по-прежнему стояла невыносимая жара, и Карелла благодарно радовался прохладному сумраку комнаты. Хотя, если говорить честно, он предпочел бы остаться в уличном пекле, нежели сидеть сейчас в прохладной гостиной, ибо привела его сюда смерть.

Миссис Фостер была крошечной иссушенной жизнью женщиной. Ее лицо, такое же темно-шоколадное, как у Дэвида, покрывала затейливо перепутанная паутина морщин. Она сидела, согнутая горем, в кресле напротив Кареллы, хрупкая увядшая женщина с поблекшим морщинистым лицом и высохшими руками. Карелла видел, каких усилий ей стоит с великим достоинством таить боль и скорбь за внешне бесстрастной позой.

— Дэвид был хорошим мальчиком, — прошелестел ее голос, загробно глухой, лишенный интонаций.

Карелла пришел сюда говорить о смерти, и присутствие смерти витало сейчас вокруг этой иссушенной жизнью женщины и заставляло пресекаться ее голос. И он подумал, как странно, что Дэвид Фостер, ее сын, который лишь несколько часов назад был полон жизни и сил, теперь мертв, а его мать, которая, вероятно, не раз молила ниспослать ей упокоение вечным сном, жива и говорит с Кареллой.

— Он всегда был хорошим мальчиком, — повторила миссис Фостер. — Когда растишь детей в таком окружении, всегда боишься, что из них выйдет. Мой муж был честен и трудолюбив, но умер совсем молодым, и мне не всегда легко давалось, чтобы Дэвид ни в чем не нуждался. Но он всегда был хорошим сыном. Никогда не занимался воровством или еще чем дурным, как соседние мальчишки. Он был со мной откровенен, всегда все рассказывал, и я знала, что с ним все в порядке.

— Да, миссис Фостер, — выдавил из себя Карелла.

— Его здесь все любили, — продолжала миссис Фостер, мгновенно кивая головой, словно в подтверждение своим собственным словам. — И его сверстники, с которыми он рос, и наши старики. Люди у нас здесь, мистер Карелла, вообще-то не очень жалуют полицейских… Но моего Дэвида они любили, потому что он вырос среди них, он был одним из них, частью их самих… Мне кажется, они даже гордились им — так, как гордилась я…

— Мы все гордились им, миссис Фостер, — искренне сказал Карелла.

— Он ведь был хорошим полисменом, правда?

— Да, он был прекрасным полисменом.

— Тогда кому понадобилось его убивать? За что? — спросила миссис Фостер. — О, я знаю, его работа была опасной, но то, что с ним случилось, это ведь совсем другое, нелепость какая-то… Даже не во время дежурства… Он домой возвращался! Кому понадобилось убивать моего сына, мистер Карелла? За что убили моего мальчика?

— Именно об этом мне нужно поговорить с вами, миссис Фостер. Надеюсь, вы не возражаете, если я задам несколько вопросов?

— Если это поможет вам найти того, кто стрелял в моего Дэвида, я готова отвечать на вопросы весь день!

— Он говорил с вами о своей работе?

— Конечно. Он всегда рассказывал мне, что происходит у вас в участке, над чем работает. Говорил мне, что его напарника убили, что он в уме перебирает фотографии и только ждет, когда попадется нужная…

— А еще что-нибудь он говорил по этому поводу? Может быть, он подозревал кого-нибудь?

— Нет, больше ничего.

— Миссис Фостер, а как насчет его друзей?

— У него здесь все друзья.

— Не было ли у него записной книжки с их адресами?

— По-моему, нет. Около телефона есть блокнот, куда он все записывал.

— Мне его можно будет взять перед уходом?

— Конечно.

— Девушка у Дэвида была?

— Постоянной подружки не было. Он встречался со многими девушками.

— Дневника не вел?

— Нет.

— А фототека у него была?

— Да, музыку он просто обожал. Всегда ставил пластинки в свободную минутку…

— Извините, миссис Фостер, вы меня не поняли. Не фонотека, а фототека. Фотографии.

— Нет, этого не было. В бумажнике, правда, носил несколько каких-то снимков, вот и все.

— Он рассказывал вам, где проводил свободное время?

— Да в самых разных местах. Чаще всего ходил в театр. Он очень любил сцену.

— А эти его друзья детства — он часто встречался с ними?

— Нет, не думаю.

— Выпивал?

— Очень немного.

— Я хочу сказать, часто ли он бывал в барах по соседству? За компанию, конечно.

— Вот этого я не знаю.

— А никаких писем или записок с угрозами он не получал?

— Во всяком случае мне он ничего такого не говорил.

— Каких-нибудь странных разговоров по телефону не вел?

— Странных? Что вы имеете в виду, мистер Карелла?

— Ну как если бы он пытался скрыть что-то от вас. Или был встревожен после телефонных звонков…

— Ничего подобного я не припомню.

— Понятно… — Карелла заглянул в свои записи. — Вот, пожалуй, и все. Мне надо бежать, миссис Фостер, очень много работы. Если бы вы могли дать блокнот, о котором мы говорили…

— Да, конечно. Минуточку.

Она поднялась из кресла и легко пронесла свое хрупкое тело из прохладной гостиной в одну из спален. Вернувшись, протянула блокнот Карелле.

— Держите у себя, сколько потребуется.

— Спасибо. Миссис Фостер, пожалуйста, знайте, что мы все разделяем ваше горе, — произнес Карелла внезапно севшим голосом.

— Найдите убийцу моего сына, — ответила она и сжала его руку в крепком пожатии, а он изумился силе ее высохшей ладошки, силе, которой пылали ее глаза.

И, только уже выйдя в парадное, Карелла расслышал за закрывшейся за ним дверью сдавленные рыдания.

Он спустился по лестнице и пошел к машине. Еще не доходя до нее, стянул пиджак, отер сразу вспотевшее лицо. Усевшись за руль, достал и начал просматривать свой рабочий план.

ПОКАЗАНИЯ СВИДЕТЕЛЕЙ. Нет.

МОТИВ. Месть? Бывш. заключ.? Связано с Майком? Сравнить данные баллистической экспертизы.

ЧИСЛО УБИЙЦ. Два? Один — Майка, другой — Дэвида? Или оба убийства связаны между собой? Сравнить данные Б.Э.

ОРУЖИЕ. Автоматич. пистолет 45-го калибра.

МАРШРУТ УБИЙЦЫ.???

ДНЕВНИКИ, ПИСЬМА, АДРЕСА, ТЕЛЕФОНЫ, ФОТОГРАФИИ. Узнать у матери Дэвида.

СВЯЗИ, РОДСТВЕННИКИ, ПОДРУЖКИ, ВРАГИ И Т. П. Тоже.

ИЗЛЮБЛЕННЫЕ МЕСТА. То же.

ПРИВЫЧКИ. То же.

СЛЕДЫ И УЛИКИ, ОБНАРУЖЕННЫЕ НА МЕСТЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ. Отпечаток каблука на собачьих экскрементах. В лаборатории. Четыре гильзы. Две пули. Там же.

ОТПЕЧАТКИ ПАЛЬЦЕВ. Нет.