Помоги проекту - поделись книгой:
– Грандиозная.
– Что строить будем?
– Мехополис.
– Что? Сэр, простите, я не понимаю.
– Мехополис. Грандиозную столицу государства.
– А, теперь осознал. И где создаем стройплощадку?
– В лагуне.
– Но там же котолики?!
– Подвинутся.
– Как прикажете, сэр. Название уже придумано?
– Мурром.
– Отлично! Прекрасное имя, сэр. Шедевррр.
Коты, не особо вникая, поддержали оба предложения. После чего согласились, что пора создать секретную полицию для охраны общего порядка и ввести ежедневную подать, чтобы каждый десятый кальмар, пятая рыба, четвертая мышь переходили в пользу государства… У Мурчавеса в запасе было множество других идей, но все сразу объявлять неправильно – кот не должен быть пресыщен, иначе он начнет капризничать. А почему еда заветрилась? А где лоток? Для чего закрыли дверь, а ну откройте. Законы? Какие законы? Не желаю никаких законов. Гулять хочу.
Поэтому еще одно решение – и хватит. Сделав полушаг вперед, он широко поставил лапы, выгнул спину. И коты немедленно притихли, почуяв непонятную угрозу; срабатывало правило муравчика.
– Внимание, друзья мои! Внимание. Мы с вами пережили важную минуту. Снова стали единым народом. Слава котикам!
– Котикам слава! – недоверчиво ответила толпа.
Все ожидали неприятного, пугающего продолжения.
Мурчавес продолжил, бросая короткие резкие фразы:
– Но нам! Угрожает! Опасность!
– А ты же сказал, что собаки ушли? – ввязался неуемный Мокроусов.
– Нет, это не собаки! Точнее, пока – не собаки!
– А кто?
– Кто? Ты спрашиваешь, кто? Как ты наивен! Те, кого мы все считали братьями! Друзьями! Кому мы доверяли! Они готовятся вонзить вам когти в спину.
– Имена! – взревела возмущенная толпа.
– Имена? Всех имен не назову – не знаю! Пока. Но мы расследуем! Мы назовем! Открываю вам страшную тайну: тяфтоны не просто ушли. Они нашли среди котов предателей, шпионов, негодяев! Мы думаем, что это кот, а это настоящий пес в кошачьей шкуре!
Поднялся гвалт; коты с опаской озирались. Где переодетый пес? Подозрительно смотрели друг на друга: а ты случаем не этот, не шпион?
– Я сказал, что всех имен не знаю. Но нескольких предателей я объявлю сейчас! И вы ужаснетесь.
– Называй! Мы сильные, мы спррравимся! – раздались голоса.
– Ну что же. Видите, на мне колючки? Присохшая грязь? Лапы мои расцарапаны в кровь. – Для пущей убедительности, Мурчавес помотал в воздухе лапой. – А все почему? Потому что я следил за псами. Я жил в горах. Я подслушивал их разговоры. И я знаю, кто на них работал!
Он эффектно замолчал, дожидаясь истеричного вопроса:
– Кто же это?
И воскликнул с пафосом:
– Они!
Мурчавес грозно указал на подиум. Святые котцы растерялись. Это он, что ли, про нас?!
– Думают, мы ничего не знаем. А мы-то знаем. Ну, чего молчите? Признавайтесь!
– В чем? – растерянно спросил Папаша.
– В чем. А то не знаешь сам. В том, что выполняли тайное собачье задание! В том, что прикрывались богом и не давали нам объединиться! Долой предателей кошачьего народа!
– Долой! – вскричала озверелая толпа.
Сверкая восхищенными глазами, издавая многотысячное «миау!», благочестивые котолики, правоверные котометане и даже кошечки – любительницы батюшек, набросились на Котриарха, на Жреца и на Папашу. Их скрутили, обмотали водорослями, сложили друг на друга, как кули, и стали бить, кусать, царапать.
Но особенно досталось Мурдыхаю. Мурчавес лично подбежал к нему и завопил: «А вот и старый негодяй! Держи его, ребята! Не пускай! Он сочинил закон, запрещавший молодым котам жениться! Мышиный прихвостень, собачья кровь!».
– Как?! – взревели юные коты. – Мы не можем не жениться! – и дружно кинулись на мудреца.
Кришнамурка попыталась заступиться за Учителя; бить ее больно не стали, просто грубо оттащили в сторону. А Мурдыхаю попортили шкуру, изваляли в прибрежном песке, надломили верхний зуб, на котором держался протез. И поволокли в пещеру. Туда же оттащили и святых котцов.
Кришнамурка побежала следом и потребовала, чтобы ее арестовали тоже. Мурчавес, усмехнувшись, согласился. Почему-то в голове его мелькнула мысль: а что если и с ним когда-нибудь так обойдутся? Муфта останется с ним или нет? Но такого никогда не будет! Никогда!
Девятая глава. Правление Мурчавеса
В пещере было холодно и влажно. Ныли раны. И грызла тоска. Старики унывали. Они прожили долгую жизнь; все их уважали и любили; слушали каждое слово, готовы были выполнить любую просьбу. Но в одну секунду им открылась бездна. Ничего они не понимали. Ничего.
Жрец предавался мрачным размышлениям и скрипел зубами по ночам. Папаша превратился в разговорчивого старичка. А Котриарх внезапно обнаружил, что у него есть слезный дар. С утра до вечера он горько, безутешно плакал.
– Терпи, твое Котейшество, – утешал его добрый Папаша, – терпением нашим спасем шкуры наши.
– Еще чего! – шипел Верховный Жрец. – Терпеть! Это ваши еретические штучки. Бог не заповедал нам терпеть. Он заповедал нам сражаться до последнего дыхания.
– Святые котцы, не собачьтесь! – шамкал Мурдыхай. – Только этого злодей от нас и ждет.
Вдруг огромный камень, которым был завален вход в пещеру, зашатался. В образовавшуюся щель охранники впихнули молодого котика с кокетливым хвостом в полосочку. Новоприбывший выгнул спину и вздыбил хвост трубой.
– Приветствую вас, господа.
Слово «господа» он произносил протяжно, нараспев – «га-спа-да», и слегка покачивался при этом от важности.
– Кто ты? – ласково спросил Папаша. – Где-то я тебя уже видел. И голос твой мне знаком.
– Я – гонимый поэт Мокроусов, – скромно представился котик.
– А, понятно. Здравствуй, Мокроусов. Как ты оказался здесь? И что такое «гонимый поэт»? Бог прогонял котов с колен… Но это когда еще было…
– Вы что же, ничего не знаете? Совсем? Вам не сообщают новости? – изумился котик. – Живете, как за каменной стеной?
– За ней мы как раз и живем, – со вздохом признался Папаша. – Просвети нас, дружок, если можешь. Выведи из тьмы незнания.
Мокроусов приосанился, прокашлялся и начал свой рассказ издалека.
– Что вам сказать… Я начал сочинять стихи еще в утробе матери. Только-только родившись на свет, сразу стал задумчивым и мурчаливым. В то время, как мои сверстники гоняли мышек по двору, я…
– Погоди, голубчик. Погоди. Мы поняли: ты стихоплет. Но сейчас нам хочется узнать… – начал возражать Папаша.
Мокроусов его перебил, едва не плача от обиды:
– Я не стихоплет! Не стихоплет! Я большой современный писатель! Больше того: я поэт! Я работаю в жанре богбастера! Мою поэму изучают в школе!
– Ой, прости старика, я не знал, – примирительно сказал Папаша.
Мокроусов тоже сбавил обороты:
– Правда, сатирические нотки звучат в моем творчестве, но в основном я тихий лирик. Когда мне исполнился месяц…
Тут в разговор включился Жрец:
– Хорошо, Мокроусов, мы поняли, так? Ты настоящий молодец, поэт и все такое, так? Постарайся быть поближе к делу.
Мокроусов снова надулся. Он и так-то недолюбливал святых котцов, потому что в бога нужно верить лично и общаться с ним в душе, наедине. Лучше всего на закате, когда небо подсвечено розовым, красным, лиловым. Забираться на высокий склон, и, прищурившись, смотреть на облака… И при чем тут святые котцы? Тем более когда они перебивают!
Но как всякий поэт он обожал витийствовать без остановки и находиться в центре общего внимания. Поэтому, переступив через обиду, он продолжил. И незаметно для себя увлекся, стал описывать историю в деталях, в лицах разыгрывал сценки.
И чем ярче был его рассказ, тем грустнее становились старики.
…Завершая триумфальное собрание, Мурчавес лично отобрал десятка два котов, черных, гладких, с безжалостными желтыми глазами. Объявил, что зачисляет их в бригаду
Не успели простые коты позавидовать избранным готикам, как Мурчавес объявил набор в передовой отряд бесстрашных
Завершив текущие дела, он помахал уставшему народу лапой, что-то тихо скомандовал готикам, и они всей гурьбой удалились.
А на рассвете готики устроили побудку; они царапались в корзины и
Все, зевая, стянулись на площадь. В первый раз за всю историю котов – без опозданий. И в изумлении уставились на сеть, разложенную возле кромки моря. Сеть была местами драная, но годная к употреблению; с большими поплавками из пробкового дерева. Со времен исчезнувшего бога здесь никто сетями не ловил. Собравшиеся были заинтригованы.
Мурчавес принял любимую позу – пузо втянуто, правая лапа вперед —и обратился к современникам с очередной зажигательной речью.
– Друзья мои! Пока вы отдыхаете, Мурчавес думает. А над чем он думает? Над тем, как жизнь была несправедлива. Рядом с нами – обильное море. В нем живут аппетитные гады. Плавают вкусные рыбы. Особенно мне нравится сибас… но это в сторону. Нам приходится часами ждать отлива, когда они останутся на берегу, и это если повезет! Прискорбно, родные мои. Надо поступить иначе.
– И как же? – ехидно спросил Мокроусов, никогда не умевший помалкивать.
Соседи строго посмотрели на него, но сейчас Мурчавес был в хорошем настроении: его мечта исполнилась, он всех любил. И ответил Мокроусову с показной лаской:
– Я думаю, пришла пора расширить территорию. И еще тесней объединиться.
– С кем?! – продолжал Мокроусов с издевкой.
– С обитателями, так сказать, морского дна. Предлагаю провести среди них референдум, – терпеливо разъяснил Мурчавес.
– О чем? – продолжал паясничать поэт.
– О присоединении к кошачьему столу! Так мы его назовем! Спросим мнение наших друзей и соседей, – еще дружелюбней продолжил Мурчавес.
– Да ведь они ж немые!
– И об этом Мурчавес подумал. Лозунг референдума таков: «Молчание – знак согласия». Властью, данной мне вами, назначаю референдум на сейчас. В счетную комиссию включаю Дрозофила, командира готиков и дирижера гладиаторов.
Все названные робко подошли в вождю.
– В председатели комиссии я предлагаю мистера Мухлюэна. Поскольку он природный англичанин. Обеспечим, так сказать, международное участие. Чтобы никто потом не сомневался. Не против?
– Не прротив!!!
Мухлюэн выступил вперед; глазки его так и бегали.
– Кстати, я хочу с сегодняшнего дня назначить мистера Мухлюэна министром финансов. Доверим ему?
– Доверррим! Нам нррравится! Хоррроший министррр! Прекрррасный рррреферендум!
– А Дрозофил пусть будет гуляйтером.
– А что это такое?
– Ну, это на старинном иностранном языке – глава кошачьего правительства. Смотрите, какой он солидный. Годится?
– Годится!
– Дрозофил! Тебе оказано высокое доверие! А вы, дорогие мои, за работу! Кошечки! Чините сети! Готики! Вбивайте колышки! Гладиаторы, прошу рычать! Это наша акватория! Нечего тут всяким чайкам ошиваться! Кыш! Разлетались тут.
По команде Мурчавеса сети закинули в море: черные готики плыли сквозь волны, страшно выпучив глаза и прижимая уши. Когда они вернулись на берег, смотреть на них было больно: тощие, облезлые скелеты, огромные, несоразмерные глаза… Кошечки стыдливо отвернулись.
А Мурчавес встал на берегу пустынных волн и обратился к обитателям морских глубин с отеческим увещеванием. Он объяснил, как выгодно входить в состав могучего кошачества. Если обитатели морского дна поддержат начинание Мурчавеса, ни одна лихая чайка не посмеет похищать его сограждан. Ни один самоуправный кот не станет после шторма собирать добычу. Все будет справедливо, без напрасных жертв. Улову подлежат лишь те, кто нужен государству в данную минуту. В количествах, не превышающих потребность.
Поделиться книгой: