Идущие напролом

— Не пойму, почему я раздет?

— Это перед операцией…

— Что еще за операция? — изумился Демон и снова приподнял простынь. Так и есть, на левом боку красовались две заплатки из пластыря. — Ничего себе!

— Спасибо вам…

— Как я здесь оказался? — недоумевал он.

— Вас Ревунцов по голове чем-то ударил.

— Голова — это серьезно, — проговорил Василий и неожиданно ощутил, как коридор вдруг дернулся в сторону, словно вагон поезда, а затылок стала заполнять боль. Он сморщился и закрыл глаза.

— Вам плохо? — Перова беспомощно оглянулась по сторонам.

— Бывало и хуже, — простонал он, пытаясь собрать в голове обрывки каких-то видений, возгласов и мельканий в одну картину. — Значит, меня сейчас вывезли в коридор после операции?

— Операция закончилась час назад, а вывезли вас из реанимации, — стала объяснять она. — Меня туда не пустили. Теперь повезут в неврологию…

— Как ловко вы меня развели! — с досадой процедил он сквозь зубы.

— В смысле? — насторожилась Перова.

— Ревун ударил меня по голове, а швы на теле…

— И что? — хлопала она глазами.

— Ну как? — он улыбнулся. — Воспользовались беспомощностью, изъяли мою здоровую почку, которую уже наверняка пришивают какому-нибудь миллионеру-алкоголику. Нехорошо!

— Да что вы, в самом деле?! — воскликнула она.

— Вот, значит, как черные трансплантологи орудуют, — говорил он, с трудом находя в себе для веселья силы. — Находят доверчивого вида девушек, насылают на них бандитов и ждут, когда вступится здоровая особь. А что, оригинально. Больной и хромой не бросился бы вас защищать.

— Вы шутите, — догадалась она и улыбнулась. — Это кто-то из бандитов вас чем-то ткнул, поэтому оперировали.

— Он об этом пожалеет, — заверил ее Демон, размышляя, что сломать негодяю.

Говорить было трудно. В голове все еще стоял туман остатков наркоза. Демон снова закрыл глаза.

— Это я виновата! — между тем провыла девушка.

— Все нормально, — успокоил ее Василий. — «Скорую» кто вызвал?

— Врач реанемобиля, но я вас на такси привезла.

— Почему? — удивился он и снова открыл глаза.

— Приехала полиция, и Ревунцов убежал, — объяснила Перова и отчего-то потупилась.

— А остальные? — допытывался он.

— Двоих «реанемобиль» и забрал. Вам места не хватило.

— Как это? — возмутился Василий. — Бандитов забрали, а меня, значит, бросили кровью истекать?

Он уже сам кое-что вспомнил и даже заново прочувствовал укол длинной и будто вонзившейся в самый позвоночник иглой.

— Врачи ехали мимо и уже кого-то везли, — стала объяснять девушка. — К тому же они сказали, что тем двоим помощь нужнее… Просто в суматохе у вас рану в боку не заметили.

— Хорошенькое дельце, — возмутился Демон и сморщился от приступа головокружения. — Значит, я твой должник?

— Ну вот еще! — смутилась девушка. — Это я вам должна. И вообще, — она всхлипнула. — Не смейте так говорить!

— Мы давно в больнице? — спохватился он.

— Часа два прошло, — она глянула на дисплей сотового телефона.

— Недурно, — удивился Демон. — А врачи, значит, сказали, что это не так серьезно?

Перова неопределенно пожала плечами и оглянулась на звук шагов. В поле зрения появилась молодая девушка в белом халате и бородатый мужчина.

— Ожил? — как будто с сожалением констатировал врач и оттянул Демону нижнее веко. — А чего его в хирургическом не оставили?

— Посчитали, что ранение не опасно, — доложила медсестра, заглянув в какую-то папочку. — Просто потерял много крови…

— Ранение не опасное, а наркоз дали такой, что память отшибло, — проворчал Демон. — Звери!

— Давайте его сначала на рентген, а потом в тринадцатую, — давал указания врач, не обращая внимания на реплики.

— Это что, номер палаты? — на всякий случай спросил Демон.

— А ты никак суеверный? — удивился врач.

— Есть немного, — признался Демон.

Медсестра толкнула каталку по коридору.

Глава 5

Продолжение банкета

Вечерело. Едва волоча ноги, Олег плелся по дороге, больше похожей на русло пересохшей реки. Укатанная в бетон колесами машин глина была вся в трещинах шириною в палец и хрустела под ногами, словно битые черепки. Росший по обе стороны кустарник-буш едва ли выше человеческого роста не создавал тени, однако было не жарко. Климат просто удивлял. Настроенные на жару офицеры практически не испытывали никакого дискомфорта. Погода в Уганде ничем не отличалась от той, что в средней полосе России. Тем не менее занятия отбирали немало сил и нервов.

— Ощущение, будто вагон угля разгрузили, — признался Монах. — Задолбался по пять раз одно и то же повторять. Язык болит.

— Кто на что учился, — съязвил Олег.

— Не в этом дело, — оживился Монах. — Нормальному человеку достаточно одного раза услышать, как открыть кран, поставить рычаг подачи топлива в режим холостого хода и надавить на кнопку стартера, чтобы запомнить. А эти? — он выпятил губы и стал хлопать глазами, изображая угандийского курсанта.

— Народ здесь дремучий, — согласился Олег.

— И ленивый, — добавил Монах.

— Никакой романтики, — подытожил Олег. — Тебе хоть только разговаривать приходится. А я каждому должен еще и показать!

Теорию курсанты изучали в классах, которые устроили в огромных шалашах с плоскими крышами из тростника. Внутри были установлены доска и скамейки. Из-за отсутствия тренажеров практические действия отрабатывались сразу на технике. Так, Олег забирался на место механика-водителя и начинал объяснять и показывать, например, порядок запуска двигателя. В это время не особо тяготевший к знаниям курсант, свесившись в люк, наблюдал, а Монах переводил ему монолог руководителя занятия. Потом Олег менялся местами с курсантом, и приступали к тренировке. Беда была в том, что на «броне» даже двум было тесно, поэтому за весь день удавалось отработать вопрос лишь с половиной взвода. К тому же купленные в Украине машины глохли, перегревались или вовсе не заводились, из-за чего большую часть времени устраняли поломки.

— Тебе тяжелее, — посочувствовал Монах, утираясь влажным от пота платком.

— Ты с утра Угрюмова видел? — спохватился Олег.

— Кто же его сегодня не видел? — удивился Монах. — Пять утра, а он слово «кыш» сказать не может.

— Чувствую, будут у нас с ним проблемы, — на полном серьезе сказал Олег.

Все пять дней после приезда чиновник, что говорится, не просыхал. Нет, пробелы были. Иногда, проспавшись, он умудрялся провести утреннее построение. Однако сегодня не смог сделать и этого. Положение спас Бондаренков, который представил инструкторов и переводчиков начальнику учебного центра. Полковник Августин первый раз лично приехал в гостиницу, чтобы познакомиться с Угрюмовым, а тот, как назло, набрался до чертиков. Духота, смена часовых поясов, укусы насекомых и алкоголь до неузнаваемости изменили внешность чиновника. Узкое лицо стало одутловатым и почернело, глаза заплыли, а присутствие Угрюмова вблизи можно было определить с завязанными глазами по запаху ацетона и спирта.

На небольшом пятачке перед гостиницей толпились офицеры. Вид у всех был, что говорится, убитый. Измученные духотой лица, уставший взгляд, осиплые голоса.

— Чего собрались? — удивился Олег, мечтавший снять куртку и ополоснуться. С водой были проблемы. Утром ее привозили в канистрах и распределяли по номерам.

— Угрюмов совсем спятил, — раздался расстроенный голос Бобуркова.

— Чего он снова задумал? — насторожился Олег.

— Сказал, что сейчас построение, после которого он проверит порядок в номерах.

— Офонареть! — протянул Олег.

— Не много ли он на себя берет?! — стал возмущаться Комасов. — Понимаю, был бы при погонах. А так…

— Дурдом, — вздохнул кто-то.

— Идет!

Олег посмотрел на выход из гостиницы. Из полумрака коридора появился силуэт человека, который по мере приближения приобрел черты изрядно пьяного Угрюмова. На этот раз чиновник вырядился в военную форму без знаков различия.

— Выдрыхся за день, — констатировал Монах. — Теперь измываться будет.

— Может, отправить его куда подальше? — предложил Широков. — Имеем право.

— Отправь, — великодушно разрешил Бондаренков.

Между тем Угрюмов вышел на крыльцо. Увидев подчиненных, напыжился, однако тут же сошел с лица на нет, побледнел и схватился за грудь.

— Неужели поплохело? — обрадовался кто-то.

Однако чиновник справился с ощущениями, одернул курку и округлил глаза:

— Строиться!

— Может, хватит глумиться?! — взорвался Бондаренков. — После ужина еще подготовка материала к завтрашним занятиям. Темы новые, нужно конспекты писать.

— А кто сказал, что будет легко? — вытянув губы, протянул Угрюмов.

— Становись! — нехотя скомандовал Бондаренков.

Офицеры построились в две шеренги. За инструкторами встали переводчики.

— Когда угомонится? — прошептал стоящий позади Олега Монах.

— Надо ему бабу найти! — хохотнул кто-то.

Между тем Угрюмов вынул из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок и развернул:

— В соответствии с утвержденным планом я должен проводить с вами политическое информирование…

— Чего? — протянул кто-то.

— Это что еще за план? — недоумевал Бондаренков.

— А как вы думали? — вскинул помутневший взгляд Угрюмов. — Здесь вам не курорт.

— Это мы уже поняли, — вздохнул Селин. — Скорее, вытрезвитель.

— Разговоры в строю! — Угрюмов громко икнул. — Не забывайте, находимся вдали от родины…

— Надо что-то срочно с ним решать, — проговорил Монах.

У Олега появилась идея.

— Послушай, он сейчас спал?

— А чего ему еще делать?

— Ты заметил, что у него уже провалы в памяти?

— Конечно, — удивился вопросу Монах. — Почему спросил?

— Сейчас восемь вечера, — стал рассуждать Олег. — Может, превратим их в утро?

— Как? — не понял Монах.

— Главное, чтобы парни все поняли. — Олег посмотрел на Угрюмова. — Эдуард Иннокентьевич!

— Что? — пытаясь всунуть сложенный вчетверо листок в нагрудный карман куртки, Угрюмов подался вперед.

— Может, вы политинформацию на вечер перенесете? — Мы только с завтрака, сейчас в учебный центр ехать.

— С завтрака? — округлил глаза и рот Угрюмов и поднес к глазам часы: — Как это?