Мировая энергетическая революция. Как возобновляемые источники энергии изменят наш мир

Сужденья черпают из забытых газет…

А. Грибоедов «Горе от ума»

В Российской Федерации широко распространено убеждение в чрезвычайной дороговизне возобновляемой энергетики и ее нежизнеспособности без массированной государственной поддержки. Например, В. Путин на Экономическом форуме в Петербурге в 2013 г. заявил: «Сегодня эффективность альтернативных видов энергии такова, что абсолютно не является конкурентоспособной по сравнению с ядерной энергетикой и с углеводородной. Она, прямо надо сказать, неконкурентоспособна. Она живет только потому, что ее субсидируют…»

Для человека естественно встречать новое с недоверием. Литература полна высказываний известных исторических персонажей, выражавших непонимание перспектив воздухоплавания, телефона, радио или компьютера. Такое непонимание часто маскируется изложением «рациональных» аргументов, призванных объяснить ненужность или несвоевременность тех или иных новшеств. В случае ВИЭ основным аргументом является высокая стоимость, «дороговизна» в сравнении с традиционной энергетикой.

Это заблуждение простительно, поскольку возобновляемая энергетика была дорогой в совсем недавнем прошлом, мы уже видели графики, демонстрирующие, сколь высоки были цены на солнечные модули еще несколько лет назад. При этом темпы изменений в возобновляемой энергетике таковы, что многие эксперты не успевают на них реагировать. Утверждения, справедливые еще пять лет назад, сегодня оказываются ложными.

Посудите сами, падение цены на фотоэлектрические панели более чем в 100 раз за последние 40 лет в сочетании со среднегодовыми темпами роста солнечной энергетики 49 % в последние десять лет – действительно сумасшедшая динамика. Еще вчера возобновляемая энергетика была дорогой игрушкой любителей экологии, а сегодня стала доступной для каждого.

«Лошади будут всегда, а автомобили всего лишь новинка, временная причуда», – говорили в начале прошлого века. Однако повышение производительности труда, усовершенствование индустриальной системы производства в сочетании с развитием и внедрением широкого спектра новых технологий привели к снижению себестоимости и цены, день ото дня повышая доступность «временной причуды» для потребителей. С 1909 по 1916 г. Генри Форд снизил цену на свою Ford Model Т с $950 до $360. Каждый год продажи удваивались. Если в 1908 г. было продано менее 6000 автомобилей, то в 1917 г. – уже 800 000. То же самое произошло и происходит на наших глазах с новыми технологиями в энергетике.

Разбираясь с вопросами стоимости возобновляемой энергетики, часто натыкаешься на весьма курьезные примеры. Так, немецкий Институт экономических исследований пишет, что Европейская комиссия регулярно недооценивала расходы на атомную энергетику и при этом столь же последовательно переоценивала затраты на энергию возобновляемую. «Это особенно касается фотоэлектрики, капитальные затраты в которой сегодня лежат ниже прогнозных значений, установленных Комиссией на 2050 г.»[198]

Итак, постараемся разобраться с «затратной частью». Простите за банальную истину: утверждения о «дороговизне» (или, напротив, дешевизне) чего-либо, в том числе ВИЭ, должны подкрепляться соответствующими расчетами и анализом. Когда мы произносим словосочетание «дорогая вещь», подразумевается сравнение с некими другими, «дешевыми» объектами. Так же и в случае энергетики. Необходимо сопоставление разных видов электрической генерации.

Академик и нобелевский лауреат Ж. Алферов выразился по поводу «затратной части» возобновляемой энергетики однозначно: если бы на развитие альтернативной энергетики было потрачено хотя бы 15 % из тех средств, что мы вложили в энергетику атомную, то АЭС нам сейчас вообще были бы не нужны[199]. Действительно, мы покажем это ниже, в традиционные способы генерации вкладывалось и вкладывается значительно больше ресурсов, чем в возобновляемую энергетику. Но в первую очередь посмотрим на цифры и показатели, которые расскажут нам о стоимостных параметрах возобновляемой энергетики в сравнении. Модели и методики расчетов, позволяющие сравнивать разные виды энергетики, широко представлены во множестве источников.

Капитальные затраты

Первое, что приходит на ум: сопоставить удельные инвестиции, т. е. капитальные вложения в электрическую генерацию на киловатт установленной мощности.

В мировом масштабе наблюдаются существенные различия в стоимости строительства энергетических объектов, обусловленные разницей в оплате труда, используемыми технологиями, разными требованиями к безопасности электростанций и т. п. Поэтому для сравнения целесообразно использовать широкие массивы данных из разных источников.

Обратим внимание на исследование немецкого института Fraunhofer ISE под названием «Стоимость производства электроэнергии»[200], опубликованное в ноябре 2013 г., содержащее следующие данные по инвестиционным затратам на новое строительство разных видов генерации (€/кВт):

Как мы видим, удельные инвестиции в ВИЭ не поражают своим размером и вполне сопоставимы с капитальными затратами на строительство традиционных генерирующих мощностей. Да, установленные в море (offshore) ветряные электростанции дороже по понятным причинам, но они и вырабатывают примерно в два раза больше энергии на единицу установленной мощности, чем береговые. Биогазовая генерация является особым случаем. Удельные капитальные затраты здесь (в немецком варианте) относительно высоки, но необходимо учитывать, что биоэнергетика в большинстве случаев работает в режиме когенерации, т. е. производит не только электроэнергию, но и тепло, а также целесообразность ее использования в качестве дополнения сельскохозяйственной деятельности – для решения не только энергетических, но и экологических задач.

Данные по атомной энергетике в исследовании не приводятся, поскольку Германия полностью отказывается от данного вида генерации к 2022 г. и, соответственно, не строит больше атомные электростанции.

В 2010 г. Международным энергетическим агентством было опубликовано исследование «Прогнозируемые расходы на производство электричества», где среди прочего оценивались капитальные затраты на строительство разных типов генерирующих мощностей[201]. Хотя данные для ВИЭ и потеряли уже свою актуальность по причине быстрого удешевления оборудования, изменения в капитальных затратах традиционных видов генерации происходят не столь быстро, и сравнительная таблица может представлять интерес:

Официальные данные США на 2012 г.[202] позволяют составить следующую картину стоимости строительства разных типов электростанций (без учета стоимости финансирования):

Следует дополнительно подчеркнуть, что здесь приведены данные за 2012 г., с тех пор цены на солнечные модули сократились примерно на 20 %.

Таким образом, газовая генерация в среднем является на текущий момент самым экономичным способом производства электричества с точки зрения объемов необходимых удельных инвестиционных вложений. В то же время стоимость самых эффективных и экологичных современных парогазовых электростанций, применяющих технологии улавливания и захоронения углекислого газа (CCS), зачастую может превышать удельные капитальные затраты на строительство солнечных и ветряных энергетических установок.

Кроме того, продолжающееся снижение стоимости оборудования для строительства солнечных, в первую очередь, электростанций постепенно опускает объем требуемых капитальных затрат до еще более низких уровней. Например, в начале 2015 г. калифорнийская компания Siva Power заявила о начале производства самых дешевых солнечных модулей стоимостью $0,4 за ватт, которая в течение двух лет может опуститься ниже $0,28[203]. При такой стоимости модулей удельные капитальные затраты системы (электростанции) в целом вполне могут быть ниже $1 за ватт установленной мощности.

Показатель удельных капитальных затрат имеет право на существование, хотя очевидна его ограниченность. Стоимость мощности – важный вопрос, но не менее важно понимать, какова будет стоимость производимой электроэнергии (удельные затраты на произведенный киловатт-час).

Стоимость производства электричества

Традиционная энергетика обеспечивает стабильную, круглосуточную, независимую от погоды генерацию и работает с ископаемым сырьем, для которого характерна высокая плотность энергии. То есть на единицу (площади, объема, мощности) электростанция вырабатывает существенно больше электричества, чем, скажем, солнечный модуль, «улавливающий» рассеянное солнечное излучение.

В то же время очевидно, что эксплуатационные расходы, скажем, в ветро– и солнечной энергетике на несколько порядков ниже, чем в традиционной. Солнечным и ветряным электростанциям не нужны сырье и инфраструктура по его доставке. Существенно ниже и затраты на природоохранные мероприятия.

Поэтому для оценки эффективности разных видов электрической генерации применяется показатель, учитывающий, наряду с инвестициями и финансовыми издержками, эксплуатационные расходы в течение жизненного цикла объектов. Таким показателем является приведенная стоимость производства электричества (англ. levelized cost of electricity – LCOE).

Он включает в себя капитальные затраты, расходы на топливо, эксплуатацию, техническое обслуживание, затраты на финансирование… LCOE представляет собой точку безубыточности – цену, при которой производство электроэнергии из того или иного источника оправдывает расходы, связанные с этим производством. Чем ниже LCOE, тем выгоднее инвестировать в генерацию на основе данного источника.

В упомянутом выше исследовании немецкого Fraunhofer ISE (2013 г.) представлены следующие показатели приведенной стоимости производства электричества (€/кВт · ч)[204]:

Разница между максимальными и минимальными величинами обусловлена как используемыми технологиями, так и (в случае солнечной и ветряной энергетики) географическим положением.

Очевидно, что на значение показателя LCOE в возобновляемой энергетике влияют природные условия (например, инсоляция). В представленном выше примере учитывались показатели инсоляции в Германии – 1000–1200 кВт · ч/м² в год, которые примерно соответствуют солнечной радиации в средней полосе России. В регионах, расположенных южнее и имеющих более высокие показатели инсоляции, при равных инвестиционных затратах LCOE будет ниже. Нетрудно заметить, что уже сейчас солнце и ветер конкурируют с газовой генерацией по показателю стоимости производства электричества в условиях весьма посредственной инсоляции в Германии (на уровне Московской области), на юге Германии солнечная генерация уже сейчас дешевле газовой.

В сентябре 2014 г. инвестиционный банк Lazard выпустил очередное исследование LCOE для различных видов электрической генерации (данные для США)[205].

Особое внимание обращает на себя динамика падения затрат на производство одного мегаватт-часа электроэнергии в 2009–2014 гг. Для ветряной генерации падение составило 58 %, для солнечной – 78 %, а результаты исследования в целом чрезвычайно комплементарны возобновляемой энергетике.

Материковая ветроэнергетика здесь, как видите, является по сути самым экономичным способом производства электричества.

Наконец, уже в 2015 г. Международное агентство по возобновляемой энергии (IRENA) выпустило отчет под названием «Стоимость генерации в возобновляемой энергетике в 2014 г.». Вывод исследования: стоимость производства электричества береговыми ветряными электростанциями, в геотермальной и гидроэнергетике, а также на основе биомассы равна или ниже, чем стоимость генерации угольными, газовыми и дизельными электростанциями даже без финансовой поддержки и при падающих ценах на нефть[206].

«Во многих странах, включая Европу, энергия ветра является одним из самых конкурентоспособных источников новых энергетических мощностей. Отдельные проекты в ветроэнергетике регулярно поставляют электроэнергию по $0,05 за киловатт-час без финансовой поддержки, при этом для электростанций, работающих на ископаемом топливе, стоимостный интервал составляет $0,045–0,14 за киловатт-час»[207].

При всем многообразии моделей и исследований вывод получается один. Затраты на производство электроэнергии из возобновляемых источников в настоящее время вполне сопоставимы с традиционной энергетикой, а по некоторым позициям ВИЭ даже переигрывают ее.

«За последние несколько лет приведенная стоимость электроэнергии, произведенная береговыми ветряными и, в особенности, солнечными фотоэлектрическими электростанциями, резко упала. В результате все большее число ветряных и солнечных энергетических проектов реализуется без государственной финансовой поддержки»[208], – отмечает международная организация REN21.

Кроме того, все эксперты сходятся на том, что LCOE возобновляемой энергетики будет и дальше снижаться вследствие технологических прорывов и экономии масштаба, в то время как расходы на производство электроэнергии на традиционных электростанциях будут возрастать в силу исчерпания легкодоступных месторождений ископаемого топлива и соответствующего роста дефицитности сырья, увеличения удельных затрат на добычу углеводородов и т. д. «Цена солнечного электричества упадет вдвое к 2025–2030 гг. Это превратит его в самый дешевый способ производства энергии в большинстве мест земного шара»[209], – утверждают исследователи Технического университета Лаппеенранта в Финляндии. Это мнение подтверждают исследователи немецкой консалтинговой группы Agora Energiewende. В соответствии с их расчетами солнечная энергетика уже конкурирует по стоимости с угольной и дизельной генерацией в ряде регионов. Например, на прошедшем в декабре 2014 г. в ОАЭ тендере на строительство солнечной электростанции мощностью 200 МВт победил консорциум с ценовым предложением (LCOE) в размере 0,0584$/кВт · ч. Такая стоимость солнечного электричества конкурирует с углеводородами даже при цене на нефть 10$/баррель и газ – 5$/МБТЕ[210]. А к 2025 г. солнечная энергетика станет самым дешевым способом производства электричества не только в солнечном арабском мире, но и во многих регионах планеты[211].

Сетевой паритет

Обратимся теперь к показателю, специально придуманному для альтернативной энергетики и называющемуся «сетевой паритет» (grid parity).

Конечный потребитель принимает решение об использовании того или иного варианта электроснабжения основываясь на экономических расчетах. Конечно, соображения могут быть иными, например экологическими. Тем не менее экономическая сторона, как правило, важна, и целесообразно подсчитать, что выгоднее – получать электроэнергию «из розетки» или, скажем, производить ее на собственной солнечной электростанции.

Сетевой паритет – это точка, в которой приведенная стоимость производства электричества (LCOE) на основе того или иного источника становится равной цене электроэнергии из сети. Другими словами, в данной точке потребителю становится безразлично с финансовой точки зрения, покупать электроэнергию у сети или производить ее из возобновляемого источника.

Поскольку приведенная стоимость производства электричества зависит от природных условий (например, величины солнечной радиации), а цены на электроэнергию в разных странах и для разных категорий потребителей отличаются, разные страны приходят к сетевому паритету в разное время. В текущий момент существует большой ряд исследований, доказывающих достижение сетевого паритета солнечной энергетикой (с тарифом для частных потребителей) Испанией, Италией, Германией, Португалией, Данией, штатом Гавайи, Австралией уже в 2012 г.[212] В связи с тем, что тарифы на электроэнергию для промышленных потребителей во многих странах ниже, сетевой паритет с индустриальным тарифом достигается возобновляемой энергетикой позже, тем не менее он уже достигнут Кипром[213] и Чили[214].

По данным Deutsche Bank, на нынешний день сетевой паритет достигнут в 10 штатах США, а во всех 50 будет достигнут в 2016 г.[215] Напомним, что цены на электроэнергию в США в среднем существенно ниже европейских, а для промышленных потребителей во многих случаях ниже, чем в России. Тот же Deutsche Bank прогнозирует, что в течение ближайших двух лет сетевой паритет будет достигнут солнечной энергетикой на 80 % рынков по причине роста тарифов на электроэнергию, с одной стороны, и падения стоимости солнечных систем – с другой[216]. Ожидается, что цена на солнечные модули упадет еще на 40 % в течение четырех – пяти лет.

Энергетическая рентабельность

Наконец, рассмотрим показатели энергетической рентабельности (англ. energy return on energy invested – EROI или ERoEI).

EROI – отношение количества энергии, полученной из определенного ресурса, к энергии, затраченной на создание (добычу) этого ресурса. Например, для бензина в числителе будет энергия, содержащаяся в одном его литре, а в знаменателе – энергия, затраченная на его производство, включая нефтеразведку, бурение и ректификацию. Если EROI больше единицы – ресурс является нетто-производителем энергии, если меньше – поглотителем. Чем выше показатель EROI, тем полезнее ресурс, поскольку на одну единицу он дает больше энергии, чем другие.

Уже из приведенного выше определения становится понятной некоторая ограниченность показателя – невозможно (ну, или почти невозможно) составить методику, позволяющую однозначно учесть все виды и количество использованной энергии при производстве того или иного ресурса. Статистические данные о затратах энергии в тех или иных процессах также не всегда в наличии. На значение показателя влияет и фактор времени: новый ресурс вначале имеет низкий EROI, поскольку много энергии вкладывается в его развитие, а отдача происходит позже. Кроме того, очевидно, что для фотоэлектрики, например, на показатель влияет местоположение электростанции (в условиях полярной ночи энергетической окупаемости не достичь никогда).

Да, показатель методологически неидеален. Тем не менее он полезен для сравнения в динамике энергетических альтернатив. Например, если нефть становится добывать тяжелее (удаленное месторождение, глубокое заложение и т. п.), затраты энергии (скажем, той же нефти) на извлечение единицы сырья увеличиваются, а EROI уменьшается, что, собственно, и происходит с нефтью сегодня.

В соответствии с данными одного из опубликованных научных исследований показатель EROI нефти уменьшился со 100 в прошлом столетии до 10–30 в настоящее время. EROI фотоэлектрических (солнечных) технологий составляет 19–38, угля – 40–80[217]. Новейшее исследование из США дает заключение об интервале EROI фотоэлектрики 8,7–34,2[218]. EROI ветряной энергетики, определенный в 2009 г. на основе изучения данных по 119 действующим ветряным турбинам, составил в среднем 25,2[219].

Для пестроты картины, точнее научной объективности нашего труда отметим, что исследование ученых-«атомщиков», опубликованное в 2013 г. в журнале Energy, содержит вывод о гораздо более скромных показателях EROI солнечной и ветроэнергетики: 3,9 и 16 соответственно, а при включении в систему накопителей энергии – 1,6 и 3,9. Разумеется, EROI атомной энергетики авторы оценивают высоко: в 75 единиц[220]. В то же время данная статья очевидно опирается на слишком малое количество не слишком свежих исходных данных по возобновляемой энергетике, и ее критики указывают на «серьезные методологические ошибки» авторов[221].

Считается, что для стабильного функционирования и развития современного индустриального общества показатель энергетической окупаемости должен быть не меньше 5:1, некоторые исследователи говорят о 7:1. Соответственно, энергетическая полезность возобновляемой энергетики уже находится на достаточно высоком уровне и в дальнейшем будет расти за счет повышения энергоэффективности производственных процессов, уменьшения объемов используемых материалов и т. п. EROI ископаемых ресурсов с течением времени, напротив, будет падать.

Экстерналии

Рассматривая сравнительные преимущества разных видов энергетики, мы никак не можем пройти мимо темы экстерналий, внешних эффектов (последствий) использования тех или иных видов энергоносителей, которые напрямую не отражаются в ценах на топливо или энергию. Очевидно, что в энергетической сфере основным видом экстерналий являются негативные последствия процессов генерации энергии на окружающую среду.

Поскольку внешние эффекты носят «расплывчатый» характер, их невозможно подсчитать с бухгалтерской точностью. Поэтому для монетарной оценки экстерналий используются соответствующие модели, учитывающие экспертные заключения. Одна из таких моделей под названием «Методика оценки внешних издержек для окружающей среды» предложена министерством окружающей среды Германии. В соответствии с его подсчетами внешние эффекты производства электроэнергии составляют для каменного угля – 8,9, бурого угля – 10,7, природного газа – 4,9, ветра – 0,3, гидроэнергетики – 0,2, солнечной энергетики – 1,2, биомассы – 3,8 евроцента на выработанный киловатт-час[222]. Таким образом, если прибавить указанные «внешние затраты» к стоимости производства электроэнергии утверждение о «дороговизне» возобновляемой энергетики становится еще менее состоятельным.

Корпорация Siemens, активно вовлеченная в энергетическое машиностроение и являющаяся крупным производителем ветроэнергетических установок, разработала «всеохватывающий» интегральный экономический индикатор, учитывающий наряду с LCOE внешние эффекты, субсидии, занятость и еще ряд факторов, связанных с процессом производства электроэнергии. Данный показатель был назван «Общественная стоимость производства электричества» (Society’s cost of electricity – SCOE)[223]. По расчетам Siemens, проведенным для рынка Великобритании, в 2025 г. самым низким SCOE будут обладать обе «ветви» ветроэнергетики, и даже фотоэлектрика в условиях Туманного Альбиона оказывается дешевле атомной, угольной и газовой генерации.

В 2011 г. в Германии было опубликовано исследование под названием «Расчет премии с учетом рисков для покрытия рисков ответственности, возникающих при работе атомных электростанций». Авторы исследования пришли к выводу, что ежегодная страховая премия для одной атомной электростанции должна составлять минимум €19,5 млрд. Подобная страховка подняла бы стоимость атомного электричества до абсолютно неприемлемых уровней[224].

Разобравшись со стоимостью, затратной частью возобновляемой энергетики и, как мне представляется, доказав несостоятельность мнений о «дороговизне ВИЭ», перейдем к вопросам государственной поддержки альтернативной энергетики и субсидиям на ее развитие.

Государственная поддержка ВИЭ

В странах, которые обычно называют экономически развитым, государство играет чрезвычайно важную роль в регулировании энергетического рынка. Часто встречающееся у нас мнение о западном царстве рыночной свободы, мягко говоря, наивно. В сферу госрегулирования входит в том числе стимулирование развития тех или иных секторов энергетики. Государственная поддержка энергетики осуществляется в разных формах. Это могут быть косвенные механизмы, такие как налоговые льготы и преференции, регулирование цен, торговые ограничения и лимиты. В самую последнюю очередь эта поддержка производится с помощью «строки в бюджете», т. е. путем прямого государственного финансирования, или государственных субсидий.

Как уже отмечалось выше, объемы господдержки ВИЭ зачастую сильно преувеличиваются, что отражается в общественном мнении. Социологический опрос, проведенный недавно в Великобритании, показал, что граждане переоценивают размер поддержки возобновляемой энергетики в 14 (!) раз[225].

В то же время мировые экономико-статистические данные позволяют составить картину, которая кардинально отличается от образов, засевших в головах «экспертов» и обывателей, черпающих информацию неизвестно откуда. Государственная поддержка традиционной углеводородной и ядерной энергетики в денежном выражении в разы больше, чем поддержка возобновляемой энергетики. О возобновляемой энергетике в последнее время много говорят, она на виду, и не все ей рады. Именно поэтому многие аналитики видят исключительно «субсидии» ВИЭ, закрывая глаза на массированные государственные вливания в углеводороды и мирный атом, которые, к слову, лишь тормозят развитие альтернативных технологий и достижение глобальных климатических целей.

Безусловно, возобновляемая энергетика не смогла бы возникнуть и развиваться без государственной поддержки. Но разве редко нам приходится читать в новостях о налоговых льготах и преференциях нефтегазовым компаниям для разработки тех или иных месторождений? Международное энергетическое агентство «оценивает, что субсидии на потребление ископаемого топлива во всем мире составили в 2013 г. $548 млрд… Эти субсидии более чем в четыре раза выше объемов субсидий возобновляемым источникам энергии и более чем в четыре раза превышают суммы инвестиций во всем мире в повышение энергетической эффективности»[226].

Исследование венчурной компании DBL Investors показывает, что среднегодовые субсидии нефтяным и газовым компаниям в США, в том числе налоговые льготы и государственные расходы, в течение первых 15 лет развития соответствующих технологий были примерно в пять выше, чем объемы поддержки ВИЭ. А размеры поддержки атомной энергетики превышали субсидии возобновляемой энергетике более чем в десять раз[227]. «Субсидии со стороны государства и прочие формы протекционизма искусственно поддерживают стареющий энергетический сектор, давая ему несправедливое преимущество перед зеленой энергетикой»[228].

Наконец, в мае 2015 г. Международный валютный фонд (МВФ) опубликовал рабочий доклад под названием «Насколько велики глобальные энергетические субсидии?». В расчетах исследователей МВФ, охватывающих уголь, нефтепродукты, природный газ и электроэнергию, учитывались экстерналии (внешние эффекты), о которых мы говорили выше. Выводы авторов доклада «шокирующие»: «энергетические субсидии значительно выше, чем оценивалось ранее: $4,9 трлн (6,5 % мирового ВВП) в 2013 г., и по прогнозам достигнут $5,3 трлн (6,5 % мирового ВВП) в 2015 г.», что эквивалентно $10 млн в минуту[229]. Методика, используемая специалистами МВФ, может кому-то показаться спорной, но это предмет отдельной дискуссии.

В отличие от мер поддержки углеводородной энергетики, которые зачастую назначаются в результате подковерных договоренностей государства и энергетических компаний и приводят к скрытой и трудно калькулируемой дополнительной нагрузке на налогоплательщиков, поддержка ВИЭ, как правило, имеет абсолютно прозрачный механизм.

Более того, возобновляемая энергетика в большинстве стран не субсидируется из государственных и местных бюджетов вообще. Например, в Германии финансовые ресурсы для поддержки ВИЭ формируются за счет распределительного платежа (EEG-Umlage), уплачиваемого потребителями энергии, и аккумулируются на специальных счетах (EEG-Konten), ведущихся сетевыми компаниями. Информация по данным счетам открыта.

По состоянию на начало 2014 г. политика поддержки ВИЭ декларировалась в 138 странах мира. При этом в политике все большее внимание уделяется вопросам использования ВИЭ в сферах отопления/охлаждения и транспорта, хотя производство электроэнергии, разумеется, преобладает.

Существует довольно широкий ряд инструментов поддержки возобновляемой энергетики, среди которых можно выделить два основных. Первый из них – это так называемый зеленый тариф (feed in tariff), второй – установление обязательных квот на производство энергии на основе ВИЭ (quota policies).

Зеленый тариф представляет собой специальный тариф, по которому закупается электричество, произведенное с помощью возобновляемых источников энергии. Еще раз подчеркнем, что он не платится из государственного (или местного) бюджета, не финансируется за счет субсидий и сам не является таковой. Как в вышеуказанном примере Германии, расходы на оплату данного тарифа несут потребители электроэнергии, предприятия и граждане, которым в счет на электроэнергию включается соответствующая строка. В настоящее время зеленый тариф применяется в 98 странах мира[230].

Для стимулирования ВИЭ изначально данный тариф превосходил, и порой существенно, цену на электроэнергию. Высокая цена оборудования, например солнечных электростанций, компенсировалась высокой ценой, по которой покупалась чистая электроэнергия. В последние годы многие страны сокращают размеры зеленого тарифа, побуждая владельцев малых электростанций к собственному потреблению производимой чистой энергии.

В ряде стран применяется методика «чистого измерения» (net metering), сходная по сути с зеленым тарифом. Она состоит в зачете (вычете) произведенного ВИЭ электричества при расчетах за потребленную электроэнергию.

Политика квот используется в 25 странах на национальном уровне, а на региональном – в 54 штатах/провинциях США, Канады и Индии[231].

Итак, слухи о затратности, дороговизне возобновляемой энергетики, лежащей тяжким бременем на шее у государства, сильно преувеличены. Возобновляемая энергетика превратилась в мощную рентабельную отрасль глобальной экономики. Расходы на ее создание явились и остаются не «бюджетными потерями», а инвестициями в заводы и технологии, научные разработки, рабочие места и экологически чистое будущее. Эти расходы несет все общество, но положительный мультипликативный эффект данных инвестиций, синергия от развития новых технологий и производств существенно превышает осуществляемые вложения.

Исследование, проведенное New Climate Institute, Германия, показало, что мероприятия по ускоренному развитию ВИЭ, которые могли бы осуществить ЕС, Китай и США в целях ограничения роста температуры 2 °C обеспечили бы к 2030 г. годовую экономию за счет сокращения импорта углеводородов в общей сложности $500 млрд предотвратили бы более миллиона человеческих смертей и создали бы 2 млн дополнительных рабочих мест[232].

Как отмечает Международное энергетическое агентство, «развитие доступных, неисчерпаемых и экологически чистых технологий… принесет огромные долгосрочные выгоды. Опора на местный, неисчерпаемый и в основном независимый от импорта ресурс увеличит энергетическую безопасность стран, повысит экологическую устойчивость, снизит загрязнение окружающей среды и затраты на смягчение последствий глобального потепления, будет держать цены на ископаемое топливо ниже, чем в противном случае. Эти преимущества являются глобальными. Поэтому дополнительные расходы для стимулирования развертывания ВИЭ следует рассматривать как “инвестиции в образование”»[233].

Запад и Восток: Германия и Китай

Разобравшись с общемировыми тенденциями развития возобновляемой энергетики, посмотрим внимательно на двух основных торговых партнеров России в Европе и Азии.

Германия и Китай схожи не только тем, что они являются крупнейшими потребителями российских сырьевых ресурсов и… до сих пор в значительной степени зависят от угля в производстве электроэнергии. Эти страны являются также глобальными лидерами энергетики возобновляемой.

Германия – основатель движения, долгое время задававший идеологию и темп мирового развития возобновляемой энергетики, создавший мощнейшую солнечную энергетику в условиях весьма скромных показателей солнечной радиации и до сих пор занимающий первое место в мире по объему установленной мощности (хотя Китай уже наступает на пятки).

Китай в течение последних десяти лет по-настоящему распробовал вкус ВИЭ и стремительно вырывается в абсолютные мировые лидеры по всем направлениям использования возобновляемых источников.

Германия

В конце 1980-х гг. в западногерманском политическом пространстве тема охраны окружающей среды постепенно стала завоевывать умы. Разрушение озонового слоя, парниковый эффект, чернобыльская катастрофа, появление идей устойчивого развития – эти проблемы и события сформировали условия, в которых вызрела инициатива «энергетического поворота» (нем. Energiewende). Его юридическим началом можно считать «революционный» закон о покупке энергии, произведенной из возобновляемых источников, электросетевыми компаниями (Stromeinspeisungsgesetz), принятый в 1990 г.