Большая книга ужасов – 16

– Слава богу, – выдохнула Танька, подтаскивая к себе совсем очумевшую кошку. – Ты держись, – шепнула она в черное ухо, – нам надо до утра дотянуть, а потом уже все хорошо будет. Тот предсказатель еще ни разу не ошибся.

А он ведь предупреждал, чтобы она не обращалась ни к кому за помощью – вот, растрезвонила по всем углам, что ее хотят убить, теперь и ребят втянула в эту историю…

Фролова утопила ладони в мягком мехе. На левой руке что-то мешало, как будто один палец был забинтован и теперь за все задевал.

Уже предчувствуя очередную неприятность, Танька потянулась к выключателю.

Первым ее желанием было завизжать и делать это так долго, пока не сбежится весь дом, вся милиция, чтобы потом эти люди пошли к Музею и уничтожили его.

Фролова даже рот открыла, но правая рука машинально захлопнула его, поэтому Танька смогла издать только жалобный писк.

Мизинец левой руки был из воска и двигался с некоторым опозданием от остальных пальцев. Как в замедленном кино – все уже прошли, а последний только подходит.

– Значит, все правда?

Кошка, успевшая уютно устроиться на Танькиных коленях и даже заурчать, снова полетела на пол. Фролова метнулась по комнате, распахнула окно.

Дождь все еще шел. Водяные брызги ударили Таньке в лицо. Ей стало нечем дышать. Она упала грудью на подоконник и снова залилась слезами.

Выхода из этой невероятной ситуации не было. Завтра Карлуша опять окажется у ее порога и уведет в Музей, откуда, может быть, уже не будет возврата.

Неугомонная кошка забралась Фроловой на колени и тут же принялась урчать.

– Я даже тебе ничего не могу рассказать, – прошептала Танька, глотая слезы. – Мне теперь никто никогда не поможет.

Кошка продолжала петь свою песню. Танька подумала, что не спросила у Кильки, как зовут зверя, и что не все предсказания старика сбылись – третья вода не защитила ее от несчастья…

Старик. Предсказатель.

Фролова выпрямилась и вытерла слезы.

Вот кому можно ничего не рассказывать и кто посоветует, как быть!

Танька еле дождалась рассвета. Замотала руку бинтом, чтобы никто не приставал с расспросами, сунула кошку в сумку и выскользнула на улицу.

Дождь все еще шел. Но предусмотрительная Танька раскрыла зонтик и заняла удобную позицию около дома Тихомирова – забралась на крыши гаражей, загородившись ветками низко склонившейся липы.

Ее терпения хватило на час. Потом Фроловой надоело держать зонтик, захотелось есть да и доспать не мешало бы. Во всей этой истории только кошке было хорошо. Она пригрелась в сумке и снова урчала, голову положив новой хозяйке на колени.

Вдруг Таньку озарило.

– Дед не в этом доме живет! – пробормотала она, тормоша кошку, так как это был ее единственный собеседник. – Он случайно проходил! Я вспомнила, это тот самый старик, что пытался меня о чем-то предупредить на остановке. Еще на трамвай не советовал садиться.

Фролова с шумом сползла с крыши и чуть не сбила с ног сонного Макса.

– Ну, знаешь ли… – Тихомиров был хмур, но до раздражения правильный и логичный. Даже в такую рань. – Ты бы, Фролова, в каком-нибудь другом месте прыжками занималась.

– Все сказал? – Танька медленно наливалась злобой. – А то, что жить тебе здесь всего пару дней осталось, ты в курсе? – выпалила она и зашагала прочь.

– Откуда ты знаешь? – прошептал Тихомиров и судорожно сглотнул.

– Знаю, – бросила Фролова через плечо, останавливаясь. Она решила пока обо всем не говорить. Хотя, если быть честной, она с удовольствием отправила бы Макса покататься на том трамвае. Уж больно он был вредный. – Кстати, – вернулась Танька как ни в чем не бывало, – предсказатель у вас тут где-то ходит. Не знаешь, где живет? – И осеклась, потому что впервые видела, чтобы люди так стремительно бледнели.

– Уже все знают…

Казалось, Макс больше не слышал Таньку. Сгорбившись, он побрел прочь от дома, что-то бормоча себе под нос. Но Фролова была не из тех, кто просто так оставляет такие заявления.

– Эй, погоди! – заспешила она за одноклассником. – Чего ты так переживаешь? Никто, кроме меня да Кильки, знать не будет.

– А вот Ире это знать совершенно ни к чему! – Макс повернулся так резко, что Танька чуть сумку с кошкой не уронила. – Незачем ее раньше времени расстраивать. И верни ей Глафиру. Ирочка без нее скучает.

– Кого? – На секунду Таньке показалось, что воск затекает ей в мозги, она перестала соображать, о чем идет речь.

– Кошку! – Макс даже пальцем показал, чтобы Фролова лучше поняла.

– Да зачем ей кошка? – отмахнулась Танька. – Ей ведь с нами собираться.

– Куда? – С той же скоростью, с какой бледнел, Макс стремительно покраснел и насупил брови. – Фролова, у тебя опять с головой проблема? – Тихомиров сделал небольшую паузу, давая понять, что низкий уровень Танькиных умственных способностей ни для кого не секрет. – Или ты, лазая по крышам, ушиблась? Кто куда собираться будет?

– Слушай, Тихомиров, – рассердилась Танька. – Не думай, что ты один тут такой умный! Ты же сам сказал, что все знаешь. В Музей, конечно!

Макс открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут Танька увидела вчерашнего старика. Фролова помчалась за ним, издавая нечленораздельные звуки, потому что от быстроты происходящего никак не могла сообразить, как обращаться к таинственному предсказателю. И только добежав до него, выдавила:

– Дядя!

Старик остановился, но головы не повернул. Плечи его мелко тряслись. С перепугу Танька подумала, что деда сейчас хватит какой-нибудь приступ и она не успеет с ним поговорить. Но старик негромко засмеялся.

– Никогда не езди больше на трамваях, – произнес он и засеменил прочь.

– А делать-то что теперь? У меня во! – И Танька стала спешно разматывать палец, но доделать своего дела не успела.

– Дед! – Одним движением Тихомиров отстранил Таньку и направился к старику. – Что ты творишь? Я должен с утра за тобой бегать? Все спят, а он уже лыжи куда-то навострил!

– Он твой дед? – Танька была до того удивлена, что машинально сняла бинт, и теперь настал черед Тихомирова делать круглые глаза:

– Чего у тебя с пальцем? Обожгла?

Дед снова засмеялся.

– Тебя ждет много поездок, – произнес он и снова собрался куда-то идти, но Макс жестко взял его за плечо и развернул в свою сторону.

– Все, дед, погулял и хватит. Домой пошли.

– Погоди! – Фролова метнула в одноклассника скомканным бинтом. – Пускай еще что-нибудь скажет.

– Он же псих, – удивился Макс. – Что ты от него хочешь услышать? Он десять лет назад умом тронулся и теперь несет всякую чушь.

– Никакой не псих! – Танька засунула обратно в сумку кошку, которая под шумок уже собралась улизнуть, и забежала вперед. – Он про Музей все знает. И про трамвай. И про попугая предсказал. И встреча у меня вчера была.

Тихомиров тяжелым взглядом посмотрел на хихикающего деда, потом на размахивающую сумкой Фролову и обреченно вздохнул.

– Мой дед сумасшедший, – повторил он. – И ты вместе с ним. Ничего он предсказывать не может, так, говорит всякую ерунду.

– Дождь пойдет, – пожаловался старик, и на глаза у него набежали слезы.

– Видела?

Танька почесала намокшую макушку – дождь так и шел не переставая.

– А как же быть с Музеем? – уже теряя всякую надежду, спросила она.

– Он просто тебя там видел, – Макс снова был раздражающе спокоен. – Дед вчера сбежал, я полдня за ним по улице бегал. Если бы не ты со своими криками, я бы его раньше нашел.

– Да-да, – пробормотала Танька, глядя в грустные глаза кошки, которая уже порядком намучилась в сумке. – Он видел, как я садилась в трамвай… А потом… – Фролова была готова разрыдаться. – Значит, мне никто не поможет…

– Валерьянка тебе поможет. И чай с медом, – преподавательским тоном заявил Тихомиров, беря деда за руку. – Отдай Глафиру Ире и иди домой. И руку подлечи, может начаться воспаление!

Они пошли к подъезду. Танька отвернулась от них и вновь раскрыла зонтик, хотя он ей уже был ни к чему.

– Кукла проведет тебя по тоннелю, – услышала она за своей спиной. – Красный рычаг в руках. – Танька крутанулась на пятках. Макс уже открыл дверь и стоял, ожидая, пока дед переступит порог. Но старик на секунду остановился. – Трамвай…

– Идем! – Тихомиров дернул деда за плечо, и дверь за ними закрылась.

– Ты что-нибудь поняла? – Фролова посмотрела на кошку.

Дверь снова хлопнула.

– Ире ничего не говори! – Максим с мольбой посмотрел Таньке в лицо.

– О чем? – На секунду Фролова подумала, что сумасшествие вещь заразная и Тихомиров в припадке какой-нибудь паранойи сейчас душить ее начнет.

– О том, что я уезжаю. Ну, ты знаешь…

– Так мы вместе… – начала Танька, но Макс перебил ее.

– Понимаешь, деда берут в санаторий, и мы на все оставшееся лето едем вместе с ним. Просто я Ире обещал никуда не уезжать. Неудобно получилось. Она расстроится. – Макс побежал обратно к подъезду. – И Глафиру верни, это Ирина любимица!

Макс убежал, а Танька осталась стоять под дождем (из-за неожиданного возвращения одноклассника зонт из ее руки вывалился) и ничего не понимала. Хотя кое-что было ясно – Тихомиров влюблен в Кильку.

– Любовнички, – зло прошептала Танька, подбирая зонт. – Ну-ну, недолго вам радоваться осталось.

И Фролова пошла домой. С возвращением кошки можно было и подождать, а вот кое с кем поговорить ей было просто необходимо. Наверняка Ленка сбегала на улицу и принесла выброшенную в окно куклу обратно. Значит, разговор состоится.

Глава IV

Третья вода

– Где она?

Танька ураганом ворвалась в комнату сестры, разбрасывая все на своем пути. Испуганно метнулись рыбки в аквариуме.

– Где она, я тебя спрашиваю!

Ленка отвечать ей не стала, а сразу ударилась в крик.

– Мама!

– Говори, куда ты ее дела, а то я тебе все игрушки переломаю!

Но ломать Фроловой ничего не пришлось. То, что она искала, лежало у сестры под одеялом.

Танька схватила куклу и посмотрела в ее пластмассовые глаза.

– Обиделась, да? – С каким наслаждением Фролова разбила бы эту куклу обо что-нибудь жесткое. – Жаловаться побежала? Жалко, что я тебя на кусочки тогда не порезала, как бегемота!

– Мама! – Ленка висела у сестры на руках. – Не трогай!

– Это моя кукла, поняла? – Танька отшвырнула сестру обратно на кровать и пошла к себе в комнату. – Что хочу, то и делаю!

– Не смей, она хорошая! – бежала за ней Ленка. Но кукла Таня, видимо, была обречена.

Танька захлопнула дверь, смахнула все со стола, посадила на него куклу, а сама устроилась на стуле.

– Рассказывай! – приказала Фролова, с ненавистью глядя в хорошо знакомое лицо. – Что за тоннель, что за трамвай и что это за бредятина с Музеем?

Таня продолжала улыбаться накрашенными губами и не шевелилась.

– В трамвае ты была шустрее, – стала накаляться Танька. – Или не ожидала, что тебя так быстро раскроют? Представь себе, я тебя видела, и в Музее, и в вагоне. Куда ты меня должна везти?

В дверь стали стучать. Видимо, Ленка таки нажаловалась маме.

– Татьяна!

– Мне некогда! – Фролова и не думала открывать. Но тут до недавнего времени прочная задвижка соскочила со своих винтиков, и дверь открылась.

Увидев дочь, сидящую напротив куклы, мама ахнула, а когда разглядела ее странный палец, схватилась за сердце.

– Это я обожгла, – стала оправдываться Танька. – Кипятком из чайника.

– Мама, не сердись, – забежала вперед Ленка. – Таня хорошая.

– Дурдом! – с чувством произнесла Фролова. – Я пошла кошку отдавать.

Танька поискала глазами несчастное черное создание и с удивлением обнаружила его сидящим в луже.

– Чего это с ней?

Ленка подхватила кошку на руки и ласково заглянула ей в глаза.

– Она в сумке сидела, – стала докладывать сестра. – И была вся мокрая-мокрая. Даже на пол накапало. Давай ее посушим, а то она простудится. – В голосе Ленки появились противные капризные нотки, которые Танька терпеть не могла. – Она такая хорошенькая, – продолжала пищать сестра. – Как ее зовут?