Помоги проекту - поделись книгой:
Фиби нравилось навещать Калли. Величественное каменное здание школы Святой Маргариты наполняло чувствительную актрису священным трепетом, а суровая красота окружающей природы завораживала. Вокруг аккуратно подстриженные газоны, а всего лишь в двух шагах – бушующее море. Волны вот-вот готовы обрушиться и на кровлю здания, и на нарядные лужайки рядом со школой. Лучшего места для учебного заведения закрытого типа и не придумаешь. Артур наверняка бы гордился тем, что его дочь учится в такой привилегированной школе. Уже на подъезде к зданию Фиби увидела эстраду, воздвигнутую на одной из лужаек. Видно, готовилось выступление школьного оркестра. Рядом зеленели спортивные площадки и арена небольшого стадиона. Она направилась прямиком в шестой класс и оказалась в плотном кольце юных почитательниц своего таланта. Девочки стали засыпать ее вопросами о театре и кино. Фиби с удовольствием отвечала на все вопросы честно, ничего не приукрашивая. Ленч им подали в шатре, специально установленном посреди газона для особо почетных гостей и родителей. Девочки в нарядных летних платьях из разноцветного льна суетились вокруг, стараясь быть максимально полезными гостям, съехавшимся на праздник по случаю окончания очередного учебного года.
На лужайке между тем разворачивалось красочное действо: своеобразный спектакль – ожившая на глазах зрителей картина – марш суфражисток времен королевы Виктории. Девочки, облаченные в кринолины, отчаянно прорывали цепи полицейских кордонов. Некоторые приковывали себя цепями к импровизированным оградам, тут же происходили аресты активисток. В целом представление смотрелось неплохо. Правда, исполнительницы явно переигрывали, внося в развитие сюжета надрывную мелодраматическую ноту. Но юные артистки, одетые в арестантские робы, в холщовые фартуки и чепцы, марширующие с серебряными стрелами в руках, что по замыслу постановщиков должно было обозначать грядущее тюремное заключение, распевающие знаменитый гимн суфражисток «Станем плечом к плечу», очень старались.
Фиби попыталась отыскать глазами в толпе зрителей Каролину и ее подругу, однако, судя по всему, в представлении были задействованы именно ученицы пятых и шестых классов. Что ж, встреча с дочерью откладывается до вечернего чаепития.
Представление закончилось под громовые овации зрителей, и вдруг неожиданно для всех на старинной башне раздался звон колокола. Все стали задирать головы и смотреть, что происходит на звоннице. Увиденное впечатляло. Две девочки отчаянно карабкались вверх по кровле. В лучах яркого солнца было видно, что одна из них, огненно-рыженькая, замешкалась чуть ниже, а другая упорно ползет все выше и выше, туда, где на ветру трепетал флюгер. Раздались испуганные возгласы родителей. Фиби похолодела от ужаса. Неужели все повторяется? И она снова увидит своими глазами, как погибает Эмили Дэвисон? Оставалось лишь молиться.
– С тобой все в порядке? Выше не лезь! – приказала Калли, заметив смятение в глазах подружки, пока они карабкались на крышу, пробираясь вдоль узкой балюстрады.
– Я сказала, что сделаю, и сделаю! – возразила Примми и стала разворачивать транспарант, который они сами соорудили, сшив несколько наволочек. – Возьмись за этот конец!
Прим явно зарывается, подумала Калли. В конце концов, это Калли все придумала, ей и доводить дело до конца.
– Слазь! – снова скомандовала она. – Я сама все сделаю. Да и места здесь маловато для двоих.
Но Примми стояла на своем:
– Не слезу! И потом, ты же не хуже меня знаешь, что вдвоем легче будет закрепить.
– Я справлюсь одна! Это приказ! – воскликнула Калли, стараясь перекричать ветер. Далеко внизу на них были устремлены десятки лиц. Внезапно идея установить стяг на такой высоте, да еще на глазах у публики, перестала казаться ей такой уж гениальной. Это нужно было делать ночью, когда никто не видит, мелькнуло у нее в мозгу. Но поскольку они с Примми уже сидят на крыше, отступать некуда. Начатое надо доводить до конца. Главное – чтобы Примми поскорее убралась. Пусть спускается вниз! Здесь гораздо выше, чем они предполагали. Вообще-то взобраться на старинную колокольню было проще простого, но, карабкаясь вверх, они зацепили и сдвинули с места несколько камней, и легкость, с которой те выскользнули из-под их ног и покатились вниз, заметно напугала обеих начинающих скалолазок.
– Прошу же тебя, Примми! Спускайся на землю! – взмолилась Калли и замерла, ожидая, пока подруга прислушается к ее словам и начнет двигаться вниз. Но вот лицо Примми исчезло из виду, теперь можно заняться главным.
Собственно, флюгер был совсем рядом. Калли даже показалось, что стоит ей как следует податься вперед, и она достанет его рукой. Девочки заранее приготовили широкую петлю, чтобы накинуть ее на флюгер. Еще одно усилие, и дело будет сделано. Но на самом деле расстояние до флюгера было еще достаточно приличное. Еще одно усилие! Калли подтянулась выше и, чувствуя, как немеют от напряжения руки, сделала несколько попыток, пока наконец ей удалось закрепить стяг на импровизированном флагштоке. На белой материи чернилами было написано следующее: ПЕРВОПРОХОДЦАМ – СЛАВА! В качестве стропа для подъема флага пошел в ход ее форменный блейзер ярко-синего цвета с отделкой из алых и золотистых галунов. Девочка перекинула блейзер вокруг флюгера, превратив его в надежный противовес для трепещущего на ветру знамени.
Когда подружки еще только задумывали свое рисковое предприятие, сама идея казалась им просто фантастически грандиозным розыгрышем. Но сейчас Калли понимала, что ничего забавного в их выходке нет. Даже с такой высоты ей было хорошо видно: никто из собравшихся на лужайке не смеется, наблюдая за ее отчаянными усилиями.
На какую-то сотую долю секунды Калли сковал ужас. Ей даже показалось, что нога непроизвольно соскользнула вниз. Но вместе со страхом неожиданно пришло доселе неизведанное чувство радостного возбуждения и полной внутренней свободы.
Она почувствовала, как капельки пота выступили на лбу, как от напряжения стали влажными ладони рук. Еще одно усилие, еще одно маленькое усилие, и она почувствовала под ногами балюстраду. Ура! Спасена! Но, кажется, подумала Калли с замиранием сердца, все ее беды только начинаются. Там, на земле, триумфальной встречи победителей, судя по всему, не предвидится.
– Я хочу знать, Каролина, чего конкретно ты добивалась, демонстрируя перед всеми верх собственной глупости? И ты, Примроуз, тоже? – строгим тоном вопрошала их мисс Коркоран.
Обе девочки стояли за своими партами, понуро опустив головы, сзади молча смотрели на них еще не вполне оправившиеся от пережитого шока родители Примми и тетя Фиби.
– Что за блажь! – продолжала возмущаться директриса. – Решили устроить представление на публике, да? А о родителях вы подумали? О своей тете ты вспомнила, Каролина? Что они пережили, пока вы торчали там, на крыше, на такой высоте!
Фиби видела, как низко опустила голову ее дочь. Значит, понимает, что виновата. Действительно, все собравшиеся в ужасе следили за тем, что вытворяла Калли возле флюгера. Фиби даже боялась допустить мысль о том, что случилось бы с девочкой, если бы…
– Мы решили, мисс, что такой удобный случай напомнить всем о вашем любимом девизе, – пробормотала Каролина едва слышно.
– О моем что? – даже захлебнулась от возмущения мисс Коркоран.
Фиби впилась ногтями в кожу рук. В эту минуту она готова была провалиться сквозь землю.
– Но вы же всегда призываете нас идти вперед неизведанными тропами, быть пионерами во всем. Там, на крыше, я проложила путь с помощью своего блейзера.
– Понятно! Вознамерились устроить цирк на крыше, повеселить публику, начисто забыв об авторитете школы!
– Нет, мисс Коркоран! Ничего подобного! – подала голос Примми. – Мы с Калли организовали клуб первопроходцев и подумали, что нам тоже под силу совершить какой-нибудь смелый поступок, наподобие тех, которые совершали суфражистки.
– Но вы же могли разбиться насмерть, пока карабкались на эту башню. Ей уже несколько сотен лет, там нет никаких оградительных перил, ничего! Как вы сумели вскарабкаться туда?
– Мы проявили смекалку! – возразила Примми. – Вы же нас сами учите всегда и везде проявлять инициативу.
Девочка с победным видом посмотрела на своих родителей, которые с трудом прятали улыбки, наблюдая со стороны за этой неожиданной пикировкой.
Однако мисс Коркоран не видела в случившемся ничего смешного.
– Ваша глупая выходка могла закончиться трагедией и навлечь на нашу школу позор и бесчестие. А мы всегда гордились тем, что в своей воспитательной работе ставим во главу угла прежде всего дисциплину и здравый смысл.
Мама Примми выступила вперед.
– Мы отдали дочь в школу Святой Маргариты, потому что знаем, что здесь девочек учат не только здравому смыслу, но и умению думать. Ваши лучшие ученицы не боятся трудностей и всегда могут постоять за себя. Да, Калли и Примми решились на очень опасное предприятие. Но они еще слишком малы, чтобы понимать и чувствовать, что такое настоящая опасность. Для них это был всего лишь риск, попытка доказать себе, что они тоже что-то могут. Впрочем, сегодня они обе получили хороший урок, который запомнят на всю жизнь. – Женщина повернулась к Фиби. – А вы что думаете, мисс Фей? Как-никак ваша племянница была заводилой.
– Нет, мамочка! Ты не права! Калли заставила меня спуститься с крыши еще в самом начале. Она не разрешила мне лезть выше. А планировали мы привязать флаг вдвоем. Калли ни в чем не виновата! – преданная подружка была готова разрыдаться.
– Ну, вот вам и ответ! – сказала Фиби максимально бодрым тоном. – Две глупышки решились на мужественный поступок, не подумав о тех опасностях, которые их могут подстерегать. Мужество ведь тоже имеет свою цену. Право, даже не знаю, что еще добавить в их защиту.
– Так мы это дело не оставим! Дурной пример заразителен, как вы знаете. А благородство замысла и тот факт, что они еще не умеют анализировать, как взрослые, не является оправданием в данном конкретном случае. Мне надо хорошенько поразмыслить над тем, каким должно быть наказание для двух отчаянных альпинисток. Что-то такое, что пошло бы им на пользу. Спасибо, что согласились меня выслушать! – подвела черту под состоявшейся беседой мисс Коркоран. – Девочки, рекомендую и вам обдумать, как загладить перед школой собственную вину.
Фиби была почти счастлива, что их не выставили из школы прямо сейчас. Ей хотелось схватить дочь за шиворот и хорошенько тряхнуть хулиганку.
– О чем ты только думала! – зловеще прошептала она.
Все вместе они вышли на улицу. Девочки, бледные от пережитых треволнений, взялись за руки и, задрав головы кверху, увидели, что их знамя все еще полощется на ветру.
– Оно еще там! – хором закричали они. – Мы сделали это! А кто его снимет?
– Очень надеюсь, что на сей раз обойдутся уже без вашей помощи! – улыбнулся отец Примми. – Ну и кашу вы заварили! Вы двое! Не хотел бы я оказаться на вашем месте в новом учебном году!
– Если их еще возьмут обратно! – сердито обронила Фиби.
– О, не волнуйтесь, мисс Фей! Я хорошо знаю Дороти! Уверяю вас, в глубине души она даже гордится их поступком. Сейчас она точно знает, что среди ее учениц есть две девочки, которые в случае опасности не испугаются и не повернут назад. Вот уж воистину, первопроходцы! Впрочем, готов побиться об заклад, что с сего дня это слово навсегда исчезнет из лексикона директрисы. Ну что? Пошли посмотрим, оставили ли нам хоть немного чая.
Фиби с некоторой завистью посмотрела вслед родителям Примми, которые, взявшись за руки, медленно побрели к шатру. «Вам хорошо, – подумала она. – Вас – двое! Вдвоем вы сумеете обуздать свою своенравную дочь. А что делать мне одной?» Она похолодела при мысли о том ужасе, который пережила, пока ее собственная дочь карабкалась вниз. Замирая от страха, что в любую минуту девочка может сорваться и разбиться насмерть, Фиби чуть не умерла. Эти мгновения она запомнит на всю оставшуюся жизнь. Что же до утраты блейзера, так это сущий пустяк! Дорогая тряпка, которую всегда можно заменить на новую. Совсем не то, что потерять собственного ребенка.
Она обняла Каролину за плечи, и они молча пошли к шатру, где все еще подавали чай.
– Пожалуйста, прошу тебя, больше никогда меня так не пугай, ладно? – проговорила она уже возле самого шатра.
1933 год
7
Август
– Если вдруг начнется война, я тоже хотела бы заняться чем-то стоящим. А ты? – спросила Калли у Примми, разглядывая фотографию тети в военной форме. – Не станем же мы бегать распомаженными по всяким светским вечеринкам!
Калли была рада, что лето она проведет в обществе Примми. Она обрела свою лучшую подружку в ту самую минуту, как переступила порог школы Святой Маргариты и увидела испуганно жмущуюся в толпе девочку, такую же потерянную, как и она сама. Ее сразу же потянуло к Примми, и очень скоро они стали неразлейвода: девочек даже поселили в одну комнату. Обеих отличало немногословие, обе предпочитали больше слушать, чем говорить, обе были изобретательны.
Конечно, имя Примроуз, что буквально означает «примула», не очень-то шло ее рыжеволосой подружке. Калли никогда в жизни не видела такой огненно-красной шевелюры, как у Примми. А стоило той искупаться в море, и волосы тотчас же завивались в сотни мелких спиралек, таких упругих, что их невозможно было расчесать и заплести в косы. А потому для Примми сделали исключение из правила и позволили сделать короткую стрижку. Новая прическа очень ей шла: вьющиеся волосы образовали над головкой девочки настоящий золотистый ореол. Зеленоглазая, веснушчатая Примми была не очень сильна в спорте, зато по части математики и прочих точных наук числилась среди лучших. Она училась легко, казалось, совсем не прикладывая усилий и впитывая в себя знания, словно губка. А вот Калли приходилось не только внимательно слушать на уроках, но еще и конспектировать, а потом зубрить, зубрить и еще раз зубрить. Что не спасало, и почти по всем дисциплинам она тащилась в хвосте. Исключение составляли лишь языки. Немецкий и французский она знала в совершенстве.
Примми слушала подругу рассеянно. Она разглядывала толстый альбом в переплете из красной кожи, куда тетя Фиби когда-то вклеивала старые театральные программки, сценические фотографии и открытки, относящиеся к тем далеким временам, когда она еще только-только начинала свою сценическую карьеру на подмостках варьете.
– Ну разве она не красавица? – усмехнулась Примми. – Нет, твоя тетя и сегодня выглядит сногсшибательно. Но на этих фотографиях… Настоящая кинозвезда! И эти живописные шляпы…
– А мне они кажутся безобразными. Такое уродство! Особенно вот эта! Колесо колесом! Ты только представь себе, каково сегодня пройтись по улице в такой шляпе! Ужас! Старая мода всегда немного смешна, правда?
Калли нравилось, как одеваются современные женщины, особенно в столице. Узкие облегающие юбки, небольшие аккуратные шляпки колпачком. И все же лучшей одеждой в мире она по-прежнему считала килт и вязаный свитер.
– И те фотографии, на которых твоя тетя заснята в военной форме, мне тоже нравятся. – Примми перевернула очередную страницу. – Вот эта, например. – На фото Фиби была запечатлена в палате военного госпиталя. – Она ведь служила во Франции, да?
– Да нет! Она выезжала на фронт в составе концертных бригад. Это твоя мама работала в военном госпитале.
Калли знала, что Бетти Макалистер в годы войны проявила настоящий героизм. Горными тропами она перебралась из Греции в Сербию, чтобы помогать раненым бойцам сербской армии.
– Мама говорит, что умение веселить и развлекать людей не менее важно, чем воспитывать. И то и другое делает их лучше, – возразила Примми. Она всегда и во всем старалась видеть только хорошее. И ей не очень нравилось то осуждение, которое вольно или невольно сквозило в словах Калли. Вечно она придирается к Фиби!
Примми перевернула последнюю страницу и увидела пухлую пачку разрозненных фотографий, открыток и писем. Они выскользнули из альбома и веером рассыпались по столу. Она взяла одну из открыток. – «Мистер Гарри Бордман», – было написано на обороте. – Кто такой? Любопытно! Открытка не отправлена. Марка чистая.
– Наверное, это – отец Фиби… мой дедушка, – ответила Калли равнодушно. Охота же Примми копаться в этом старье, подумала она, глянув на подругу.
– Я и не знала, что он из Лидса. Он еще жив?
– Давно умер. Как и мои родители. Я их никогда не видела.
Бордманы действительно прошли по ее жизни стороной. Она никогда не получала от родственников тети ни поздравительных открыток, ни подарков к Рождеству. Если честно, то Калли даже забыла о том, что у нее когда-то был дед. И вот впервые она задумалась над тем, что у тети Фиби тоже, оказывается, был отец.
– А ты хорошо знаешь Лидс? – неожиданно в ней проснулся интерес.
– Немного знаю. Мы всегда проезжаем Лидс, когда возвращаемся к себе домой. У тебя там есть родственники?
– Кажется, мой родной дядя все еще живет в Лидсе.
– Можем попытаться отыскать его. Мы ведь живем совсем рядом с Лидсом.
– Не уверена, что мне этого хочется. По-моему, тетя намеренно порвала отношения с родней много лет тому назад. Во всяком случае, я ни разу не слышала, чтобы при мне она завела речь о брате.
– Но если у тебя есть родной дядя, то должны быть и двоюродные братья и сестры. Это же так здорово!
Калли мельком глянула на адрес.
– Можно, конечно, попробовать! Ничего предосудительного в желании поддерживать родственные связи нет.
Примми отложила открытку в сторону.
– Итак, нас ждет настоящее приключение! – воскликнула она с энтузиазмом. – Представляешь, что будет, если тебе удастся отыскать потерянных родственников? Настоящий сюрприз для твоей тети! То-то она удивится! Совсем как в романе «Энн из Зеленых Мезонинов». Помнишь?
Примми очень понравился этот роман канадской писательницы Люси Мод Монтгомери. И не в последнюю очередь потому, что главная героиня романа Энн Ширли – тоже рыженькая, а она очень переживала из-за своих рыжих волос.
– Поживем – увидим! – неопределенно пожала плечами Калли, но все же положила в карман еще несколько старых фотографий из тетиного альбома, чтобы внимательно рассмотреть их еще раз, уже без Примми.
Двумя днями позже подружки сидели в поезде, уносящем их на север, обставленные со всех сторон чемоданами и дорожными сумками. Калли нравилось гостить у Макалистеров. Там их поджидали целая куча братьев и собак и непрерывно трезвонящий телефон в холле. Хамит, старший брат Примми, – настоящий бойскаут, и уже совсем взрослый. Собирается поступать в университет учиться на врача. Правда, подурачиться любит до сих пор. Доктор Бетти, мама Примми, руководит какой-то престижной клиникой для новорожденных малышей и их мам, доктор Джим практикует прямо на дому. Его консультация оборудована во флигеле рядом с домом. То есть все обитатели дома заняты делом, а потому целыми днями девочки предоставлены сами себе. Вечерами вся семья в обязательном порядке собирается в столовой за ужином, и уж тогда можно оглохнуть от шума. Какой контраст с той мертвой тишиной, которая царит в доме тети Фиби. У Макалистеров же, напротив, все пронизано весельем, оживленными и громкими разговорами, смехом.
– Ты взяла с собой открытку? – первым делом поинтересовалась Примми. Судя по всему, предстоящие поиски родного дяди Калли стали для нее почти навязчивой идеей.
– Забыла! – спохватилась Калли и, увидев расстроенное лицо подруги, виновато добавила. – Я запомнила улицу: Пил-стрит.
– А номер дома?
– Не помню!
– Из тебя никогда не получится хорошего детектива! – воскликнула огорченная Примми. Она как раз читала очередной детективный роман Дороти Сейерс под названием «Сильный яд». Одна из героинь этого романа, Гарриет Вэйн – кстати, тоже писательница детективных романов, – приводила ее в неописуемый восторг своей глубокой проницательностью.
При первой же возможности девочки отправились автобусом в Лидс. Город им совсем не понравился. Убогие дома, прилепившиеся друг к другу. Никакой зелени. Даже садиков возле домов нет. Все какое-то закопченное, мрачное, неприветливое. Неужели тетя Фиби выросла среди такой нищеты, удивилась про себя Калли. Это открытие стало для нее настоящим шоком. А вот Примми восприняла увиденное как должное. Вид затрапезных улиц и зданий совсем не отпугнул ее. Несмотря на свой юный возраст, она уже успела понять одну очень важную истину: не все могут позволить себе жить так, как им хочется. Многие живут, как получается.
Но на Калли, знакомой только с тем, как живут в Далрадноре или вокруг Кенсингтонского парка, то есть все те, кто могут позволить себе отправить своих дочерей учиться в школу Святой Маргариты, знакомство с трущобами Лидса произвело малоприятное впечатление.
– Ты уверена, что мы идем правильным путем? – спросила она у Примми, которая бодро шагала впереди, время от времени сверяя маршрут с названиями улиц на табличках.
– Уверена. Это рабочие кварталы. Тут живут те, кто работает на шахтах, на заводах и фабриках. Думаешь, все могут позволить себе жить на природе, как мы? Ты бы еще посмотрела на обитателей трущоб Глазго! Но, наверное, ты и сама все видела! Ведь поезд всегда идет через Глазго? Или ты спишь в это время?
– Что-то мне расхотелось искать моих родственников! Давай повернем обратно!
– Не будь снобкой! Если твои родители жили когда-то здесь, то почему бы и не узнать, где именно они жили? Мы можем даже отыскать их могилы.
– Нет! – вспыхнула Калли. – Не хочу!
Сама мысль о том, что ее родители упокоились не на тихом деревенском кладбище рядом с церковью, в окружении цветов и зелени, а в этом задымленном, черном от копоти городе, ранила ей сердце.
– Калли! Я никогда не считала тебя трусихой! Вперед, к намеченной цели! – Примми смело направилась к первому же дому в самом начале Пил-стрит и постучала в дверь.
– Простите, мы ищем мистера Бордмана, – мило улыбнулась она хозяйке, отворившей дверь.
– Это еще зачем? – женщина с шалью на голове посмотрела на девочек с откровенным подозрением. – Бордманы здесь жили сто лет в обед. Их уже и в живых, поди, никого нет. Нет! Вспомнила! Мне говорили, что кто-то из братьев, видно, младшенький – не помню, как его зовут, живет на Гладстон-стрит. Поищите его там!
С этими словами женщина решительно захлопнула дверь перед носом у девочек.
– Отлично! – обрадовалась Примми. – Вот мы и взяли первый след! Идем на Гладстон-стрит! Судя по всему, это где-то рядом.
Поделиться книгой: