Помоги проекту - поделись книгой:
Конечно, в реальном мире ни воинское, ни торговое общества никогда не встречаются в чистом виде, но все же обе тенденции находятся в радикальном и неснимаемом противоречии друг с другом, и доми-нация одной из них определяет ориентацию каждого конкретного народа и государства, шире — каждой отдельной цивилизации.
Если в обществе преобладает сухопутный принцип, неявный культ Земли и пространства, почти наверняка можно утверждать о военном устройстве такого общества. Если же основные усилия вкладываются в развитие флота, такое государство обречено на усиление в нем позиций торговцев, и легко предсказать его дальнейшее растворение в более общем географическом контексте. Любопытно, что у многих народов с подчеркнутой сухопутной ориентацией, но при этом живущих на островах или в береговых зонах, существовали сакральные табу как на мореплавание, так и на определенные формы обмена и торговли. В таких случаях на место объективной географии вступала география субъективная, культурная, противоборствующая с диктатом природной среды.
Не само пространство лежит в основе цивилизационного типа, но осознание пространства, его образ, возведение его к некой «идеальной форме», которая постепенно приобретает самостоятельность и сама начинает диктовать пространству его структуру.
Это позволяет говорить об «идеальной Суше» и об «идеальном Острове», что в кастовом смысле будет тождественно «воинскому строю» и «торговому строю». «Воинский строй» воплощается в концепции «сакрального государства». «Торговый строй, напротив, ведет к уничтожению государства — вначале к его десакрализации, а потом и вовсе к отмене.
Соотношение военного и торгового принципов между собой есть кастовый или социально-экономический аналог «великой войны континентов», ведущейся на уровне геополитики между Сушей и Морем. Любопытно, что человеческая история постепенно движется к очищению, абсолютизации этих двух начал как в геополитическом, так и в типологическом аспектах. Цивилизации Моря постепенно сливаются в единую макроцивилизацию, метацивилизацию Моря, которая стирает границы и государства, народы и расы, религии и культуры в единый однородный блок, в мировой рынок. Тип торговца распространяется на все остальные профессии и «касты», социальные слои и институты.
Аналогичный процесс развивается и на ином сухопутном полюсе. Здесь воинские, консервативные, го-сударственнические тенденции тяготеют к интеграции в Континентальной Империи, в едином Метагосударстве, созданном на основании типологии Воина. Это своего рода Великая Континентальная Спарта. Это потенциальная метацивилизация Суши. Есть и философская пара понятий, соответствующая этому делению, — холизм, целостность, континуальность, непрерывность как основные принципы пространст-венности доминируют в военном строе Суши; дискретность, дисконтинуальность, прерывность, атомарность, индивидуация связаны с торговым порядком Моря.
Перенесение внешней, чисто геополитической дуальной проблематики на область социальной типологии и даже психологии имеет огромное оперативное значение. Благодаря такому шагу мы получаем надежный и эффективный инструмент для понимания того, каким образом внешнеполитические, глобальные, геополитические факторы, влияющие на ситуацию извне, связаны с внутриполитическими, локальными событиями, социально-экономическими процессами и баталиями на уровне каждого отдельного государства или народа.
Важнейший вывод: интересы Суши, геополитические цели Евразии неотделимы от доминации воинского типа, от его однозначной и радикальной постановки над торговым классом, над законами и требованиями рынка. Рынок в метацивилизации Суши должен быть строго подчинен армии. Море — Земле. Выбор в качестве правящей идеологии либеральноторговых, капиталистических, буржуазно-рыночных идеалов и принципов для сухопутной державы тождествен самоубийству. Следовательно, армия сухопутной державы, помимо внешней угрозы и геополитического противника, может ясно и с полной ответственностью назвать и обозначить внутреннего врага. Этим врагом будет являться Капитал, идеологии и институты, призванные обеспечить установление и поддержание «торгового строя».
Вернер Зомбарт разделил всех людей на два типа — «герои и торговцы», «Helden und Haendler». Герои вырастают из Земли, Геры, матери богов, жены Зевса, как Геракл. Герои и воины — синонимы. В сегодняшней картине мира этот дуализм переходит в яростное и тотальное противостояние «последней битвы». Классовая борьба, в ее сорелевской интерпретации, и есть война героев и торговцев, воинов и буржуазии (поскольку рабочий класс Сорель приравнивал к одному из подразделений армии, «трудовой армии»).
Быть евразийцем, традиционалистом — то же самое, что быть кшатрием, военным, воином. Быть воином — то же самое, что быть социалистом, яростным противником капитала и торгового строя.
Если русский военный не является социалистом, он либо невежествен, загипнотизирован, обманут, либо он — предатель своего государства и своего народа, так как Россия, будучи оплотом сухопутной метацивилизации, ее осью, приговорена капиталом, враждебной метацивилизацией Моря к тотальному уничтожению.
Национального капитала не существует, капитал интернационален по своей сути. Еще точнее, капитал связан с Западом как географическим полюсом «торговой цивилизации». Следовательно, между внешним врагом (атлантизм) и внутренним врагом (буржуазия) следует поставить четкий знак равенства.
ГЛАВА 8.
Крестовый поход против нас
Что является доминирующей идеологией современного Запада и его геополитического авангарда — Соединенных Штатов Америки? Это совершенно не праздный вопрос. Он затрагивает напрямую каждого из нас. Мы проиграли глобальный геополитический конфликт. Мы побеждены. И поэтому обязаны знать точно и строго — кто является хозяином в новых условиях планетарного расклада сил, каковы основные черты его мировоззрения, что он думает о мире, истории, судьбе человечества, о нас самих? Это необходимо всем — и тому, кто намерен смириться и покорно служить новым господам, и тому, кто отказывается принимать такое положение дел и стремится к восстанию и отвоеванию геополитической свободы.
Нам внушили мысль, что на Западе вообще нет идеологии, что там царит плюрализм позиций и убеждений, что каждый волен верить во что угодно, думать, говорить и делать все, что угодно. Это — абсолютная ложь, простой пропагандистский ход, заим-
ствованный из арсенала «холодной войны». На самом деле на Западе существует доминирующая идеология, которая не менее тоталитарна и нетерпима, нежели любая другая идеология, только ее формы и принципы своеобразны, философские предпосылки иные, историческая база в корне отлична от тех идеологий, которые привычны и известны нам. Эта идеология — либерализм. Она основана на догме об «автономном индивидууме» (т. е. на последовательном индивидуализме), «прикладной рациональности», вере в технологический прогресс, на концепции «открытого общества», на возведении принципа «рынка» и «свободного обмена» не только в экономический, но в идеологический, социальный и философский абсолют. Либеральная идеология является «правой» в узко экономическом смысле и «левой» — в смысле гуманитарной риторики. Причем все иные сочетания правого с левым или просто правое и левое либерализм отвергает, демонтирует, маргинализирует, выносит за кадр официоза. Либерализм тоталитарен по-особому. Вместо прямых физических репрессий против инакомыслящих он прибегает к тактике мягкого удушения, постепенного сдвига на окраину общества, экономического уничтожения диссидентов, оппонентов и т. д. Факт остается фактом: доминирующая идеология Запада (либерализм) активно борется с альтернативными политико-идеологическими проектами, но использует для достижения своих целей методы более тонкие, более «мягкие», более отточенные, чем иные формы тоталитаризма, и от этого только более эффективные. Либеральный тоталитаризм не брутален, не открыт, но завуалирован, призрачен, невидим. Однако он не менее жесток.
Наличие у Запада «доминирующей идеологии»
постепенно все яснее обозначается и в нашем обществе. Наивность ранней перестройки и мечты о «плюрализме» и «демократии» постепенно улетучились даже у самых ярых реформаторов. Реальность либерализма и идеологии либерализма стала очевидной, а следовательно, мы пришли к большей определенности. Сторонники Запада должны отныне разделять все идеологические предпосылки конкретного либерализма (а не какой-то туманной «демократии», под которой каждый понимал что-то свое), его противники объединяются неприятием этой идеологии. Это более или менее понятно. Но у либерализма есть еще один, более скрытый пласт. Речь идет о некоторых богословских и религиозных предпосылках, которые, в конечном счете, привели Запад к той идеологической модели, которая в нем укоренилась сегодня и стала доминирующей. Этот пласт не столь универсален и однозначно признан, как вульгарные штампы «открытого общества» и «прав человека», но тем не менее именно он является базой и тайным истоком главенствующей на планете либеральной идеологии, которая сама по себе — лишь вершина айсберга.
Речь идет о протестантской эсхатологии.
Ни у кого сегодня нет сомнений, что миром правит единственная оставшаяся полноценной сверхдержава — США. Это не просто самое могущественное в военном отношении государство Запада, это в некотором смысле результат западного пути развития, его пик, его максимальное достижение. США были основаны и построены как искусственно сконструированное образование, лишенное исторической инерции, традиций и т. д., по меркам самых радикальных рецептов, выработанных всем ходом западной цивилизации. Это — вершина западной цивилизации, венец ее становления.
США — сумма Запада, его геополитический, идеологический и религиозный авангард. Только в США принципы либерализма были внедрены тотально и последовательно, поэтому начиная с некоторого времени и Запад и либерализм стали совершенно правомочно отождествляться именно с США.
Америка является гегемоном современного мира, гигантской геополитической, стратегической и экономической империей, которая контролирует все важнейшие процессы нашей планеты. Причем не просто как одно из обычных государств, пусть даже очень мощное и развитое, но именно как идеологическая модель, как путь развитая, как судья и пастырь человечества, навязывающий ему определенную систему идеологических, мировоззренческих и политических ценностей. Империя США — империя либерализма, империя капитала, империя постиндустриального общества как высшей стадии развития буржуазного строя. Безусловно, США являются прямыми наследниками Европы и европейской истории. Но уникальность этого образования заключается в том, что Штаты взяли от Европы только одно, наиболее рафинированное, очищенное направление цивилизации — либеральный рационализм, теорию «социального контракта», индивидуализм, динамичный технологический индустриализм, абсолютизированные концепции «торгового строя».
Ранее все эти тенденции концентрировались в протестантской Англии. Британская империя была первой (если не принимать в расчет Древнюю Финикию) моделью построения чисто «торговой цивилизации», к которой логически вела западная история. И не случайно главными теоретиками либерализма были именно англичане — Адам Смит, Рикардо и т. д., а философами индивидуализма — Локк, Гоббс, Мандевиль. Макс Вебер и еще более ярко Вернер Зомбарт, которые убедительно показали, каким образом западный капитализм родился из протестантской этики и насколько этнорелигиозный фактор важен для возникновения определенных социально-экономических формаций.
От Англии эстафета «торгового строя» постепенно перешла к США, и начиная со второй половины XX века лидерство Америки в общем контексте западной цивилизации стало бесспорным историческим фактом.
США — воплощение Запада, западного капитализма, его центр и ось, его сущность. Теперь, когда США стали единственным хозяином всей планеты, к чему они так долго шли, мы с позиции нашего опыта можем легко распознать логику истории, сходящуюся, как в фокусе, в единую точку (чего не могли по историческим причинам сделать те мыслители, которые не дожили до драматической развязки геополитического, социального и экономического противостояния «холодной войны»).
Итак, вся западная история сходится на США. Собственно Запад, как геополитическое явление, возник в период раскола Христианской Церкви на Православие и Католичество. Католический ареал и стал базой того, что именуется отныне Западом в концептуальном смысле. Начиная с этого момента люди католического мира отождествили себя самих с полноценным человечеством, свою историю — с мировой историей, свою цивилизацию — с цивилизацией вообще. Все прочие цивилизации и традиции были презрительно приравнены к «диким, варварским странам». Показательно, что в такой «недоче-ловеческий» разряд попадали не только нехристианские народы, но и весь православный мир, который на самом деле и был зоной реального, неискаженного, аутентичного христианства. Кстати, именно потому, что православные страны — вначале Византия, позже Россия — были христианскими, они вызывали у католиков такое агрессивное неприятие. Православие давало пример христианства иного — универсального, открытого, несектантского, радикально альтернативного всему цивилизационному строю, который сложился на Западе и который до некоторого времени претендовал на единственную форму христианской государственности. В противостоянии Католичества Православию и следует искать завязь диалектического развития истории цивилизации и геополитических процессов в последующие века.
Протестантские страны — в первую очередь Англия — становятся на путь «морской цивилизации», тяготеют к абсолютизации либеральной модели, к универсализации «торгового строя». Отныне на самом Западе роль авангарда, роль «дальнего Запада» начинают играть англичане.
Еще позднее именно крайние, наиболее радикальные протестантские английские секты закладывают основу американской цивилизации, проектируют и реализуют США. Они едут туда — на крайний Запад — как в «землю обетованную» строить там совершенное общество, «идеальный Запад», «абсолютный Запад». Соединенные Штаты Америки как государство созданы консенсусом фундаменталистских протестантских сект, и подавляющее большинство политического класса США до сих пор неизменно представляет именно протестантские конфессии. Это, впрочем, вполне логично — страной правят законные теологические наследники тех, кто ее создал, кто ее организовал, кто привел ее к процветанию и могуществу.
Сами американцы называют это «Manifest Destiny», «проявленная судьба» (или «предначертанная судьба»). Американцы видят свою историю как последовательный восходящий путь к цивилизационному триумфу, к победе мировоззренческой модели, на которой основана сама американская цивилизация, — как квинтэссенцию всей истории Запада.
Могут возразить — «Современное западное общество — и особенно американское — давно уже атеистично, религии придерживается незначительная часть населения, и фундаментализм, пусть протестантского типа, никак не может быть приравнен ни к официальной идеологии США, ни тем более Запада в целом». На самом деле, необходимо указать, что религия необязательно должна выступать как культ или совокупность догматов. Часто в современном мире она проявляется подспудно, как психологические предпосылки, как система культурных и бытовых штампов, как полусознательная геополитическая интуиция. Можно сравнить религию с идеологией — одни (меньшинство) владеют всей совокупностью концептуального аппарата, другие же схватывают идеологию интуитивно. Чаще всего религия сегодня воздействует через культурный фон, через семейную психологию, через нормативы социальной этики. В этом отношении США — страна абсолютно протестантская, и этот «протестантизм» затрагивает не только открытых приверженцев конфессии, но и огромные слои людей иных религиозных убеждений или атеистов. Протестантский дух легко обнаружить не только у пуритан, баптистов, квакеров, мормонов и т. д., но и в американском кришнаизме, и в секте Муна, и среди американских иезуитов, и просто в безрелигиозном американском обывателе. Все они в той или иной степени затронуты «протестантской идеологией», хотя культово и догматически это признается относительным меньшинством.
Второй аргумент. Политический класс в США не является пропорциональным отражением всего общества. Достаточно посмотреть на ничтожное число цветных среди политиков и высших администраторов. По традиции мажоритарным типом в американской политике является «WASP» — «White Anglo-Saxon Protestant», «белый англосаксонский протестант». Следовательно, полноценный протестантский фундаментализм здесь намного более вероятен, нежели в иных слоях.
И наконец, Республиканская партия США, одна из двух, обладающих де-факто политической монополией, руководствуется протестантско-фундаменталистским мировоззрением открыто и последовательно, закономерно считая его осевой линией американской цивилизации, религиозно-догматическим воплощением «Manifest Destiny», «проявленной судьбы» Штатов.
Промежуточным пластом между общепризнанным светским либерализмом для масс и протестантским эсхатологическим фундаментализмом политической элиты служат геополитические центры аналитиков, обслуживающих власть, которые пользуются в своих разработках обобщающей методикой, где главные религиозные и философские постулаты протестантизма, взятые без деталей и пророческого фанатизма проповедников, сочетаются с наиболее прагматическими сторонами либеральной доктрины, но очищенной от патетической демагогии о «правах человека» и «демократии». Иными словами, геополитическое мышление, которое чрезвычайно развито у политической элиты США, непротиворечиво совмещает в себе эсхатологический фундаментализм, идею «США как Нового Израиля, призванного пасти народы в конце истории», и идею свободной торговли, как максимальную рационализацию общественного устройства, основанного на приоритете «разумного эгоизма» и «атомарного индивидуума». Протестантское мессианство американской геополитики сочетается, таким образом, с предложением универсальной рыночной модели и либеральной системой ценностей.
Главным геополитическим и идеологическим врагом Запада долгие века была Россия. Это вполне закономерно. На богословском уровне это коренится в противостоянии Католичества (и Протестантства) Православию, Западной Римской империи — Византии. Западная и восточная формы христианства — это два выбора, два пути, два несовместимых, взаимоисключающих мессианских идеала. Православные считают католиков «отступниками», предавшимися «апо-стасии». Католики рассматривают православных как «варварскую спиритуалистическую секту». Наиболее антиправославные черты — вплоть до отказа от службы и многих догматов — довели до предела протестанты.
Русь была прямой и единственной духовно-поли-тической, геополитической наследницей Византии после падения Константинополя. Поэтому, кстати, она называлась «Святой». Ее сделало «святой», «богоносной», «богоизбранной» провиденциальное принятие византийского наследия, верность полноте православной традиции (включая социально-политические и даже экономические аспекты). Особенно важно подчеркнуть, что не просто факт распространения Православия как конфессии дал эту святость — православные церкви есть и в других странах, среди других народов. Но именно сочетание православной веры с мошной и свободной политической империей, с царством, сочетание Царя с национальным Русским Патриархом — обеспечивало догматическую и богословскую, эсхатологическую правомочность такого названия. Строго говоря, Русь перестала быть «святой», когда «симфония властей» и православное политическое устройство были отвергнуты — сперва вторым Романовым (раскол), затем его сыном-западником и ликвидатором Петром Первым.
Как бы то ни было, начиная с XVI века Русь выступает как главный идеологический, цивилизационный противник Европы. Позже следует затяжная геополитическая дуэль с Англией на Востоке, а в последнее время — «холодная война».
История не линейна, она часто делает отступления, уходит в стороны, выпячивает детали, акцентирует парадоксы и аномалии. Но все же осевая линия очевидна. Безусловно, существует некая «Manifest Density» («проявленная судьба») в широком смысле. Запад она приводит к американской модели, к американскому образу жизни, к сверхдержаве, а Восток (по меньшей мере, христианский Восток) сквозь века воплощается в России. Как абсолютно симметрическая антитеза рыночному эсхатологизму протестантских англосаксов — социалистическая вера советских русских в золотой век. «Конец света» по либеральному сценарию и его противоположность — «конец света» по сценарию православно-русскому, социальному, евразийскому, восточному.
Логика истории постоянно, на самых различных уровнях навязчиво высвечивает основополагающий дуализм — США и СССР, Запад и Восток, Америка и Россия. В экономике, политике, геополитике, богословии, культуре — ясная, пугающе ясная антитеза — как наглядно развернутый перед нами промысел о драме мира, о двух полюсах континентальной дуэли,
о великой войне континентов — физических и духовных.
Осознают ли сами американцы богословскую подоплеку своего геополитического противостояния с Евразией, с Россией? Безусловно да, и подчас гораздо яснее, чем русские.
Пришло время подробнее рассмотреть протестантское эсхатологическое учение, которое называется «диспенсациализмом» (от латинского слова «despensatio», что можно перевести как «промысел», «замысел»). Мы уже говорили выше, что согласно этой теории у Бога есть один замысел относительно христиан-англосаксов, другой — относительно евреев, третий — относительно всех остальных народов. Англосаксы считаются «потомками десяти колен Израиля, не вернувшихся в Иудею из Вавилонского пленения». Эти десять колен «вспомнили о своем происхождении, приняв протестантизм в качестве своей основной конфессии». «Промысел» о протестантских англосаксах, по мнению приверженцев диспенсациа-лизма, таков: перед концом времен должна наступить смутная эпоха («скорбь великая», tribulation). В этот момент силы зла, «империя зла» (когда Рейган назвал СССР «империей зла», он имел в виду именно этот эсхатологический библейский смысл) нападет на протестантов-англосаксов (а равно и на других «рожденных снова», bom again), и на короткий срок воцарится «мерзость запустения». Главным отрицательным героем «смутной эпохи», tribulation, является «царь Гог». Теперь очень важный момент: этот персонаж устойчиво и постоянно отождествляется в эсхатологии диспенсациалистов с Россией. Впервые отчетливо это было сформулировано во время Крымской войны, в 1855-м, евангелистом Джоном Каммингом. Тогда он отождествил с библейским «Гогом, принцем Магога» — предводителем нашествия на Израиль, предсказанного в Библии (Иезекииль 38—39), — русского царя Николая 1. С особой силой эта тема вновь вспыхнула в 1917-м, а в эпоху «холодной войны» она стала фактически официальной позицией, «моралью большинства» религиозной Америки.
Иной «промысел», по учению диспенсациалистов, существует у Бога относительно Израиля. Под «Израилем» они понимают буквальное восстановление еврейского государства перед «концом времен». В отличие от православных и всех остальных христиан протестантские фундаменталисты убеждены, что библейские пророчества относительно участия народа Израилева в событиях «конца времен» надо понимать буквально, строго по-ветхозаветному, что они относятся к тем евреям, которые продолжают исповедовать иудаизм и в наши дни. Евреи в конце времен должны вернуться в Израиль, восстановить свое государство и подвергнуться нашествию Гога, т. е. «русских», «евразийских» (это «диспенсациали-стское пророчество» странным образом исполнилось в 1947 году). Далее начинается самая странная часть «диспенсациализма». В момент «великой скорби» предполагается, что англосаксонские христиане будут «взяты» («восхищены») на небо (raptue) — как бы на «космическом корабле или тарелке» — и там переждут войну Гога (русских) с Израилем. Потом они (англосаксы) вместе с протестантским Христом снова спустятся на землю, где их встретят победившие Гога израильтяне и тут же перейдут в протестантизм. Тогда начнется «тысячелетнее царство», и Америка будет вместе с Израилем безраздельно господствовать в устойчивом парадизе «открытого общества», «единого мира». Эта экстравагантная теория была бы достоянием маргинальных фанатиков, если бы не некоторые обстоятельства.
Во-первых, убежденным «диспенсациалистом», искренне верившим в буквальное исполнение такого эсхатологического сценария, был некто Сайрус Ско-фильд, знаменитый тем, что составил самую популярную англоязычную Библию — «Scofield Reference Bible», разошедшуюся тиражом во много миллионов экземпляров. В Америке эту книгу можно встретить на каждом шагу. Так вот этот Скофильд вставил в библейский текст собственные исторические комментарии и пророчества о грядущих событиях, выдержанные в духе радикального «диспенсациализма», таким образом, что неискушенному читателю трудно отличить оригинальный библейский текст от авторской диспенсациалистской трактовки Ско-фильда. Таким образом, пропаганда христианства в англосаксонском мире, и особенно в США, уже в самом начале несет в себе компонент «патриотического» американского воспитания («Manifest Destiny»), русофобской эсхатологической индоктринации и акцентированного сионизма. Иными словами, в «дис-пенсациализме» воплощена новейшая форма той многовековой идеологии, которая лежит в основе дуализма Запад — Восток.
В некоторых текстах современных диспенсациа-листов «промыслы» увязываются с новейшими техническими достижениями, и тогда возникают образы «ядерного диспенсациализма», т. е. рассмотрения «атомного оружия» как некоего апокалипсического элемента. И снова Россия (или СССР) выступает здесь в качестве «сил зла», «ядерною царя Гога».
Популяризатором этого «атомного диспенсациализма» был евангелист Хал Линдси, автор книги интерпретации пророчеств «Бывшая великая планета», разошедшейся тиражом в 18 миллионов экземпляров (по тиражам в свое время это была вторая книга после Библии). Его горячим приверженцем был не кто иной, как Рональд Рейган, регулярно приглашавший Линдси читать лекции атомным стратегам Пентагона. Другой «ядерный диспенсациалист» — телеевангелист Джерри Фолвелл — стал при Рейгане ближайшим советником правительства, участвовал в закрытых заседаниях и консультациях генералитета, где обсуждались вопросы атомной безопасности. Так, архаические религиозные эсхатологические концепции прекрасно уживаются в столь светском и прогрессивном американском обществе с высокими технологиями, геополитической аналитикой и блестяще отлаженными системами политического менеджмента.
Кстати, именно диспенсациализм объясняет непонятную без этого, безусловно произраильскую позицию США, которая часто прямо противоречит геополитическим и экономическим интересам США. Солидарность протестантских фундаменталистов с судьбой земного Израиля, восстановленного в 1947 году, что явилось в глазах протестантов прямым и внушительным подтверждением трактовки Скофильда и его Библии, основана на глубинных богословских эсхатологических сюжетах.
Для нас очень важно, что столь же глубоки и устойчивы антирусские, антивосточные, антиевразий-ские принципы американского мышления. Это — глубины отрицания, ненависти, укорененной и тщательно взращивавшейся веками.
Надо сказать, что «диспенсациализм» по-своему является потрясающе убедительным. С его помощью становятся логичными, понятными и осмысленными многие события современности. То же восстановление Израиля, «холодная война», этапы американского пути к единоличному планетарному господству, расширение НАТО на Восток и т. д.
Складываем все элементы воедино. Получаем страшную (для русских) картину. Силы группы, мировоззрения и государственные образования, которые совокупно называют Западом и которые являются после победы в «холодной войне» единоличными властителями мира, за фасадом либерализма исповедуют стройную эсхатологическую богословскую доктрину, в которой события светской истории, технологический прогресс, международные отношения, социальные процессы и т. д. истолковываются в апокалипсической перспективе. Цивилизационные корни этой западной модели уходят в глубокую древность, и в некотором смысле определенный архаизм сохраняется здесь вплоть до настоящего времени параллельно технологической и социальной модернизации. Эти силы устойчиво и последовательно отождествляют нас, русских, с духами ада, с демоническими «ордами царя Гога из страны Магог», с носителями «абсолютного зла». Библейское упоминание об апокалипсических «князьях Роша, Мешеха и Фувала» растолковывается как однозначное указание на Россию — «Рош» ( = «Россия»), «Мешех» (= «Москва»), Фувал (= «древнее название Скифии»). Иными словами, русофобия Запада, и особенно США, проистекает отнюдь не из фарисейской заботы о «жертвах тоталитаризма» или о пресловутых «правах человека». Речь идет о последовательной и оправданной доктринально демонизации восточноевропейской цивилизации во всех ее аспектах — историческом, культурном, богословском, геополитическом, этическом, социальном, экономическом и т. д.
Хочется обратить особое внимание на многомерное совпадение далеких друг от друга концептуальных уровней «западной идеологии»; сторонники капитализма в сфере экономики, теоретики индивидуализма в области философско-социальной, геополитики на уровне стратегии континентов, богословы, оперируя с эсхатологическими и апокалипсическими доктринами «диспенсациалистского толка», — все они сходятся в однозначном отождествлении России с «империей зла», с историческим негативом, с целиком отрицательным героем мировой драмы. Это все очень серьезно. Мировые войны и крушение империй, исчезновение целых народов и рас, классовые конфликты и революции — лишь эпизоды великого противостояния, кульминацией которого должна стать последняя апокалипсическая битва, Endkampf, где нам отводится важнейшая роль. В глазах Запада — целиком и полностью негативная.
Они не остановятся, пока окончательно не добьют нас. Всех нас, всех наших детей, стариков и женщин. С ветхозаветной жестокостью и либеральным цинизмом.
Их намерения очевидны и ужасны.
Наше спокойствие, зевота, тупость и лень на этом фоне выглядят преступлением.
ГЛАВА 9.
Дорога к Армагеддону (метафизика иракского конфликта)
В США чрезвычайно сильны крайние религиозные толки и секты, которые подчас интегрируются в самые верхи американского политического истеблишмента.
Особенно это характерно для республиканцев, которые традиционно связаны с направлением
Сегодня все мы видим гигантский зазор между тем,
На Ближнем Востоке США сегодня бьются
Присмотримся к этой проблеме внимательнее.
Мы вынуждены снова вернуться к проблеме дис-пенсациализма. Это учение вдохновляет республиканцев (и до определенной степени правых и центристских демократов баптистского толка), дает им ориентиры для толкования основных мировых событий, подсказывает логику действий.
В XIX веке линию диспенсациализма активно развивал Джон Нельсон Дерби (1800—1882), основоположник современной американской версии этого фундаменталистски протестантского учения.
Дерби пишет, что в критическую эпоху «условия жизни людей и общества ухудшаются, а политическая и военная власть переходит
Напомним, Россия отождествляется здесь с Гогом, о котором говорится в Книге пророка Иезекииля (38:2): «Сын человеческий! Обрати лицо твое к Гогу в земле Магог, князю Роша, Мешеха и Фувала и изреки на него и пророчество».
Пропаганда христианства в англосаксонском мире, и особенно в США, автоматически несет в себе компонент «патриотического» американского воспитания в духе ожидания последней схватки «империи добра» (США) с «империей зла» (роль которой играет либо Россия, либо новейшие ее заместители в ткани основного и неизменного мифа — исламские радикалы, Усама бен Ладен, Саддам Хусейн).
Популяризатором «атомного диспенсациализма» является евангелист Хэл Линдсей, автор книги интерпретации пророчеств «Бывшая великая планета» (1970). Сегодня труды Линдсея — настольные книги Буша-младшего и всего «ястребиного крыла» республиканцев.
Линдсей выделяет основные международные проблемы, связанные непосредственно с «концом времен». Он отмечает, что:
1) в центре внимания должен быть Ближний Восток (имея в виду, что Ближний Восток станет фантастически богатым и влиятельным, особенно в результате разработки недр Мертвого моря);
2) что касается мирового лидерства, то Западная Европа займет место Соединенных Штатов Америки, и возникнут
(Как точно это предсказание Линдсея от 1970 года описывает сегодняшнюю российско-китайско-евро-пейскую «мирную коалицию»!)
Те, кто попадает в число врагов США в такой диспенсациалистской оптике, оказываются в рядах «полчищ сатаны», причем не в переносном, а
Воспитанные на «Библии Скофильда», республиканцы и сам Джордж Буш-младший, таким образом, имеют свою собственную (довольно иррациональную) модель расшифровки мировых событий.
Джордж Буш-младший активно заинтересовался этой темой после дня своего сорокалетия в 1985-м. Он обратился тогда к Билли Грэхэму, известному протестантскому проповеднику и ярому поклоннику диспенсациализма, другу семьи Бушей, за наставлениями. С этого времени Буш признается, что «не оставляет ни на минуту своих библейских исследований» (имеются в виду диспенсациалистские штудии) и следует во всем указаниям своих учителей (в частности, того же пастора Грэхэма).
Диспенсациалисты трактуют события современного мира в библейской перспективе. Тем самым к циничному рационализму американской геополитики примешивается элемент
Атака на Ирак — вопреки позиции Совета Безопасности ООН, международного сообщества, стран Европы, России, Китая и т. д. —
В протестантском фундаментализме (как, впрочем, и в другом радикальном явлении — исламском ваххабизме) многие религиозные сюжеты понимаются
Теперь вспомним о том, где находится современный Ирак. Это — территория древнего халдейского царства, его столица —
В иудео-христианской традиции Вавилон давно превратился в
«Библия» полна проклятий в адрес Вавилона. В «Псалтыри» (пс., 136, 8—9) эта ненависть выражается в самой радикальной форме: «Дочь Вавилона, опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!» И далее совсем страшно: «Блажен, кто
Мы видим, как смакуют сегодня американские СМИ тему низвержения Саддама Хусейна. И снова — явная библейская параллель с дворцом вавилонского царя Валтасара. Этот царь в эпоху пророка Даниила во время пира увидел на стене загадочно появившуюся надпись: «мене, текел, фарес», что означает на иврите «взвешен, подсчитан, учтен». Это было грозное предзнаменование о близком разрушении Вавилонского царства от рук персов. В древней истории персы и их предводитель Кир стали освободителями Израиля. США явно видят себя сегодня в роли Кира — они сокрушают «дворцы царя Вавилонского», чтобы приблизить «конец истории», «мессианскую эпоху», «освободив» тем самым и Израиль. Садцам Хусейн — новый «царь Вавилонский», «Валтасар». Ясно, что никакого сострадания ни к нему, ни к его режиму, ни даже к «иракским младенцам» от англо-американской коалиции ожидать не приходится.
Самое поразительное в диспенсациализме — это
Американцы провозгласили 150 лет назад, что существует «явный знак судьбы» — Manifest Destiny, указывающий на то, что «США будут править миром». Тогда это была захолустная полуколониальная держава. Сегодня это — общепризнанный факт.
Как это ни странно, мифологическая фундамента-листско-протестантская интерпретация истории оказывается удивительно близкой к фактическому положению дел.
Поэтому стоит прислушаться и к тому, что думают современные диспенсациалисты, стоящие к тому же столь близко к рычагам реальной власти при Джордже Буше-младшем.
Так, диспенсациалист Джэк Ван Импе указывает на следующие признаки приближения
Россию Ван Импе считает «страной наиболее опасной и нестабильной, чем когда-либо», утверждая, что «Америка одновременно с Израилем станет жертвой первого массированного ядерного удара, который будет нанесен Россией» (Стивен Хам-мел).
Диспенсациалисты не только «просчитали» иракскую войну, но и предвидели структуру коалиции тех, кто выступит против нее. Объединенная Европа, Россия и Китай давно уже зачислены в разряд «готов и магогов». До конца света осталось совсем немного: всей этой «мирной коалиции» вместе с арабами напасть на Израиль, который вначале падет, потом примет протестантское исповедание (в этом направлении уже работает мощное отделение диспенсациа-листской машины — общество «Евреи за Иисуса») и вместе с США (плюс, по некоторым версиям, «летающие тарелки» и «ангельские воинства») уничтожит противников.
Многие трезвые умы, сопоставив все это, скажут: «Какой бред!» И будут правы, но головы иракских младенцев бьются не понарошку, и кассетные бомбы — не просто кадры из апокалипсического триллера. В этом страшном, странном мире кто-то на самом деле сошел с ума. И если речь идет о самой сильной, мощной и отчаянной ядерной державе, то всему человечеству должно быть не до смеха. Ведь следующими — по всем их выкладкам — будем мы, «страна Гога».
ГЛАВА 10.
Терроризм: геополитические, политические и психологические аспекты
Поделиться книгой: