К звёздам! (сборник)

— У меня оставалось итальянское бренди. Очень сладкое, но содержит алкоголь.

— Если можно.

Она налила им обоим, затем села напротив него на провисшую тахту.

— Наша встреча на приеме не была случайностью? — прошептал он.

— Отнюдь. Все было тщательно продумано. Нам пришлось потратить много времени и денег.

— Ты ведь не итальянка?

— Нет, не итальянка. Но мы часто пользуемся их помощью. Их низшие эшелоны очень неквалифицированы и легко подкупаемы. Это наш лучший канал за пределами родины.

— Почему, несмотря на все эти трудности, ты встретилась со мной?

— Потому что ты много думал о том, что тебе было сказано в субмарине. И, кроме того, действовал. Ты едва не навлек на себя большую беду. Когда ты это сделал, было решено, что с тобой пора встретиться.

— Беда?

— Да, при том деле в лаборатории. Ведь они взяли не того человека, не правда ли? Это же ты рылся в компьютерных досье?

Ян вновь испугался.

— Чем вы занимаетесь? Следите за мной?

— Насколько это возможно. Это нелегко. К тому же нас проинформировали, что ты, возможно, замешан в этом деле. Это одна из причин, почему мы решили связаться с тобой. Прежде, чем ты сделаешь что-нибудь такое, чего делать не следует.

— Очень трогательно! Даже бесчисленные мили до Израиля на такую заботу не влияют!

Сара наклонилась и взяла его руки в свои.

— Я могу понять, почему ты сердишься, и я тебя не виню. Вся ситуация сложилась случайно, и, благодаря тебе, а не нам.

Она села на место и отпила бренди, и своеобразный человеческий контакт почему-то успокоил его.

— Когда мы заметили вашу тонущую яхту и вас двоих в воде, между вашим экипажем разгорелся яростный спор о том, что делать. Когда первоначальный план рухнул, мы рассудили, что следует пойти с тобой на компромисс. Предоставить тебе информацию, но так, чтобы, открыв ее, ты не навлек на себя такие неприятности, как и на нас.

— Выходит, не случайно ты тогда со мной так говорила?

— Да. Мне жаль, если ты думаешь, что мы обошлись с тобой, не спрашивая твоего желания, но так нужно было и для твоего спасения. Я — офицер безопасности, поэтому, такова моя работа…

— Безопасность? Как Сергуд-Смит?

— Не совсем как твой шурин. Честно говоря, полная противоположность. Но сначала позволь мне договорить. Мы спасли тебя и девушку, потому что вы терпели бедствие. Это все. Но, спасши вас, мы проследили, как ты будешь хранить тайну. Спасибо за то, что ты сделал это хорошо. Мы вполне удовлетворены.

— Настолько удовлетворены, что не желаете мне ничего рассказать?

— Это уже совсем другое дело. Мы спасли тебе жизнь. Ты не проговорился о нашем существовании. Следовательно, вопрос исчерпан.

— Для меня не исчерпан. То семя сомнения, что вы заронили мне в душу, успело прорасти.

Сара широко развела руками. Древний жест, заключающий в себя сомнение, руку судьбы — но и содержащий также элемент «Что сделано — то сделано».

— Налей себе еще. По крайней мере это согревает, — сказала она, потянувшись за бутылкой. — Наблюдая за тобой, мы узнали, кто ты, чем занимаешься. В высоких инстанциях возник энтузиазм. Если бы ты вернулся к нормальной жизни, ты никогда о нас больше не услышал бы. Но ты сделал не так. Поэтому я сегодня здесь.

— Добро пожаловать в Лондон. Что же вам нужно от меня?

— Твоя помощь. Техническая помощь.

— Что вы предлагаете взамен?

— Да целый мир. Никак не меньше, — ее улыбка была широкой и счастливой, зубы — гладки и белы. — Мы будем рады рассказать тебе подлинную историю всего мира, о том, что в действительности происходило в прошлом и происходит в настоящем. О том, как рождалась ложь и о том, как возникала смута. Это замечательная история. Хочешь ее услышать?

— Не уверен. Что случится, если я позволю себя уговорить?

— Вы станете важным участником международной конспиративной организации, которая надеется свергнуть нынешние правительства мира и восстановить демократию для тех, кто был лишен ее на протяжении веков.

— Это все?

Она рассмеялась, и какое-то напряжение словно бы растаяло в воздухе.

— Вам лучше как следует подумать, прежде чем соглашаться, — сказала Сара. — Это чревато серьезными опасностями.

— Похоже, что я принял решение в тот самый момент, когда солгал Службе Безопасности. Я уже очень глубоко увяз, а знаю при этом слишком мало. Я должен знать все.

— И узнаешь все. Вечером. — Она подошла к окну, отдернула занавеси и выглянула. Затем вновь зашторила окна и села. — Джон через несколько минут будет здесь и ответит на все твои вопросы. Эту встречу трудно было устроить, и поэтому решили, что самое главное будет сказано тогда, когда ты дашь согласие. Я только что сообщила им об этом. Джон, конечно не настоящее имя, и ты по той же причине будешь носить имя Билл. И на нем будет вот такая штука. Наденешь ее и ты.

Она протянула ему мягкий предмет, похожий на маску.

— Что это?

— Исказитель лица. Он собран из утолщающих и сдавливающих пластин. Подбородок станет шире, нос сплюснется, а черные очки скроют глаза. И тогда, если случится беда, ты не опознаешь Джона, а он не сможет выдать тебя.

— Но ты меня знаешь. Что, если тебя схватят?

Прежде, чем Сара успела ответить, из молчащего радио послышались частые гудки. Четыре быстрых сигнала, и ничего больше.

Но эффект оказался поразителен.

Она в мгновение ока оказалась на ногах, вырвала у него из рук исказитель лица и скрылась в соседней комнате.

— Сними пиджак, расстегни рубашку, — бросила она через плечо.

Через несколько минут она вернулась в очень прозрачном черном халате, окантованном розовыми кружевами. Последовал стук в дверь.

— Кто там? — спросила она через тонкую перегородку.

— Полиция, — был короткий страшный ответ.

9

Когда открылась дверь, офицер в форме даже не взглянул на Сару — лишь прошел мимо нее и направился к Яну, сидевшему в кресле с бокалом в руке. На голове у офицера был специальный уличный шлем с опущенным забралом. На нем была толстая форма из многослойной защитной ткани, а пальцы находились рядом с большим автоматическим пистолетом, внушительно свисавшим с бедра. Он встал перед Яном и медленно оглядел его сверху донизу.

Ян отхлебнул из бокала и решил не показывать страха, каким бы то ни было его положение.

— Что вы здесь делаете? — рявкнул Ян.

— Извините, ваша честь, — слова полисмена заглушала лицевая пластина, и он откинул ее. — Служба. — Выражение его лица было профессионально пустым. — Видите ли, иногда встречаются джентльмены, нарушающие чужой покой. Такое недопустимо в городе, где строго соблюдается порядок. В последнее время подобное не случалось. Но сейчас появился новый нарушитель. Иностранец. Итальянец, сюда прибыл временно. Вы можете сказать, что мы поступаем не по-джентельменски, но мы тоже не хотим тревожиться лишний раз. У вас все в порядке?

— Было в порядке, пока вы сюда не ввалились.

— Я могу понять ваши чувства. Но это незаконно, ваша честь, не забудьте. — Мягкие слова обладали сильным подтекстом. — Мы действуем в ваших интересах. Вы еще не заходили в другую комнату?

— Нет.

— Тогда я должен взглянуть. Никогда не знаешь заранее, что можно обнаружить в этих кроватях.

Ян и Сара в молчании глядели друг на друга, а полисмен в это время топал по комнатам. Наконец он вернулся.

— Все в порядке, ваша честь. Развлекайтесь. Доброй ночи.

Он вышел, и Ян почувствовал, что его трясет от ярости. Он поднял кулак на закрытую дверь. Но Сара схватила его за плечи и прижала палец к губам.

— Они всегда так делают, ваша честь. Взламываются, грубят, напрашиваются на скандал. И все испортят. А сейчас мы будем чудесно проводить время, и вы все забудете.

Говоря так, она крепко прижималась к нему, и гнев его исчез, как только он сквозь тонкую ткань халата почувствовал теплоту и близость его тела.

— Выпейте еще этого славного итальянского напитка, — сказала она, оторвавшись от него и подойдя к столу. Она звенела о бутылку бокалом, который держала в левой руке, а правой что-то быстро написала на листке бумаги. Вернувшись, она протянула ему не бокал, а записку:

«Возможно, в этой комнате магнитофон. ТЫ РАССЕРЖЕН. СЕЙЧАС ЖЕ УХОДИ».

— Не думаю, что мне хочется пить. И часто к тебе наведывается полиция?

— Это ничего не значит…

— Для меня это значит многое. Дай мне пальто. Я ухожу.

— Но деньги. Вы обещали…

— Два фунта за выпивку. Больше ты ничего не получишь.

Когда она вручала ему пальто, у нее уже была готова вторая записка.

«С ТОБОЙ СВЯЖУТСЯ».

Она взяла его за руки и быстро поцеловала в щеку, прежде чем отпустить.

Прошла почти неделя, прежде чем с Яном вновь связались. Работа в лаборатории стала продвигаться медленней, так как он не мог отдаться ей целиком. Хотя ему по-прежнему грозила опасность, — а с тех пор, как он связался с подпольем, она, вероятно, еще больше возросла — он был значительно более спокоен. И менее одинок. Это было важно. Пока он не поговорил с Сарой, как бы не коротка была эта встреча, ему совершено не с кем было поделиться. Не с кем поговорить о поразительных открытиях и сомнениях. С двойственным существованием было покончено, должно было быть покончено, поскольку он верил, что вскоре к нему придут.

За несколько недель у него вошло в привычку заходить в бар возле смежной лаборатории, чтобы выпить рюмочку-другую прежде, чем идти домой. Бармен, толстый, дружелюбный, был специалистом по смешиванию коктейлей. Репертуар его, похоже, не имел границ, и Ян остановился на полудюжине самых интересных смесей.

— Брайан, как называется тот горько-сладкий напиток, который я пил несколько недель назад?

— Коктейль «негрони», ваша честь, происхождения итальянского. Вам понравилось?

— Да, похоже, он расслабляет больше других.

Ян потягивал напиток, а разум его решал проблему ориентационных цепей для хранилищ солнечных элементов, и тут вдруг кто-то сел на стул рядом с ним. Это была женщина, он понял это, когда руки его коснулась норка шубы.

Голос был очень знаком, хотя акцент отсутствовал.

— Как дела, Ян? Вы ведь Ян Кулозик, не правда ли?

Это была Сара, но совершенно другая Сара. Косметика и платье были того же уровня, что и шуба — как и ее акцент.

— О, здравствуйте. — Это было лучшее, что он смог ответить.

— Я была уверена, что это вы, хотя готова поклясться, что вы не вспомните маленькую Синтию Бартон; мы встречались на той ужасной вечеринке несколько недель назад. Ваше питье выглядит божественно: закажите мне, пожалуйста, что-нибудь подобное.

— Приятно видеть вас вновь.

— Еще приятнее видеть вас… О, это превосходно. Как раз такое мне советовал доктор. Но вы не находите, что здесь ужасно шумно — все эти люди, музыка? Давайте допьем и поедемте к вам. Помнится, вы тогда очень настаивали, чтобы порисовать меня у себя дома. Правда, в тот раз мне показалось, что это лишь предлог, чтобы забраться в мои панталоны, но сейчас я не знаю. Вы такой серьезный парень, что, возможно, и впрямь рисуете, и я рискну своей честью, чтобы это узнать.

Так продолжалось и далее, даже в кэбе, и Ян понял, что ему не обязательно говорить — достаточно лишь отдаться на волю потока слов. Только после того как закрылась дверь его апартаментов, она замолчала и серьезно посмотрела на него.

— Все в порядке, — сказал он. — Я установил множество датчиков тревоги, жучков-детекторов и сигнальных устройств, и эта лампочка говорит, что все в порядке. Я бы знал, если бы кто-нибудь пытался сюда проникнуть. Могу я спросить, кто такая Синтия Бартон?

Сара сбросила шубу на кресло и оглядела комнату.

— Одна особа, весьма похожая на меня. Не абсолютный двойник, но с моими комплекциями и цветом волос. Когда уезжает — а сейчас она в загородном доме в Йоркшире — я пользуюсь ее личиной, чтобы вращаться в высших кругах. Эта личина довольно хороша, и для случайных описаний ее достаточно.

— Я рад, что она уехала. И рад видеть тебя вновь.

— Это взаимное чувство, потому что со временем нашей последней встречи что-нибудь произошло.

— Например?

— Я расскажу тебе чуть позже — подробнее. Я хочу, чтобы прежде ты получил отчетливую картину ситуации в целом. Человек, с которым в прошлый раз предполагалась твоя встреча — кодовое имя Джон — сейчас на пути сюда. Я приехала первой, чтобы сказать тебе, что случилось. У тебя здесь потрясно, — сказала она, вдруг сменив тему.

— Это не моя заслуга. Когда я купил эту квартиру, то пригласил девушку, специализирующуюся на декорации интерьеров. Ее талант, мои деньги, и вот что получилось.

— Почему ты говоришь «специализировавшейся»? Она, похоже, довольно опытна.

— Ну, знаешь, это не поле деятельности женщин.

— Самец, шовинист, свинья.